Чёрное сердце воина

Санни быстрым, чуть резким движением снимает глубокий капюшон, открывая своё лицо. Такое знакомое и совсем не изменившееся лицо.

Парень издаёт судорожный вздох, машинально делая шаг вперёд. Уголки бледных губ дергаются в попытке улыбнуться, но лицевые мышцы словно свело. Перси ловит себя на мысли, что безумно хочет обнять её, и понимает, что не имеет на это право. Вместо этого, он глотает воду во рту и не узнаёт свой собственный голос. Слишком надломленный. Слишком виноватый. Совсем не в его стиле. — Калипсо? — девушка улыбается уголками губ и осторожно кивает. — Но как… как ты оказалась здесь? Как же Огигия? — Перси… ты разве не помнишь? Ты ведь сам просил Зевса о моём освобождении. Вот, только всё оказалось не так просто. Никто не собирался освобождать меня так быстро. У Зевса было одно условие, которое я не смогла принять. Тогда Громовержец оставил меня на острове, сказав, что это не надолго. Он утверждал, что это всё временно, что для меня уже подыскали отличный дом, где-то на юго-востоке Франции, с чудесным садом и видом на Прованс, — девушка замолчала, печально усмехнувшись. И Перси догадался, чем всё закончилось. Тем чем обычно заканчиваются обещания Зевса. — Я так понимаю, это «временно» растянулось надолго. — Да, ты прав. Моё ожидание длилось десять лет. Это не был для меня слишком долгим сроком, за столько-то лет я уже привыкла, но всё же… Если бы не Хаос, я, наверное, так и не вырвалась с этого проклятого острова. — Я… мне жаль Калипсо. — Жаль? Отчего же? — Санни обворожительно улыбается, отчего на щеках появляются милые ямочки. Перси не разделяет её оптимизма, ведь чувствует себя отчасти виноватым. Ведь его разногласия с Зевсом отразились и на его друзьях, что точно не делает его другом года. — Глупо было с моей стороны надеяться, что Зевс тут же поспешит выполнять мою просьбу. А учитывая последние события, все, кто считают меня своим другом, автоматически объявляются врагами Олимпа, а ведь я не хотел никого подставлять. В том числе и тебя. Прости за это, я болван, как всегда не подумал о последствиях. — Санни переводит на парня удивленный взгляд карих глаз, а улыбка на её лице исчезает. Хмурит тонкие брови выдавая своё замешательство. — Ох, Перси… Когда же ты наконец поймёшь, что не несёшь ответственности за всё, что происходит в мире? Некоторые вещи иногда просто случаются, и твоей вины в этом нет! Ты ведь не можешь повелевать богами. — А вот насчёт последнего, лучше не зарекаться. Грядут большие перемены, Калипсо, времена меняются. — Санни несколько раз моргает, а потом лёгкая улыбка снова трогает её губы. — О чём ты говоришь, Перси? Я не понимаю… — Долго объяснять, вскоре ты сама всё поймёшь и даже увидишь. — Девушка закатила глаза, показывая этим жестом, всё, что она думает об этих дурацких секретах. Впрочем, допытываться она не стала, отчего-то было ощущение, что ей не понравился бы его ответ. Вместо этого дочь Атласа снова улыбается той чистой и светлой улыбкой, от одного вида которой поднимается настроение. У неё было подходящее прозвище, она действительно как солнышко. — Ладно, не хочешь говорить, не говори, я не буду настаивать. Так что успокойся… — Парень инстинктивно напрягается и делает удивлённое лицо, ведь не понимает, о чём она говорит. — Что? Я сейчас совершенно спокоен. Спокойнее только человек в коме. — Калипсо издает смешок и указывает пальчиком на ноги Перси, которые охвачены синим огнём. Тот следит за её взглядом и удивлённо округляет глаза, ведь он не был в данный момент зол. Парень приглушенно чертыхается и пытается отдать огню мысленные приказы потухнуть, огонь лишь сильнее разгорается и мстительно подпаливает края новых штанов, даже и не думая подчиняться. Персей под насмешливым взглядом Калипсо начинает ругаться громче и сбивает пламя самым обычным способом. Прыгая на месте и проклиная всех богов. Калипсо же, звонко смеясь, с интересом наблюдала за своеобразном танцем, подумывая окунуть Джексона в фонтан, но учитывая магическое происхождения пламени, эта идея могла не сработать. Когда пламя наконец удалось сбить, Перси выглядел сердитым и раскрасневшимся, что вызвало новую волну смеха у девушки. — Я думаю, что вместо меча, тебе стоит носить с собой огнетушитель. В бою он конечно не поможет, но не даст тебе спалить самого себя заживо. — Очень смешно… я бы с удовольствием поупражнялся с тобой в остроумии, но мне нужно идти. Увидимся… — парень напрягся мысленно восстанавливая свою комнату в мельчайших подробностях, это была его первая самостоятельная попытка телепортации. Калипсо только хотела что-то сказать, но не успела. Персей растворился в воздухе оставив лишь запах морского бриза.

