Стань моим ангелом

После праздников Лексе было необходимо готовиться к новому бою. Она практически не выходила из спортзала: усиленные тренировки шесть дней в неделю, после которых кровать казалась земным раем, и выходной в воскресенье, чтобы восстановить силы, провалявшись в постели, а оставшееся время уходило на университет. Хорошо, что это был только второй курс, и париться из-за учёбы сильно не приходилось. Лекса пыталась усвоить весь материал сразу на лекции, и отличная память ей в этом помогала. С Кларк они так и не виделись после их рождественского обмена подарками. Она была с родителями у родственников, но общение они всё равно поддерживали. Лекса каждый день рассказывала, какой у неё суровый тренер, правда, никогда не упоминала, что он же и её родитель. Если они и переходили на тему семьи, то только со стороны Кларк, и она была очень благодарна Лексе за советы. Эбби Гриффин действительно смягчила своё отношение к занятию девочки и как-то предложила подумать о будущем в Чикагском институте искусств. Кларк была так счастлива, что закидала Лексу влюбленными смайликами и сердечками. А Лекса… Лекса просто положила телефон рядом с собой, довольно прикрыла глаза и уснула. Она была рада за Кларк, как за саму себя. Эта взбалмошная, местами отстраненная девчонка грела сердце девушки. А потом оказалось, что дело было вовсе не в старшей Гриффин, а в старшем Гриффине — Джейке. Он не воспринял эту идею с энтузиазмом, как его жена. Вылилось это всё в замкнутость Кларк и, как поняла Росс, — скандал. А Лекса стала тем самым близким человеком, который поддержал её в трудную минуту. Это был их шаг навстречу друг к другу… Лекса, как всегда, осталась тренироваться поздно вечером, войдя во вкус. В спортзале никого кроме неё не было, и поэтому, когда раздосадованная Кларк написала, что не хочет идти домой, она предложила ей прийти в спортзал «Азгеда». Лекса понимала, что девчонке нужно выговориться — кому как не ей знать, каково это — держать всё в себе. Да, у неё были и другие друзья, кроме Росс, но все они были ровесниками Кларк, и должного разговора с ними могло не получится. Дело скорее было даже в том, что они бы просто оказали дружескую поддержку — выслушали, но дать совет? Навряд ли. По крайней мере, так думала Лекса. Кларк была с ней всегда открытая и будто того же возраста, что и она. Просто меньше ростом на голову и с весёлой детской улыбкой, от которой всегда теплело внутри. Прозвучал удар по груше перевязанной рукой. Линкольн сказал, что её левые удары стали медленнее и слабее. Это замечание бьёт по самооценке Лексы, она пытается наверстать прежнюю скорость и силу, но что-то действительно идёт не так. Рука будто тяжелее, да и в плече некий дискомфорт из-за постоянных тренировок. Она потягивается, прыгает на месте и снова делает выпады вперёд. Но останавливается, когда слышит, как открывается дверь и к ней приближаются знакомые осторожные тихие шаги сзади. — Всегда удивляюсь тому, как тебе идут боксёрские шорты. — Лекса оборачивается, видит довольную улыбку Кларк. И её наполняет желание подбежать к ней, крепко обнять, забросить на плечо, подурачиться и мягко опустить на рядом лежащий мат. А потом долго и весело смеяться над образовавшейся между ними тёплой и забавной атмосферой. Но она этого не делает, так же, как и не обращает внимания на комплимент. — И тебе привет, Кларки, — Лекса очевидно дразнит девочку, усилено делая акцент на её имени. Она наигранно закатывает глаза на это и встаёт рядом. — Написано «работает до девяти», почему ты еще здесь? — У меня особые привилегии, — ухмыляется Лекса и обнимает грушу, не зная, куда себя деть. — Так… ты хочешь со мной о чём-то поговорить? Или мне пока не стоит спрашивать? — печальный взгляд синих глаз сталкивается с