За кого ты борешься?

      Громкий крик наполнил собою комнату, как только Карин Чаквас обернула новорождённого в мягкую розовую пелёнку. Перерезав пуповину, она той же тканью принялась промакивать ребёнка от смазки. Женщина улыбнулась светлому пушку на голове, такому же, как и волосы матери, прямо перед тем, как показать дитя Ханне Шепард.       — У тебя славная девочка, — пропела Карин.       Ханна повернула к ней голову.       — Замечательно. Джон хотел девочку. Будто бы он всё так же продолжает изводить меня, но уже после развода.       Укачивая младенца Карин метнула на неё хмурый взгляд исподлобья.       — Я знаю, что ты никогда не хотела заводить детей, и что Джон однозначно желал забрать ребёнка. Почему ты ему не позволила?       — Зови это дурацкой сентиментальностью. Никто из нас не сможет уделить ей столько внимания, сколько ей потребуется; это правда военной жизни. А так как я выше рангом, то подумала, что смогу дать ей больше, нежели он. К тому же, благодаря этому разводу у меня появилась ты, Карин. Если кто и станет для неё настоящей матерью, то, мы обе знаем, это будешь именно ты. Ты влюбилась в это чудо в ту же минуту, когда я сказала, что беременна, — произнесла Ханна, приподнявшись на локте.       — Правда? Не потому ли, что ты так сердита на Джона, что хочешь сделать это назло ему? — недовольно уточнила Карин, на что женщина виновато опустила голову. Её всегда можно было прочесть как открытую книгу.       — Уже поздно что-то менять. Бумаги подписаны, а он — на другом конце галактики, — оправдалась Ханна.       — Ещё ничего не поздно. Я же знаю, что ты не хочешь оставлять ребёнка назло, — нахмурилась Карин. Ханна же отмахнула прочь все её беспокойства, намекая на конец беседы.       — Слушай, я приняла решение. Она останется со мной. А теперь заштопаешь меня? Хочу завтра вернуться на службу, — Ханна была непреклонна.       — Может, сначала дашь ей имя? — не веря собственным ушам, поинтересовалась Карин.       — Из меня никудышная мать, — заметила Ханна, поворачиваясь на бок. Закрыв глаза, она стала потирать шею. — Пусть её средним именем будет Мэри, в честь моей матери.       — Чудесное имя. Но что насчёт первого?       — Я... я не знаю, — замялась Ханна. — Карин, может?       Женщина, хоть и заметно смягчилась от её слов, но всё же мотнула головой.       — Я очень признательна, что ты подумала обо мне, но не думаю, что это будет подходящим именем для такой крошки. А как насчёт Эвелин? Я подобрала этот вариант для... Если у меня родится дочка. — Карин сглотнула ком в горле.       — Эвелин Мэри Шепард, — произнесла Ханна, будто пробуя имя на вкус. Она посмотрела на женщину с ребёнком. Та протянула ей дитя, но Ханна быстро отвела взгляд в сторону. На что Карин, прижав младенца к груди, стала шептать маленькой на ушко, ласково убаюкивая.       — Это не совсем подходящее имя для будущего солдата, — холодно ответила Ханна. Она и подумать не могла о выборе другой профессии для дочурки.       — Думаю, эта малышка будет больше, чем просто солдат, — произнесла Карин. Гаррус       Я проснулся от чувства, будто бы лицо полыхало в неистовом пламени. Может, я излишне драматизировал, но болела целая чёртова половина лица. Я уже хотел было прикоснуться к поражённому участку, но оказался оттолкнут чей-то мягкой, но настойчивой рукой. Люминесцентные лампы светили прямо в глаза, и я отчаянно заморгал, прежде чем увидел серо-голубые очи, взгляд которых направлен прямо на меня.       — Чаквас, — прокряхтел я, — должен был догадаться, что вы тоже здесь будете.       — Хорошо, что ты проснулся, Гаррус, — улыбнулась доктор. — Пришлось вживить тебе синтетическую нейронную сетку, чтобы лицо хоть как-то держалось кучи. Правда, шрам всё-таки останется.       — Чёрт, все эти турианки, выстроившееся в очередь возле моей двери, будут разочарованы. — Прыснув, я попытался подмигнуть, но, потерпев неудачу, быстро схватился за повреждённую сторону лица.       Чаквас рассмеялась и похлопала меня по плечу. Обхватив меня рукой, она помогла сесть в постели. В довесок к лицу, всё тело казалось не именно телом, а каким-то бревном, всплывшим после грозы. Так что почти все мои силы сейчас прилагались на то, чтобы не опустить веки после столь долгого времени без сна. Хотя, должен признать, что хоть такое мизерное количество отдыха возымело свои плюсы, и теперь мой разум стал куда яснее. Глазами окинув медотсек, я заметил как же здесь было слишком ярко по сравнению с прежним освещением на борту SR-1. Также эти церберовские псы перегнули палку со своими логотипами. Видимо, лепили на всё, что видели. Я состроил ошеломлённую гримасу на такое проявление одержимости.       — Должен сказать, док, никогда бы не подумал, что вы или Шепард будете на церберовском судне. Помнится, наши с ними стычки были весьма неприятными, — произнёс я, фиксируя взгляд на враче. — Однако мои воспоминания могут быть слегка заржавевшими, после стольких-то лет.       Ухмыльнувшись, Чаквас легонько стукнула меня в плечо. Она пыталась выглядеть суровой, но сломалась, улыбнувшись. Мне всегда нравилась эта старая леди, что во всей происходящей суматохе была подобно матери целому фрегату.       — Думаю, причины моего нахождения здесь весьма схожи с твоими, голубчик. Они сказали, что Шепард живая и ей требуется врач на новом корабле. Естественно, я не то, что согласилась, я прибежала на всех парах.       — Не говоря о том, что Шепард бы ни за что не позволила этим церберовским мерзавцам осмотреть свои раны, — рассмеялся я.       — Ах, да, этот упрямый телёнок всегда ненавидела даже самые рутинные осмотры. У них с Джеффом одна проблема на двоих, так что с меня хватило по горло погонь за ними, — произнесла Чаквас, стараясь звучать возмущённой, но я знал, что на самом-то деле ей это всё по душе. Я ясно помнил одну из многочисленных отлёжек Шепард в санчасти, где та была настолько обречённой, что смирилась с тотальным надзором Чаквас, не отходившей от неё ни на шаг, чтобы коммандер не выдернула часом иглу капельницы. Доктор оказалась единственной, кто мог шлёпнуть Шепард по рукам и остаться в живых, дабы поведать о своём подвиге в былинах и рассказах. И эта сумасшедшая старая женщина постоянно улыбалась.       — Так, значит, и Джокер тоже здесь? Серьёзно, док, здесь никого не заботит, что они работают на «Цербер»? — Не веря собственным словам, я легонько тряхнул головой.       — Думаю, ты в скором времени поймёшь, что сотрудничество с «Цербером» выбешивает коммандер, Гаррус. Она знает, что делает это ради всеобщего блага, как и все мы, но её опыт на Акузе не так-то и просто забыть. — Чаквас запнулась. — В любом случае, мы все понимаем, что рано или поздно «Цербер» может нас предать.       — А, так мы играем паинек, но спим с пистолетами под подушками? К сожалению, это звучит в духе Шепардовских родео. Касательно Джокера: он и коммандер, у них всё... в порядке?       Чаквас добродушно улыбнулась.       — Если ты переживаешь, что Шепард до сих пор держит обиду на Джокера, то удивишься, услышав, что ничего такого и в помине нет. К несчастью, Джокер провёл два года, погрязнув в чувстве вины, но коммандер, подойдя прямо к нему, так и сказала: «Слава Богу, что я спасла тебя». С тех пор они то и делают, что откалывали шутки-минутки о былых временах, хотя я заметила некую напряжённость в их общении.       — Отлично. Я уж было переживал... — не успел я договорить, как Чаквас меня перебила:       — Она страдала, Гаррус, но она всё та же Шепард. — Её голос был груб. Женщина подпрыгнула от неожиданно открывшихся дверей, но затем живо схватилась за спинку стула и встала позади него.       — Как дела у моего излюбленного турианца-линчевателя*, док? — послышалось от Шепард, как только та ступила в отсек. Она сменила броню на обычную чёрную форму, на груди которой красовался всё тот же злосчастный логотип «Цербера». Я улыбнулся, вспоминая прошедшие времена, когда Шепард наверняка бы решила сжечь эту эмблему к чертям собачим. Подойдя к Чаквас, она с улыбкой положила руку доктору на плечо.       — И как много турианских линчевателей вы знаете, коммандер? — поддразнил я её, изо всех сил пытаясь сидеть ровно.       — Что-то я начинаю подумывать, что мне и одного знать слишком много, — ухмыльнулась она. — От тебя больше бед, чем пользы!       — Едва ли! — Я засмеялся, но быстро остановился от резкой боли в лице. — Помнится, я как-то вытащил одну солдатскую задницу Альянса из огня, что вполне оправдывает этот небольшой окольный путь.       — Ну, теперь я больше не в Альянсе, Гаррус, — буркнула Шепард. Выражение её лица помрачнело почти моментально.       — Знаю; я не слепой. Но что случилось-то? Я думал, Альянс будет до усрачки в восторге, что их пин-ап девчонка восстала из мёртвых. — Я рассмеялся, пытаясь приободрить её.       Отступив от Чаквас, Шепард зашагала рядом с моей койкой, выглядя взволнованной:       — Я сделала свою работу, Гаррус. Альянс и не думал разбираться с этими хищениями на колониях. «Цербер» же потратил два года, собирая меня по частям, а потом попросил пойти войною на врага, который для остальных так и остался иллюзорным. Как я могла сказать «нет»?       — Так значит, ты чувствуешь себя обязанной «Церберу»? — Лицо само исказилось в отвращении.       