Чёрное сердце воина

— В гробу я видела эти способности… Но то, что они тебя повсюду ищут, это точно. Так что давай, шагай отсюда! Пока они не решат, что я тебя похитила, — и я, попрощавшись с ней, с легкостью на душе покинул балкон, оставив девушку наедине с собой и своими мыслями.

POV Перси

Как только я вышел в коридор, то запоздало понял, что совершенно не знаю, куда идти, и от этой мысли, захотелось стукнуться головой об стену. Пока я стоял на распутье и решал, в какую сторону податься, неприметная дверь со стороны балкона приоткрылась, явив любопытную и ехидную мордашку Бьянки. Девушка ухмыльнулась, увидев мою растерянную физиономию. — Что, навигатор потерял, а хлебных крошек в кармане не оказалась? — Очень смешно, сейчас умру от смеха просто… — наконец вдоволь поупражнявшись в остроумии, Бьянка надо мной сжалилась. — Ладно, ступай за мной, потеряшка, и как ты выжил в лабиринте Минотавра? Просто загадка века… Пожалуй, если бы не она, я бы потерялся ещё раз так двадцать. Коридор с одинаковыми дверями был длинный и разветвлялся как артерии в организме. Оглядываясь назад, я едва мог сейчас сказать, как вообще добрался до того балкона. Единственное, что служило ориентиром моего пути, это закопченные от огня стены, подпаленные ковры и картины, в воздухе витает тяжёлый запах гари. Остановившись около большого и ещё недавно красивого портрета, сейчас я едва мог различить лицо женщины изображённой на холсте. Я неосознанно протянул руку, и пальцы коснулись обгоревшего холста, который оставил на коже частички пепла. — Неужели это всё, сделал я… — девушка стоит ко мне спиной, внимательно рассматривая обгоревшие стены, перевёрнутые стулья, разбитые вазы и кучу всякого хлама, которым завален пол, после моего мини-пожара. Поворачивает голову, уставившись на картину, переводит взгляд на меня и хмурит брови, говоря тихим голосом: — Это не ты. Это то, что сидит у тебя внутри и питается твоими страхами… И тебе нужно научиться это контролировать, пока оно не стало контролировать тебя. Внутренне я поёжился от её пристального взгляда, но она была права. Кроме меня с этим никто не справиться, и со своими «демонами» мне придется разбираться в одиночку. — Это не так-то просто… — Но ведь ты знаменитый Персей Джексон, славный герой Олимпа и вечный борец со злом. Ты справишься, — хоть она и говорила эти слова с улыбкой, в голосе слышались нотки гордости. Она опускает руки, медленно разворачиваясь, а её внимательный взгляд в последний раз окидывает помещение. — Идём, — вздыхает, быстрым движением накинув на голову капюшон мантии. Всю дорогу, чудом поспеваю за впереди идущей Бьянкой, и меня не покидает двоякое ощущение. Все поголовно твердят, что виновато какое-то древнее проклятие, но ведь пламя разгоралось в моих руках, и это мой гнев и ненависть подпитывали эту разрушительную силу. Я не говорю этого ни кому, но каждую ночь, ложась спать, я слышу его. Этот шёпот. Он витает в воздухе, проникает в сознание, медленно отравляя своими ядовитыми парами мой разум. Этот шёпот кроме меня больше никто не слышит, и я чувствую, что схожу с ума. Окончательно теряю свой чёртов рассудок. И с каждым днём, противиться ему всё сложней… Достигнув знакомого коридора рядом с моей комнатой, я резко остановился. В нос ударил запах гари и едкого дыма. Под ногами хрустел и почти рассыпался сожжённый практически дотла ковёр. Стены с ещё большей степенью закончённости, а некогда белый потолок был серым и мрачным. Ноги словно приросли к полу, а взгляд приковали к последствиям проклятого огня. Я бы, наверное, так и стоял бы, мрачным памятником самому себе, если бы Ди Анджело, раздражённо бурча что-то себе под нос, не схватила меня за руку, таща за собой как на буксире. Мы с Бьянкой подошли к нескольким полностью чёрным со следами обгоревшей и осыпавшейся краской дверям. Цифры были едва различимы. — Так, и которые апартаменты твои? — мысленно всё ещё находясь в тех сгоревших по моей вине коридорах, я не обращал на её слова внимания. — Перси? Ты меня слышишь вообще? — брюнетка несколько раз пощёлкала пальцами перед моим лицом, не получив никакой реакции, раздражённо выругалась на итальянском и ущипнула меня за руку. Не