Из огня да в полымя

      Прошло примерно полгода с момента, когда я боролась за жизнь, лёжа на больничной койке, цеплялась за писк аппарата, словно за страховочный канат, натянутый над пропастью, за которой была смерть. Сейчас все раны как физические, так и душевные до конца затянулись, но остались шрамы, время от времени напоминающие о себе.       Всё же я согласилась стать помощницей Сейдж, и теперь в мои обязанности входит колесить по разным уголкам мира и блистать знаниями в психологии. Благо, мне вовремя удалось найти для Митча подходящий частный детсад, где практикуется глубокий индивидуальный подход к каждому ребёнку. Да и к тому же дядя, всё ещё не имеющий своего отпрыска, нашёл отдушину в моём и часто забирает его к себе на время моих отъездов.       Теперь Курт маниакально следил за каждым моим передвижением, как будто это я маленький ребёнок, нуждающийся в пристальном внимании. Каждый раз, когда появляется нужда уехать по работе на пару дней, он требует номер рейса, название и номер телефона отеля, в котором буду останавливаться, и, конечно же, в его телефонной книге присутствовал контакт моей теперь уже начальницы. Сейдж относилась к этому с юмором и не имела ничего против редких звонков моего дядюшки. Эти двое успели найти общий язык, во время моего бессознательного состояния.       Пока я летела в самолёте, принадлежащем авиакомпании, обслуживающей «фармацевтический» бизнес Сейдж, на очередную встречу с нашими новыми партнёрами, внутри расцветало всеобъемлющее тепло при мысли о дяде. Он был готов упасть на колени и молить, чтобы я всё отменила, когда узнал, где пройдёт в этот раз моя деловая поездка. Думаю, если бы это было законно, он бы всенепременно связал меня и посадил в подвал, лишь бы я не уезжала вновь на Рук Айленд. После долгого рассказа о моих опасных и от этого не менее интересных приключениях, он боялся представить, что может произойти на этот раз. Боже… Он даже порывался ехать со мной! Мой любимый и безумный дядя… Хорошо, что вопрос: «А кто же присмотрит за Митчем?» — остановил его.       Теперь мне не приходится бояться неизвестности, потому что я верю Сейдж, знаю, что отныне остров не будет стараться меня уничтожить. Не боюсь, потому что самолёт благополучно совершил посадку, потому что аэропорт, который ранее служил для транспортировки рабов, теперь имеет другое предназначение. Потому что я смогу в любой момент уехать отсюда и не искать способы спасения. Потому что люди, работающие здесь, не имеют цели поймать меня и убить. По крайней мере, на Южном острове, где находился один из филиалов компании.       Сейдж, умница, буквально собрала остров по крупицам из тех уродливых и безобразных руин, которые оставил Хойт Волкер. С ней Городок перестал быть похожим на тюрьму строгого режима. Здесь располагается кампус, в котором приглашённые химики и прочие деятели науки анализируют прогресс производимой продукции. На территории Городка, почти в самом его центре, стоит невысокое, но чудно спроектированное административное здание с большим количеством сотовых антенн на крыше. На последнем этаже находится офис, где Сейдж проводит встречи и совещается со своими помощниками по всем интересующим её вопросам.       Не скрою, мне до сих пор неуютно ступать по аккуратно асфальтированным дорожкам, видеть не слепленные бог знает из чего здания, а весьма со вкусом и умом для такого жёсткого климата возведённые строения. Больше всего меня обрадовало, что отныне местные работники не носят эту тошнотворную форму с жёлтыми вставками, а оружие при себе имела только охрана. Похоже, хозяйка этого острова очень хотела избавиться от любого намёка на присутствие её предшественника, правившего этим местом. Неужели за полгода возможно было настолько всё изменить?       «Мы будем видеться чаще»       Вот засранка… Ведь она как в воду глядела! Видела меня насквозь. Знала, что мне станет любопытно и интересно её предложение. Знала, что я не смогу устоять, что захочу побывать здесь ещё и ещё… Надо было просто заманить единожды.       