Сквозь туман

Я слышу удар железа. Я слышу разговоры. Я слышу суету. Я все слышу, но не могу открыть глаза. Мне даже не удается почувствовать свое тело. Я даже не могу вспомнить, кто я. Вспомнить… Мне нужно вспомнить… А что, вспомнить? Почему каждое утро моей жизни ТАКОЕ? Я открываю глаза и вижу красную пелену. Вдруг к моему лицу что-то прикасается. — У нее снова кровь идет. Несите быстрее тряпки, — сказал женский голос. — Ты слышишь меня? — я кивнула, и моя голова как будто расплющилась о землю в тот же миг и рукой потянулась к ней. — Голова болит? — Да — мой голос был очень тихим и слабым. — Что же произошло с тобой? Уже третий день в себя прейти не можешь. — Я слышала, как там кто-то шептался и переговаривался, но мне не довелось разобрать их разговоры, и я снова отключилась. Побывав в бреду еще какое-то время, я все-таки очнулась. Открывать глаза мне было тяжело. Я лежала в кровати в совершенно незнакомом мне месте. В комнате никого не было, и тихо горела свечка на столе, который был у изголовья кровати. На нем так же были всевозможные тряпки и тазик с водой. За окном уже был вечер. Во всем теле я чувствовала сильную слабость, поэтому для того чтобы попытаться сесть, мне понадобились неимоверные усилия. Моя голова была, как будто налита свинцом. Мне с трудом удавалось держать ее на своих плечах. Вдруг я услышала скрип. Не торопясь входит девушка с темными волосами и, как и полагалось с довольно пышными формами, но выглядело это все очень аккуратно и приятно. Лицо было привлекательным, но не сказала бы, что доброжелательным. Скорее уставшим и серьезным. Она была в красном сарафане и собранными волосами в массивный пучок на затылке. Девушка что-то несла в руках. — Ты очнулась? — сказала она радостным голосом и сразу же подбежала ко мне, по пути выбросив в дальний угол то, что она держала. — Наконец-то! Мы-то уже думали… — тут она осеклась. Девушка приложила свою руку к моему лбу. — Жар уже не такой сильный, но все еще горишь. Идешь на поправку, — заключила она. — Как тебя звать? — Света, — я пыталась разглядеть ее. У нее были глубокие серые глаза. Это девушка не располагала к себе, но было в ней что-то, мимо чего нельзя было пройти мимо. — Я Варвара, но все зовут меня просто Варей. Ты помнишь, что с тобой случилось? — в моем носу что-то зачесалось. Я скривила лицо и громко чихнула. Из моего носа повалил дым, а огонек на свечке превратился в большой шар, но тут же лопнул и потух. Варя отшатнулась от меня. Через мгновение свеча снова загорелась как прежде. — Ты как это сделала? Ты ведьма? В моем доме ведьма! — Нет, все не так! — начала я, попыталась встать, рухнула на пол. От боли я схватилась за голову и сильно сжала ее. — Это не так… — Ты… шаманка? — подозрительно спросила она. Варя даже не делала попытку приблизиться ко мне. Когда моя голова позволила мне открыть глаза и взглянуть на мою собеседницу, я увидела лицо искаженное ужасом. Но ей хватало самообладания не опуститься до паники. — Я не ведьма, — мой голос был тихим. Я умоляющими глазами смотрела на девушку. — И не шаманка. — Варя все еще подозрительно смотрела на меня. Она мне явно не верила. — Тогда я пойду. Не хочу больше пугать тебя. Спасибо за все. — Я попыталась подняться на ноги. На мне была только рубаха, достающая мне до колен. Со спинки стула я взяла мою юбку, через голову натянула на себя и, держась то за кровать, то за дверь, направилась к выходу, по пути завязывая шнуровку. — Куда ты? — крикнула она, когда я уже стояла на крыльце дома. Что сейчас со мной было? Старый хрыч явно что-то сделал со мной. Надо найти его и пнуть. Как же есть хочется. Я уже подошла к калитке и тут меня уже нагнала Варя. — Стой, — сказала она и схватила меня за предплечье. — Вера, помоги мне, — сказала она куда-то сторону. К нам подбежала девушка в синем сарафане и тоже собранными волосами. Глаза были