больно, но достаточно, чтобы вывести из задумчивого состояния. Осознание реальности ударило меня под дых, влепив при этом смачный пендель, заставив меня в прямом смысле сорваться с места и бежать к знакомой двери. Не ожидавшая от меня такой прыти Бьянка, лишь растерянно что-то крикнула, спеша следом за мной. — И часто ты уходишь в «астрал», а потом бежишь в неизвестном направлении? — я остановился напротив двери в свою комнату, с постоянно тусующимся там Кастелланом, который, похоже, решил там поселиться. Резко затормозившая рядом девушка тяжело дышала и держалась за бок, я старался не обращать внимание на её недовольный вид. — Это она, — Бьянка, не задавая лишних вопросов, постучала в дверь. Наверное, на случай, если у меня закоротило в голове, и это вовсе не моя комната. Тем не менее открыл её действительно Лука. Правда немного помятый и какой-то злой, похоже, у меня сейчас состоится долгая и нудная лекция на тему: «спички детям не игрушки». Так как Бьянка стояла впереди меня, то и раздражённый взгляд блондина пал именно на неё. — Если ты пришла жаловаться на то, что Джексон в порыве ярости сжег твою комнату или ещё что-то, можешь не переживать. Когда мы найдём этого факира-любителя, он всё отремонтирует в лучшем виде… — Кхм, кхм… — О, Перси! Живой… Ну и напугал же ты нас всех! — пока я придумывал саркастичный ответ, не заметил, как оказался в крепких дружеских объятиях. С чего вдруг такая бурная реакция, словно я с войны вернулся? Вскоре Люк перестал испытывать мои рёбра на прочность, зато его губы растянулись в улыбке. — Ты проходи, мне нужно догнать Зою. Она сейчас руководит поисковой группой или у себя в комнате. — Не нужно, я сам к ней схожу, — прервал я его, для надёжности придержав за плечо, останавливая. Он странно посмотрел на меня, впрочем как и Бьянка, затем понимающе ухмыльнулся и кивнул. Не успел я и шагу ступить, как дочь Аида, легонько прикоснувшись к руке, полушёпотом спросила. — Ты уверен, что это хорошая идея? Может мне лучше с тобой пойти? Потом ищи тебя по всему замку с собаками, — нетерпеливо переминаясь на одном месте, мне некогда было спорить. — Не переживай, до ближайшей двери я уж как-нибудь без проводника доберусь. Я серьезно, всё будет нормально, — и не дожидаясь ответа, пошёл прочь по коридору.

***

Когда я постучал к ней в дверь, то ожидаемо не получил никакого ответа. Прошло несколько минут, я постучал снова. Я слышал, что в комнате кто-то есть, но открывать мне никто не торопился. Ну, ничего страшного, я могу так стучать в дверь целую вечность. Пока у меня не отвалиться рука, или у этой вредной девчонки не кончится терпение. Интересно, что прочнее, мой кулак или нервы Ночной Тени? Прошло уже минут двадцать, я продолжал монотонно стучать по несчастной двери, наверняка уже оставив в ней вмятину. Это длилось так долго, что когда дверь наконец распахнулась, моя рука по инерции несколько секунд продолжала стучать в воздух. — Я тебе сейчас руку сломаю! — Ага! Не выдержала, всё-таки! — Я не понимаю, чему ты радуешься? Я как дура ищу его везде, поисковые отряды организую, а он приходит как ни в чём не бывало и в дверь тарабанит! — чувствуя, что она собирается захлопнуть дверь прямо перед моим носом, я, недолго думая, выставил ногу в щель между дверью. Было больно, но действенно. Брюнетка настырно пыталась закрыть дверь, но моя нога ей сильно мешала. — Может, ты мне всё же позволишь войти, и мы поговорим, пока я без ноги не остался? — Я не хочу с тобой разговаривать, — она скрестила руки на груди, сердито смотря на меня из-под чёлки, покрасневшими от слёз глазами. Полу-расплетённая коса, небрежно лежала на плече, а одежда в некоторых местах была прожжена и пахла дымом. Поняв, что так просто меня не пустят, применил безошибочную в таких ситуациях тактику. Собрав в кучу все свои актёрские способности, я скривил лицо в болезненной гримасе, простонав сквозь зубы. Реакция не заставила себя ждать. — Что? Что такое? Что-то болит? — Н-нога… — как по волшебству, сердитое выражение лица сменилось на обеспокоенное и встревоженное. — Ладно, ладно проходи… присядь куда-нибудь, — или во мне открылся актёрский талант, или все девушки по природе своей такие доверчивые. Как