Доказательство

Большинство людей считает, что психологи — опаснейшие люди на планете: мы всё про всех знаем, умеем контролировать себя, играть, обведём вокруг пальца так, что не подкопаешься. Если следовать этой логике: врачи никогда не болеют, юристы не попадают в тюрьму, а пожарные не горят. Большинство людей — идиоты, вот что я усвоила за пять лет обучения на факультете социальной психологии: цифры в статистике, расходный материал. Впрочем, всё пришло не сразу. Будучи человеком, которому просто повезло получить высшее образование, я была высокомерной, самодовольной, самоуверенной… Короче говоря, полной дурой, гордившейся корками диплома, уверенной, что они меня спасут, вознесут на очередную ступень пьедестала. Однако стоило мне переехать в другой город, в поисках работы, как всё пошло по кривой. Удивительно: садик, школа, институт — никаких отклонений четверть жизни, а вот вся остальная жизнь — она настолько непредсказуемая, что становится страшно. Наверное, поэтому многие остаются повышать свою квалификацию — так хоть какая-то стабильность и ясность. Мне же повышать уже было нельзя: потянуть магистратуру и нигде не работать — сложно, да и психология надоела мне за пять лет до зелёных чертей. Хотелось уже найти работу, квартиру — начать жить, в общем. И вот в новом городе, в поисках квартиры я как раз и нарвалась на эту Светку. Ни красный диплом, ни знания — ничего не помогло. Теория всегда оторвана от реальности, это штрихпунктирный набросок того, что может быть, когда-нибудь случится, но никогда не случается. Бабушка этой девочки сдавала комнату, а мне большего и не требовалось: работу я ещё только искала, и снимать квартиру целиком — чистое самоубийство, когда денег едва хватало на перекусы в закусочных. Собственно, по представлению бабушки (да и по моим представлениям), я должна была жить в комнате, куда приходила бы только ночевать, но: она забыла про свою внучку Свету, а я о ней тогда ещё не знала. — Ба, я не понимаю, зачем мне соседка? — донеслось из соседней комнаты, и бабушка тут же исчезла, оставив меня одну. Пока я осматривалась, в комнате за стенкой состоялся разговор, и если хозяйка говорила в полтона, то внучка понижать голос не собиралась: — И не хочу я на неё смотреть! Я же предлагала тебе: пригласи к нам Хару! Почему ты не позвала её? Тебе деньги нужны?! Ну, так забери себе мою пенсию! Надо было бы развернуться да уйти, но в сумке-то у меня был красный диплом, я считала себя одарённым специалистом, которому вот так просто повезло: снять комнату, да ещё и в придачу с какой-то истеричной особой. Истеричная особа не заставила себя долго ждать: она таки выкатила в коридор, чтобы посмотреть на меня, а я тем временем смотрела на неё. Маленькая девочка в инвалидном кресле, одетая в белую тёплую водолазку, волосы её были наспех собраны не то в хвост, не то просто зацеплены приколкой, чёлка лезла в слегка узкие чёрные глаза, ну, а нос картошкой делал её в моих глазах наивно-маленьким существом. Можно было бы предположить, что ей лет семнадцать, но оказалось, что мы — ровесницы и она даже закончила что-то там по дизайну в институте культуры и искусств. — Тебя как зовут? — злобно и без церемоний она потребовала, чтобы я назвала своё имя, и пришлось представиться, но именно так, как нас учили: спокойно, изображая понимание. — Нечего со мной сюсюкать! Я тебе не девочка лет пяти! — тут же отреагировала она и, резко развернувшись, исчезла. Меня всё это почти поразило: на практике бывало разное, но там всегда были старшие специалисты, которые всё могли объяснить, а теперь — не было никаких объяснений, кроме как: интересная девочка, вот бы с ней поработать. Только даже общаться, не то что работать со мной Света не хотела: в гости не приходила её подруга Хару, и девчонка закатывала беспричинные (как мне тогда казалось) истерики. Отказы от еды — это самое малое, что мне доводилось видеть, всё остальное: швыряние вещей, попытки сломать собственные пальцы, попытки выцарапать себе глаза — долгое время оставалось в комнате за стенкой. Найдя работу, я плюнула на эту девчонку и через месяц собиралась съехать от них, как вдруг, в выходное утро, за завтраком, Света пригласила меня погулять в соседнем дворе. — Бабушке нужно уехать, договориться с моим врачом насчёт приёма, ты не могла бы со мной погулять? Понимая, что бабушке просто не с кем оставить больную внучку, а внучка наступает себе на горло, прося меня об этом, я согласилась. Вечно мне жалко тех, кто в жалости не нуждается.