зелеными и большими. Она была очень пухлой и румяной, так и излучала здоровье. — Куда ты собралась? — сказала Вера. Она быстрым шагом подошла ко мне прямиком из кустов с малиной и схватила меня за другую руку. Я только хотела что-то сказать, как заметила странную вещь. Над головой этой девушки облако было темно красным. От ее живота несло холодом, и тоже весь был окутан красным туманом. Мое сердце остановилось. — Ты беременная? — тревожно спросила я. Мне совсем не хотелось слушать ответ. Я очень сильно не хотела его слушать. — Да! — радостно ответила она. Туман мягко начал окружать ее всю. Вера двумя руками поглаживала едва выступающий живот. — Уже шестой месяц, — она светилась от счастья. — Уже так видно? — А…да, — ответила я и посмотрела на ее подругу. У нее было ярко зеленое облако. У Вари, видимо, все в порядке, но у этой девушки… — Мне пора. Спасибо, что приютили. — Мне хотелось побыстрее смыться. Я выбралась из хватки девушек, вышла за калитку и заметила Люта. Он, неспеша, шел по дороге и пинал камень впереди себя. На его спине покоилась вязанка дров. — Лют, милый, останови эту девушку! Она уходит! — звонким голосочком крикнула Вера. Он обернулся в сторону голоса. Столкнувшись со мной взглядом, Лют прибавил шаг и быстро сократил расстояние между нами. Он мягко и бережно схватил меня за талию, а другой рукой потрогал мой лоб. — Ты что делаешь?! Я же просила просто остановит ее?! — ревниво кричала Вера. — Куда собралась? — тихо спросил он, полностью игнорируя крики девушки. — Я хочу домой. Уйди с дороги. Пожалуйста, — последнее слово мне как-то особенно тяжело далось, но я все еще паршиво чувствовала после того, что я ему в последний раз наговорила. Да и в принципе паршиво себя чувствовала. Поэтому решила быть вежливей. Он прямо и открыто смотрел в мои глаза. Я чувствовала жар его объятий и его руку на своей щеке. У меня просто не было физический или моральных сил, чтобы оттолкнуть его. Поэтому ждала, когда Лют отпустит сам. Я спятила. Наверно, это все из-за жара. Мне он совсем не нравиться. Я просто перегрелась. Вот и все. — Тогда пошли, — сказал Лют и отпустил меня. — Что?! — завизжала Вера. — Зачем ты с ней пойдешь, милый?! Не ходи! — она явно ревнует. И почему Вера называет его «милым»? — Она твоя жена? — предположила я. — Да, — несколько неохотно ответил он. — Чего ты вышла? Тебе беречься сейчас нужно, — это уже было сказано Вере. — Иди в дом. — Нет! Я никуда не пойду! Зачем ты пойдешь с другой женщиной! Нет! Не пущу! — сразу примчалась она, крича и цепляясь за рукав Люта. — Вера, успокойся… — все время говорила Варя. — Угомони сестру. Ей уже разум изменяет из-за этой беременности, — фыркнул он. — Я отведу Свету и вернусь. А то ведь и помрет по дороге… — Без колкостей не можешь, да? — возмутилась я. — Ты изменяешь мне?! — Я сейчас же уведу ее. — Хорошо. — Нет, не хорошо! Не трогай меня! Пусти! Я ей волосы повыдергиваю! Не трогай моего мужа, жаба! ААААААААААА! Даже скрываясь за очередным поворотом, мы с Лютом все еще слышали крики Веры. Шли молча, но рядышком. Даже взглядами не обменивались. Не презрительными, не какими-либо еще. Тем не менее, мы иногда случайно касались руками, но тут же молниеносно отлетали друг от друга. После этого мы не встречались и не разговаривали неделю или полторы. Ко мне иногда приходила Варя. Проверяла мое здоровье и притаскивала гору яблок. Она их приносила по моей просьбе и не задавала никаких вопросов ни по поводу дыма из носа тогда, ни по поводу яблок. Варя была крайне интересным человеком. Мне было интересно общаться с ней, и я всегда ждала ее появления. Тем не менее, меня не покидали мысли о том негоднике. Он ведь раздражал меня постоянно, а теперь не появляется и не дает мне ни малейшего повода даже наорать на него. Как-то между разговорами с Варей, она рассказала мне, что нашел меня как раз Лют посреди дороги