Ре Минор.

«А вы знаете, что такое безумие? Безумие – это точное повторение одного и того же движения, раз за разом, в надежде на изменение» . После нашего с Гарри последнего разговора вся моя жизнь превратилась в безумие: я не выходил из комнаты, не ел, не спал и ничего не чувствовал. Не было ни боли, ни разочарования, ни слез, было нечто другое. Мне казалось, что из меня вынули душу, и я попросту не могу испытывать никаких чувств: ни положительных, ни отрицательных. И вот, я просто лежал, осознавая, что я всего лишь один из семи миллиардов людей, живущих на этой планете. Более того, в эти дни я наконец осознал то, что никто никому не нужен в этом мире: каждый из нас одинок, и это никогда не изменится. Ведь мы рождаемся и умираем в одиночку, остальное – иллюзия. После пяти дней взаперти ко мне в комнату зашел Зейн, увидел, что со мной происходит, и позвонил моим родителям. Они приехали тем же вечером, а на следующий день я улетел в реабилитационный центр на Гавайи. Мне хватило лишь одного разговора с психологом, чтобы разрыдаться, как девчонке, и дать волю чувствам, которые всю неделю просто ждали подходящего случая. Мистер Уайетт (мой психолог) посоветовал мне завести дневник и каждый день записывать туда все, что я чувствую. И я последовал его совету – ежедневно в дневник выливалось безмерное количество ненависти и страданий. Самым ужасным было то, что я не мог остановить это, и каждый разговор с Уайеттом лишь помогал мне понять, насколько мой случай безнадежен. Еще две недели я провел на Гавайях, но лучше мне не стало: надоедливая солнечная погода, лазурно-голубое море, радостные люди вокруг – всё это лишь напоминало мне о том, как я несчастен, поэтому, пробыв там две недели, я решил вернуться в колледж и заняться учебой. Я включил свой мобильный только тогда, когда ехал из аэропорта в колледж. Предыдущие две недели я был недоступен. Я выключил телефон, потому что не мог больше ждать звонка Гарри, который не позвонит. Но даже сейчас, включая телефон, я в глубине души надеялся, что у меня будет хотя бы один пропущенный. И знаете что? Их было 18, но не от Гарри. Звонила Джемма. - Привет, Джемма, - я перезвонил ей в ту же минуту, - ты звонила? Извини, я был вне зоны доступа. - Боже, Луи, как хорошо, что ты позвонил, - ее голос был таким взволнованным, что по моему телу невольно пробежали мурашки, - тут такое происходит. Гарри не хочет… - Стой, - прервал ее я, - я не хочу говорить о нем. Удачи. И я снова отключил телефон. Знаю, Джемма не стала бы звонить просто так, но… Гарри отказался от меня, и я в прямом смысле слова умирал в течение двух недель, а сейчас она хочет, чтобы я поговорил с ней о нем? Нет, спасибо, не для этого я проходил недельный курс реабилитации (который, кстати, не помог), и сейчас, что бы ни происходило, – пусть разбираются сами. Я не хочу принимать в этом участие. Январь подходил к концу, но я совсем не замечал этого. Каждый мой день был похож на предыдущий: я просыпался, шел на пары, обедал, ходил на тренировки по футболу (а в те дни, когда тренировок не было, я занимался один, лишь бы не сидеть в комнате), а затем читал книги, которые советовал мне мистер Уолдшер. Пару раз я даже задерживался после занятия, чтобы обсудить с ним непонятные мне моменты, но мне кажется, Уолдшер догадывался, что со мной что-то происходит, и именно поэтому просил меня задержаться. К его несчастью открываться я никому не хотел. Все догадывались, что что-то не так. Но, знаете что? Никому, кроме него и Миссис Бейтс не было до меня никакого дела. Друзья лишь звали на тусовки, Зейн периодически заходил, чтобы узнать как я, а Джо я не видел с того момента, как мы с Гарри столкнулись с ней и Зейном в кинотеатре. Возможно, мое существование было бы таким скучным и дальше, если бы не случилось это. В последние выходные января я, как обычно, сидел в своей комнате и читал. Мистер Уолдшер дал мне очередную книгу, название которой меня довольно заинтриговало. «По ту сторону рая» Фицджеральда. Мне нравился этот автор, он изъяснялся очень доступно, и мне не приходилось по часу думать, какой же смысл он вложил в какую-либо строчку.       