Остановившись, Шепард перевела взгляд на меня.       — Черта с два! — воскликнула она. — Они испортили мне жизнь, в придаток, забрав жизни пятидесяти морпехов на Акузе. Восстановить меня — это меньшее, на что они способны. — Её голос был низким. — Я знаю, что делаю это в благих целях. Просто это ещё не ощущается так.       Перед тем, как подойти к двери, Шепард одарила Чаквас краткой улыбкой.       — Отдохни, Гаррус. Когда почувствуешь себя лучше, устроим тест-драйв тому бару в комнате отдыха, — ухмыльнулась она. Все ранее присутствующие признаки эмоциональной борьбы оказались стёртыми с её лица.       Я слабо махнул рукой в знак согласия, прямо перед тем, как рухнуть на койку, отдаваясь на потеху крутящимся в голове мыслям. Шепард была такой искренней, такой неподдельной. Чёрт, да она даже позволила обнять её на Омеге. Увидев появившуюся растерянность на моём лице, доктор лишь слегка улыбнулась.       — Ого, как только я стал привыкать к её образу Снежной Королевы, она тут же его сбрасывает. К чему всё это? — поинтересовался я.       — Может, она, наконец-то, начинает делать исключения для старых друзей, — ласково предположила Чаквас.       Я и вправду хорошо выспался, да вот только вредный мальчуган внутри меня так и норовил вырваться из этой обители и получше рассмотреть все закоулки нового фрегата. По-видимому, мои бесконечные трепыхания на кровати здорово поднадоели Чаквас, потому как она предположила, что я вполне оклемался, чтобы выйти попить водички. После медпрепаратов, которыми доктор меня пичкала, так сильно сушило во рту, что я не мог выпить достаточно, чтобы это отвратительное ощущение прошло.       Поблагодарив врача, я осторожно вышел из медотсека. Мышцы до сих пор казались затёкшими после длительной нагрузки и стимулянтов, что я использовал, находясь на базе. Сомневаясь, я потоптался у двери санчасти, восстанавливая дыхание и позволяя остановиться этой чёртовой карусели, вертящейся в голове. Мне не без сожаления пришлось признаться себе, что, прежде чем возвращаться на поле боя, мне потребуется намного больше, чем просто экстра отпуск.       Оттолкнувшись от стены, я наткнулся взглядом на столовую. Я оказался потрясён поразительной схожестью палубы с вариантом на прежней «Нормандии». Это вам не медпункт, который лишь чуть-чуть похож. Это было почти то же пространство, что я помнил, но, в довесок, разделённое на собственно столовую и кухню, где часто любил зависать Аленко. Я поражён тем, что чувствовал себя так, словно бы вернулся домой. Не в силах сдерживать это сладкое исступление, я, подойдя поближе, заметил церберовцев, что и возвратило меня с небес на землю — я не на SR-1. Члены экипажа сидели за столом, но вмиг замолчали, как только я приблизился к ним, наблюдая за мной со смесью любопытства и недоверия. На мгновение я даже забылся в знакомом ощущении дежавю. Такое ведь уже происходило ранее, во времена моих первых дней пребывания на «Нормандии» после приезда.       Это был мой второй день на борту «Нормандии», и я солгу, если не скажу, что каждая чешуйка моей кожи зудела от восторга. Никогда бы не подумал, что мне представится возможность отправиться в путешествие по галактике с приказом прищучить этого говнюка Сарена. Да, и приплюсуйте к этому ещё то, что мне посчастливилось сотрудничать с самым что ни на есть СПЕКТРом, коммандер Шепард. О Духи, каким же это было облегчением после постоянного натирания задницы из-за бюрократической волокиты в СБЦ. Даже воздух на корабле казался чище, пока я изо всех сил пытался сдержать так и норовящую вырваться наружу улыбку идиота. Каждый турианец воспитан быть на сто процентов серьёзным воякой, но мне, чёрт, так и не удалось таким стать.       Головокружение медленно улетучилось, когда я зашёл в столовую. Ранее шумные солдаты Альянса утихли, их лица полны подозрительности и недоверчивости. Члены экипажа, с которыми я так мило общался чуть больше часа назад, теперь отводили взгляды, в надежде, что я не замечу их, и теперь поглядывали на своих товарищей, ожидая их реакции. Я быстро состроил мину безразличия и уверенно прошёл через весь зал, дабы забрать ужин, что дожидался меня в стороне от других. Красный поднос, миска и тарелка, помеченная только для декстро-пищи. Второй поднос, лежащий рядом, с точно таким же содержимым был для Тали. Ранее я думал, что такое существенное расхождение в цвете являлось полезной мерой предосторожности, но сейчас оно служило лишь меткой того, что я пришелец, инопланетянин. Лишь годы практики удержали меня от растопыривания мандибул в знак недовольства. Хотя я сомневался, что люди сумели бы расценить это как негодование. Заприметив свободное место за столом, я быстро на него уселся и смотрел, как бесстрашные альянсовцы стали двигаться друг к дружке, чтобы увеличить расстояние между нами. Ощущение горечи во рту только усилилось, когда я перевёл взгляд на Эшли, что как раз что-то нашёптывала штурману Пресли, попутно бросая на меня колкие взгляды. Ладно, думал я, спасение твоей задницы на поле боя автоматически не гарантирует хоть какое-то наличие манер за столом. Принято к сведению, сержант Уильямс. Чёрт, вот если бы я не чувствовал себя так скверно сейчас. Я был страшным турианцем, что оказался сражён наповал ребяческими интрижками за столом.       