зелёным. — Лекс, можно я просто… — Можно, — она улыбается ей и подмигивает. «Думаю, ей нужно решиться», — Лекса решила не трогать Кларк, дать ей время подумать, поэтому просто растворилась в своем спорте, возвращаясь к тренировке, не обращая внимания на заинтересованный взгляд Гриффин, сидящей на скамейке. Её удары были точными, сконцентрированными, и мощный разворот ногой заставил взмыть тяжелую грушу вверх. Росс запыхалась, остановила снаряд двумя руками и стала приводить дыхание в норму. Её взгляд устремился в сторону Кларк, которая впервые просто наблюдала за ней, без альбома и карандаша в руках. Девочка заметила это и наконец-то заговорила: — Должно быть, это требует много терпения, — утверждающе произнесла Кларк. — Собственно, как и твои рисунки, — девушка задумалась на несколько секунд, после чего продолжила: — Я, кажется, понимаю к чему ты ведешь. Я прихожу сюда днём, остаюсь допоздна и почти каждый день делаю одно и тоже: тренирую точность и силу ударов, отрабатываю комбинации, слежу за своим телом, — Лекса издала небольшой смешок, — наверное, ты заметила, что я никогда не пью газировку? — Кларк кивнула. — Это потому что мой тренер запрещает. А вечером, когда прихожу домой, сразу отрубаюсь, потому что сильно устаю, и, как ты знаешь, у меня почти ни на что не хватает времени в последнее время. Но для меня это уже не просто увлечение, а еще и работа. За бои мне платят деньги, Кларк. — Но ведь начинала ты без этого. — Да, потому что… — Лекса замолчала. Действительно, почему она стала заниматься? Мир твердил ей, что она никем не станет, а детдом затягивал её в трясину бед, несчастий и не самых весёлых приключений. Чёрт, она даже курить начинала, и если бы не Линкольн, то чем бы всё это закончилось? Хотела ли она ему отплатить своим рвением в кикбоксинге? Ведь Лекса стала первой девушкой у них в клубе. Она призадумалась, а Кларк терпеливо ждала продолжения. — Мне нужно было… — Чувствовать себя значимой? Стать сильнее? Лучше? Лекса вспомнила, как тяжело приходилось поначалу — руки ужасно ныли от ударов, и, так как у неё не было должной подготовки, растяжки и навыков, Линкольн не подпускал её к спаррингам. Она всегда занималась отдельно от других: работала над телом и попытками научится бить, от пробежек кололо в боку, но это никогда не останавливало, наоборот, придавало стимула совершенствоваться. И это определённо получалось. В детском доме Лекса стала давать сдачи и приходила на тренировки с синяками и обидой. Нужно было выместить на чем-то злость на всех вокруг, и груша для этого прекрасно подходила. Удар за ударом становилось легче, оставляя в конце концов одно стремление достигнуть чего-то. Сердце грела мысль, что где-то наверху за ней наблюдает она… И она рада её успехам. В Лексе росла уверенность в себе и в какой-то степени мысль, что она могла предотвратить случившееся. — Кхм. Мне нужно было куда-то деть энергию. Ну и, наверное, хочу доказать самой себе, что нет преград в чем-то. Я почему-то уверена, что у меня есть возможность стать номер один, — рассмеялась Лекса, и Кларк одобрительно улыбнулась. В голове у Росс созрела мысль — помочь Кларк выпустить негативную энергию её любимым способом: — Хочешь попробовать? — А можно? — Кларк встала с места и подошла к Лексе. — Да. — Круто, — довольный вид голубоглазой весьма обнадёжил Росс. Может быть, у неё и получится поговорить с Кларк по душам. — Так, ты тогда снимай куртку, а я сейчас приду. — Через несколько минут Лекса вернулась с двумя чёрными боксёрскими перчатками для Кларк. Ей они были не нужны, так как руки были специально перевязаны, а она сама умела профессионально ударить, не повредив руку. Чего, конечно, не скажешь о Гриффин, детский взгляд которой буквально говорил о том, что сейчас за ней нужен глаз да