только я присел на удобный диванчик и мысленно расслабился, то тут же наткнулся на внимательный, тяжёлый как у инквизитора взгляд. Появилось ощущение, что я на допросе, сейчас она, наверное, наденет на меня цепи и начнёт светить в глаза фонариком. Вместо этого последовала отборная ругань на греческом и ещё на парочке неизвестных мне языках. Вскоре запас матерных слов у Зои закончился, и она перешла на общий язык. — Ну и как ты это собираешься объяснять?! Мало того, что чуть нас с Люком не сжёг, так ещё и сам решил в камикадзе поиграть?! Ты понимаешь, что чуть не убил нас всех? Ты понимаешь, что чуть сам не погиб?! А если бы ты сгорел? Со мной бы что стало?! Ты обо мне подумал?! — Что с тобой бы стало?.. — Ничего хорошего! Тебя где пять часов носило?! Я себе место от волнения не находила! Лука вообще думал, что ты с балкона можешь спрыгнуть, а учитывая какой ты идиот, этого вполне можно было ожидать! — Зоя! — мне, наконец, удалось вставить своё слово, в бесконечный поток криков и ругани. Но удерживать невозмутимое лицо было довольно сложно. — Что? — вся красная от злости, и тяжело дыша, она всё ещё продолжала смотреть на меня убийственным взглядом. Я сделал глубокий вдох, мысленно прощаясь с жизнью, и как можно спокойнее спросил. — Может сходим в бар? Выпьем немного? — Что?! — калейдоскоп эмоций на её лице был неподражаем, и меня посетила запоздалая мысль, что в меня сейчас снова полетит мебель. — Сходим в бар. Думаю, нам обоим нужно успокоиться и немного отвлечься… — Ты что, ещё и издеваешься надо мной?! Да ты… ты… — И ничего я не издеваюсь! Я серьёзен как никогда, — несколько мгновений Зоя просто хлопала на меня глазами, не зная как меня уже обозвать, запас ругательств закончился, впрочем как и силы скандалить. Наконец, она без сил уселась на кровать, устало обхватив голову руками. — Я просто не могу больше… Ты просто… Да, тьфу на тебя! — она неожиданно встала с кровати и, эмоционально всплеснув руками, стремительно вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Одиноко просиживая в чужой комнате, у меня было много времени подумать на тему, какой я идиот, и что с этим делать. Я не знаю, имел ли я право вообще сейчас здесь находиться, и не разозлиться ли она ещё больше, когда вернётся и увидит меня? Может, лучше уйти? Не выдержав, я подошёл к двери и посмотрел в глазок. Увидел стоящую в коридоре Зою, разговаривающую с Люком и бурно при этом жестикулируя. Бьянка тоже была там, только её лицо снова было скрыто за тёмным капюшоном. Тяжело вздохнув, я вернулся на мягкий серебристый диванчик. Мне нельзя выходить за эту дверь. Зоя меня точно прибьёт. Или ещё что похуже… Конечно, был ещё вариант выпрыгнуть в окно, и я, возможно, даже не умру, но проверять как-то не хотелось. Неожиданно воздух передо мной замерцал, соткав буквально из частиц темнокожего мужчину. Хаос стряхнул несуществующие пылинки с пиджака, оглядел комнату и остановился вопросительным взглядом на мне. Ну что ж, его я тоже сейчас не ожидал здесь увидеть. — Перси? А ты что здесь делаешь? — Сижу. — Ну это я вижу. Просто, разве это не комната Зои? — Вообще-то я в курсе, чья это комната, поэтому я и здесь. — Оу… понятно… — это что же ему понятно? — Шутка. Просто мы с Зоей немного поссорились, она вышла в коридор немного успокоиться, а я остался ждать её здесь. Вот, сижу… придумываю речь для извинения. Видел её через глазок, наверняка жалуется на меня Кастеллану и строит коварный план мести. А ты здесь по какому поводу? И как часто наносишь такие неожиданные визиты? — Не нужно на меня так смотреть. Ни на чьё личное пространство я не посягаю и без приглашения не являюсь. Просто ты пару раз мысленно упомянул моё имя, причём таким тоном, будто тебе грозит смертельная опасность. Не мог же я оставить своего приемника на верную погибель. — Погибель? Ну почти, хотя думаю до этого бы всё же не дошло. Но за быстрое реагирование, спасибо! — Хаос снова посмотрел на меня как на неразумное дитя, но спорить не стал, и то хорошо. За дверью раздался стук каблучков, и я понял, что хозяйка комнаты возвращается, и мне срочно нужно сваливать. И я уже даже знаю как… — Она возвращается! Некогда объяснять, срочно телепортируй меня