Я почувствовал присутствие коммандер раньше, чем увидел её саму. И повернул голову как раз в тот момент, когда она вышла из-за стены лифта, где, немного постояв, быстро оценила ситуацию в столовой. Я заметил, как уголки её рта слегка исказились, пока офицер наблюдала за этими буйными солдатами, что быстро вернулись к своему типичному поведению, после того как я занял место подальше. Альянс был жизнью Шепард; он дал ей занять своё место в мире. Я уже видел эту удовлетворённость на лицах множества военных, но, хоть многие и поговаривали, сам я так и не смог ощутить подобного. Я могу взглянуть на группу турианских солдат и окунуться в ностальгию по своим военным будням, но я всегда стремился к большему. Я хотел увидеть больше, сделать больше, чем позволяла армейская вседозволенность. Интересно, думала ли так же и коммандер? Возможно, она чувствовала такую теплоту, выходящую за границы военной жизни, лишь потому, что жила ею с самого рождения. Если было бы такое понятие как альянсовская знать, то Шепард однозначно входила бы в их ряды. В ней текла кровь десятка поколений, отдавших жизнь армии, причём как со стороны матери, так и отца. У неё были влиятельные связи в верхушке правительства, да и к тому же она была самым младшим бойцом, окончившим N7-программу. Достижение, достойное даже турианской похвалы.       Когда совет решил рассмотреть в качестве СПЕКТРа кандидатуру Шепард, они запросили полное личное дело у Альянса. Учитывая какой высокий ранг занимала моя семья в турианской иерархии, плюс факт того, что я редко кого просил об услугах, потребовалось лишь сделать пару звонков, чтобы консул Спаратус переслал мне её данные. После, я провёл множество часов, восхищаясь содержимым файла. Однако меня привлекли не награды или показатели коммандер. Меня поразило то, каким несовершенным оказалось дело. На Шепард было накатано несколько рапортов, равно как и бесчисленных недовольных замечаний от её командующих офицеров, но вскоре эти записи были забыты под большим слоем пыли, оставаясь незамеченными. Видимо, женщина плохо находила общий язык с вышестоящим руководством, но вместо того, чтобы сломать сорванца, Альянс попросту решил повышать её в звании. Если бы я узнал это до нашей встречи, я, наверное, нахмурился бы от неудовольствия, думая об очевидной коррупции и кумовстве. Теперь же я знал, что так случилось лишь потому, что Шепард, ну, работяга. Я сомневался, что Альянс сможет найти ей задание, которое она не смогла бы выполнить с безукоризненной точностью. Удивительно, как она до сих пор не стала заносчивой тупицей. Я завидовал этой чистой уверенности в собственных силах, чтобы, не боясь, разговаривать на равных с начальством и знать, что что бы ты ни натворил, максимум, что они сделают, это ударят тебя по рукам.       Наконец, заметив меня, Шепард окинула взглядом ту невидимую линию, которую установили солдаты между мною и ими, и я смог увидеть незамедлительную перемену настроения коммандер. Брови сошлись на переносице, а губы сомкнулись в тонкую белую полоску от бурлящего внутри гнева. Это была удивительная реакция, учитывая, как мало я знал о женщине, исходя не столько из собственного опыта общения, но и из анекдотов, рассказанных более дружелюбными бойцами. Её отношения с экипажем можно было описать, как мне объяснили, незаинтересованными или прохладными, и она не хотела впутывать себя в личные дела, пока это не грозило успеху миссии. К тому же, я был уверен, что она, взяв свою порцию пайка, вернётся в тихое одиночество своей каюты, где турианцев и их недружественных обедов не существует. Представьте моё удивление, когда я услышал её шаги позади себя. Она, не колеблясь, поставила поднос с едой на стол и уселась не напротив меня, а рядом, да так, что наши локти соприкасались. Недовольное ворчание посыпалось на нас почти сразу; наиболее худо высказывался офицер с нашивкой «Ферн» на форме. Я не был мастаком в определении на глаз человеческого возраста, но этот мужчина выглядел молодо. Моложе, чем Шепард. Его глаза были полны презрения, когда он уставился на меня.       — Знаешь, как они подобрали экипаж для фрегата, Гаррус? — поинтересовалась Шепард. Её голос звучал так, чтобы слышно было только мне. В ответ я лишь покачал головой, и она продолжила: — Альянс отбирает только лучших солдат для команды «Нормандии»; представь каким мощным сейчас должен быть этот корабль. Мы же не хотим, чтобы в будущем нас окружали одни желторотики, м? Так что они позволили капитану Андерсону вписать в состав большинство своих людей, а пробелы заполнить низкоранговым штатным персоналом с хорошим послужным списком. Почти все, кого он выбрал, были закоренелыми ветеранами, которых офицер знал из личного опыта или был наслышан из-за выдающейся репутации. Он собрал хорошую толпу, знаешь ли.       Я смог заметить гнев, тёмной субстанцией расползающийся под кожей Шепард и превращающийся в грубый лёд, достигнув её глаз. В этот момент её лицо напомнило мне о короткой встрече с её матерью, Ханной Шепард, на Цитадели. Женщина была проездом на станции, и, по нелепому случаю, я в спешке наткнулся на неё, когда та громко отчитывала какого-то дипломата. Её эмоции кипели, подобно котлу в аду, выплёскивались жгучей яростью на бедолагу. Было странно видеть, что её дочь реагирует с полной противоположностью; она становилась спокойней, лишь снежная злоба превращала её лицо в непроницаемую маску, что дразнила других своей безмятежностью, в ситуациях, в которых не ожидаешь подобного хладнокровия. Сейчас эта маска была обращена на Ферна, и коммандер продолжила своё описание команды:       — Видишь ли, Ферн стал единственным исключением в этом процессе. — Теперь её голос был чуть громче. Ферн, услышав своё имя, навострил уши, вслушиваясь в разговор. — Он никогда не работал вместе с Андерсоном раньше и был типичным нюхнувшим пороху ветераном. По факту, он обуза для этой команды, ведь он здесь чисто из-за явного потенциала. У него высокие отметки в академии, и он хорошо показал себя на первом задании. Я даже нашла заметку в файлах, что он был подходящим кандидатом для N-программы. Забавно, что продвижение через бумажную волокиту для получения такой возможности полностью зависело от рапорта его командующего офицера. Жаль, боец меня не впечатлил; похоже, он водит дружбу не с теми друзьями.       Она похлопала меня по плечу.       Я увидел, как на её губах появилась ухмылка, когда Шепард перевела взгляд на Ферна, лицо которого изменилось из ярко пунцового в мертвенно бледное. В спешке, он стыдливо опустил голову.       Я снова почувствовал изменение в атмосфере на палубе, когда солдаты стали выглядеть опозоренными и виноватыми. Эшли Уильямс, перед тем, как одарить меня извиняющейся улыбкой, шаркающей походкой подошла к нам и, кинув поднос с едой на стол, уселась рядом. Её поза всё так же была чопорной, и я понимал, что этот поступок не делает нас друзьями, но это было первым шагом в правильном направлении, даже если, предположительно, всё это лишь притворство для одобрения коммандер. Ещё один солдат, с которым я общался ранее, нашёл в себе силы снова заглянуть мне в глаза, поднявшись с насиженного места, и присоединился к новому турианскому фан-клубу. Я всё ещё чувствовал себя пристыженным маленьким ребёнком из-за того, что коммандер должна была искать мне компаньонов для беседы за едой, но я не мог перестать восторгаться сложностью и противоречивостью натуры, которая решила, что я достоин вмешательства.

XXX

      Я улыбнулся, вспомнив своё первое впечатление от Шепард. Титул «Снежная королева», данный ей завсегдатаями нижних палуб, звучал шуткой. Шепард была холодна и сдержана, но также дисгармонично добра. Она придёт на помощь любому члену команды. Я начал различать эту напускную видимость льдинки, которая шлифует все социальные изъяны Шепард, но, Духи, она попросту убьёт меня, если я хотя бы заикнусь об этом. Под конец задания, её защита так эффектно начала таять, что женщина даже травила нам шутки в столовой, вместо того, чтобы вернуться к себе в каюту. Я и забыл, как сильно скучал по тем вечерам в кругу солдатов Альянса. Мы сильно привязались друг к другу.       