Из огня да в полымя

      Внутри меня всё клокотало, и Сейдж, видимо, поняла, что загнана в угол и теперь уж точно придётся раскрыть все карты третьему лицу. То есть мне. Только почему она так старательно до сего момента пыталась отгородить меня от всех подробностей происходящего?       Я подошла к обеденному столу, за которым сидел Ваас, беспардонно закинув на него ноги в ботинках, покрытых пылью с прилипшими к подошве листьями и мелкими соринками, присела на соседний стул, не сводя взгляда с лица Сейдж.       — Только заткнитесь оба, — потребовала она и почему-то с опаской покосилась на Вааса, который всем своим видом показывал внешнюю отрешённость и незаинтересованность в данном «предприятии».       Но опытного психолога, коим я всё-таки являюсь, ему было не обмануть. При всём внешнем спокойствии и невозмутимости он допускал ошибки, свойственные любому человеку: у него раздувались ноздри, хотя дыхание своё он старался контролировать, мелкий тремор в конечностях удавалось сдерживать ему всё хуже и хуже. Возможно, так действовала таблетка, однако он начал крутить остриём ножа у себя под ногтем на левой руке, стараясь тем самым вызвать хоть какие-то болевые ощущения, способные переключить его с нынешней ситуации.       Сейдж нажала клавишу приёма, послышалось шипение, она что-то неразборчиво произнесла. Через несколько секунд я услышала голос, самый ненавистный, самый ледяной, вызывающий во мне отвращение, злость и яркие воспоминания смерти моего друга:       — Сейдж? Чем обязан? По-моему, я упоминал, что данным каналом надо пользоваться в случае крайней необходимости. КРАЙНЕЙ. И только попробуй сказать, что в твоей заднице сейчас не торчит какая-то местная ядовитая тварь или ты не сломала обе ноги, подскользнувшись на камне у воды…       Сколько раз я слышала этого человека и до сих пор не могу привыкнуть к его уничтожающей манере вести разговор. Удивительно, как у него получалось отчитывать своего подчинённого, не прибегая к нецензурной лексике. По крайней мере, я ещё ни разу не слышала, чтобы с его уст слетали грязные словца.       — Мистер Волкер… — выдохнула Сейдж, собравшись с мыслями, и продолжала: — Я, наверное, не маленькая девочка и уж точно не выпускница класса коррекции, чтобы вы так нагло и неприкрыто действовали за моей спиной. Поймите правильно, мне было достаточно неприятно увидеть здесь человека, который охотится за вами, пытающегося увести Алека Эрнхардта в неизвестном направлении. Вы хотя бы могли предупредить меня о каких-либо изменениях в обстановке или хотя бы ввели меня в курс дела.       — Сейдж, девочка моя, кто ты такая, чтобы я обсуждал с тобой каждый свой шаг? Может, мне тебе рассказывать о том, как я переварил сегодняшний стейк? Или, может быть, о том, что в последнее время мне всё больше нравятся мулатки с упругими жопами и маленькими сиськами? Так почему же ты, мать твою, считаешь, что я буду согласовывать с тобой, всего лишь наёмником… Ты — расходный материал, лишь маленький кирпичик в грандиозном строении, империи, которую я воздвиг…       — Мистер Волкер, я понимаю ваше негодование, — не побоялась перебить своего собеседника Сейдж, — но ведь вы сами совсем недавно просили доставить список новых формул для нашего алхимика. И если бы я появилась здесь на час позже, возможно, я не обнаружила бы его здесь, и сей конфуз расстроил бы вас больше, чем то, что меня так заинтересовало на данный момент. Мне хотелось узнать у вас, как быть со сложившейся ситуацией?       — Как я понимаю, узкоглазый уже поехал докладывать всем, о том, что мы изменили правила игры… Видимо, тебя всё-таки придётся посвятить в мой план. Я надеюсь, Алека поблизости нет? Хотя этот старый обдолбанный сморчок, поставляющий дурь этому зажравшемуся латиносу, не сможет что-либо кардинально испортить.       Я не сводила взгляд с Вааса. Он даже глазом не моргнул, так же самозабвенно продолжал крутить нож в своём ногте, то ли пытаясь проделать в нем дырку, то ли просто получал удовольствие от своего рода адреналина, который получал каждый раз, когда лезвие ножа проскальзывало по подушечке пальца, стремясь разрезать её. В том, что лезвие было наточено до бритвенной остроты, сомневаться не приходилось.       — Ты ведь в курсе, что в последнее время этот обдолбыш не проявлял завидного рвения и постоянно ставил меня в ситуации, при которых я терял либо товар, либо деньги. Чаще и то, и другое. И этот последний сраный турист, Броди, кажется, был финальной каплей в сосуде моего терпения. Хоть этот стриженный под коня дебил и решил эту проблему, но всё равно вся эта история сумела пошатнуть мою империю… А тут ещё посыльные, которых прислал мой конкурент!       Я думаю, что смогу обойтись без самовлюблённого торчка, который не может разобраться в своих семейных дрязгах и ПОСТОЯННО РИСКУЕТ МОИМ БИЗНЕСОМ и КАЖДЫЙ БОЖИЙ ДЕНЬ ПОДВОДИТ МЕНЯ ПОД МОНАСТЫРЬ! Если бы я мог поседеть, то с этим отморозком моя голова представляла бы белую шапку Гонолулу. И вот, я решил, раз у этой деревенщины не получается разобраться со своей сестрёнкой, которая оказалась намного умнее, значит, пускай разберётся с ним. И… Думаю, тебе не стоит сейчас заезжать в лагерь Вааса. К этому моменту мои наёмники вместе с этими грязными туземцами готовятся к штурму. Так что тебе придётся отвезти Эрнхардта в Храм. Наша новая помощница уже в курсе о его приезде и должна всё подготовить. Твоя задача будет проконтролировать всё. И запомни, чтобы волос не упал с его головы! Иначе будешь отвечать своей. Как только Эрнхардт устроится, свяжись со мной.       На этом Волкер отключился, и Сейдж, повернув на рации виньер до характерного щелчка, воззрилась на Вааса. В её взгляде читался немой вопрос, смешанный с чувством превосходства, как будто она только что доказала что-то очень важное.       Ваас всё так же невозмутимо сидел за столом, за исключением того, что теперь он начал раскачиваться на стуле, задние ножки которого натужено скрипели, грозя вот-вот сложиться под его задницей.       Боже, какой же комичный сюжет получился бы!       Вот если бы только не взгляд пирата, который был нацелен в одну точку. Было такое ощущение, что сейчас в его мозгу ведётся бурная деятельность с подсчётом голосов «за» и «против» того, что он услышал. А если точнее — верить ли ему в то, что он услышал?       В мгновение ока нож, которым он поддевал и крутил в ногте, со свистом отправился в стенку напротив него, сделав два кувырка в воздухе, и почти на половину засел в ней. Я ожидала, что пират сейчас перевернёт стол, например, и начнёт костерить всё на этом белом свете. Ожидала, что достанется и нам с Сейдж, но… бог мой, Монтенегро был сбит с толку. Он даже говорил так, будто забыл все свои фирменные ругательства!       — Это как, твою мать, понимать? — невесело усмехнулся он и с оттягом стукнул кулаком по столу так, что сахарница, стоящая на нём, подпрыгнула и чуть не перевернулась, рассыпав всё содержимое. — Кем возомнил себя этот мудак?! И это я зажравшийся? — начал орать он, обращаясь к Сейдж, которая по-видимому ожидала такой реакции со стороны пирата. — Я, блять, до последнего не верил тебе! Но теперь… Надеюсь, твои клоуны в штурмовом отряде, который сейчас стоит рядом с моим лагерем, выполнят свою часть уговора… Вот мудила… Захотел кинуть меня! Посмотрим, кто ещё будет лизать пятки! Я вас всех, блять, порешу. И в первую очередь свою ёбаную сестричку, раздвигающую ноги своим грязным обезьянам! Нет, респект ей. Серьёзно! Додуматься до такого… И Хойт повёлся на неё?       Его речь получалась рваной и лишённой цельного смысла. В общем-то, как и всегда, в моменты злобы. Но я поняла, что он был подавлен и предан в очередной раз одним и тем же человеком… Он не ожидал такого исхода.       — А хотите чая с грибами? — вмешался Алек, явно не догоняя, что происходит. — У меня выросли такие замечательные грибы…       Я посмотрела на Эрнхардта и даже позавидовала ему. Этому человеку совершенно наплевать на то, что сейчас происходит. Ему нечего терять. Никаких посторонних эмоций, он всецело и полностью предан своей работе и результату, который она приносит. На свете нет, наверное, более умиротворённого и одухотворённого торчка, чем этот престарелый химик.       — Спасибо, Алек, но вынуждена буду отказаться, — вежливо откликнулась Сейдж. — С детства не люблю чай, а уж тем более грибы. Особенно те, которые вы здесь выращиваете.       — А зря, девочка, зря, с ними и поговорить можно. Да и они просто… шикарные на вкус.       — Надеюсь, вы уже напизделись? — поинтересовался Ваас. — Может, мы будем, блять, решать более насущные проблемы, нежели перекидываться вежливостями и строить из себя хрен знает чо?!       Рация Сейдж вновь ожила, в ней слышались отзвуки автоматных очередей, крики, хрипы и стоны. Щёлкнув пальцами, Сейдж продекламировала:       — Alea jacta est¹.       — Ой, блять… Поясни для тех, кто не кончал в ваших академиях! — продолжал злиться Монтенегро.       А я предпочитала просто молчать…       Сейдж посмотрела на меня, явно уверенная в том, что данное изречение мне знакомо. Ну или хотя бы я поняла его смысл. Я лишь пожала плечами, ощущая, как на меня накатывает головокружение.       — Какие же вы всё-таки необразованные, — цокнула она языком. — Чем вы занимаетесь в свободное время? Хотя не отвечайте. И так всё понятно.       — У нас есть хоть какой-то план? Как по мне, так сейчас самое время убираться с острова как можно дальше, — поделилась я своими мыслями и тут же об этом пожалела.       — Хочешь свалить? — моментально отреагировал Ваас и одарил меня уничтожающим взглядом. — Держать не стану. А может, тебе помочь? Могу прямо сейчас дать пинка под зад и отправить тебя прямиком в открытый океан на прокорм местным «рыбкам». А? Чо вылупилась на меня?       — Остынь, мать твою, — осадила я его и переключилась на Сейдж, которая сейчас была спасением для меня от шквала эмоций пирата. — Ну? Что делаем?       — У меня уже давно всё готово, — Сейдж поднялась из-за стола и направилась к выходу, остановившись у двери, обратилась к Алеку, который уже находился в гостиной:       — Профессор, а не могли бы вы выдать какую-нибудь одежду из вашего гардероба? Мы, видите ли, собираемся на деловую встречу, а кроме потрёпанный лохмотьев у него больше ничего нету. — указала она рукой в сторону Вааса, который, почему-то сдвинув брови к переносице и оттянув двумя пальцами ткань своей майки, вопросительно воззрился на нашу спасительницу.       Нахмурившись, я уж было решила, что здесь все, включая Сейдж, находятся в каком-то изменённом сознании. Может, в доме у доктора особая атмосфера, где мозг начинает ловить галлюцинации и самые бредовые идеи? Что она удумала? Зачем кому-то менять одежду?       Не обращая внимания на охреневшие и округлившиеся глаза Вааса, Эрнхардт с невозмутимой поспешностью начал подталкивать пирата к лестнице на второй этаж, приговаривая при этом:       — Всё будет сделано в лучшем виде, — пообещал Алек, но тут же поинтересовался: — Но разве моя одежда подойдёт ему? Он же такой… коренастый?       — Только прошу вас, доктор, без фанатизма! — обратилась Сейдж к нему, явно веселясь. — На этом мероприятии наш друг должен предстать в образе учёного.       — Ни слова больше! Моей детской мечтой было хоть ненадолго побыть модельером, — сказал чокнутый профессор и всё-таки втолкнул Вааса на лестницу.       Осталось загадкой, почему пират без лишних слов согласился на это. Может, он, как и я, начал ловить галлюцинации? Потому что именно сейчас, оставшись наедине с Сейдж, я совсем потеряла нить происходящего. Мой воспалённый мозг начал умело и без моего ведома строить разные образы в моей голове…       «Понимаешь, я себе представил, как маленькие ребятишки играют вечером в огромном поле, во ржи. Тысячи малышей, и кругом — ни души, ни одного взрослого, кроме меня. А я стою на самом краю скалы, над пропастью, понимаешь? И мое дело — ловить ребятишек, чтобы они не сорвались в пропасть. Понимаешь, они играют и не видят, куда бегут, а тут я подбегаю и ловлю их, чтобы они не сорвались. Вот и вся моя работа. Стеречь ребят над пропастью во ржи. Знаю, это глупости, но это единственное, чего мне хочется по-настоящему. Наверно, я дурак.»