Кто ты?

Две недели спустя, когда Форд сидел за столом, пытаясь насладиться ранним завтраком, тостами и крепким кофе, в кухню вошёл с кем-то ругающийся по телефону Майкрофт. Это было настолько нетипично для всегда сдержанного брата, что Форд тут же напрягся, прислушиваясь к разговору. — Мы не давали разрешение на размещение этой информации… Что значит не уследили? Это ваше ведомство, чем вы занимаетесь, если не можете заниматься своими прямыми обязанностями… Да, хорошо. Да… Да… Жду вас сегодня на совещании. И найдите того, кто сделал заявление… — он положил трубку и отвернулся к окну, а Форд, прищурившись, посмотрел на вошедшего за братом взъерошенного, еще не до конца проснувшегося Лестрейда. — У нас проблемы? На этот вопрос Майкрофт лишь презрительно фыркнул. — Потрясающая наблюдательность, мой дорогой братец… — В какой-то мере, — вмешался Лестрейд, стараясь сгладить повисшее в комнате напряжение, протянул Форду планшет. — Неизвестно кто слил, надо теперь разбираться с последствиями. На несколько дней раньше, чем рассчитывали. Форд взял в руки девайс и просмотрел статью, выложенную около получаса назад на основном новостном портале. «Преступник или Жертва? У Скотланд-Ярда появились неопровержимые доказательства невиновности Шерлока Холмса». В статье ссылались на некие источники и подводили к тому, что это было частью какой-то большой игры, и не известно, как далеко она зашла. Он хотел было выругаться, но вовремя остановил себя. Его брат никогда не реагировал подобным образом. Форд откинулся на стуле и посмотрел на Майкрофта. — Ты уже решил, как мы изменим наши планы? — Ты сегодня возвращаешься на Бейкер Стрит, — безэмоционально проговорил старший Холмс, набирая сообщение на своем телефоне. — На основные планы это никак не повлияет. Просто перенесем их на пару дней. Не существенно. — Нужно сообщить Джону быстрее, чем он узнает из газет, — пробормотал Лестрейд. Майкрофт посмотрел на него и удивленно поднял бровь. — Это так необходимо? Я думаю, Джон будет только рад таким новостям. — От меня, да, возможно. Но узнать обо всём из газет… Я бы врагу этого не пожелал. — Какая разница, ведь информация всё равно ею остаётся. Форд сдержал порыв просто закатить глаза. Как можно не понимать столь простых для всех людей вещей. Нельзя вот так просто вываливать на него это. Он явно пытался смириться с произошедшим. Его и так как будто отрезали от мира после самоубийства Шерлока, он пытался с этим справиться. Словно в подтверждение его слов, он услышал голос инспектора: — Я иногда поражаюсь вашему непониманию простых вещей. Ведь все должно было быть постепенно. Мы занялись делом, должны были подготовить миссис Хадсон, Джона. Он ведь пытался забыть, пытался справиться… Вы что, совсем ничего не понимаете? Нельзя так просто взять и проигнорировать его. Шерлок, ведь он был твоим другом, неужели ты не понимаешь? — Я уверен, ты ошибаешься. Джон нормально ко всему отнесётся, — назло отсутствующему здесь брату несколько резко сказал Форд. — До чего же с вами трудно. Я собирался с ним сегодня встретиться, его надо было подготовить к тому, что мы снова подняли дело. Думаю, это всё может оказаться для него слишком. Эти восемь месяцев дались ему тяжело. — Мне кажется, это слишком надумано. Джон ходит к психотерапевту, и отчёты… — О, замолчи Майкрофт, — протянул Лестрейд. — Я прекрасно знаю, что Джон ходит к психотерапевту и принимает таблетки. Но пожалуйста, не говори о том, что написано в этих сухих отчётах. Твои данные — всего лишь список диагнозов. Ты с ним не общался после того, как он указал тебе на дверь. И поверь, это время прошло для него не лучшим образом. В первые недели он только закидывался таблетками под завязку, чтобы ничего не чувствовать. И это он сам мне рассказал, ты сам можешь представить в каком он состоянии. И ваша идея чудесного возвращения может обернуться