Я оттолкнулся от стенки и направился направо. Не хотелось знакомиться с кораблём без Шепард в качестве гида, но я не смог устоять перед искушением поглазеть на главную батарею. Чаквас как-то вскользь упоминала её расположение, наверняка, чтобы выпереть меня из медотсека. Хоть это и была быстрая прогулка, краем глаза я заметил, что церберовский экипаж всё также трапезничал, и я буквально чувствовал на себе эти пристальные взгляды, не исчезнувшие, пока я не добрался до коридора. Я остановился лишь у самой двери, ведущей к орудиям, что должна быть закрытой, но, к счастью, оказалась открытой. Живо нажав на большую зелёную кнопку замка, я вздохнул с облегчением, как только створки двери сомкнулись за мной. Я позволил себе опереться о дверь, наконец освободившись от гнетущих взглядов и успокаиваясь знакомым гудением. Интересно, будет ли так на протяжении всего задания? Естественно, кому-то из экипажа «Цербера» я, так или иначе, приглянусь. Хотя, неважно, нравлюсь я или нет, покуда они выполняют свои обязанности, но было бы приятно, избавься они от этой враждебности. Мне вот любопытно: они и Шепард так встретили? Это однозначно может стать проблемой, раздумывал я, подходя к панели управления батареей. Может, я уже не был частью СБЦ, но уважение к своему командиру прочно укоренилось в моем поведении. Это необходимость. Войдя в систему контроля, я сделал себе заметку в уме проследить, как команда реагирует на Шепард.       Мгновенно отклонив церберскую программу диагностики, я вошёл в систему посредством инструментрона через утилиту собственной разработки. Изначально она писалась для турианской армии, но я, сделав себе копию, настроил её под себя. Совсем уж отчаялся в поиске ПО, которое будет так же качественным, как и моё. Некоторые могут счесть моё пренебрежительное отношение к авторским правам крайне шокирующим, однако я объясняю это лишь длительным пребыванием на Омеге. Наверное, я никогда не был хорош в следовании правилам. В конце концов, я же по собственной воле записался в ряды Шепард.       Я пристально наблюдал за скользящей матрицей из цифр и чисел и всё больше хмурился из-за низких показателей, которые, как я предполагал, будут намного лучше. Именно в этот момент мой мозг, полностью погруженный в работу, замер в шоке. Всего лишь пару дней назад я был уверен, что умру. Я отказался от всех намеченных планов; все будущие варианты действия вмиг омрачились и остались для меня за закрытой дверью недозволенности. Но, уже во второй раз, ворвалась добрый молодец, Шепард, и снова зажгла потухший фитиль надежды. И теперь я здесь, шагающий по жизни, будто бы ничего не случилось. Я помотал головой. Быть рядом с Шепард, даже на корабле «Цербера», казалось так правильно, так нормально, что я мог почти забыть, что женщина на протяжении двух лет считалась мёртвой. А я за это время позволил себе погрязнуть во мраке, остановленный лишь предательством Лантара и вмешательством Шепард. Гнев на Сидониса, из-за которого погибла моя команда, — и почти я сам — стал рвать меня на части, пока я не откинул мысль, точно так же как тогда на базе Омеги. Это было не более, чем отвлечением, и сейчас я ничего не мог с этим поделать. Моё место рядом с Шепард. Если мне удастся выследить Сидониса... Что же, всему своё время.       Обойдя батарею с краю, я, со знанием дела, снял защитную панель, скрывающую внутренние схемы и провода. По крайне мере церберские инженеры знают, как правильно соединять. Хотя, теперь всё координировалось по цветам. Здесь были некоторые настройки, вручную подрегулировав которые мне удастся повысить общую стабильность системы. Нужно ещё убрать ненужные программы, захламляющие панель управления. Так что, не теряя минуты, я забрал ящик с инструментами, прикреплённый к стене на другом конце помещения. Вернувшись назад, я сразу заметил, что провода были переставлены в несоответствующие гнёзда. При такой конфигурации залп орудия будет идти в обратную сторону, что приведёт к взрыву. Я уж было картинно разинул рот, застыв в шоке, но тут мне на глаза попалась лыбящаяся во все зубы Шепард, спрятавшаяся на противоположной от места преступления стороне батареи. Я даже не услышал, как она вошла, что было весьма странным, учитывая, что, обычно, женщина двигается с изящной грацией носорога.       — Ха, ха. Оборжаться, Шепард, — произнёс я, быстро переставляя провода в соответствующие гнёзда.       — Я думала, тебе понравится, — подмигнула она. — Поверить не могу, что доктор уже отвязала поводок на твоём ошейнике. Я ожидала увидеть тебя всего в цепях, по крайней мере, дня два ещё. Меня вот, например, она держала три. Чаквас чересчур заботливая.       — Никто никакого ошейника на меня не вешал. По сути, это она избавилась от оков, выдворив меня, чтобы я не доставал её ещё больше. А держала доктор тебя под надзором три дня только потому, что кое-кто прохлаждался в коме, вместо того, чтобы попытаться имитировать жизнь, — сострил я в ответ.       Ухмыляясь, Шепард лишь застенчиво пожала плечами:       — Предпочитаю хорошо выспаться, когда предлагают.       