Но я всегда появлялась здесь исключительно по делу. Не иначе. В этот раз я пообещала присутствовать при заключении договора с одними малоприятными спекулянтами. Да, этот бизнес всегда останется грязным, даже под личиной фармацевтической компании. Если так пойдёт дальше, то мне придётся чаще пропадать на работе, потому что надо постоянно усовершенствовать подход к людям, брать своим шармом и способностью интересно преподносить наши достоинства и, конечно же, быть в курсе всех подробностей. Тем самым утирая нос конкурентам.       — Ну что, Пол Экман¹? Прочитала их? Стоит с ними связываться? — задала мне вопрос Сейдж, когда мы уединились в её личном кабинете, напичканным множеством современных гаджетов: большая плазма с транслирующимися на ней психоделическими рисунками и головоломками в лучших традициях «видеонаркотиков», навороченный беспроводной телефон, который подавал сигнал о полученных сообщениях на автоответчике, и даже так называемый робот-пылесос, который, чуть слышно шурша, самостоятельно передвигался по кабинету и собирал с пола пыль, время от времени сталкиваясь с предметами интерьера. Надо будет себе тоже такой купить…       — Думаю, сделка с этими кренделями — это хоть что-то. Если мы откажемся только из-за того, что они раньше сотрудничали с Волкером, то имеем риск потерять большую прибыль. Тебе это надо? — приподняла я левую бровь в вопрошающем жесте. — Вот и я тоже так думаю. Да и не заметила я гнили в них. Они просто хотят качественный товар. Только не знаю, зачем он им в таком огромном количестве. Кстати, тот с плешивой бородкой всё время так пялился на тебя.       — Ой, это нормально. У них скорее всего никак не уложится в голове, как это баба — безмозглая по их мнению — заняла трон. Да ещё и чёрная! — фыркнула мулатка, потягиваясь в своём огромном кресле из белой кожи, в котором она практически тонула.       — Разве в этом бизнесе расовая принадлежность имеет какую-то роль?       — Поверь мне. Каждый, кто вертится в этом, считает своим долгом отметить любые недостатки своего оппонента. И да, цветные всегда торговали наркотой. В любом случае, если им что-то не понравится, и они начнут гнуть пальцы, то вместо меня заговорят пушки, — уверила меня Сейдж и закинула на стол свои ноги, обутые в дорогие чёрные туфли на высоком каблуке, принявшись рыться в верхнем ящике стола. — Ну где же эта гадость… Я же её сюда положила… Ах вот ты где.       Сейдж лёгким движением руки отправила в полёт какой-то не раз сложенный пополам клочок бумаги, который мягко приземлился у края стола, где сидела я, допивая второй бокал мартини. Мне пришлось склониться над гладкой дубовой поверхностью, чтобы прочесть новость, напечатанную мелким шрифтом под фотографией, на которой был изображён мистер Кутраппали. Газетная вырезка гласила: «Известный путешественник и охотник за реликвиями был найден мёртвым в своём особняке».       — О, боже, — в одночасье оцепенела я, перечитывая заголовок и даже не приступая к статье, потому что знала, о чём там будет идти речь. — Когда это произошло? Здесь нет даты…       — Три дня назад. Прыгнул в петлю.       Я ничего не ответила на это, смяв газетную вырезку в кулаке. Бумага, которая податливо сжалась под моими пальцами, помогла не разрыдаться при осознании того, что я теперь виновата не только в смерти Раджа. Его отец просто не выдержал…       — Я специально показала тебе это, чтобы быть уверенной в том, что ты не станешь загоняться и винить себя.       — Ничего… Ты всё правильно сделала. В конечном счёте я бы всё равно узнала об этом.       — Тоже верно, — кивнула Сейдж. — Ну? Я могу быть спокойна, отправляя тебя домой в одиночестве? — чуть заметно улыбнулась она, тщательно скрывая во взгляде тревогу. — Можешь остаться здесь, если хочешь. Всё равно завтра нам предстоит решить ещё парочку важных вопросов.       — Сегодня я высушена и измотана. Из меня не самый лучшим собеседник, — пожала я плечами. — Пожалуй, мне лучше побыть одной.       — Твоё право, — согласилась подруга. — Уже темнеет, и я вижу, что ты явно устала, так что поторопись на пристань. Тебя подкинут до Северного. Кстати, тебе ничего больше не нужно для ремонта дома? Лишние руки, например?       — Намекаешь на то, что поможешь мне с оклейкой обоев? — пошутила я. — Нет, я в прошлый раз закончила с фасадом. Краски уйма уходит, но пока запасы есть. Не уверена, что Алек вообще когда-либо облагораживал Гринхаус.       — У него голова была занята другими делами, — хихикнула Сейдж. — Если что, я на связи.       — До завтра, — кивнула я и даже умудрилась вымученно улыбнуться.       Покинув кабинет, я начала задумываться, почему же так вцепилась в дом доктора Эрнхардта. По идее должно быть жутковато жить там, где сравнительно недавно умер человек. Может, нормальным людям этот особняк показался бы неуютным, но не мне. Если уж пошло на то, я не считаю себя адекватной. Дом с приведениями? Почему бы и нет?       А ещё мне нравилось расположение. Высоко, на холме. Этот дом казался мне неприступной крепостью, моим личным мирком, где никто меня не потревожит. Здесь нет близлежащих дорог, нежели на острове Сейдж. Её часть архипелага была слишком оживлённой. А эта часть… Роднее? И ближе что ли…       Здесь всё было неизменным, прямо так, как я и оставила в прошлый раз. Сайдинг мне удалось облагородить не до конца, но ещё будет куча времени для этого. Входя в маленькую прихожую, я скривилась от скрипа двери. Не порядок. Надо будет смазать петли.       Включив свет на первом этаже и поднявшись в спальню, я огляделась, почему-то опасаясь, что в моё отсутствие здесь всё же кто-то был и украл что-нибудь. Хотя тут и красть-то нечего. Точнее ничего не могло сильно заинтересовать пиратов. Оружие, спрятанное по всему дому, практически невозможно было найти, если не знаешь, где искать.       Снимая потную блузу с коротким рукавом и кидая её в пустую корзину для грязного белья, я улыбнулась, представив, как вскоре приведу здесь всё в порядок и смогу привезти сюда на летние каникулы Митча. Хотя во мне всё ещё сидел маленький червячок сомнения. Конечно, этот дом никому не сдался, насколько я знаю, все его считают неудобным по расположению. Долго добираться. Пожалуй, это меня и подкупило. Раз он никому не нужен, то я возьму его себе. Тем более, глупо было бы отказываться от бесплатной недвижимости!       Распахнув окно и впустив свежий вечерний воздух, я вздрогнула от звука бьющегося стекла на первом этаже. Рука автоматом потянулась к дверце комода и, выдвинув ящик, нащупала под фальшдном металлическую рукоять револьвера. Он всегда у меня заряжен — в этом нет сомнений.       Поудобней перехватив оружие и прижав правый локоть к телу, я приставными шагами как можно тише покинула спальню. В кромешной темноте с лестницы было ни черта не видно. Одно из двух: либо это генератор опять заело, либо… кто-то наведался в моё жилище и решил похозяйничать. Ну давай. Поиграем, кем бы ты ни оказался.       Глаза постепенно начали привыкать к отсутствию освещения, и я крадучись спустилась на первый этаж. Там, на коврике у входа, валялось разбитое стекло, которое несколько минут назад было встроено в дверь. Меня начало потряхивать, но револьвер я держала крепко. К счастью, ни в кухне, ни в гостиной никого не оказалось. Пришлось прямо в бюстгальтере и джинсовой юбке выйти наружу, судорожно оглядываясь.       — Кто здесь? — окликнула я, сама не зная кого, и в голове сразу всплыло сатирическое выражение: «Как говорила моя бабушка: лучше выстрелить, перезарядить и ещё раз выстрелить, чем спрашивать «Кто здесь». — Если это по-твоему смешно, то выходи и посмеёмся вместе!       Тишина. Но это меня не успокоило. Кто-то же выбил стекло!       Постояв так некоторое время посреди двора, вглядываясь в растительность, я дёрнулась от хлопка входной двери.       — Ну всё, с меня хватит, — прошипела я себе под нос и решительным шагом вернулась к дому, распахнула дверь и застыла на пороге, когда увидела его силуэт.       — Если уж собралась стрелять, то стреляй, а не стой столбом. А то смешно выглядишь со стороны, барби.       — Убирайся, — рявкнула я сквозь стиснутые зубы, продолжая держать палец на курке и сама не понимая, почему прогоняю его.       Да потому, что этот чёрт заставил меня нервничать и испоганил мне дверь!       Но я забыла, что такие фокусы с оружием его никогда не пугали, а лишь забавляли. Какой же он бесящий! Я злилась, потому что понимала, как легко он способен сбить меня с толку и пробудить все мои отрицательные качества. В его присутствии мои внутренние демоны начинают неудержимо пускаться в пляс. Он, как энергетический вампир, при нём я чувствую себя обнажённой, даже если одежда прилегает к моему телу.       Я выглядела дурой, держа оружие и не решаясь им воспользоваться. Просто… не ожидала увидеть здесь именно его. Фыркнув, пират пересёк расстояние между нами и уткнулся грудиной в дуло револьвера.       — Ну? Так ты будешь стрелять, детка? — вкрадчиво поинтересовался он, нацепив на лицо свою дежурную улыбочку.       Обман это, а не улыбка.       — Какого хрена, Ваас?! — возмутилась я, когда пират, выбив из моих рук ствол, достаточно ощутимо прижал меня лицом к стене. — Отпусти меня! — приказала я и начала пытаться лягнуть его ногой, так как тело и руки были полностью заблокированы.       — О, да ты бешеная, — послышался его довольный хриплый голос у меня прямо над ухом. — Я напугал тебя, Блонди? Прости, я не хотел. Правда. Так получилось, — нагло врал он и довольно хихикал, чувствуя свою победу.       — Нет, кретин, ты не напугал меня. Ты прижал меня к стене, и я ударилась скулой, — пожаловалась я, продолжая брыкаться.       — Не напугал? Тогда почему я отчётливо чувствую запах твоего страха? — прижался он носом к ямке за моим ухом так, что его дыхание опаляло мою кожу и вызывало дрожь по всему телу. — Хотя нет… Это скорее запах жаркого трудового дня.       — Слушай, — сдавленно сглотнула я и перестала дёргаться. — тебе не хватает что ли твоих игрушек, коих у тебя уйма? Отпусти меня… И давай поговорим.       — Нет-нет-нет… Твой страх особенный. Он вызывает интерес и, надо сказать, пиздец как возбуждает.       Он давил мне на шею и поясницу, но стоило мне перестать сопротивляться, как пират на долю секунды потерял бдительность и ослабил хватку. Это позволило мне резко развернуться и со всей дури вдарить кулаком прямо ему в нос. Я сразу же пожалела о содеянном, когда лицо Монтенегро перекосило от гнева, а из его левой ноздри потекла тоненькая струйка крови.       Вот это да… Беги.       Его реакция была такой молниеносной, что я даже не успела понять, как опять оказалась прижата щекой к шершавой стене, только теперь моя правая рука оказалась вывернута к лопатке запястьем вверх под неестественным углом. Я вскрикнула от боли и выгнула спину.       — Ну?! Теперь ты не такая смелая, сука? Так ты встречаешь гостей? Какого хуя это было? А?! Ещё чуть-чуть и я сломаю твою руку прямо сейчас…       — Нет! — надрывно зарыдала я. — Мне больно! Перестань, Ваас. Умоляю!       — Я сломаю тебе не только руку, но и твои блядские стройные ноги, — Он потянул вверх ещё чуть-чуть моё запястье, и я почувствовала хруст в плече.       — Хватит! Мне же больно! Перестань! — молила я, не в силах сдержать слёзы от боли.       — Проси прощения, — ликовал он.       Похоже, я сильно разозлила его этим ударом. Да я сама не ожидала от себя такого! А он тем более… Сейчас он наслаждается моим беспомощным положением, требует просить прощения… И складывалось ощущение, что подтекст в этом был совсем другой.       — Прости, — кинула я, лишь бы эта пытка прекратилась.       — Не верю, блять! Больше экспрессии! — продолжал издеваться пират, держа мою руку в том же близком от перелома положении.       — Прости меня, Ваас! Пожалуйста… Прости… Я не хотела.       Какое-то время он молчал, а потом отпустил мою конечность. Я же прижимала травмированную руку к груди, не оборачиваясь лицом к нему. Быстро утёрла слёзы и прошептала:       — Я ненавижу тебя. Ненавижу…       — Ненавидишь? У тебя было столько сраных шансов убить меня. И почему ты этого не сделала? М? Молчишь? Может, лучше отрезать тебе язык? Чтобы ты больше не кормила никого обещаниями. У тебя был шанс покончить со мной тогда, в ёбаном Храме. Я ведь знал, что сестрёнка попытается меня прикончить… Да-а… Но у меня всё было под контролем! А ты опять влезла, куда тебя не просили. Это я должен был стать её кошмаром… Это от моих рук она должна была страдать! Но. Твоя сучья сущность решила выебнуться в очередной раз и показать, какая ты крутая и бесстрашная. Ты бесстрашная, Лурье? Я так не думаю… Ты только что тряслась и рыдала, пока я решал, сломать твоё никому не нужное предплечье или нет. Тупая сука.       Он ушёл, со всей силы хлопнув дверью, а я села на пол и горько-горько зарыдала. Что это было вообще? Он обвиняет меня в том, что я не дала его убить? Неблагодарная скотина! Или он жалеет, что я отняла у него шанс вдоволь поиздеваться над Цитрой перед тем, как отправить на небеса? Так бы и сказал, что не хотел её смерти! Кретин. Урод. Придурок… Я бы ещё раз вдарила по его наглой роже, чтобы ощутить, как хрустнул его нос!       Интересно, я же не сломала его? Или сломала? Плевать!       Морщась от боли в плече, я проводила пальцами по оставленным им следам на запястьях. Красные отметины до сих пор горели. Машинально мои губы прикоснулись к этим ещё не сформировавшимся синякам, а кончик языка провёл мокрую полосу по ним. Ещё одну и ещё. На миг даже показалось, что кожа пахнет им…

***

      Тупая сука.       Почему на ум не приходит более грязных и обидных оскорблений в её адрес? Я ощущаю себя пнём безвольным, видя эти немигающие огромные глазищи, похожие на блюдца. Так бы и разбил одно…       Нос неприятно саднило, а привычный и такой знакомый запах крови почему-то вызывал тошноту. Эта сука вдарила мне прямо промеж глаз! Хороша… Это, блять, вызывает восхищение! И злость. Безудержную злобу. Да, она всегда имела характер, но мне её заскоки неинтересны. Плевать я на них хотел.       Кое-как прилепив поперёк переносицы кусок старого пластыря, лежащего в бардачке хрен знает сколько времени, я вытер запёкшуюся над верхней губой кровь.       Сука. Наглая и дерзкая.       В штанах моментально стало тесно, стоило вспомнить её сегодняшнее ошалелое выражение лица, чуть раскрытые накрашенные чем-то ярким губы, оголённые плечи, ниже чёрные кружева, скрывающие то, что по определению принадлежало мне, и чёткая решительность во взгляде. Стоило признать, с оружием в руках эта дрянь выглядела чертовски вызывающе.       Шлюха.       Разве? Разве ты считаешь её такой?       — Заткнись, блять, — ругнулся я на оппонента спора в своей голове и устало откинулся на подголовник сиденья пикапа, который уже минут десять стоял кое-как припаркованный у местного борделя.       Этот голос внутри меня медленно сводил с ума. Такого раньше никогда не было даже при убийственной дозе псилоцибов. И мучает это уже довольно давно… Чёрт-чёрт… Её слишком много во мне. Слишком много! Надо срочно отвлечься, срочно убиться в хлам, лишь бы настала тишина. Хотя бы на пару минут…       Зажмурившись посильнее и выдохнув вдруг ставший таким горьким воздух, я пытался усмирить нахлынувшее возбуждение от образа, который мельтешил передо мной, стоило только опустить веки. Член стоял колом до хруста в яйцах, и приходилось убеждал себя, что он, как бойцовый пёс, чувствует поблизости целый гарем сучек, ждущих, когда я выберу одну из них и использую этой ночью по назначению. Животная страсть обуревала, требуя выхода наружу.       