глаз… Лекса помогла надеть перчатки Кларк, застегнула липучки и оглядела её: она выглядела так невинно и мило, что на лице непроизвольно расплылась улыбка, и становилось очевидным то, что карьера боксёра не её. Перед ней стояла вылитая художница с белокурыми волнистыми волосами и необычными синими глазами со своим взглядом на мир. Они смотрели друг на друга, и должно бы появиться какое-то напряжение, но его не было. Ладони Лексы обхватывали перчатку, надетую на руку Гриффин, а сама она словно застыла под заклинанием очаровательных небесных очей… — Лекс… — Да? А, да, — Росс моментально очухалась, возвращая всё своё внимание к груше, на которую уставилась Кларк. — Из меня тренер, если честно никакой, но тем не менее… Попробуй для начала просто слегка коснуться его, не прикладывая никаких сил. Кларк неумело и неуверенно ударила по снаряду напротив, а Лекса лишь улыбнулась. Это было чем-то волнительным, как особое посвящение, о котором знали только они. — Он довольно тяжёлый. — Угу, поэтому нужно быть осторожнее, чтобы не повредить руку. Теперь немного сильнее, вот так, — Лекса приподняла руки на уровень груди и, сжав кулаки, показательно ударила правой — грушу перед собой. — Давай, попробуй, только не переусердствуй. — Вот так? — Кларк встала в ту же стойку, что и Лекса. — Да, только немного повыше будет правильнее, — она чуть изменила положение рук Кларк лёгким касанием. — Умница, а теперь бей. Кларк вновь ударила тяжелый мешок перед собой и возмущённо пролепетала: — Он даже не сдвинулся. — Лекса рассмеялась и кивком головы предложила Кларк продолжить. Она стала наблюдать за её неумелыми движениями и недовольным лицом при каждом ударе. Это было таким милым со стороны: то, как она хмурится, как поджимает губы, а брови сдвигает к переносице, и то, как синие глаза воодушевлённо вникают в страсть кикбоксинга. — А ты подумай о том, что тебя гложет, Кларк. Постарайся выпустить весь негатив, который в тебе сидит, — Лекса решила, что ей просто необходимо дать волю чувствам, избавиться от внутреннего негодования, не держать в себе. — Но ни в коем случае не представляй человека. Это должна быть твоя проблема, то, почему твоё настроение испорчено, обида, гнев, разочарование или непонимание — отрицательные эмоции. Лекса выглядела совершенно серьёзной и взрослой: зеленоглазая брюнетка со сложенными на груди руками, словно она и вправду — настоящий тренер. Её взгляд устремился на действия Кларк: девочка сначала просто ударила грушу, затем ещё раз, но в разы сильнее, и каждый последующий удар становился более жёстким, агрессивным и менее сдержанным. И это напрягло Лексу. Потому что Кларк выглядела находящейся на грани. На её щеке одиноко скатывалась слеза, а лицо было искажено от боли: — Кларк? — она окликнула Гриффин, но та не ответила. Росс охватила паника. Внутри неприятно заныло, и она притянула Кларк к себе, не в силах больше смотреть на её внутренние терзания. Они осели на пол, и Лекса успокаивающими движениями стала гладить Кларк по спине. Она дрожала в её руках, всхлипывала и сильнее прижималась к Росс, ища в ней поддержку и понимание. — Кларк, тише. Я с тобой, — девушка быстрыми движениями вытерла слёзы с лица и посмотрела в её заплаканные глаза. — Что случилось? Мама поменяла мнение? — Кларк всхлипнув помотала головой, утыкаясь носом в плечо Лексы. — Кларки, расскажи мне, тебе станет легче, доверься. — Просто мой отец… — Кларк вздрогнула в руках Лексы, когда та погладила её по голове. — Что он? Против? — Да… — Кларк схватилась за топ девушки, от чего сердце Лексы, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. — И… «Кларк слышит крик отца на первом этаже, он с кем-то ругается по телефону. Она ёжится, сидя за столом, вырисовывая очередную фантазию из её головы, и боится