²       Мне казалось, что эти слова были лишь частью моих мыслей, как поезд метро, обдавший меня своим жаром и странной надеждой на лучшее…       — Что?.. Сэлинджер³? И как это относится к сложившейся ситуации? — полюбопытствовала Сейдж.       — А?.. Я разве произнесла это вслух? — отозвалась я, стоя у окна и не отводя взгляд от горизонта.       — Эй, что с тобой? Сейчас не самое лучшее время дурачиться…       Я прекрасно понимала всё, что говорит Сейдж. Я была в сознании, но… в то же самое время я была вне его. Как будто в моей голове поселился кто-то другой. И этот кто-то так же являлся мной. Но только с каким-то своим видением этого мира. До открытой конфронтации дела ещё пока не дошло, но её неотвратимость заставляла меня всё глубже погружаться в своё сознание.       — Сейдж… Похоже, это те таблетки, которые мы приняли с Ваасом в начале этой заварушки, когда прятались в теплице…       — Вы что? — охнула она. — Ну ладно этот придурок! От него я могла ожидать даже дракона на верёвочке, которого он притащит на эту встречу и нахрен всё испортит! Но ты не выглядишь как законченная психопатка.       Сейдж уставилась на меня удивлённо-саркастически. Или мне так показалось?       На данный момент я вообще плохо отличаю действительность от того, что творится в моей голове. Хотя в моей-то голове всё осталось почти без изменений. Почти… Кто-то насильно выдирал из моей памяти самые редчайшие воспоминания, которые в ней хранятся. Не то, чтобы к «ненужному» я приравнивала Сэлинджера, но всё-таки это было так давно…       — Когда я училась в университете, — начала я свой рассказ. — Мне нравился один парень, который в упор меня не замечал. Или делал вид, что не замечает. Он был очень эрудированный, но, вопреки всему, являлся напыщенным куском дерьма, который с легкостью кружил головы моим однокурсницам да и практически всем девушкам вокруг. Так вот, чтобы поразить его, я начала очень часто посещать библиотеку. И как-то раз мне попался под руку Сэлинджер. Книга на тот момент не произвела на меня каких-либо серьёзных впечатлений. Кстати, я этого парня так и не смогла заинтересовать. Но всё-таки эта книга что-то во мне сломала. И на руинах моего не окрепшего юношеского сознания началось строительство собственного мнения и принятия ответственных решений за свою дальнейшую жизнь.       Эта цитата не просто так всплыла в моей памяти, Сейдж. Моё дело — поймать и спасти Вааса, когда он окажется у пропасти, как те ребятишки, играющие вблизи неё и не осознающие опасности. Он ведь… ему плевать на свою жизнь. Я много раз видела это в его глазах. И я не позволю этому случиться. Понимаешь?       — Эй-эй, подруга! Ты чего? — заставила меня вынырнуть из своих мыслей Сейдж, во всю тряся меня за плечи.       Как ни странно, но я обнаружила себя стоящую перед ней с чуть подогнутыми коленями и втыкающую в одну точку где-то в углу стены. Когда мой взгляд обрёл хоть какое-то подобие осмысленности, Сейдж препроводила меня к столу и усадила на один из стульев.       — Ох и напугала ты меня, — облегчённо вздохнула Сейдж. — Интересное вы время выбрали, чтобы закинуться дурью и начать глубокий самоанализ. Я, конечно, не ханжа, но всё-таки ситуация не располагает… Может, тебе воды?       — Нет-нет, не нужно, иначе меня вырвет, — отказалась я. — Сделаем вид, что моего эмоционального взрыва не было. Ты мне лучше скажи, что происходит?       — Ну на данный момент тебе должно быть очень хорошо, — с ехидной ухмылкой ответила Сейдж.       — Я не об этом…       — А так ли надо тебе это знать? Что изменится от того, что ты узнаешь, что на этом рынке есть ещё игроки, которым не нравится нынешняя постановка вещей и установленные правила игры? Хойт изжил себя. Он слишком стар, жаден. И с годами он становится только хуже. Когда твой ненаглядный в очередной раз перешёл ему дорогу, у Хойта словно башню сорвало. И тут, как по мановению волшебной палочки, появляется посыльный от Цитры. Она предложила обменять наёмников на смерть Вааса. А так же предложила дальнейшее совместное сотрудничество. Весело, правда? Ты бы поверила мне, если бы я выкатила тебе такие новости? Вот и Ваас решил, что я сбрендила.       