Да? Разве жар в паху, в голове и даже в крови не является безудержным желанием снова почувствовать именно её неповторимый запах? Или ощутить, как она тесно сжимает собою твою плоть? Владеть ею…       Нет-нет, надо срочно успокоить этот… пиздец. Что надо сделать, чтобы она оставила меня в покое? Что это за проклятье?! Зачем я вообще туда припёрся?       Чтобы убедиться, что это именно она. В этом доме, о котором мне постоянно заливала шушера, пляшущая под дудку Сейдж. Мол, там время от времени горит свет в окнах. Ага… А ещё сами по себе открываются двери, летает кухонная утварь, скрипят половицы и слышен звук цепей. Дебилы. Верят во всякую сверхъестественную хрень. Сколько раз я слал этих идиотов на хер, потому что всегда был уверен в отсутствии чепухи, связанной с призраками, духами, вуду. Дом давно пуст. Оказалось, нет. Только в нём не призраки, а она…       Войдя с ноги в двери борделя, я окинул быстрым взглядом потаскушек, которые тут же стихли, обратив своё внимание на меня. Долго ломать голову не пришлось — Марта, самая послушная и принадлежащая к девкам без особого пробега, кокетливо накручивала прядь своих волос. Блять… Этот её жест раздражал меня, как внешняя политика США.       Фальшивка.       Но мне срочно надо отвлечься, иначе я ёбнусь в конец. Или решусь убить Лурье, чтобы точно быть уверенным, что больше никогда не увижу эти нахальные глаза. Вообще, всю её не увижу. Никогда… Нет, ну, кое-что из её прелестей можно и оставить. Ну да. И что мне с ними делать? На себя нацепить? И всё же, НЕТ.       Кишка тонка.       Молча схватив Марту под руку, я выбрал первую свободную комнату со старой двуспальной кроватью и двумя тумбочками, и буквально втолкнул внутрь эту безмозглую куклу. Она чуть было не рухнула, но удержалась на своих высоченных каблуках.       — С деревьями дрался? Что с твоим носом? — не сдержала своё любопытство Марта, но, столкнувшись с моим взглядом, сразу поникла.       — Завали своё ебало и сделай мне минет, крошка. Сегодня я не настроен на то, чтобы чесать языком. Тем более с тобой.       Сказал как отрезал, мать вашу. С такими только так. Иначе они начинают борзеть и видеть в клиентах своих друзей, с которыми можно потрещать о всякой хуйне. Не скрою, иногда бывает желание поделиться своими мыслями, которых становилось слишком много. И чаще всего самыми благодарными слушателями получались именно девки из борделя.       — Как пожелаешь, — вымученно улыбнулась она, вынула изо рта жвачку и залепила её себе за ухо.       Я знал эту соску, как облупленную. Напускная уверенность, кокетливые улыбочки — всё это самая натуральная фальшь. Её худощавые ноги, чуть ли ни ходуном ходили на этих отвратительных каблучищах.       Вспоминаю, как она долго сопротивлялась, когда попала сюда. Дура безмозглая. Не догоняла, что теперь её никто не будет спрашивать, хочет она трахаться или нет. Правда, когда удалось сломать её, она стала уже не так интересна. Но выглядела Марта лучше остальных девочек. Портили её только мелкие шрамы на лице и многочисленные ожоги от сигарет по всему телу. Эти отметины, считай, она поставила себе сама: нечего было выкобениваться, когда тебя по-хорошему просят раздвинуть ноги.       И вот она присела передо мной на корточки, дрожащими пальцами завозилась с ремнём и ширинкой, но справилась с поставленной задачей достаточно быстро. Штаны вместе с кобурой и ремнём упали к моим ногам. Марта, опустившись на колени, достала из чашки полупрозрачного бюстгальтера презерватив, зубами разорвала упаковку и, умело раскатав резинку по моему члену, сразу приступила к работе. Её торопливость взбесила, и я прервал её:       — Встань.       Марта поднялась и уставилась на меня влажными от слёз глазами.       — Скажи мне, сладкая, для чего ты здесь, а? — обратился я к ней, как к маленькому ребёнку.       — Для… Для тебя, — пропищала она, явно сто раз обдумав свой ответ.       — Точно, hermana! — ощерился я, начиная злиться оттого, что моментально потерял свой боевой настрой из-за этой набитой дуры, по щеке которой побежала слеза. — Так что прекращай распускать свои сопли и начинай работать. О’кей?       Я взял её лицо в свои ладони, достаточно грубо большими пальцами утерев слёзы, и, прислонившись губами к её обветренным губам, сплюнул слюну прямо на деревянный пол, показывая свою брезгливость по отношению к её нытью.       Ладони надавили на нескладные плечи, опуская шлюху на тот уровень, который она заслуживала. На уровень моего члена. Который почему-то отказывался вновь стать способным на что-либо. Ну и?..       Марта сделала вид, что отсутствие моего возбуждения для неё не проблема, и начала облизывать и обсасывать его губами. Но это не подействовало. Выглядело это, как будто карп в местном пруду пытается стянуть червяка с крючка.       — Что-то не так? — спросила она, отвлёкшись от своего увлекательно-бесполезного занятия, и посмотрела на меня. Вид у неё был, как у фашиста, выглядывающего из окопа.       Заткнёшься ты сегодня или нет?! Взорвавшись от злости, я обхватил её голову и подтолкнул, заправляя член в глотку. Грубость немного расшевелила меня и подействовала нужным образом. Он привстал… Но… Блять, раньше таких проблем вообще не было!       Ваас уже не тот, а? Чего-то не хватает? Или кого-то.       Надо отключиться. Так, вспомни, как драл Марту неделю назад, как она орала во всю глотку… Закрой глаза, откинь голову назад, сконцентрируйся на губах, плотно смыкающихся вокруг вновь возбуждённого члена…       Не то! Всё не то! Она даже стонет не так. Слишком громко, не по-настоящему. Слишком наиграно. Её глотка принимает тебя, потому что ты приказал. Это насилие. А ты хочешь другого, верно? Хочешь искренней покладистости, которую никогда не сможешь получить от распутной девки.       — Сильнее, — прорычал я, упорно не открывая глаза, чтобы не спугнуть образ той, что маячил на внутренней стороне век.       Не той, что сейчас стоит передо мной на коленях и почти захлёбывается своей слюной.       Другой. Родной. Тёплой. Возбуждающей.       Она всегда преследовала в мыслях. И, чёрт возьми, чтобы возбудиться, всегда приходилось представлял её на месте тех, кого трахал. Иначе конец… Пулю в лоб или сторчаться на игле.       А Марта сосала усерднее, сильнее, яростнее. Стонала вместе со мной, будто ей нравилось то, что она делает. О нет, сука, не лукавь. Тебе противно, отвращение заставляет давиться слюной, плакать, заглатывать член почти целиком.       Минута-две-три… Пять. Десять? Но момент излияния всё не наступал.       Что не так, Ваас?       О, да… Не так… Всё не так, блять!       Не те руки, которые обхватывают мои бёдра и подталкивают таз к себе, не те стоны, не такой язык… Не такой нежный, не такой волнующий… Перед глазами была она. Её идеальное тело, тонкая точёная талия, небольшие мягкие груди, со стоящими сосками, выгнутая спина в моменты оргазма, белоснежная кожа, на которой в кайф оставлять красные следы от губ, от рук; ахеренно упругая задница, которую можно сжимать до боли и слышать её почти кошачье урчание; белобрысые волосы, спускающиеся почти до копчика, которые было до безумия приятно наматывать на кулак и слегка тянуть на себя, пока страстно брал её сзади…       Ты травишь себя фантазиями о ней, а Марта продолжает стонать, стоя перед тобой на коленях.       Так фальшиво… Блядски фальшиво.       Когда в ушах начало звенеть, я обхватил её голову и начал долбить в глотку. Резко, сильно, злясь и разочаровываясь в себе. Нельзя так желать какую-то суку. Нельзя.       Но она не какая-то.       Она, как хорошая наркота, от которой торчишь, привыкаешь и в итоге хочешь слезть, потому что подсознание подсказывает — пора остановиться. Не можешь. Не хочешь. Ведь она заставляет забыть, что я монстр, неспособный на чувства.       Я ликовал, ощущая, как член скользит в горячей глотке, как Марта давится им, но настырно изображает наслаждение. Да, мы дойдём до финала, Марта. Не сомневайся. Мне нужен этот оргазм, после которого с потом выйдут все мысли о ней.       