отсюда, желательно целиком, а не по частям! — Хаос нахмурился, ещё не понимая масштабы надвигающейся катастрофы. — А через дверь ты выйти не можешь? — Помоги мне! Если не хочешь стать свидетелем второй части эпического скандала! — Ладно, я понял! — я со всей силы вцепился в лацканы серого пиджака, и уже погружаясь в водоворот телепорта, мог видеть как поворачивается позолоченная ручка двери. Не знаю в каком настроении она вернулась, мне это было не суждено увидеть, так как буквально через несколько мгновений мы стояли в кабинете Хаоса. — Спасибо, ты появился очень во время. — Рад, что помог. Ну так что? Ты готов к обучению? — Какое ещё обучение? — Хаос усмехнулся. — Ты мой будущий наследник, пора осваивать новые умения и знания. Особенно если ты собираешься вступит в войну с Зевсом и его приспешниками. Тебе понадобиться сила и мастерство, чего на данный момент у тебя маловато, — холодная ухмылка изогнула уголки бледных губ парня. — Так чего же мы ждём? Приступим…

***

Так прошло два года. Два года ежедневных тренировок, выматывающих упражнений по самоконтролю, чтобы стать лучшим. Из Хаоса вышел неплохой учитель, довольно нетерпеливый и жёсткий, но именно такая, временами беспощадная тактика не давала сдаться. Он хотел сделать из меня лидера. Не тупоголового воина, слепо подчиняющегося приказам, а того, за кем пойдут миллионы. И с каждым днём имя Персея Джексона всё больше стиралась из памяти людей, из моей памяти. Никто не называл меня по имени, не все его даже знали. На меня надеялись слишком много людей, и я не мог подвести их. Не сейчас. Когда цена победы перестала быть личной местью, когда это стало жизненной целью не только ради себя, а ради всех тех, кто в меня поверил, всех тех, кто из-за этой веры погиб. С Зоей я виделся намного реже, чем хотелось бы, оно и понятно. В отличие от меня, с неё не «сгоняли семь потов», она тренировалась чисто ради поддержания формы и чтобы не было скучно. Я и не обижался, у меня не было на это времени, ведь весь мой день был расписан по минутам. День начинался стандартно и одинаково как в «день сурка». Подъём в шесть утра, лёгкий завтрак, небольшая разминка в тренажерном зале. Тренировка на мечах и другими видами холодного оружия. Обеденный перерыв минут двадцать. Выносящие весь мозг, уроки психологии, истории, философии и правила ведения войны. После устных уроков наступало время уроков магии, где я, вдоволь поупражнявшись в самоконтроле, шёл злой и уставший на ужин. Потом, конечно, наступало свободное время, и мог заниматься чем угодно, например, сходить в «комнату отдыха». К сожалению, у меня к этому времени уже не оставалось ни сил, ни желания, и я тупо вырубался, стоило лишь коснуться головой подушки. За это время, кстати, мы неплохо сдружились с Лукой. Конечно, мы не стали лучшими друзьями, но я перестал ждать от него очередного подвоха и удара в спину. Это не значит, что я стал менее осторожным, просто мне нужны надёжные союзники, а Кастеллан прекрасно подходил под эту роль. Сам он, конечно, так не считал и, видимо, поставил перед собой цель во чтобы то ни стало добиться моего расположения. Возможно, он всё ещё винил себя за ту историю с Кроносом, и хотел показать, насколько он изменился, и я ему поверил. Он даже однажды убедил Хаоса, что мне нужен телохранитель, я помню ещё тогда очень удивился, кого он собрался охранять. Меня от людей или людей от меня? Хаос эту идею тоже сначала не понял, но злопамятный Кастеллан тут же напомнил моему «отцу» об одном инциденте. Том самом, когда я устроил небольшой пожар, последствия которого до сих пор не могут устранить до конца. Немного пораскинув мозгами и взвесив все «за» и «против», Создатель Вселенной пришёл к выводу, что мне действительно нужен тот, кто будет следить за моими вспышками гнева, потому что жить на пепелище никому не хочется. Вот, так Люк стал моим личным тренером по управлению гневом. Не скажу, что эти уроки были лёгкими, и кто из нас двоих психовал больше во время этих занятий. — Сосредоточься! Вдохни и выдохни, в этом ведь ничего сложного! — я был уже весь потный и злой, футболка неприятно липла к телу, а недавно полученная травма ноги во время тренировки по фехтованию, жутко