без сознания и в крови. Он в панике принес меня к себе домой, и целый день не отходил ни на шаг. Потом, чтобы оттащить Люта от моей постели, Вера позвала Варю, и они вместе ухаживали за мной. При рассказе она особо не вдавалась в подробности, но было видно, что ее что-то беспокоило и она к чему-то ведет весь это разговор. И вот распивая во дворе квас и яблочный морс, Варя, наконец, спросила. — Что вас связывает? — сказала она. Этот вопрос поставил меня в тупик. Я даже морсом подавилась. — В смысле? — В прямом. Что у тебя за отношения с Лютом? — не отрывая от меня глаз, спросила она. — Взаимная ненависть, — ответила я. — Очень сомневаюсь, — она отхлебнула кваса из кружки. — Почему? — Я думаю, он любит тебя, — я поперхнулась морсом и долго откашливалась. — Ты понимаешь, что говоришь? — Да, — она, все еще не мигая, смотрела на меня. — Он ведь даже не приходит ко мне. Ты сама это видишь. Мы встречались всего раза два или три от силы и все те разы он постоянно выводил меня из себя своими издевками и подколами. И ни разу не сказал мне ничего приятного. Да и я от него не отставала, тоже говорила всякие гадости и колкости. С чего ты вообще взяла, что речь идет о какой-то любви? — Потому и решила. Он ко всем относиться с презрением, даже к собственной жене. Но… — она слишком уж спокойна, когда как мне было очень уж не по себе, — по отношению к тебе, он ведь просто молчит. Ты понимаешь? Для такого принципиального человека, который даже с близкими людьми ведет себя как последний козел и всегда все делает на зло, сказать, что « я отведу тебя домой, чтобы ты не умерла по дороге» это… ну несколько… необычно, если не сказать, что и вовсе странно. — И ты хотела узнать, не встречаемся ли мы случайно с ним тайно, да? — с горечью заключила я. — Я, знаешь ли, тоже любила. У меня с моим покойным мужем отношения были такие же. Каждый день ругались и кричали, что ненавидим друг друга. Тем не менее, это не отменяло того факта, я любила его, а он меня. — Покойного? — Да. — Он чем-то болел? — профессиональный интерес. Правда. — Сердце. В один прекрасный день просто остановилось и все. — Сочувствую, — сказала я. — Знаешь, я не одобряю ваших чувств с Лютом, но я их понимаю. Однако мне не хотелось бы видеть, как страдает моя сестра. Понимаешь? — Я не люблю его. Уверяю тебя, тебе это просто показалось. По крайне мере с моей стороны все так, — самой бы поверить в это, для начала. Но мне было больше нечего ей сказать. — В таком случае, я спокойна. Дальше мы говорили на совершенно посторонние темы. Она просидела у меня до вечера, а после ушла. Спать я легла рано. Кстати, я научилась контролировать огонь. Теперь входя в дом мне не приходиться на ощупь пробираться в комнату. Следуя инструкции, я пыталась почувствовать тепло и щелкнула пальцами. Ничего не вышло. Я попыталась снова. И вот на моих пальцах горел слабенький огонек. Мне захотелось сделать как тот старик, и убрала руку. Огонек тут же потух. И сколько бы раз я не пыталась, у меня ничего не получалось. Видимо пока не время. Мне было очень скучно, поэтому на следующий день я пошла на базар. Там стояла знакомая мне тележка с капустой, а у прилавка стоял полупьяный Тихон. — Где ты пропадала? Я то уже хотел, было, тебе замену искать, — сказал он, как только я подошла. — Небольшая простуда. Ничего серьезного. — Ты теперь хорошо себя чувствуешь? — обеспокоился мой начальник. — Да. Все в порядке. Как торговля? Как здоровье? — Ничего. Потихонечку. На здоровье тоже не жалуюсь, — рассмеялся он. — Ну, ты все равно не забывай следить за собой, — сказала я. Туман над его головой и в прошлый раз был желтым. Значит, он болен. Надеюсь ничего серьезного. — Спасибо, спасибо. Ты тоже. — Хочешь я подменю тебя сегодня? — Да! Конечно! Меня как раз заморские купцы заждались уже… — обрадовался он. — Скорее становись за прилавок! Ну, я пошел. Удачи. — И