POV Перси

К счастью, телепортация прошла успешно, у меня по прежнему имелись все части тела и даже голова почти не кружилась. За окном холодный ветер бьется о стекла, гневно врываясь в помещение сквозь щели, но в комнате стоит духота. Она жесткая, осязаемая, давящая настолько сильно, что начинаю чувствовать нехватку кислорода. Прохожу на другой конец комнаты к окну и плотно зашториваю занавески. Добираюсь до кровати, чуть не споткнувшись о валяющееся на полу яблоко, не вовремя «прилетает» мысль, что надо бы прибраться. Впрочем, желание наводить порядок пропадает так же быстро как и появилось, стоит лишь голове коснуться подушки.

Конец POV

Жарко. Перси ладонью грубо смахивает пот со лба. Духота становится всё более невыносима, и парень подумывает встать и открыть окно. Но вместо этого он вертится на кровати, никак не может принять удобное положение, ведь как ни ложится, все равно через какое-то время тело начинает ныть. Парень тяжело выдыхает в потолок, сжимая мокрые веки, и хрипло стонет, переворачиваясь на бок, лицом к окну, шторы которого надёжно закрывают непогоду за окном. Глубокий вдох. Выдох. Прикрывает веки, на секунду успевая окунуться в тишину, но и та резко оставляет, ведь где-то позади, далеко за спиной звучит тихая мелодия. Джексон хмурит брови, но не открывает глаз, продолжая прислушиваться, чтобы понять, что именно может быть источником сего звука. Персей напрягается, ощущая, как всё тело расслабляется, как мускулы лица прекращают подчиняться, поэтому губы расслабленно приоткрываются, позволяя дышать через рот. А мелодия растет. Приближается, становится громче, отчего голова начинает кружиться. По коже лба стекает капля холодного пота, а в глазах начинается ужасная боль, словно яблоки разрываются от пульсации внутри. У Перси даже не хватает сил, чтобы потереть сжатые веки, поэтому он терпит, пытаясь сосредоточиться на голосе, который уже нашептывает. Нашептывает на ухо непонятный набор букв. — Ворон? Перси открывает веки. Медленно. Смотрит в сторону окна, внезапно осознав, что ничего нет: ни духоты, ни пота, ни сухости во рту, ни мелодии. Парень спокойно шевелит головой, приподнимается на руки, поворачиваясь лицом к Луке, который дважды постучался, прежде чем войти. Блондин выглядит встревоженным, но тщательно пытается скрыть это: — Слушай, я насчёт того, что случилось в тренировочном зале… — он всего на секунду поднимает взгляд в потолок, чтобы набраться сил для продолжения, ведь считает, что ему удается сделать голос менее эмоциональным, как и выражение лица, но Перси всё видит. Он уже давно научился понимать этого парня и без слов, так что глупо с его стороны пытаться что-то скрыть. - …не парься насчёт этого так сильно, дар, которым ты обладаешь, «сжигал» своих носителей за несколько лет, а об управлении им и речи быть не могло. Я что хочу сказать, старик. Ты молодец, у тебя получается, и нечего психовать из-за ерунды, как девчонка, честное слово! — Браво, Кастеллан. Только ты можешь похвалить и оскорбить одновременно. — Лука широко улыбается и разводит руками, мол «уж какой есть». — Хм-м… ну что ж, на этой сентиментальной ноте предложу закончить, ты, я вижу, уже спать ложишься, да и мне завтра рано вставать. Так что, я пойду… — Ага, вали, давай… — Лука привычно усмехается и выходит в коридор, тихо прикрыв за собой дверь. Перси делает глубокий вдох свежего воздуха, попавший в комнату вместе с Кастелланом, и сердито отпихивает ногой тяжёлое одеяло, вновь наслаждаясь одиночеством. Вот только он не один. Они всегда рядом.