саднила и сосредоточиться на чём-то конкретном было тяжело. Вроде бы ничего сложного: зажечь силой мысли небольшой синий огонёк. Не потому, что дико зол, и хочу разнести здесь всё в щепки, а в спокойном состоянии, никого при этом не убивая. На словах это звучало легче, чем на практике. — Перси! Смотри на меня и выкинь из головы все ненужные мысли. Думай только об одном. Представь этот огонь, представь, как он течет по твоим венам, как вырывается сквозь кожу, почувствуй его жар… — я ничего не ответил этому «учителю», лишь сильнее прикусил губу, призвал на помощь всё своё воображение и самоконтроль, чувствуя как по виску стекает пот. Сидя в позе йога, я действительно старался расслабиться. Честно. Но эти раздражающие комментарии Кастеллана, меня уже конкретно подвешивали. — Ты можешь просто расслабиться? Ты слишком напряжён… — Люк, я тебе обещаю, как только у меня получиться огненный шар… он тут же полетит тебе в голову. — Ты его сначала создай, а потом уже угрожай мне, — я сидел в таком положении уже минут двадцать, и всё, что я получил, это головную боль, красную и мокрую от пота физиономию, и ещё отсидел левую ногу. Лишь пару раз у меня в ладонях появились несколько синих искорок, весело посверкали и тут же исчезли, на прощание оставив мне пару прожжённых дырок на футболке. Что ж, видимо медитация не мой вариант, и пусть таким занимаются какие-нибудь китайцы, сидя под деревом. Поэтому я, быстро поднявшись, отчего на мгновение потемнело в глазах, встал в боевую стойку. Отвожу левую ногу чуть назад, выставляю вперёд руку ладонью вверх, мысленно возвращая те ощущения, что я испытывал, когда появлялось пламя. К сожалению, это была злость. А цель моих занятий заключалась как раз в том, чтобы научиться управлять своими силами в спокойном состоянии, контролируя эмоции и ощущения. — Вот… молодец… Что-то уже начинает получаться… если ещё немного постараться и… — Да ты заткнешься или нет?! Ещё немного, и я за себя не отвечаю! — Всё молчу, молчу… Только не забывай, вдох-выдох, вдох-выдох… — Ар-ргхх… — зато получилось разозлиться так, что от напряжения чуть язык себе не откусил. Но результат того стоил. В ладони вспыхнул яркий синий всполох, порадовал нас с Люком своим видом секунд тридцать и потух. Воодушевлённый результатом друг, громко скомандовал. — Ещё раз! — легко ему, конечно, говорить, не он тут изо всех сил пыжиться, пытаясь выдавить из себя хоть искорку. Впрочем, только искорок на этот раз я и добился, которые тут же исчезли под моим уставшим взглядом. — Ещё раз! — в этот раз огонёк в руках получился намного больше настолько, что даже получилось сформировать его в небольшой пылающий синим цветом шарик. Мы завороженно пялились на огненную сферу в моих руках, пока я не почувствовал дикую боль, что не удивительно, учитывая, что я держу в ладонях огонь. Который вдруг реально начал жечь кожу, раньше такого не было. В общем, я уронил его на пол, и ещё хорошо, что он не разросся до пожара, а всего лишь распался на искры. Предварительно проделав дыру в каменной кладке пола. Я взглянул на свою чёрную от копоти, но в целом не пострадавшую от огня кожу рук. Хотя могу поклясться, что чувствовал запах палёного мяса… — Давай… ещё раз! — я посмотрел на него как на душевнобольного, но спорить не стал и предпринял новую попытку. Ничего не вышло. — Ещё раз! — Ещё раз! — Ещё раз! Не выдерживаю, буквально рычу от злости, ведь ничего не получается. На эмоциях всплескиваю руками, запускаю пальцы во влажные взлохмаченные волосы, сильно дергая короткие пряди. По телу разливается разочарование и злость. Надоело… Я занимаюсь этим уже два года, и всё, чего я достиг, это жалкие несколько секунд вялых синих искр, как гребенная петарда-шутиха! Этим я собираюсь победить Зевса? Салютом?! Ярость привычно затуманил разум, и всё как всегда вышло из-под контроля. — Стоп! Перси, стой! Остановись! — Люк кричал достаточно громко, а учитывая, что в последнее время он редко называл меня по имени, случилось действительно что-то серьёзное. Я с трудом разлепил внезапно потяжелевшие веки и взглянул на замершего напротив Кастеллана. Тот выглядел бледным и испуганным, глаза широко распахнуты, а руки подняты вверх, как