его реакции — в последнее время Джейк ходил весь на нервах, не желая никого слышать. Они уже давно не разговаривают как дочь с отцом. Проблемы на работе сильно влияли на мужчину, и он стал отдаляться от семьи, так что любящий и заботливый Гриффин менялся на глазах у жены и дочки. Кларк старалась вести себя тихо, делала, как ей говорили, и почти не перечила, стараясь избегать встречи с ним. Как только что-то случалось на работе, Джейк всю злость и ненависть сразу же направлял на Кларк. Но на свою жену он ни разу не поднимал руку. Боялся, наверное, что это станем концом всего. Хотя, казалось бы, куда хуже. Эбби редко видела, как отец избивает дочку, но всегда вступалась за девочку, если такое происходило при ней. И тогда дом наполнялся настоящими криками. Казалось, их семья разваливается, как спичечный домик от дуновения ветра. Она винила себя. И от этого печальнее вдвойне. Обычно их стычки обходились его громкой руганью, на которую Кларк молчаливо реагировала, вновь и вновь убегая из дома. Но в этот раз всё было по-другому. Она инстинктивно опускается голову, когда он резко открывает двери, и пытается не смотреть в его сторону. Эбби должна была поговорить с ним насчёт художественной академии, и его ответ она знала заранее, уже давно — он отнюдь не положительный. — Кларк, твоя мама сказала, что хочешь заниматься рисованием? Мы же говорили уже об этом! — он сразу же повышает тон, и у девочки выступают мурашки по всему телу. Она боится, вжимает голову в плечи, и неуверенно сутулится. Но ему, по всей видимости, всё равно. — Да, но пап, мне правда это необходимо, — Кларк настороженно поворачивается и смотрит в его гневные синие глаза. Они когда-то были ярче и добрее, а сейчас ей страшно, потому что она видит в них ярость. — Я неясно объяснил? — он подходит ближе, и руки Кларк становятся ледяными от страха, что он может ударить. — Что это? — мужчина смотрит на листочек с изображением космоса перед ней. — Чтобы я никогда больше не видел этих каракулей в нашем доме! — он смахивает его со стола. — Пойди и выброси это, — он рукой указывает на рисунок. Кларк всхлипывает, и мужчина добавляет: — Не смей выдавливать из меня жалость, — Джейк жёсткой хваткой заставляет дочь встать и сделать, как он того хочет. У Кларк явно останется синяк, потому что она падает на пол от его толчка, больно ударяясь коленями. — Живее! Девчонка чувствует его свирепость буквально всем телом, поднимает свой рисунок дрожащими руками, спускается на первый этаж под бдительный взгляд отца и молится про себя, чтобы на этом её мучения закончились. В голове всё равно яркими красками бьёт мысль, что она сделает так, как того хочет — продолжит рисовать, потому что ей нравится то, что она делает, потому что так она чувствуется себя на своем месте. Только вот после таких выходок в её голове играют только черные краски, а сердце обволакивает неприятная ноющая боль. Ведь это словно предательство, от которого она постоянно страдает, но до сих пор верит и таит надежду на его исправление. — Ты всё поняла? — спрашивает он. Кларк стискивает зубы от обиды и кивает головой. — Я не слышу! — он кричит, она вздрагивает. — Да, — тихо произносит Кларк. — Что да? — Да, я поняла, — кричит она в ответ и получает сильную пощечину, от чего из глаз начинают литься слезы… — Больше никогда не смей повышать на меня голос, — на неё сыплются его тяжелые удары, от которых она закрывается руками, чтобы прикрыть лицо. Она кричит, ей больно, и, пожалуй, всё, о чём она сейчас может думать — «Лекса». Это как частичка света, которая не даёт ей сойти с ума. И Кларк держится за неё. Вспоминает, как на Новый Год теплые объятия Лексы стали самым счастливым подарком и событием за год.  — А теперь быстро иди в свою комнату и не попадайся мне на глаза сегодня… — последнее, что она слышит от обезумевшего Джейка прежде, чем подняться в свою комнату, убиваясь горючими слезами». — А потом я просто убежала. Взяла куртку и убежала, пока он разговаривал в гостиной. — Кларки. Господи, малышка, — она сильнее прижимает её к себе, когда та всхлипывает. Горло Лексы болезненно обжигает комок злобы, гнева и переживания за девочку перед ней, и именно в этот момент ей приходит понимание того, насколько она хочет защитить её от всего и насколько Кларк становится дорогим ей человеком, — не плачь. Лекса наклоняет голову так, что они оказываются полностью в объятиях, и каждая может почувствовать дыхание друг друга. Одна рука девушки сжата в кулак, придерживая Кларк за спину — она злится на отца Кларк и думает, что не понимает, как можно было обидеть такое юное и милое создание, похожее на ангела. Её правая ладонь лежит на затылке девочки, и пальцы медленно и неосознанно перебирают мягкие пряди светлых волос движениями, от которых можно замурлыкать. Но Лекса слишком поглощена разрывающимся от боли внутренним мирком Кларк, что ей совершенно нет до этого дела. — Прости, я не должна была выплёскивать на тебя всё это, — Гриффин упирается рукой в грудь Лексы, отстраняется и вытирает глаза. Её голос тихий и подавленный, а сама она слегка дрожит от нахлынувших эмоций и неприятных воспоминаний. Лекса чувствует, как щемит в сердце, когда видит грустную полуулыбку напротив, которой Кларк пытается показать, что всё хорошо. Она кладёт свои руки ей на плечи, будто поглаживая, упирается своим лбом в её и выдыхает: — Я хочу, чтобы ты знала, я всегда поддержу тебя, что бы ни случилось, — Лекса даже не говорит слово «обещаю» или что-то вроде этого, она просто произносит то первое, что чувствует, то первое, что словно говорит: «Я просто рядом, и, мать твою, мне не безразлично», то первое, что ставит точку своей неизменностью, пускай это пока только на словах.  — Спасибо тебе, — Кларк прикрывает глаза и кладёт голову на плечо Лексы, давая ей прижать её к себе. И та делает это, не раздумывая, потому что это кажется правильным, потому что так она проявляет заботу. Потому что ей просто хорошо быть рядом, вдыхать её сладкий аромат шоколада вперемешку с миндалём и чего-то еще такого из раннего детства, что никак не может вспомнить. Но она обязательно поймет, со временем. Они сидят так несколько минут, но Лекса готова дарить Гриффин спокойствие, своё тепло и нежность — вечность. Она чувствует, как девчонка в её руках буквально растаяла и расслабилась. — А ты… часто так делаешь? — Лекса непонимающе посмотрела на Кларк, и та пояснила, — ну выпускаешь пар, так скажем. — Нет, я так не делаю вообще, Кларк, за исключением редких случаев, конечно. Понимаешь, на ринге мне нужно быть сосредоточенной, поэтому чаще всего я думаю о технике, когда отрабатываю удары или, если во время боя, то о слабом месте в защите моей соперницы, — Лекса помогает Кларк снять перчатки и обхватывает её руки, вновь заглядывая в красивые небесные глаза. — А тебе я всё это сказала, потому что хотела, чтобы ты хоть как-то раскрепостилась. Неплохо у меня получилось, да? — усмехается она. — Очень, — Кларк смеется, и у Росс на душе становится легче. — А ты хитрюга, Лекс. — Ещё какая, — она щёлкнула синеглазку по носу. — Просто по себе знаю, в детстве спортзал часто меня выручал… Вдруг раздаётся песня из рюкзака девочки — их идиллию прерывает звонок телефона Кларк. Она с неохотой отстраняется, подходит к мобильному и смотрит на экран: — Это мама, — объясняет. — Наверное, ищет меня… — Она волнуется, Кларк, — Гриффин молча кивает в ответ. — Я пока пойду переоденусь, не буду тебе мешать. *** Пока Лекса переодевалась, Кларк поговорила с Эбби по телефону и пообещала ей дождаться её в спортзале «Азгеда». Они