***

POV Перси

Не помню, сколько я спал, и спал ли вообще, но судя по сочащемуся из окна тусклому свету, ночь уже прошла. Громкое птичье щебетание за окном не хило действует мне на нервы с утра пораньше, впрочем, как и монотонный стук в дверь, хотя… Смотрю на круглые настенные часы. Уже семь утра. Не так уж и рано. Какой-то камикадзе продолжал настырно тарабанить в мою дверь, видимо даже не думая уходить. Ворочаюсь на кровати, держа руки сложенными на груди, и переворачиваюсь на спину, уставившись в потолок, с тяжелым вздохом избавляясь от мыслей, что травмируют мой затуманенный разум, мешая сосредоточиться на чем-нибудь одном. А лучше вовсе не думать. Впрочем дурацкий стук и так не даёт не на чём сосредоточиться, в голове мелькает желание телепортироваться отсюда куда подальше. Например перед настырным визитёром, чтобы свернуть ему шею. Словно услышав мои мысли (а может и правда услышал), за дверью раздался голос. — Даже не думай об этом! — чудненько… — Неприлично подслушивать чужие мысли. — Я буквально почувствовал, как Хаос закатывает глаза на мой утренний сарказм. А что он ещё хотел от меня в семь утра, тарабаня в дверь как взволнованный «папаша»? — Почему тебя не было вчера вечером на ужине? — А вы что, ещё не в курсе? Разве Кастеллан не растрепал об этом всем, кого увидел? — Хаос напротив, ничуть не смутился. — Ну разумеется, он всё мне рассказал, просто я хотел услышать это от тебя. — Не доверяешь… чтобы тебе не наплёл этот блондинистый Иуда, всё было не так ужасно. Просто кое-кто любит приукрашивать. — То есть это не ты оставил дыру в полу тренировочного зала? — Возможно… — Перси, Лука твой друг, и он просто за тебя переживает. Ты редко пропускаешь ужин, и мы подумали, что могло что-то случиться. — нет, они что издеваются? Серьезно, да?! Я что, похож на пятилетнего малыша, которого нужно постоянно контролировать? Эта их «забота» уже переходит все рамки разумного, похоже, что у Хаоса проснулся запоздалый родительский инстинкт. Меня даже в детстве так не опекали… — Просто оставь меня в покое! — Успокойся, сынок… — продолжал Хаос по ту сторону двери, чем ещё больше раздражал. — Может, хватит уже разговаривать со мной как с ребёнком? Это уже даже не смешно! Я серьёзно! — Это не ты говоришь, это всё злость… Ты должен научиться контролю! Докажи, что сильнее этого проклятия! — Можешь быть уверен, это говорю именно я! И если я говорю, что хочу побыть один, значит так и есть. — Хаос молчал довольно долго, я уже было решил, что он ушёл, поняв, что спорить со мной дело трудное и бесполезное. Но за дверью раздался тяжкий вздох, который видимо должен был вызвать у меня чувство стыда, но по-прежнему вызывало лишь раздражение. Если у Создателя Вселенной нет других дел, кроме как сидеть под моей дверью и капать мне на мозги, то что поделать? — Не хотел тебе говорить этого, по крайней мере не сейчас… — он замолчал, ожидая от меня какой-нибудь реакции. Моё молчание он принял как за согласие и продолжил. — Но видя твоё мрачное и подавленное состояние, я решил, что эта новость сможет поднять тебе настроение. Намечается небольшая вылазка на несколько недель. На Земле. Это будет что-то вроде предупредительного «залпа» для Олимпийцев, своего