для него еще худшим кошмаром. Форд прикрыл глаза. Лестрейд был прав. Судя по отчётам, которые были выданы психотерапевтом Джона, только совсем недавно после этих восьми месяцев ему наконец удалось достичь хрупкого равновесия. Немудрено, что отчёты не рассказали Майку обо всей серьёзности психоэмоционального состояния Джона. Хотя рассказать обо всём могла лишь одна пометка: проблемы с доверием. Глупое определение, которое означает, что он не доверяет никому, особенно психотерапевту. Все, что смог открыть Джон Элле — это как верхушка айсберга, когда основная масса находится под водой. И психотерапевт только по внешним проявлениям может гадать насколько там, в глубине, все плохо. А Джон солдат. Он привык терпеть. И привык скрывать. Если даже Лестрейд почти в гневе шипит на брата, то все действительно куда серьезнее. Ведь если подумать, то что сотворили они с единственным другом Шерлока, просто жестоко. И сейчас, Форд мог только гадать, кто же такой Джон Уотсон. В одном он был уверен точно: все те события, через которые доктору пришлось пройти, все они оставили неизгладимый отпечаток в сознании Джона. И неизвестно, насколько всё плохо. Форд соединил руки и приложил их к губам, задумавшись. Наверное, единственный жест, который был у него таким же, как и у брата. Он попытался поставить себя на место Джона. Листая виртуальный отчет психотерапевта, он пытался предугадать, какая реакция может последовать у Джона на возвращение умершего у него на глазах друга. Тысячи последствий. Тысячи вариантов развития событий. Вплоть до того, что мозг Джона просто не выдержит этого. Сухие факты. Проблемы доверия. Форд сосредоточившись, попытался представить себе, что сделает Джон, вероятнее всего. Радость, равнодушие, гнев. Три варианта развития событий, каждый из которых мог случиться с большей вероятностью, чем остальные. Множество исходов, зависящих от того, кем сейчас является Джон Уотсон. И осталось ли в нём что-то от того Джона, с которым ему посчастливилось тогда столкнуться в Афганистане. Что сделал бы он? Тот Джон? И что бы сделал Форд на месте Джона? О, он бы разозлился. Если бы кто-то сделал бы с ним такое, он бы разозлился. До красной пелены перед глазами. И он бы ударил, скорее всего. Ведь такое предательство простить крайне сложно. Заставить друга пережить свою смерть, оплакать тебя, молиться на твоей могиле, а потом просто воскреснуть. О, это жестоко. Это бесчеловечно. И это злит. Если бы Форд был на месте Джона. Он бы ударил, не думая. Бил бы, изливая свою боль. А потом бы развернулся и ушёл, не оборачиваясь. Если бы на месте Джона был Форд. Если бы на месте теперешнего Джона был тот капитан Уотсон, которого он знал, он бы разозлился. Накричал бы и, возможно, ударил. Но он бы простил. Простил бы даже такое предательство. Но «проблемы с доверием» означают пласт эмоций, давящих, тянущих за собой, ломающих установки и меняющих психику. Возможно, Джон просто развернется и уйдет. И это будет самым худшим вариантом, потому что тогда его не удастся заставить вернуться на Бейкер Стрит. И Майку придется срочно планировать охрану для бывшего друга Шерлока. После такой реакции точно бывшего. Вариант со счастливым возвращением был наиболее странным в понимании Холмса. Он был бы наименее подходящим для Джона. Для того Джона, которого он знал. Это бы значило, что всё изменилось слишком сильно. Помимо трёх самых вероятных были ещё изменения, было ещё множество вариантов, эмоциональных реакций, которые Форд просчитывал последние недели. Непроизвольные эмоциональные реакции. Шок, слёзы, обморок, неверие… Много чего было прокручено в его голове. Иногда из-за всего пережитого всплывали и негативные прогнозы. В мысли ворвался голос Грега и Форд снова оказался на кухне. — Я должен с ним поговорить. — Если ты так считаешь, — сдался Майкрофт. — А мы с Шерлоком навестим миссис Хадсон.