в знак капитуляции. — Перси…? Ты меня слышишь? Успокойся… вдох-выдох, — голос его был тихий и осторожный, хотя слегка подрагивал. — Хватит разговаривать со мной как с дебилом! Конечно, я тебя слышу! — Хорошо… прости. Только, пожалуйста, опусти руки, вот так, молодец… я не желаю тебе зла. Опусти руки… Моё сердце, кажется, пропустило удар, когда я посмотрел на свои вытянутые руки. Они были полностью охвачены огнём, от кончиков пальцев до локтей, не вызывая в этот раз никакой боли. И это пламя было направлено в сторону Люка. Неудивительно, что он так перепугался, он помнит как этот безобидный с виду огонёк прожёг каменные плиты. Медленно опустив руки, я мысленно втянул пламя в кожу и, как ни странно, оно послушалось. Кастеллан издал нервный смешок, облегчённо смахнув пот со лба. — Думаю, на сегодня лучше закончить. — Да… хорошая идея, — я, черт возьми, не могу остановить проявление нервов, после недавнего эмоционального «взрыва», поэтому хрущу пальцами, мельком бросая взгляды на парня. Тот выглядит почти невозмутимо, всё же выдержка у него, видимо, покрепче моей. — Тебе нужно отдохнуть, выглядишь совсем хреново. — Всё нормально, — ложь с каждым разом дается всё легче, словно я сам начинаю верить в то, что говорю. Люк неодобрительно хмурит брови, но ничего не говорит, когда я, не прощаясь, выхожу за дверь. У нас с ним есть одно негласное правило, не лезть не в своё дело, и обоих это пока устраивает. Выхожу в коридор с чувством морального опустошения, но всё же довольный результатом. Холод каменных стен приятно остужает разгоряченную кожу, и я чувствую себя намного лучше. Сегодня тренировка закончилась немного раньше, и у меня в кой-то век появилось немного свободного времени. Можно было сходить к остальным, пообщаться с людьми, но разговаривать ни с кем совершенно не хотелось, было лишь желание побыть одному. Для этого как раз было прекрасное место, тот самый балкон напоминающий ботанический сад. Удивительно, но не смотря на красоту этого места, я редко видел там людей, словно это была запретная зона. Впрочем, для меня отсутствие толпы или влюблённых парочек было скорее плюсом, чем минусом, можно было расслабиться, отдохнуть и отвлечься от постоянных тренировок. Не долго думая, туда я и отправился, до ужина ещё было часа два, и я вполне мог немного побездельничать.

Конец POW

На просторном балконе, по прежнему утопающему в цветах и зелени, было свежо и комфортно. В воздухе витает сладкий аромат роз, смешиваясь с сотнями различных ароматов других цветов. Недалеко от входа расположилась слегка покосившаяся беседка с сетчатой деревянной крышей, на которой вьется плющ и распускаются лилово-розовые вьюнки. На его свежих листьях еще остались кристальные капельки воды после недавнего дождя, которые ярко блестят под лучами заходящего солнца. А калитка из темного дерева с тихим скрипом открывается от порыва приятного прохладного ветра. Темноволосый юноша неторопливо ступает по каменной разноцветной дорожке, что ведет в глубь таинственного сада, но ее еле видно из-под больших листьев лопухов и высоких трав. Дорожка разветвляется и расходится в разные стороны: правая, виляя между ажурными скамейками, которые окружены цветами, скрываются в тени ветвей невысоких деревьев, прямо напротив журчащего фонтана. Левая же дорожка почти сразу же скрывается в череде пышных кустов акаций, чей аромат перебивает даже вездесущий запах роз. Юноша, идя по левой тропе, доходит до конца балкона, опирается руками о холодный мрамор бордюра и вглядывается в простирающееся перед ним далёкое море. Он по-прежнему любил смотреть на море. Пожалуй, это единственное, что осталось от его прежней жизни, последняя ниточка, связывающая его с прошлым. Серое, гулко рокочущее, оно недовольно бурчало внизу, под висевшим над обрывом балконом. Перси прикрывает глаза, представляя такое же, но другое море, к берегу которого жались такие же деревянные и покосившиеся, но все же другие дома. Такое же солнце опускалось в морскую пучину где-то на горизонте, разливая красные отблески на гребешки волн, словно скрывалось с места преступления, теряя по пути капельки крови. Последний луч, ведомый какой-то неизвестной силой, всегда на миг