Чёрное сердце воина

— Мне огласить весь список? — я вопросительно обратился ко всему совету, ведь каждый из них удостоился уникальной пытки. — Но учтите, иногда знать своё будущее, не всегда полезно.

POV Нико

— Ну разумеется мы хотим услышать, полукровка. Я пожал плечами. — Ну, как знаете, — после чего я мрачно ухмыльнулся, в результате чего многие олимпийцы заметно напряглись. — Теперь, чьи пытки, огласить в первую очередь? Добровольцы? — Я доброволец! — со своего трона взволнованно соскочил Аполлон и начал активно тянуть руку, словно на уроке. Раздался заинтересованный голос Диониса. — Ты тоже смотрел «Голодные игры»? — Ну разумеется, все части! — Зевс смотрел на них круглыми глазами, но решил не доводить дело до балагана. — Аполлон, сядь на место! И ты Дионис тоже, потом обсудите свои увлечения. Если доживёте… — последнее предложение Громовержец сказал тихо, но, кажется, все присутствующие в зале его услышали. Аполлон с неохотой сел обратно. Я же решил повторить вопрос, вдруг он успел передумать. — Вы уверены? — парень уже не выглядел таким решительным, а когда заметил мою мрачную улыбку и подавно. Слегка колеблющимся голосом, бог солнца ответил: «да». Я сделал глубокий вдох.  — Аполлон. Бог солнца и света. Покровитель искусств и врачеватель. Вот список пыток, которые Перси придумывал, похоже в пьяном состоянии… Во-первых, он сказал, что сожжёт все ваши храмы и дворцы, заставит вас наблюдать, как пламя пожирает все ценные реликвии, артефакты, свитки и прочее, как ветер уносит в небо пепел вашего былого величия. Потом он, гм, протащит вас голым по камням, привязанным за ноги к вашей же колеснице на глазах у всего Олимпа. Затем, он заставит уничтожить вашу солнечную колесницу, сбросив её в пучину морскую, без шанса на восстановление. Ах, да, ещё Перси говорит, что вышвырнет с Олимпа все ваши любимые штаны, кофты и прочую ерунду вниз к смертным, наряду с другими сомнительными предметами одежды. Честно говоря, этого пункта я так и не понял. Ну выкинул всё шмотьё, что в этом такого ужасного? Не понимаю… — но лицо Аполлона говорило ровно об обратном, показывая весь ужас и испуг. Он всхлипывал всё громче каждый раз, когда я перечислял его «пытки». Когда же я наконец закончил, он упал со своего трона на колени и закричал: — Почему? Почему он так жесток ко мне? Это потому, что я так хорошо выгляжу?! Но ведь я не виноват, что так дьявольски красив! — все остальные бессмертные удивлённо переглядывались, наблюдая за рыдающим Аполлоном у подножия своего трона. Откуда-то послышалось: — Вот идиот… — Я всё слышу! — откликнулся красный от слёз бог. — Мы знаем, — а вот это уже был ехидный голос Артемиды. Предчувствуя, что дело попахивает семейными разборками, эти родственнички частенько цапались меж собой, я попытался привлечь внимание других олимпийцев. — Так, ладно! Кто следующий? — взгляд каждого метнулся к истерически рыдающему Аполлону. Никто уже не хотел быть добровольцем. Серьёзно? Они что, испугались? Похоже что сошёл с ума не только Перси, но и весь Олимп в придачу… — Ну, вы чего? В конечном итоге, вам всё равно придётся это услышать. Но если никто не хочет добровольно, то я предоставляю право выбора наимудрейшей Афине, пусть она выбирает, — небрежно произнёс я, и все повернулись в сторону польщённой богини мудрости. — Кого мне выбрать дальше? — а дальше я описал наказания для Ареса, Афины, Зевса, Геры и Посейдона. У Геры виды пыток напоминали Аполлона. Пытки Афины были довольно жестокими, примерно как у Ареса. С Зевсом дело обстояло даже хуже, чем с Афиной. И первое место в топе жутких истязаний занял, никто иной как Посейдон. Кроме обычного расчленения, Перси также пообещал своему бывшему отцу целый список забавно звучащих пыток, таких как: принудительно выпить два галлона бензина, искупаться в нём, а затем зажечь спичку; расплющить свои глазные яблоки раскаленной добела ржавой вилкой; и моё любимое, погрузить его в бочку с кипящим острым соусом, после чего нанести сотни маленьких порезов по всему телу морского Бога. Когда я закончил всё перечислять, в зале стояла мёртвая тишина. Каждый обдумывал то, что я только что сказал. Тогда заговорила Артемида. Её почему-то в списке не было. — Я тоже хочу услышать, в чём будет заключаться моё наказание, — ее лицо излучало холодную решимость, твердую, как скала.