Не успел я дойти до половины книги, как в дверь постучали. Меня это насторожило и испугало, потому что друзей у меня нет, Зейн приходит только по будням, а родители очень заняты организацией очередного благотворительного вечера в Лондоне. Я заметно напрягся, но все же решил пойти и посмотреть, кто же почтил меня своим присутствием. Как всегда, какая-то часть меня надеялась, что это Гарри, который извинится, обнимет меня и скажет, что все будет хорошо. Но я не идиот, поэтому и не хотел себя обнадеживать, ведь я знал – это не он. Когда я открыл дверь, я не то, что забыл, как говорить, я даже дышать перестал. Передо мной была Джейн в инвалидной коляске, а за ее спиной находился, как я понял, отец Гарри (внешнее сходство было просто невероятным). - Луи, привет, мы можем войти? – ее голос дрожал, и от этого становилось еще страшнее, - пожалуйста. Это важно. - Да, - промямлил я, - конечно, заходите. Отец Гарри закатил коляску в комнату. Он стоял рядом с Джейн, пока я не предложил ему присесть. Он расположился на моей кровати, и я сел рядом, захлопнув открытую книгу. - Что случилось? Джейн и мистер Стайлс переглянулись. - Все дело в Гарри. Несмотря на то, что я всей душой пытался изображать безразличие, я решил (хоть в этот раз) не перебивать Джейн и дать ей закончить. Возможно, это, и правда, что-то важное, раз они приехали прямо ко мне в общагу. - Что случилось? - Он... - продолжил мистер Стайлс, - мне кажется, он сходит с ума, Луи. - В смысле? - Сначала все было хорошо, он выглядел очень счастливым, когда Джейн очнулась, и целую неделю нам казалось, что все наконец налаживается, - я увидел, как Джейн едва заметно смахнула слезинку с глаз во время речи мистера Стайлса, - но потом… В общем, он приехал в бывшую больницу Джейн, нашел ее врача и врезал ему со всей силы. Мужчина потерял сознание, - я, казалось, начал задыхаться, услышав это, - он был так зол, что врач дал неверный прогноз касательно выздоровления Джейн. Но вышло так, что это не было виной врача, прогнозы правда были весьма необнадеживающими. - Получается, он ударил его ни за что? - Именно, - ответил мужчина, - и если бы врач не оказался адекватным и вменяемым человеком, то Гарри бы сел. К счастью, врач не выдвинул никаких обвинений только потому, что понимал, из-за чего Гарри сделал это. У него самого жена и дети, и он сказал, что, вероятнее всего, поступил бы так же, если бы его жена была в коме. Черт, Гарри, что же ты творишь? Неужели он и правда ударил врача именно тогда, когда она поправилась? Что же творилось у него в голове, раз он так поступил? И неужели могло случиться что-то еще более страшное, раз мистер Стайлс приехал ко мне, чтобы рассказать об этом лично? - Слава Богу, что обвинений не будет, - выдохнул я. - Это еще не все, - я так и знал, - после этого случая Гарольд стал просто невменяемым. Он стал кричать на всех без причины, постоянно повторяя, что он не должен был так поступать с тобой, что он во всем виноват. Что? Гарри… Все еще думает обо мне? Он обвиняет себя во всем, что происходит? - И в чем же он передо мной виноват? – я задал этот вопрос только для того, чтобы понять, как много они знают. - Мы это и хотели у тебя спросить, - добавила Джейн, - потому что после этой фразы он начал винить себя еще и в случае со мной, якобы из-за него Зейн со своими друзьями набросились на меня. Потом начал винить себя абсолютно во всем без разбору, постоянно срываясь на крик. За последние несколько дней он не сказал ничего, кроме «я сам виноват». Он говорит только это. - Он не выходит из комнаты, Луи, и мы просто не знаем, что делать. Я так хочу сейчас быть рядом с ним, хочу держать его руку и шептать ему на ухо, что все будет хорошо. Ведь сейчас там он совсем один, он думает, что его никто не понимает. Он настолько зациклился на своем чувстве вины, что это превратилось в фанатизм, что, в свою очередь, может перерасти в болезнь. Черт, Гарри, что же ты делаешь… - Что вы предлагаете мне? - Джемма сказала, что ты вывел его из комнаты, когда я очнулась, потому что вы встречались, пока я была в коме. Мы думали, ты сможешь помочь ему и сейчас, как думаешь? В эту секунду, клянусь, я готов был провалиться сквозь землю. Джемма рассказала Джейн и мистеру Стайлсу о наших с Гарри отношениях? Зачем? Но, что еще важнее, почему Джейн не злится? Почему не кричит на меня? Наверное, это и есть любовь, потому что сейчас она переживала только за Гарри, а не за то, что у него был кто-то другой во время ее болезни. Интересно, сказал ли ей Гарри о том, что он бросил меня. - А еще вы, наверное, пришли узнать, в чем же Гарри виноват передо мной, так? – мистер Стайлс и Джейн одновременно кивнули, - мы любили друг друга, но потом ты очнулась, и он сказал, что должен быть рядом с тобой, и ушел. А я не стал его держать. По лицу Джейн я понял, что она этого не знала. Возможно, она думала, что мы встречались и расстались до того, как она очнулась, но сейчас (для нее) все казалось намного сложнее, чем она могла себе представить. - Боже, Луи, мне так жаль, я ничего из этого не знала, - она начала плакать, - поэтому он чувствует вину. Поэтому раскаивается. Он просто не смог разобраться в своих чувствах. Я лишь кивнул в ответ. - А теперь я объясню вам то, как