касался крыши Эмпайр-Стейт-Билдинга, и гас, погружая Манхеттен во мрак. Этот неспокойный, многолюдный, никогда не спящий город был его домом. Он чувствовал себя там живым, это было его место. В этом мире всё было по-другому. Он всегда был тут чужаком, и за годы, проведенные в этом таком же, но другом мире, так и не смог назвать ни одно место здесь своим домом. Перси печально улыбается, глядя на кипящую внизу жизнь, роется в кармане штанов доставая на свет, довольно помятый доллар, чудом сохранившийся. К горлу подступает горечь и ностальгия, не кстати появляющееся мысли, о том, что всё могло сложиться совершенно по-другому. Ведь прямо сейчас он мог сидеть на берегу такого же моря, на плече бы удобно расположилась светловолосая головка Аннабет, щекоча его шею своим тёплым дыханием. Дома, возможно бы, ждали их дети, а утром нужно было бы идти на работу. Такая обычная и скучная жизнь. Жизнь, которая для него отныне не доступна. Перси отвлекается от невесёлых мыслей, замечая, что воздух словно «потяжелел», немногочисленные птицы затихают, вместо птичьих трелей, словно эхом разносится пение. Тихое, слабое, голос немного хриплый, но всё равно мягкий. Парень медленно оборачивается назад, весь «обращаясь в слух», настороженным взглядом ища источник звука. Обладательницы чудного голоса нигде не видно, Перси раздражённо хмыкает, испытывая чувство дежавю. Мелодия тонет в тишине, а голос незнакомке звучит всё громче и отчетливее.

POW Перси

Красивый голос напевал смутно знакомую мне песню. А потом в голове что-то резко «щёлкнуло», и из глубин памяти начали всплывать отдельные строки, слова. Маме нравилась эта песня, она часто включала её, когда была расстроена, а такое было нередко, у меня тогда были совсем другие музыкальных предпочтения, но строки именно этой песни отчётливо отпечатались в моей памяти. А ещё эта песня нравилась Аннабет, думаю только этой причины могло бы хватить, чтобы мама приняла мою Воображалу с распростертыми объятиями. Теперь они обе ушли, оставив после себя эту песню и ворох тускнеющих со временем воспоминаний. — Два часа ночи, и она звонит мне, потому что я ещё не сплю. «Можешь помочь мне распутать мою последнюю ошибку? Я не люблю его. Зима просто не моё время года». Да, мы проходим через двери, осуждаемые их взглядами Как будто у них вообще есть право критиковать, Лицемеры. Вы все здесь по той же самой причине Потому что ты не можешь спрыгнуть с пути, мы как вагончики фуникулёра И жизнь как песочные часы, приклеенные к столу Никто не может найти кнопку перемотки, девочка. Убаюкивай своё сердце в своих руках И дыши… просто дыши, О, дыши, просто дыши В мае ему исполнилось 21 на базе в Форт Блисс «Очередной день», он говорил на дно фляжки в своём кулаке, «Не был трезв, наверное, с октября прошлого года.» Здесь, в городе, можешь сказать, что он был не в состоянии какое-то время, Но, мой Бог, это так красиво, когда парень улыбается, Хочется обнять его. Может, я просто спою об этом. Потому что ты не можешь спрыгнуть с пути, мы как вагончики фуникулёра И жизнь как песочные часы, приклеенные к столу Никто не может найти кнопку перемотки, девочка. Убаюкивай своё сердце в своих руках И дыши… просто дыши, О, дыши, просто дыши Есть свет в каждом конце тоннеля, Кричишь, потому что ты так же далеко внутри, как когда-нибудь будешь снаружи И эти ошибки, что ты сделал, ты совершишь их снова. Если ты только попробуешь развернуться. Два часа ночи и я всё ещё не сплю, пишу песню, Если я всё положу на бумагу, это более не будет внутри меня, Угрожая жизни, которой это принадлежит И я ощущая себя словно голой перед толпой Потому как эти слова — мой дневник, выкрикнутый в голос И я знаю, что ты используешь их так, как хочешь Потому что ты не можешь спрыгнуть с пути, мы как вагончики фуникулёра И жизнь как песочные часы, приклеенные к столу Никто сейчас не может найти кнопку перемотки Спой это, если ты понимаешь И дыши… просто дыши, Воу, дыши, просто дыши Ох, дыши, просто дыши Ох, дыши, просто дыши… Пение прекратилось, оборвавшись на последней ноте, что сиротливым эхом «повисло» в воздухе. Прислушиваюсь к вновь наступившей тишине, ища взглядом «нарушительницу спокойствия». Где-то со