ты тоже. До свидания, — сколько же он сегодня уже выпил? Тихон видимо совсем не просыхает… человек он хороший, но пьянь редкостная. Если подумать трезвым-то я его ни разу не видела. Первая половина дня была очень яркой и сумбурной. Покупателей было много и мне не приходилось скучать, но мыслями я все равно была далеко. Продавала и считала деньги я чисто на автомате. Осматривала капусту на наличие повреждений и занималась плюс ко всему еще всякой не нужной работой, но в мыслях я была с тем сопляком, что мне жизни не давал. Мы ходили по полю. Он улыбался мне и дарил цветы, у них был такой чудесный аромат. Мы сидели под яблоней, мы разговаривали. Мое сердце уже устало так усиленно биться. Я чувствовала, что к моему лицу подступает краска и мне становиться жарко. Почему он до сих пор не пришел ко мне? О чем это я думаю сейчас? Прейди в себя, Светлана Ерохина! Возьми уже себя в руки! Он женат. У него будет ребенок. Это подло! Я усиленно трясла головой, чтобы прогнать эту чушь из моей головы. Стоп. Вокруг его жены же красный туман. Она умирает. А чему я радуюсь собственно? Я ударила себя по щеке. Какие сегодня ко мне приходят ужасные мысли. Мне стыдно о том, что я даже подумала о таком. Я ужасный человек. Моей тете будет стыдно за меня. Черт. Итак, с сегодняшнего дня, я запрещаю себе думать о чем-либо другом, кроме капусты. Только так я смогу себя контролировать. Работать, работать и еще раз работать! День уже клонился к вечеру. На базаре кроме меня уже никого не было, а начальника и след простыл. Я потихоньку собиралась домой и, сидя на табуретке, уже третий раз пересчитывала заработанные за сегодня деньги. — Сколько стоит? — Два медяка, — не оборачиваясь, сказала я. — Я возьму один, — я на автомате взяла кочан, осмотрела и отдала покупателю. Моя рука оказалась схвачена за запястье, и овощ упал на землю. Я подняла голову, чтобы выказать свое возмущение. — Лют? — он отпустил меня и грустно посмотрел в мои глаза. — Я, смотрю, ты в порядке, раз капустой подторговываешь. — Лют обошел тележку и, оказавшись ко мне совсем близко, нежно снова взял меня за руку. — В порядке. — отрезала я. — К твоему большому сожалению. — Кхм. — рядом стояла женщина средних лет в косынке. Ростом была не большого и среднего телосложения. Она удивленно смотрела на нас. — Где мой муж? — Прости, кто? — не поняла я. Лют все еще держал мою руку. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Хорошо, что за телегой этого всего было не видно. — Наверняка, в кабаке напивается, — вмешался Лют. — Его здесь нет. — Вот, скотина! — закричала она. Мы даже вздрогнули. — А ведь клялся?! Клялся, что больше не будет пить?! — А вы кто? И про кого? — все еще не догоняла я, просто потому, что из-за кое-кого не могла попросту сосредоточиться. — Про Тихона! Падонка этого! Ты его капустой сейчас торгуешь! — О-о… — только и подала голос я. — Тогда вот ваша выручка. Здесь сорок семь медяков, — и отдала ей мешочек. — Сколько я должна тебе? — сказала она, перейдя сразу к делу. — Десять монет, — она мне их без вопросов отсчитала. Потом женщина попросила помочь ей увезти эту телегу на ее участок. Лют согласился помочь, но только в этот раз и потому что он ничем сейчас не занят. Так Лют и сказал. Он, наконец, отпустил мою руку, и я почувствовала излишнюю свободу. Как будто меня покинули. Пока мы шли к ее дому, я решила спросить. — Он уже не первый раз, таким образом, продавцов нанимает? Ты просто совсем не была удивлена тем, что я там стояла. — Нет, — ее всю трясло от злости. — Для того чтобы пойти и напиться со своими дружками, он подбирает безработных и ставит за прилавок. Жук навозный! — И его ни разу не обворовывали и не обманывали? — К его чести должна сказать, что в людях он разбирается так же хорошо, как и напивается. Если бы только в мирное русло все это использовал… — Ха-ха, — рассмеялась я. — Стало