Но память усердно продолжала выдавала картины из прошлого…       Тавия. Такая сладкая дерзкая девочка. Желанная. Правильная. Светлая. Только ты знаешь её настоящую; только ты видел её гнев, её слёзы, её раздражение в моменты споров, её неадекватность в моменты опьянения, её беспомощность в моменты оргазма… Вся она. Такая нужная прямо сейчас! Она улыбается, кокетливо прикусывает нижнюю губу, трогает свою грудь, поворачивается то боком, то спиной. Дразнит. Олицетворение настоящей жгучей похоти.       — Сучка, — прошипел я, когда живот скрутило жаркой судорогой. — Ты такая сучка.       С губ сошёл низкий стон, и я в последний раз насадил голову Марты, надрывно кончая в её глотку, удерживая член там до тех пор, пока последняя капля семени не покинула тело.       Увы, даже после физической разрядки, которая по идее должна была помочь успокоить нервы, задушить воспоминания и подавить разыгрывающиеся фантазии, не стало легче. И это бесило. Выводило из себя. Злила эта дешёвка, Марта, которая продолжала стоять на коленях, опустив голову и утирая рот от сгустков слюней, скатившихся по подбородку аж к сиськам. Сухая. Деревянная. Не такая.       — На кровать, сука, — приказал я, аккуратно стянув использованный кондом и зажав его между двух пальцев, слегка оттянул и отправил сей снаряд в сторону Марты. Поздно спохватившись, она не успела увернуться и получила смачный шлепок прямо в лицо. — Десять баллов. А я хорош… — усмехнулся я, натягивая штаны и застёгивая ремень.       Шлюха послушно забралась с ногами на дырявый матрас. Её опухшие губы и заплаканные глаза вызвали бурю отвращения и осознание того, что эта потаскушка больше не возбуждает меня. Никогда не возбуждала. Ладонь самовольно метнулась к шершавой рукояти пистолета, которая жгла, как кусок раскалённого металла.       — Знаешь, Марта, ты чертовски похожа на кое-кого, — начал я монолог, прекрасно зная, что она будет слушать внимательно, впитывая каждое слово. — Кого я знал. У неё тоже светлые волосы и чертовски сексуальное тело.       Не понимая, почему говорю о ней в прошедшем времени, я протянул руку к лицу Марты и мягко провёл от линии лба к виску, по щеке к подбородку.       — Но есть одно отличие. Знаешь, какое?       Марта не ответила, а лишь мотнула головой, потому что знала — мне неинтересно, что она скажет. Безразлично. Она с опаской покосилась на ладонь, которая накрывала кобуру. Я ощупывал пальцами пистолет вдоль рукояти одновременно с тем, как пальцы другой руки очерчивали лицо Марты.       — Она всегда меня удивляла. Она была… живая? Да-да, именно живая. Во всех смыслах.       Почему ты опять говоришь о ней в прошедшем времени?       — Ох, Марта, Марта, — прошептал я, а она прикрыла глаза, явно сдерживая слёзы. — Раньше ты могла меня отвлечь. Но сейчас ты так меня бесишь… Марта.       Пуля вошла в её череп мягко и погасила в незабудковых глазах последнюю надежду и все признаки жизни. Теперь она точно похожа на куклу. Безобразную, использованную и никому ненужную, с всё ещё алыми губами и белой кожей, только с некрасивой дырой в голове. Хм… Это даже можно приписать к искусству. Надо будет подумать об этом на досуге.       Сидя на продавленной кровати и молча разглядывая потресканную стену напротив, я гладил Марту по голове, нежно проводя рукой по волосам. Мёртвая она нравилась мне больше.       — Спасибо за такой приятный прощальный подарок, сладкая, — попрощался я с безжизненным телом девушки, имя которой, я уверен, забуду через полчаса.       Но никогда не забуду имя другой, которая отравила собою всю мою индивидуальность. Может, и её стоит угостить пулей, чтобы забыть?.. Никогда бы не подумал, что в моей жизни может появиться такая сука, которая, подобно сорняку, заполонит весь мой разум.       — Пора включать мою любимую газонокосилку, — сказал я себе и достал загодя припасённый и аккуратно свёрнутый косяк.