стороны кустарников раздаётся характерный треск, сломавшейся ветки. Переминаюсь с ноги на ногу, ведь не знаю как лучше поступить, поэтому чтобы разрушить неуютную, резко наступившую тишину, прочищаю горло и задаю самый глупый вопрос, какой вообще можно задать в данной ситуации. — Кто здесь? — в ответ тишина, лишь хруст листвы под чьими-то ногами служит доказательством, что у меня нет слуховых галлюцинаций. Чувствую себя как-то глупо, делаю шаг вперед намереваясь покинуть это место. Возможно кто-то просто хочет побыть в одиночестве, а тут я пристаю с глупыми вопросами, что ж, не стану мешать. Неторопливо ступаю по мощёной цветным камнем тропе, идя к выходу, когда за спиной слышу громкий треск. Резко разворачиваюсь, прикусив язык, и сузив глаза замечаю промелькнувший в высоких кустах силуэт. Тяжело вздыхаю, моргая, чувствуя как уставшие веки начинают гореть. Что за детские прятки? Стою на месте и медленно верчу головой в попытке снова увидеть чью-то фигуру в тёмных одеждах. — Не обязательно прятаться. Я уже ухожу… — делаю несколько мелких шажков назад, по прежнему осматривая периметр. Кожу покалывает привычным за последние два года током, когда в ладони разгорается потрескивающий электричеством, небольшой шарик. Светящийся сгусток чистой энергии. От тени деревьев отделяется другая тень и быстром еле уловимым для глаз движением оказывается у двери, при свете можно разглядеть невысокую фигуру облачённую в чёрную мантию с глубоким капюшоном, надёжно скрывающий лицо. Что в принципе не удивительно, больше половины обитателей этого замка носит подобную одежду, даже я пару раз надел. Девушка, а судя по невысокому росту и хрупкому телосложению это была определённо девушка, как-то резко останавливается, словно решаясь идти дальше, или нет. Моё тело реагирует быстрее мозга, поэтому в незнакомку летит светящийся током снаряд, попадающий в стену в нескольких сантиметрах от головы незнакомки. Её голова резко дёргается в мою сторону, а рука тянется к талии, где под мантией наверняка скрыто оружие. Нормальная реакция на неожиданную атаку. Её рука резко замирает, так и не достав никакого оружия, а голос звучит несколько удивлённо. — Ворон? Как ты сюда попал? — странный вопрос, учитывая, что это место совершенно не охраняется и находиться у всех на виду. — Видимо, так же, как и ты, через дверь. Мы знакомы? — девушка слегка склонила голову на бок, раздумывая над моим вопросом, прежде чем нейтрально ответить. — Возможно… Можешь называть меня Санни. — Солнышко? Серьезно? — девушка беспечно пожимает плечами, мол ничего необычного. Ясное дело, это было не настоящее имя, которое мне явно говорить не собирались, а я и не хотел настаивать. — Ты хорошо поёшь, Санни. На самом деле даже больше, чем хорошо, — я сделал несколько осторожных шагов вперед, чтобы не спугнуть. — Я говорю вполне серьёзно, когда я только пришёл сюда, у меня было не самое лучшее настроение, но после твой песни мне стало намного лучше… Спасибо, — Санни несколько долгих мгновений молчала, прежде чем смущённо ответить. — Я… рада, что смогла помочь тебе, — в голову неожиданно пришла дурацкая идея, впрочем как и всегда. Чувствую как губы растягиваются в нахальную улыбку, а голос становится нарочито серьёзный. — Раз вы, мадам, смогли порадовать меня столь восхитительной песней, то я намерен вас отблагодарить. Например ответом на любой вопрос, — девушка казалась растерянной, таким неожиданным поворотом. — Эм-мм… я… честно говоря, даже не знаю о чём спросить. — Ты можешь спросить моё имя. Настоящее имя. — И ты действительно ответишь? — я кивнул. — Что ж, хорошо. Как твоё имя? — моя улыбка чуть ослабла и уже скорее напоминала печальную ухмылку. — Персей Джексон. Но я предпочитаю просто, Перси, — девушка поднесла руку к лицу судорожно вдохнув прохладный воздух. — Ты сказал, Перси…? — а вот это уже даже не смешно. Я свалил в другой мир не для того, чтобы постоянно натыкаться на знакомых, откуда они здесь все берутся?! Я даже, наверное, не удивлюсь если это окажется кто-то из Лагеря полукровок, вот ни капли не удивлюсь. Санни быстрым, чуть резким движением снимает глубокий капюшон, открывая своё лицо. Такое знакомое и совсем не изменившееся лицо.