обстоят дела, - я встал с кровати, - мы с Гарри встречались, и я любил его всей душой. Я даже ездил с ним к тебе в больницу, Джейн. Да, я был там. Я был рядом в каждый трудный момент его жизни с тех пор, как мы с ним познакомились. Но потом ты очнулась. Прости, если звучит грубо, я ни в коем случае тебя ни в чем не обвиняю. Ты очнулась, и никто, кроме меня, не мог заставить его пойти к тебе, потому что у него была истерика и шок. Но я был с ним и тогда, и я его заставил. Да, Джейн, я отправил своего любимого парня к тебе, потому что понимал, что ему так будет лучше. После этого он сказал мне, что я ему не нужен и что он хочет быть с тобой. Эти несколько недель я не жил, я существовал, учился жить без него, пытался начать всё заново, понимаешь? Хотел дать себе и ему шанс. Но сейчас вы приезжаете и просите снова вытащить его из дерьма, чтобы он вернулся к своей прекрасной привычной жизни с вами, а я снова остался один? Они оба молчали. Согласен, вряд ли на это можно было хоть что-то ответить. - И знаете, что я сделаю? Я поеду с вами и помогу ему снова. Я это сделаю, потому что все еще люблю его. Но после этого, я хочу, чтобы вы все оставили меня в покое. Я не хочу больше это вспоминать, я не хочу больше жить тем человеком, с которым никогда не буду. Все это время по моим щекам текли слезы, но я заметил это только тогда, когда закончил свою речь. Мне было невыносимо больно говорить все это. Казалось, что я заново проживаю каждый свой день без него, мне было так невыносимо больно, что я просто не мог дышать. Но одно я знал точно: я хочу поехать туда и помочь ему. В последний раз. - Поехали, не будем зря терять время. - Я очень благодарен тебе, Луи, - пожал мне руку мистер Стайлс, - спасибо. - Пока не за что. Я пожал протянутую руку.

***       Поднимаясь по лестнице в комнату Гарри, я понимал, что морально просто не готов к этой встрече. Слишком много сил было потрачено на то, чтобы забыть его, слишком много слез было пролито. Я понимал, что сейчас, как только я его увижу, все вернется, все мои чувства – и плохие, и хорошие – вспыхнут с новой силой, и потом я снова буду страдать. Но, как говорится, любовь требует жертв. Я нужен ему сейчас, и я сделаю все, что угодно, чтобы ему стало легче. - Гарри? – прошептал я. - Я виноват, я во все… Луи? - Да, это я. Открой, пожалуйста, я хочу тебя увидеть. Я соврал. Я не хотел его видеть, но мне почему-то показалось, что нужно сказать что-то трогательное и чувственное, что-то, что напомнит ему о нас, чтобы он открыл. И, знаете что? Это сработало. Дверь медленно открылась. Я вошел в комнату и захлопнул за собой дверь. Как и в тот раз, в комнате было очень темно, и я не знал, где Гарри. Этот раз отличался от предыдущего только тем, что даже щелочка у окна была чем-то заклеена. В комнате царила полнейшая темнота. Я нащупал стену и сел на пол, медленно выдыхая. - Что с тобой? - Я – причина ваших бед, Луи. Я виноват во всем. Это все моя вина! МОЯ! Возможно, я спятил, но я очень хотел его сейчас поцеловать. Мне казалось, это поможет ему успокоиться. Я хотел, но не сделал этого. Он больше не мой парень, и я просто не имею на это права. - Ты можешь подойти ко мне? Можешь сесть рядом? Я у стены, возле двери. Через несколько секунд я почувствовал какое-то движение рядом с собой, а чуть позже понял, что Гарри уже сидит рядом, просто не прикасается ко мне. - Ты – причина нашего счастья, - я взял его за руку. - Что ты несешь? Я рушу ваши жизни, я виноват во всем, что происходит в этом гребаном… - Тише, послушай меня, - я крепче сжал его руку, - ты – самое прекрасное, что когда-либо было в моей жизни. Все мои самые лучшие моменты как-то связаны с тобой, потому что ты – всё для меня, - на этот раз я говорил искренне. Слезы струились по моему лицу, но я, игнорируя их, продолжал, - ты привил мне любовь к книгам, и сейчас это – мое любимое хобби. ТЫ показал мне целый мир, Гарри, мир любви и сострадания. Ты – лучший человек из всех, кого я когда-либо встречал. Я хочу, чтобы ты знал это. Кто-то свыше тоже понял это и дал тебе шанс начать все сначала с Джейн. Понимаешь? Кто-то свыше хотел показать тебе, что это не твоя вина, понимаешь? И сейчас, сидя здесь, ты делаешь только хуже. Просто вернись к ней и покажи всю любовь, на которую только способен, хорошо? - А как же ты? - Не думай обо мне, ладно? Я думаю взять академический отпуск и поехать в литературное паломничество. Со мной все будет хорошо. Конечно, я врал. Со мной ничего не будет хорошо, но сейчас мне нужно было убедить его в обратном, чтобы он справился со своими проблемами и пошел дальше. - Я так виноват перед тобой, Луи. Я хочу, чтобы ты был счастлив, правда. - Я буду. Обещаю.