вышли на улицу, несмотря на довольно прохладную погоду, и встали около входа. Кларк весело рассказывала о своей лучшей подруге Рейвен, а Лекса в этот момент думала, что знает о ней уже практически всё: Рейес с детства увлекается роботами, механикой и всем в этом духе. По рассказу златовласки подруги часто ходят по всяким инновационным выставкам, благодаря которым они буквально всё время умничают в классе. Прошлым летом Рейвен уговорила Кларк поехать в лагерь для будущих программистов — навыков она там особых не получила, зато насладилась обществом подруги и особой природой того места, проводя часы на камне перед рекой и перерисовывая красивый пейзаж себе в альбом на память. — Лекс, — Кларк легонько, будто дразня, толкает уставшую Росс в плечо. — Ммм? — Лекса удивлённо вскидывает бровь. — А можем мы… — у Лексы будто-то что-то щёлкает под это «мы», и сердце увеличивает биение ритма в стократ. — Сходить на каток? Она хочет что-то ответить, но перед этим громко сглатывает, пытаясь унять внезапное волнение, и мягко произносит: — Конечно, можем. Думаю, мне бы не помешало развеяться перед новым боем. Да и у тебя, вроде, последние дни каникул, так что я только за, — улыбается она. — Ты лучшая, Лекса! Ты прям как старшая сестра, только лучше. — И Лекса смеётся, забавляясь выражением лица Кларк: наивное, веселое, счастливое. — Нет, нет, даже круче, в миллион… — речь Гриффин обрывает прилетевший в неё снежок. — Так, забудь всё, что я тебе сказала, — Кларк подрывается с места, сбрасывая с плеч рюкзак, и бежит за Лексой. Они дурачатся в попытке свалить друг друга в сугроб, но в итоге падают в него обе. Лекса лежит рядом, слушает её заливистый смех: такой чистый, детский, заразительный, и чувствует необыкновенную лёгкость и теплоту от происходящего. Она думает, что с Кларк действительно обретает эту ребяческую черту, которой когда-то лишилась, и от этого приятнее вдвойне. Лекса встаёт с места, приготовившись ворчать на тему «мы можем заболеть», но осекается, видя, как Кларк машет руками, пытаясь создать снежного ангела. И пускай он у неё не выходит — это не имеет значения, потому что светлые волосы, синие глаза, белая шапка и свет от уличных фонарей рождают его образ в самой девочке, перед зеленоглазой. — Вставай, — Лекса подаёт руку Кларк, и, когда та принимает помощь, переборщив с силой, тянет на себя. Девочка оказывается в её объятиях, с милым румянцем и по-прежнему счастливой улыбкой на лице. Лекса заворожённо смотрит в глаза Кларк, и она чутко ощущает, как мир вокруг сужается до одного человека — это позволяет ей с легкостью обратить внимание на блистательные снежинки, покоящиеся на её блондинистых локонах. Она робко улыбается ей, когда та собирается что-то сказать, тянется рукой до волос, чтобы убрать с них снежок, но позади них подъезжает машина, и заставляет их смущенно отпрянуть друг от друга. — Кажется, ты вся в снегу. Ой-ой, — наиграно дразнится Лекса, пытаясь хоть как-то пошутить и отряхивая себя и Кларк попутно, — не думаю, что твой маме это придёт по нраву. — Говоришь, как моя бабуля, — хихикает Кларк, закутывая свой нос в шарф и сильнее натягивая рукава куртки на ладони, по всей видимости — замерзая. Из машины выходит стройная женщина, в какой-то степени даже хрупкая на вид, у неё серьёзное лицо, карие глаза, русые волосы и уверенный взгляд. От неё веет добротой, как кажется Лексе, и какой-то нежностью во взгляде, скорее всего, из-за переживаний за Кларк. Когда женщина видит дочь — её плечи чуть опускаются, а сама она будто смягчает внутренний настрой. И Лекса даже не удивлена в этот момент, что отца Кларк нет рядом. Ведь он и есть причина того, что девочка спряталась сейчас за её спину, хватая ткань куртки. — Милая, иди сядь в машину, — ласково протягивает