рода официальное объявление войны. Нашим сторонникам подыщем убежище, дадим время одуматься остальным. Многие младшие боги не довольны гнётом Олимпа, этим можно неплохо воспользоваться. Ты, кажется, хотел, нанести Зевсу «визит»? Думаю, сейчас самое время. — Ты… ты приглашаешь меня? — могу поклясться, что Хаос в этот момент улыбался за тонкой дверью. — Это зависит от того, собираешься ли ты со мной поговорить или нет. — А разве мы сейчас не разговариваем? — мой вопрос звучал скорее как оправдание. — Нет, это больше похоже на препирательства строгого родителя и упрямого подростка. Если ты считаешь себя взрослым человеком, коим и являешься, то веди себя соответственно. Это не упрёк и не в коем случае не приказ, просто совет. — Я ничего на это не ответил, понимая, что Хаос прав. В последнее время я действительно слишком остро на всё реагирую, нужно прекращать это дело. Как я свергну Олимпийцев, если не могу усмирить собственное эго? Повисает недолгая тишина, которая звенит похуже гула голосов. И в этой тишине голос Хаоса звучит особенно громко. — Ну так что, готов поговорить как взрослый цивилизованный человек? — Я не человек. — Мужчина по ту сторону двери, устало вздохнул. — Я так понимаю, это значит «нет»? - …Нет. — Если я сейчас телепортируюсь в твою комнату, ты не сбежишь? — А тебя это остановит? — Нет. — Пусть мы с Хаосом и не кровные родственники, но есть у нас кое-что общее. Это упрямый ослиный характер. — Так, всё. Считаю до трёх и перемещаюсь, надеюсь, ты там одет. — Раз… — вскакиваю с кровати, натягивая футболку и путаясь в рукавах. — Два… — по-быстрому выкидываю яблочный огрызок, который уже начинает попахивать, обвожу взглядом общий срач в комнате, понимая, что убраться уже точно не успею. — Три… — ногой отпихиваю кучу грязной одежды под кровать, зашториваю окно, погружая комнату в относительную темноту, и принимаю наиболее спокойное и безмятежное выражение лица. И во время, так как через несколько секунд передо мной материализуется Хаос собственной персоной. Мужчина внимательно оглядывается по сторонам, изучая захламленность комнаты. — Почему здесь так темно? — Свет выключен. Мне вполне хватает дневного света. — Хаос переводит взгляд на плотно сдвинутые тёмные занавески и что-то недовольно бормочет себе под нос, покачивая головой. — Но почему свет то выключен? И не говори, что в темноте тебе комфортнее, или решил экономить электроэнергию. — Закатываю глаза, ведь не могу отрицать такие «железные» аргументы. — Ты слишком хорошо меня знаешь, зачем тогда спрашиваешь? В темноте мне действительно как-то… спокойнее. Звучит странно, да? Проведя столько лет в мрачной камере Тартара, я по идее должен устать от темноты, но нет. Кажется, я к ней привык. Она стала моей неотъемлемой частью, и этого уже не изменить. — Хаос молча смотрел на меня каким-то странным взглядом с ничего не выражающим лицом. Когда я уже заволновался, что сболтнул что-то лишнее, мой наставник тихо произнёс. — Нет, это не странно. И я тебя в какой-то степени понимаю… — он на мгновение замялся, но решил не продолжать этот разговор и перешёл на более безопасную тему. — Ну так что, готов выслушать более подробно о предстоящей «операции»? — Определённо.

