Доказательство

«Он или я». «Она или я». Ей было плевать на меня, она всегда ставила перед выбором, не забывая напомнить, как в порыве своей жалости обещала её не предавать. Я стала заменой Хару, но только лишь для того, чтобы позлить пацанку, и я этого не понимала и верила, что стала для Светы лучшим другом. Работа шла по боку, я даже не рвалась на место той, которая должна была уйти в декрет. Частые опоздания, а потом и прогулы вывели начальство из себя, и меня уволили; но даже без выговора, потому что, научившись у Светы давить на жалость окружающих, я призналась, что всё это время ухаживала за больной подругой, потому и возникли такие проблемы с работой. В общем, я могла спокойно устроиться в любое другое место, но мне это было не нужно. Всё, чего я добивалась после увольнения: улыбка Светы, уничтожение Хару в её памяти. Если Света говорила, что её кто-то обидел или до неё дошли слухи, что во дворе Полина или Стаська о ней собирали сплетни — я шла на разборки, как пятнадцатилетняя девчонка. Последняя разборка дошла до драки. — Тебе самой не надоело хернёй страдать? Твоя шизофреничка гонит на нас, а ты бегаешь, разбираешься, — Полина пыталась меня утихомирить в свойственной ей манере, и это взбесило меня ещё больше слов Светы о том, что эти три потаскухи в компании Страуса, за которого они теперь заступались, назвали мою подругу шлюхой. Схватив Полину за ворот футболки, я уже собиралась ударить, но их было трое против меня одной — я ничего не могла сделать. Может быть, окончательно стряслись мозги после встречи головы и кирпичной стены, а может, я уже медленно сходила с ума до этого, веря Свете и каждому её слову. Чрезмерная жалость и чувство вины из-за того, что я прогнала её любимую Хару, сжирали меня, и я пыталась компенсировать всё это любой ценой.