Доказательство

«Смотри, как она заступается за меня! Ты на такое никогда не была способна! Ты всегда делала мне больно!» — сообщение Светы. «Ещё скажи, что любишь её, и я расплачусь», — сообщение Хару. «Да! Люблю! И мы будем вместе! А ты так и подохнешь! Шлюха!» — ответ Светы. «Кто из нас шлюха, милая? Ты же с ней только для того, чтобы позлить меня. Я знаю, что ты всё ещё любишь меня. А подружка твоя не знает этого. Ты пользуешься ею, пытаясь мне что-то доказать. Вернее: показать, как мне следовало бы относиться к тебе. Я должна была бегать, как ручная собачка, исполнять твои прихоти. Ты же знала, что я так не смогу. Ты хорошо меня знаешь. А если я скажу тебе: принеси мне голову своей подружки и мы снова будем вместе — сделаешь?» — сообщение Хару, от которого меня бросило в жар, я боялась прокрутить лог диалога дальше, чтобы увидеть ответ Светы, но когда увидела… «Да! Да!!! Я сделаю! Я убью её! Я порежу её на ремни, если тебе так хочется! Она ничего для меня не значит, ты права!» Всё разрушилось, как взорванный дом. За день до того, как я случайно нарвалась на этот диалог, Света вела себя как обычно: мы мечтали договориться с местным управлением культуры, чтобы организовать где-нибудь её персональную выставку. — Это отличная идея, — она говорила сама с собой, как только эту самую идею я ей подкинула. Она всегда так делала. — Мои картины увидят, они всем понравятся, их захотят купить! Я такая молодец! Мне было плевать на то, что она говорит, главное, что она при этом улыбалась и казалась счастливой. Были дела важнее: нужно было готовить речь на время после выставки, когда картины никому не понравятся и никто их не купит, да что там — и на выставку-то никто не придёт. — Я давно хочу сказать тебе, — начала она вдруг, пока я наводила порядок в её комнате. — С того самого дня, когда ты прогнала Хару, — после этих слов я замерла с тряпкой в руках, ожидая чего угодно, но только не того, что было дальше: — Я тебя люблю и хочу быть с тобой. Почему-то показалось, что с ума сошла именно я, а не она, даже захотелось проснуться, но всё это происходило в реальности, от которой наоборот нужно было убежать в сон. Как я должна была на это реагировать? Мне, конечно, хотелось заменить Хару, услышать от Светы что-то вроде «Спасибо тебе за всё, что ты делаешь для меня», но вляпаться настолько я не планировала. — Послушай, — мне нужно было прекратить её безумие, но я не знала, как это сделать, потому решила рубить сплеча, пропустив слова о том, что и она стала мне дорогим человеком, так как боялась, что это поймёт по-своему: — Мне Эд нравится, и я люблю его, а с тобой мы подруги, если хочешь — сёстры… Мгновенно пришлось заткнуться: она продолжала улыбаться, но в глазах стояли слёзы. — Я всё понимаю, — Света резко развернулась и выехала из комнаты. Догонять я её не стала, решив дать время, чтобы она смогла смириться. Следующий день прошёл спокойно, но я всё время была как на иголках, ожидая очередной истерики из-за того, что не собралась отвечать ей взаимностью. Однако Света спокойно рисовала, без капризов дала сделать уколы, поела с аппетитом — отыграла роль, была достойна «Оскара». Вечером она попросила оставить её одну, так как хотела послушать музыку и что-то дорисовать, но когда ночью я зашла в её комнату, чтобы узнать: не нужна ли ей моя помощь, я увидела спящую в кресле Свету и включенный ноутбук у неё на коленях. «Тогда сделай это! Встретимся завтра вечером во дворе. Не забудь её голову!» — Хару шутила, мне стало не до шуток.