быть, работы у меня больше не будет? — Почему же? Очень даже будет. Только теперь ты работаешь на меня, а не на него. Ну, Тихон, ну прохиндей! Я ему устрою хорошую жизнь! Это я так просто это не оставлю! Погоди еще! Все то время, что мы шли к ее участку, женщина не переставала ругаться. Ее можно было понять. — Так как мне некогда этим всем заниматься, то теперь ты должна будешь приходить ко мне утром и получать тележку с капустой, а мой сын будет тебе помогать довезти ее до базара. Платить буду двенадцать монет за один отработанный день. Идет? — у этой женщины поистине деловая хватка. Мне только и оставалась, что кивнуть головой. Мы распрощались с ней и ушли. Уже было темно, но дорогу еще можно было разглядеть. И снова он молчит! Просто идет рядом и молчит. Мы шли медленно, но, тем не менее, уже приближались к моему дому. Ему же надо было идти дальше, так как его дом был дальше. Когда я уже свернула с дороги к своему участку, он потянул меня назад и крепко сжал в объятиях. У него такая широкая грудь, он такой горячий и приятный, я даже чувствовала его дыхание над своим ухом. По мне прошлась мелкая дрожь. Я попыталась убрать его руки, но меня только сжали сильнее, не оставляя шанса на побег. Я ждала, когда он что-нибудь скажет, но он опять безмолвствовал. — Так и будешь молчать? — сказала я. — Можно мне иногда будет приходить к тебе? — спросил он. Это было неожиданно. — С каких пор ты стал таким вежливым? Раньше тебе не нужны были не чьи разрешения. — И сейчас без них прекрасно обхожусь, — он снова сжал меня еще крепче. — Просто… — Что, просто? — Просто хочу остаться сегодня с тобой на ночь, а потом и дальше навещать тебя. — Нет. Тебя жена ждет. Тебе не кажется, что по отношению к ней ты поступаешь сейчас подло? — Она выгнала меня из дома. — И ты сразу ко мне побежал? — Нет. Я все это время хотел увидеть тебя. Я хотел знать, все ли с тобой в порядке, ну и так далее. — Иди домой. Говоришь так, как будто любишь меня. Прекрати заниматься ерундой, — он не ответил. Мы продолжали так стоять еще некоторое время. Потом Лют резко развернул меня, взял на руки и понес в дом. Я начала кричать. — Прекрати орать! — прошипел он. — Люди спят. — Тогда отпусти меня! — Ага. Уже. — Эй! — он встряхнул меня, да так, что от страха я закрыла глаза и только сильнее вжалась в него. Мы вошли в дом и он, как будто уже знал куда идти, принес меня к кровати. Он грубо кинул меня на нее и лег рядом со мной. Из-за темноты я не могла разглядеть его лица, но оно точно смотрело на меня. Так как я не могу зажечь сейчас огонь своей силой, пришлось выкручиваться без посторонней силы. Я толкнула его, и он чуть не свалился с кровати. Я почувствовала его гнев. Увидеть я не могла, но что-то подсказывало, что он сейчас в бешенстве. — Не трогай меня и проваливай! — прошипела я. — Даже думать об этом не собираюсь, а уходить тем более. — Послушай, не делай меня плохим человеком. Я, конечно, не подарок, но такого точно не заслужила. Я не хочу обманывать Веру. — А кто ее обманывает? — опять этот безразличный тон. Да о чем он только думает? — Я просто хочу переночевать тут. Да и чего ты все время болтаешь о ней? Ты ее даже не знаешь толком. — То есть, для того чтобы чувствовать себя как сволочь, мне обязательно нужно ее хорошо знать? Так? — Именно. — Она любит тебя! Ты совсем бессердечный что ли? — Нет, — он на ощупь нашел мою руку и прислонил к своей груди. Его сердце стучалось как бешенное. — Оно есть, но я не могу заставить его биться для нее, — я покраснела. Как хорошо, что он не видит меня сейчас. Лют положил мою голову к себе на руку и прижал меня к себе. — Только это. Я больше ничего делать не буду. Я больше не смогла сопротивляться и обняла его. Так мы и заснули. Я знала, что теперь в глаза его жены и Вари у меня не получиться смотреть прямо. Моей тете будет очень стыдно за такую племянницу.