*** Гарри вышел из комнаты тем же вечером. Немного странно, что девушка, которая его любит, не может помочь ему выйти. А я, парень, которого он бросил, – может, не так ли? В любом случае, он вышел, а потом пригласил меня остаться у них на ужин. Конечно, я отказался. Смотреть на то, как он счастлив с кем-то другим, было просто невыносимо, поэтому я решил лишить себя такой возможности. После того дня я снова потерял счет времени: снова пары, снова тренировки, снова бессонница. Снова звонки Джеммы, на которые я не отвечал. Возможно, она просто хотела рассказать мне о том, как у Гарри дела, но я не брал трубку. Я хотел забыться, хотел спрятаться, хотел снова стать собой. Никогда не думал, что я, Луи Томлинсон, когда-нибудь захочу быть кем-то другим, но я хотел. Я так отчаянно хотел перестать любить его, что мне становилось страшно. Но чем больше я об этом думал, тем больше я его любил. Я начал писать ему письма. Нет, я не отправлял их, я просто писал. Писал о том, как мои дела, как прошел мой день, спрашивал, как он там, что собирается делать на выходных, какие предметы ему кажутся наиболее сложными из тех, что добавились в новом семестре. Иногда я просто исписывал страницы своими любовными переживаниями, и сегодня как раз один из таких дней. Я достал чистый лист бумаги и дрожащей рукой начал писать: «Дорогой Гарри, Я скучаю по тебе так, что терпеть уже просто нет сил. Каждый день я просыпаюсь и засыпаю с мыслями о тебе. В комнате до сих пор пахнет твоим парфюмом, а я все еще ношу твой полосатый шарф, который ты мне оставил. Каждое место в моей комнате напоминает о тебе, и от этого мне становится еще хуже. Иногда я вспоминаю твою улыбку и думаю, что она мне просто приснилась, потому что таких прекрасных улыбок просто не бывает. Вспоминая твои фразочки, типа «трещинки на наших губах идеально совместимы» или «на тебе еще столько всего незацелованного» я думаю, что это было лет пятнадцать назад. Я так тоскую без тебя. Ты никогда не получишь это письмо, потому что мне стыдно за то, что я пишу любовные письма парню, у которого есть замечательная девушка. Я – плохой человек, потому что иногда, хоть и в глубине души, я надеюсь, что ты скучаешь по мне. Надеюсь, что я все же что-то для тебя значил. Безмерно люблю тебя. Искренне твой, Луи Томлинсон». Я дописал письмо, сложил его в ящик к другим письмам и включил компьютер: хотелось посмотреть какой-то фильм с плохим концом. Никогда не любил драмы, но сейчас этот жанр казался мне самым уместным из всех. Я выбрал фильм «до встречи с тобой». Наверное, из-за названия, потому что до встречи с Гарри я был самовлюбленным ублюдком, а сейчас… А сейчас я влюбленный никто. Думаю, это все же прогресс. Как только я включил фильм, у меня зазвонил телефон: Джемма. Отклонить. Через минуту она перезвонила снова, и я снова сбросил. Но после того, как она позвонила мне седьмой раз, я понял, что что-то случилось.       И я не ошибся: как только я поднял трубку, я понял, что уже никогда больше не смогу дышать. Джемма сказала, что Гарри покончил с собой в больнице во время прохождения курса реабилитации. Мне даже не нужно было щипать себя, чтобы понять, что это не сон.