***

Спустя полчаса они подъехали на машине Майкрофта к бывшей квартире Шерлока на Бейкер Стрит. — Оставайся в машине, — сказал Майкрофт, а сам, выйдя из автомобиля, постучал в дверь с номером 221б и, дождавшись пока ему откроет дверь невысокая женщина, вошёл внутрь. Шеринфорд уткнулся в свой телефон, еще раз просматривая дело миссис Хадсон. Несмотря на свою хрупкую внешность, её прошлое наводило на мысль, что эта женщина была далеко не из робкого десятка, поэтому ему была не очень понятна излишняя перестраховка Майкрофта, и почему такие новости, как возвращение Шерлока, должен преподнести именно старший брат. Пикнул телефон, сообщая о принятом сообщении. «Всё улажено. Можешь входить. МХ» Форд в удивлении поднял бровь. Так быстро? Между тем как Майк вошел в дом, и тем, когда пришло сообщение прошло всего две минуты. Насколько коротким был весь его диалог, если учесть, что первые секунд сорок были потрачены, безусловно, на обсуждение погоды и, возможно, здоровья миссис Хадсон. Выбираясь из машины, Форд позволил себе улыбнуться, представив то, как брат мог преподнести ей эти новости: «Как насчет квартиры, которую снимал у вас Шерлок. Вы её ещё не сдали? Ах, да, за неё всё ещё плачу я. Ну и отлично. Скоро у вас появятся жильцы. Нет. Видите ли, мы вынуждены фальсифицировать смерть моего брата, поэтому Шерлок сегодня въедет. Да. Миссис Хадсон?» Форд, коротко стукнув, вошел в прихожую и не успел закрыть дверь, как к нему подбежала низенькая женщина и заключила его в свои объятья. — Ох, Шерлок. Какое облегчение, что ты жив, — в её голосе он услышал слёзы и поспешил обнять в ответ. Внезапно она отстранилась, лицо её искривилось, и она с силой стукнула Шерринфорда по плечу. — Как ты мог поступить так с нами! А Джон? Бедный мальчик совершенно потерял себя после того, как ты заставил его смотреть на это. Как можно быть таким бессердечным к своим близким! — Мне правда очень жаль. — Нет. Тебе не жаль. Если бы тебе было жаль, ты бы сейчас на коленях вымаливал прощение у него. Он не находил себе места. Так поступить с тем, кто тебя любит… — Что? — как-то приглушенно спросил Форд, кидая взгляд на стоящего у стены брата. — Миссис Хадсон, уверяю вас, между Джоном и моим братом абсолютно ничего не было. Они не были любовниками. — О, Майкрофт, только не надо говорить так. Вы просто не замечали, как искрил между ними воздух. Ты должен извиниться перед Джоном, дорогой. Какое же это счастье. Ты снова дома! — она ещё раз обняла его и поспешила в сторону кухни. — Нужно приготовить что-то вкусное. И открыть бутылочку «Джонни Уолкера». Обустраивайся, мой дорогой. Я очень рада, что ты вернулся. Женщина еще раз улыбнулась и скрылась в комнате, а Майкрофт поднял бровь и поспешил по лестнице наверх. Форд вздохнул и двинулся следом. В комнате было всё так, как будто только вчера её обитатели покинули её. Всё было чисто, не было даже пыли, видимо, миссис Хадсон регулярно тут убиралась. Шеринфорд опустился на диван и вытянул ноги. — Дом, милый дом, — протянул Форд с сарказмом, глядя на брата. — Именно. Какое-то время тебе надо будет здесь пожить. Постарайся привыкнуть. — Что дальше? — Дальше… Всё зависит от того, что мы решим сегодня на конференции и что будет после выхода статьи. Сегодня у тебя есть все продукты. На улицу не выходи. Если выйдешь… я узнаю и… Майкрофта отвлек звук мобильного и он быстро проверив сообщение, поднялся. — Грег говорит, что Джон отреагировал не очень хорошо. — Ну, еще бы. — Значит дадим ему время успокоиться, — старший Холмс отправил СМС, а затем поднялся. — Всего доброго, Шер. — Просил же, не называй меня так. — Не забывай, что мы все играем роли. И твоя роль сейчас самая важная. Пока, братец. Форд демонстративно закрыл глаза. Услышав, как внизу хлопнула дверь, он поднялся и принялся расхаживать по квартире, рассматривая окружавшие его предметы и осматривать ящики, тумбы и коробки. Поднявшись по лестнице во вторую комнату, он с удивлением увидел нежилую, даже какую-то стерильную, обезличенную комнату. Казалось, в ней никогда никто не ночевал, сложно было поверить, что здесь когда-то жил Джон. Выезжая, он унес отсюда всё, что представляло ценность. Здесь не осталось ничего. Вернувшись в гостиную, Форд подошел к каминной полке, пролистал лежавшие под черепом бумаги и, не сочтя их достаточно интересными, развернулся и посмотрел на комнату еще раз. Его взгляд привлек коричневый футляр, лежавший на столе. Почти тут же телефон известил о новом входящем сообщении. «Не смей трогать скрипку. ШХ» Форд коварно улыбнулся и, вытянув руки, щёлкнул замками: «Только попробуй её тронуть. ШХ» «Я серьёзно. ШХ» Шеринфорд улыбнулся и, прижав скрипку подбородком к плечу, взмахнул смычком, и инструмент издал протяжный, надрывный звук, как будто кто-то в квартире мучил кошку. «ШЕРРИНФОРД!»