Так как я долгое время занималась шпионажем, это, пожалуй, самое лучшее, что получается у меня в жизни, уже через пять минут все планы Волкера были у меня «на столе». После чего я решила, что хватит прятаться в тени и пора его подвинуть. За одно поменять расстановку сил на острове.       — Так вот, почему Ваас так просто тебе поверил, — проговорила я, всё ещё пребывая в неком блаженстве.       — А ему больше ничего не остаётся. Ты видела его лицо? — спросила Сейдж, сдерживая какой-то драматический тон голоса. — Ладно, это сейчас не важно. Расслабься. Самое главное, что Волкер не знает, что я на вашей стороне. Волкер не знает, что Ваас в курсе его предательства. Даю голову на отсечение, всю эту хрень он замутил с целью покончить со всем. И с Цитрой, и с Ваасом. Ему уже не нужны пираты, не нужны лишние проблемы, ему нужен человек, который будет держать остров в ежовых рукавицах. И это не наркоман с психопатическими отклонениями. И не я… Что ещё тебя интересует?       — Наёмники. Ты говоришь, что Хойт не знает о твоих планах. Но ведь эти люди работают на него, разве не так?       — Они работают на всех, кто больше платит. В этом у них всё просто. У кого деньги, тот и заказывает музыку. Мне повезло ещё в том, что эти парни так же не в восторге от Волкера. Он кичится своим девизом: «Вся прибыль мне» и поверь, многим не нравится такой расклад.       Сейдж запнулась, и между нами повисло недолгое молчание. Я гадала, сколько же, должно быть, она имеет денег, чтобы оплачивать молчание наёмников? Хотя дело может быть даже не в количестве. Взять того же Сэма. Он крутит шашни за спиной у своего босса и неплохо себя чувствует. Скорее всего Сейдж работает с ним на пару.       — Долго уговаривала его на этот маскарад? — нарушила я молчание.       — Нуу… Не то чтобы долго, — замялась Сейдж и сделала важный вид. — Пришлось применить пару приёмов, перед которыми не сможет устоять ни один мужчина. Даже Ваас.       — Что ещё за приёмы? Поделишься? Что может заставить пирата делать то, чего он не хочет?       — Если выживем сегодня, я устрою афигенный девичник для нас двоих. И там я обязательно раскрою все секреты, — пообещала она.       — И почему я тебе не верю? — сузила я глаза.       — Ну тут уже твоё дело: верить мне или не верить, — равнодушно пожала она плечом.       — А что насчёт Алека? Куда мы денем его, если на встречу вместо него поедет Ваас, выряженный в его шмотьё? И кстати, хочу заметить, что между лицами этих двух нет ровным счётом ничего общего.       — Ах да, хорошо, что ты спросила. Алека мы спрячем на одном из форпостов. А лица Вааса никто не увидит. Повторюсь: я давно всё продумала. И пожалуй, это единственная часть плана, которая пришлась по душе Монтенегро. Ты же знаешь, как он любит удивлять, поражать… Он чертовски хочет увидеть реакцию Волкера…       — Стоп… Хойт будет на встрече?       Мне показалось, что я вдруг отрезвела или вовсе не закидывалась наркотой. Моё сердцебиение резко увеличило свой темп, а кулаки самопроизвольно сжались до хруста. А через секунду я осознала, что крепко вцепилась в кисть Сейдж и теперь сжимаю её до боли. Пока мои ногти нещадно впивались в её плоть, я представляла, как вышибу мозги этому разрушителю чужих жизней. Или как вспорю его брюхо и буду наслаждаться серыми глазами на выкате, в которых будет читаться осознание погибели. Или как буду медленно сдирать его кожу… живьём… обнажая мышцы и кости…       — Да, Тави, — совершенно спокойно ответила мулатка. — Только давай без членовредительства? — Сейдж без труда выдернула из моей хватки свою руку.       — Я обязана быть там, — не унималась я.       — Вот как раз тебя там и не должно быть. Твоя мордашка слишком узнаваема. Если кто-нибудь тебя увидит, нам всем крышка. Хойт пока что уверен, что я на его стороне, и пускай всё так и остаётся. О’кей?       — У меня свои счёты с этим ублюдком, — буркнула я и резко встала из-за стола.       Сейдж горько рассмеялась и сказала:       — А ты мне покажи хоть одного человека, у которого нет счётов с ним!       — Поехали, — подвела я итог нашего разговора. — Не могу сидеть здесь, когда моя месть совсем близко…