старшая Гриффин, когда оказывается перед ними. Кларк заметно медлит, по всей видимости, не зная, как поступить, и Лекса кладёт ей руку на плечо, одаряя своим ласковым взглядом и лёгкой улыбкой. Она знает, это вселяет уверенность. Сама же остаётся на месте под пристальным взглядом её мамы — им женщина ясно даёт понять, что хочет поговорить тет-а-тет. И когда Кларк хватает рюкзак и скрывается в машине, она поворачивается к Лексе, и серьёзно представляется: — Эбигейл Гриффин, — она высокомерно вскидывает подбородок, разглядывая её. — А ты…я так понимаю Лекса? — Да, миссис Гриффин. — Сколько тебе, Лекса? — женщина пристально смотрит в зелёные глаза. — Девятнадцать, — она отвечает это серьёзным тоном, таким, каким можно показать, что ты взрослый человек, который несёт ответственность за свои действия. И Эбигейл улыбается ей. — Я рада наконец-то познакомиться с тобой. — Такого она никак не ожидает от женщины. Гриффин протягивает Росс руку, и та пожимает её. — Кларк почти не рассказывает о тебе, но, тем не менее, я много слышу о том, что вы проводите время вместе. Я ведь могу с тобой открыто поговорить? Учитывая, что я практически доверяю тебе свою дочь, хотя стоило бы, наверное, опасаться, потому что ты намного старше её. — Конечно, Вы можете. Я уверяю вас в том, что не подам Кларк плохого примера. — В последнее время в нашей семье не всё идёт гладко, поэтому я в какой-то степени благодарна, что у неё есть такой хороший друг, как ты. Я знаю, что показать свои рисунки мне — было твоей идеей. — Лекса не слышит упрёка, не слышит злобы, она слышит только надежду в голосе той, что пытается исправиться перед своим чадом, слышит — запутанность. И Лекса не уверена, что может помочь хоть чем-то. — Кларк красиво рисует, у неё талант, миссис Гри… — утверждает Лекса так, словно это не настолько очевидно. — Эбби, — поправляет её женщина. — Эбигейл, — выбирает золотую середину для себя Лекса. — Ей просто нужно дать шанс, у неё есть право быть тем, кем она хочет быть, как и у любого из нас.  — Я понимаю это, Лекса, просто её отец очень сложный человек, и прежде чем он одобрит это… — Она может сломаться. Прошу не разрушайте то, что делает её тем, кто она есть. Я понимаю, что вы можете не воспринимать мои слова всерьёз, но это так. Я увидела это по тому, что она мне рассказала сегодня, — сердце вновь неприятно ноет от рассказа Кларк. — Мне очень жаль, что ты была втянута в это, — на её лице читается разочарование. — Это ничего, — отмахивается Лекса, не вдаваясь в подробности своих тёплых чувств к Кларк. На самом деле, она в какой-то степени рада оказанному доверию со стороны голубоглазого ангела. И всей душой переживает за неё. Ей не всё равно. — Кажется, вам пора, — улыбается она и показывает в сторону машины, в дверях которой показалась белобрысая любопытная макушка. — Надеюсь, Лекса, ты в порядке! — кричит весело Кларк, высунувшись, и на это Лекса просто не может сдержать улыбки.  — Я бы хотела узнать твой номер, чтобы не переживать в случае чего. Потому что Кларк слишком упрямая, чтобы дать его мне. — Ох, да, конечно, — она скидывает свой номер. — Может, тебя подвезти, а то уже довольно поздно? — Лекса отрицательно мотает головой и думает, что ей стоит пройтись немного на свежем воздухе, обдумать всё, что произошло за день, обдумать всё насчёт Кларк.  — Нет, спасибо вам. — Тогда до встречи, и… спасибо тебе, Лекса. Она не отвечает и не знает, нужно ли это делать. Просто уверено смотрит в карие глаза женщины и видит в них одобрение и понимание. От неё веет родительским теплом и заботой, и у Лексы нет сомнений, что она хорошая мать. Просто жизненные трудности есть у всех, и Росс всем сердцем желает, чтобы они не утратили самые главные ценности, пройдя через них. Не потеряли себя… И семью.