***

Две недели тянулись слишком долго. Так всегда случается, когда ты ждёшь чего-то очень сильно, время будто специально замедляется, и ты чувствуешь себя мухой, застрявшей в желе. Вроде бы двигаешься, что-то делаешь, но в итоге стоишь на месте. Возможно, всё это лишь моё нетерпение и нервозность. Я так давно не был дома, что просто не мог усидеть на месте, готовый сорваться в любой момент и бежать чуть ли не на своих двоих. Не поймите меня не правильно, Fermoso Planeta потрясающая! Уютные города со светлыми улочками, величественные храмы, приятные жители и не испорченная цивилизаций природа. Но при всех её плюсах, с Землёй она не могла сравниться. Хоть я и был счастлив своему возвращению, внутренне я испытывал волнение. Представьте себе астронавта, бороздившего космос на своём корабле в течение нескольких лет. Когда он мог видеть свою планету только со стороны. И какой трепет и испуг он испытал, когда вернулся. Я чувствовал себя как этот астронавт, ведь до момента, когда мои ноги вновь коснуться пыльного и шершавого асфальта Нью-Йорка, оставалось всего ничего. Хаос выбрал ещё двоих попутчиков, это были Лука и кто-то мне неизвестный, с которым Кастеллан встречался по ночам. Со своей же стороны я решил взять с собой Бьянку (больше известную как Алмаз) и Калипсо (Санни). Конечно, рассчитывал, что и Зоя к нам присоединиться, но та заявила, что слишком занята другими важными делами. Настаивать я не стал, это не последняя наша вылазка на Землю, я надеюсь. Утром перед взлётом мы завтракали вместе с Люком и Бьянкой. Бледный солнечный свет уже пробирался сквозь стекла окон на пыльную кухню. В комнате пахнет цитрусами и какими-то цветами, а тихое птичье щебетание немного разряжает атмосферу своеобразным спокойствием. С улыбкой на лице смотрю как Люк пьёт горячий чай, пытаясь при этом не «хлюпать», в итоге обжигается горячей жидкостью и бормочет под нос ругательства. Бьянка тоже видит это, но предпочитает никак не комментировать. — Как настроение? Готовы вернуться домой? — казалось, что моего энтузиазма в голосе должно было хватить на троих. Бьянка «расплылась» в мечтательной улыбке, а Люк отставил в сторону бокал с напитком, радуясь минутной возможности не обжигать весь язык кипятком. — Это точно. С нетерпением жду этого момента, когда снова её увижу. Учитывая, что в последний раз я видел свой мир глазами спятившего титана, захватившим моё тело. — Бьянка с удивлением и некой опаской покосилась в сторону Луки. — Действительно, Земля очень красивое место. Особенно, когда люди её не разрушают. — Ну, а что насчёт тебя, Ворон? — Люк задал этот вопрос скорее всего, чтобы отвлечь от себя пристальный и тяжёлый взгляд Бьянки. Планирую посетить могилу своей девушки и могилу матери, хотел я ответить. Однако, даже я понимал, что это будет совсем не уместно и вызовет лишь сочувствующие взгляды. Вместо этого я ответил: — С нетерпением жду момента, когда снова увижу Нью-Йорк. Интересно, насколько сильно там всё изменилось… — произнёс я немного с грустью. — А также с нетерпением жду «дипломатической» встречи с некоторыми особо «любимыми» бессмертными. — Ребята рассмеялись и согласились со мной. Однако я мог понять, что они сказали совсем не то, о чём думали, это было можно прочесть по их лицам. Бьянка с волнением ждала встречи с братом, а учитывая, насколько тот вырос и изменился, ей было, о чём переживать. Люк, которого если спросить, он никогда в том не признается, хотел снова увидеться с отцом. Не смотря на все их многочисленные разногласия. Остальная часть завтрака прошло в разговоре «не о чём», думаю, это чтобы немного приглушить волнение каждого из нас, продлить этот шаткий момент перед точкой невозврата. И как только тянуть время было уже совсем бессмысленно, Люк повел нас в ангар или что-то вроде него. Она сразу привлекла наше внимание, приковав к себе восхищённые взгляды. Величественная и в тоже время изящная. Стального, серого цвета, она напомнила мне огромную каплю ртути. Поистине, этот шедевр инженерии занял бы почётное место в коллекции Гефеста. Подошедший со спины Люк, не отрывая восхищённого взгляда, назвал её Хамелеон. И действительно, одно нажатие на пульте управления, и стальной цвет окрасился в небесно-голубой, с пушистыми как вата облаками. Внутри летательный аппарат был намного просторнее и больше, чем могло показаться снаружи. Никаких членов экипажа мы тут не нашли, так что расположились в маленькой комнате с двумя удобными кожаными диванами, креслом-массажёром, журнальным столиком и широким телевизором. Здесь даже был кондиционер и мини-бар, в общем, всё, чтобы путешествовать с комфортом. Как ни странно, Кастеллан первым делом бросился настраивать телевизор, включив на нём какой-то сериал. Я пытался не обращать внимание на мелькающие картинки на экране и сосредоточиться на предстоящем деле. Откуда ни возьмись, появилась Бьянка. — Геракл погиб, сражаясь с Цербером?! Так вот почему он в преисподней! Это его незаконченное дело! — Люк, казалось, даже немного удивился. Я тоже был немного в шоке. Как?! Как они умудрялись смотреть сериалы, будучи мёртвыми? О чём я, собственно, и поинтересовался. — Что, серьёзно? Неужели Аид расщедрился и подключил на Полях Асфоделей кабельное телевидение? — пара любителей сериалов переглянулись и посмотрели на меня как на идиота, коим я себя в этот момент и чувствовал. — Э-э-э… нет. У Хаоса во дворце было спутниковое ТВ. И телевизоры в комнатах. Понятия не имею, как они работали, но смотреть можно было почти всё, что угодно. — А почему у меня в комнате не было телевизора? — вот это поворот! Я, значит, целыми сутками мечом махаю, тренируюсь до изнеможения, а эти халявщики в телевизор по вечерам пялятся?! Что за дискриминация? Пока я стоял возмущённым памятником самому себе, раздался полный радости голос Калипсо. — О, а что это за серия? Обожаю OUaT! Хотите знать, что случится в следующей серии? — раздался дружный крик людей, не любящих спойлеры. — Нет! — я же, отойдя от шока, вспомнил, что с нами ещё кто-то должен был лететь. Кого на борту я пока не наблюдаю. — Эй, вы не видели ещё одного члена экипажа? — Нет, я никого не видела. Хотя жду вас здесь уже часа два. — Вдруг корабль начало потряхивать, видимо, готовился ко взлёту. Механический голос из динамиков, начал отсчёт. — Взлёт корабля, через: 10, 9, 8… — Эй, постойте! Ещё не все на месте! — но уже было поздно. — 3, 2, 1, взлёт! Космический корабль взмыл в воздух, оставляя внизу опоздавшего.