На её бледном лице чётко вырисовывались веснушки, контрастируя с тёмными кругами под глазами, что я посчитал свидетельством недосыпа. Не знаю, может это из-за стресса или из-за кошмаров, давящих её по ночам; а может из-за того и другого. Как будто бы мы вернулись в те деньки перед поездкой на Илос; стены между капитанской каютой и столовой не были такими уж и толстыми, так что мне очень нравились тогдашние регулярные полуночные перекусы. Я знал, что есть проблемы, которые захлёстывают её по ночам, но я никогда о них не спрашивал. Наши отношения не были переполнены такими изменчивыми штуками, как эмоции. Я оставил это для Эшли. Шепард начала чувствовать себя неловко под моим пристальным взглядом, а потому сменила тему на более безопасную:       — В любом случае, как тебе новое оружие? Красавица, не так ли?       — Скоро будет. Механики позаботились лишь об эффективности. Они не удосужились раскрутить её на полную мощность. Но не волнуйся, моргнуть не успеешь, как я заставлю её щебетать, — пролепетал я, ласково поглаживая пушку.       Разговор об орудии вернул меня назад в старые времена, и снова я был окутан этим елейным** чувством безопасности, находясь рядом с Шепард. Не знаю, влияет так она на меня или нет, но порою одного лишь её присутствия хватает с лихвой, чтобы дышалось легче. Оно придавало сил, и не важно, в каком Шеп настроении или что сталось с её характером. Я знал, что она будет горою, как за меня, так и за команду. Такие качества присущи не каждому командиру, под руководством которых я находился до неё.       — Я так рада, что это ты был на той станции, Гаррус. Даже если поступлю правильно с колонистами, в конце нас может ждать тот ещё шторм из поноса. И если есть момент объявиться хорошему мне другу, то он настал. — Она пожала плечами, переводя взгляд на пол и разрывая при этом зрительный контакт. — Так что да, я рада, что это был ты, и это всё, что я пытаюсь сказать.       — Ты уверена в этом, Шепард? Здесь нет пути обратно, если захочешь сбежать. Ты можешь отправиться в Альянс и кричать на них до потери голоса, чтобы они оторвали свои задницы и, наконец, сделали хоть что-то. Это не обязательно должен быть «Цербер», — заверил её я.       — Я уже говорила тебе, Гаррус, «Цербер» — единственная возможность помочь колонистам, особенно, если эти атаки связаны со Жнецами, — ответила Шепард. С каждым произнесённым словом её голос становился все более жёстким и леденящим. — Почему ты всё ещё наседаешь на меня из-за этого? Я думала, ты единственный, кто поймёт.       Я мрачно усмехнулся от накатившей иронии и размял затёкшую шею.       — Вот так вот, Шепард, да? Разумеется, я понимаю. Я материалист, но ты, с другой стороны, всегда была идеалисткой. Ты говорила мне, что всегда есть другие способы решения проблем, другие варианты.       Шепард выглядела обескураженной, а я был сражён наповал острой горечью в её взгляде перед тем, как женщина отвернулась и отошла от меня. Я думал, что она просто выйдет из комнаты, как делала это каждый раз, когда разговор сворачивал не в ту сторону, но сейчас она подошла вплотную к двери и снова развернулась. Потом принялась ходить туда-сюда, наматывая рваные и неоднозначные круги пока, оказавшись у стены, снова не развернулась и не двинулась в другую часть каюты, растягивая эту бессмысленную траекторию.       — Может, я не всегда верил подобному, но ты, Шепард, — да. И мне не важно, работаешь ты на «Цербер» или нет. Любые другие варианты такие же сволочные, как и этот, но, по крайней мере, мы заранее будем знать, что поднявшим меч*** будет именно «Цербер». Однако мне с трудом верится, что смерть могла отнять у тебя веру в выбор, учитывая, как крепко ты за неё держишься. Ты выбрала «Цербер», даже после всего того, что он сделал. И я верю тебе, когда ты говоришь, что не чувствуешь себя обязанной этим уродам за возвращение к жизни. Так в чём же дело?       Шепард остановилась и посмотрела на меня.       — Есть кое-что, о чем упоминала Лоусон. Что Альянс не захочет взять меня обратно, когда «моя кровь была проплачена "Цербером"». И это просто... выводит меня из себя. Думаю, я ей верю. Альянс и посол не слушали меня и раньше, когда дело касалось Жнецов. А теперь у них появилось в разы больше причин отметать всё, что я скажу, — объяснила Шепард. Она упёрла руки в бока, смотря на меня. — Почему я должна бороться с ними, когда все нужные ресурсы уже лежат на поверхности, дожидаясь меня? Мне не нужно доверять им, но если это заставит шестерёнки механизма двигаться...       Шепард лишь вновь пожала плечами, позволяя окончанию фразы зависнуть тягучей патокой в воздухе.       — Я услышал только: «Я боюсь, что Альянс не примет меня обратно» или «Я уверена, что не заслуживаю этого баснословного возвращения». Но они не возьмут тебя назад, если ты присоединишься к «Церберу», так что у тебя нет нужды переживать об этом, да и работа будет сделана. Так ведь? — подытожил я.       Сердце забилось, как сумасшедшее, как только последние слова сорвались с языка. Шепард, может, и была рада моему возвращению, но я слишком настаивал, и я понимал это. Её губы скривились, когда она зыркнула на меня. Момент беспечной открытости исчез бесследно.       — Это не то, что я сказала, Гаррус. Ты же знаешь, что это неправда.       Между нами возникла большая каменная стена, от которой веяло холодом и мраком. Так что я решил позволить теме улетучиться. Я знал, что скоро мы всё равно к ней вернёмся.       — Как скажешь, леди-босс. Я здесь для тебя, и если ты думаешь, что «Цербер» — это лучший способ достичь цели, я прослежу, чтобы мы были готовы к любой опасности со стороны Коллекционеров... и к какой угодно западне, что приготовили эти тар-тарские псы. — Я улыбнулся, эффектно смягчая напряжённость ситуации, и увидел, как Шепард снова расслабилась. — Так как насчёт того, что ты устроишь мне показательный тур по кораблю, о котором ты упоминала?       Она кратко оглянулась по сторонам, а затем двинулась к лифту. Я последовал за ней.       — Что ж, ты уже видел батарею и столовую, это и есть большая часть палубы. Так что как насчёт того, чтобы подняться в мою каюту на верхней палубе, и проделать путь оттуда на нижние уровни, осматривая любой более-менее интересный уголок?       — Дамы сами делают мне предложения, да ещё так скоро? — Для пущей драматизации я расположил руки на груди подобным образом, что видел в человеческих фильмах. — Не знаю за какой тип турианца ты меня принимаешь, но я, однозначно, не присоединюсь к тебе в твоей каюте, — произнёс я громко, широко улыбаясь на это зрелище вереницы церберских мин, выпавших в осадок.       — Ой, да заткнись ты, Гаррус, — Шепард улыбнулась белозубой улыбкой, стукнув меня тыльной стороной кисти по груди.       Глухой стук от её удара эхом разошёлся по внезапно опустевшему пространству, заставляя меня взглянуть через плечо, чтобы посмотреть на реакцию обедающих. Только что вышедшая из своего офиса Миранда Лоусон, по-видимому, направилась прямиком к постоянно работающей кофе-машине, и её присутствие живо замедлило, а то и остановило любые разговоры на палубе. Когда мы с Шепард проходили мимо экипажа, они нас даже не заметили, теперь же со всех сторон послышались тихие шепотки «Оперативник Лоусон» и последующие кивки в сторону женщины. Миранда лихо проигнорировала это, что было, как я бы сказал, весьма привычно для церберцов, и они, не медля, снова сосредоточились на пище. Старпом, даже не глянув на них, заново наполнила чашку кофе и так же безэмоционально скрылась в своём кабинете, покачивая бёдрами при движении. Каждый в помещении настороженно проследил за её уходом. Сразу становилось ясно, что она им не нравилась, но они уважали её, чего вполне достаточно, чтобы продолжать опасаться. Миранда заполучила их верность, по крайней мере, на пока что, и мой мозг, получив такую информацию, стал её яростно пережёвывать, пропуская через шестерёнки осознания, что же это значит для нас с Шепард: экипаж последует за Мирандой, что обернётся большой угрозой для Шепард, если «Цербер» нас предаст.       Думая дальше, я понял, что наше нынешнее задание не может закончиться ничем иным кроме мятежа. Да, Шепард, может, и выбрала «Цербер», но только на время. Она ни за что не останется с ними, несмотря на все разногласия с Альянсом, и, к тому же, не будет долго думать — забирать с собою корабль или нет. Но, чтобы сделать это, нам нужен хоть кто-то из команды, что сейчас кажется крайне маловероятным. Хоть Шепард и была сильна сама по себе, да и, скорее всего, сможет с лёгкостью завоевать расположение большинства членов экипажа, я понятия не имел, насколько сильно те привязаны к «Церберу» и, в частности, Призраку. Нужно пораскинуть мозгами, составить план. Если настанет время выбирать, захочет ли команда попасть в чёрный список «Цербера» только потому, что предпочтёт Шепард?       Это будет маловероятно, если... если церберовский старпом не последует за тобой, Шепард. Тогда, думаю, некоторые ребята останутся на «Нормандии». Я вспомнил беспокойство Миранды за Шепард на Омеге.       Появилось такое ощущение, словно бы я ухватился за что-то действительно важное, хоть это и казалось таким банальным. Думаю, мне не стоит радоваться так рано. Заставить этих двух сдружиться так, чтобы Миранда отреклась от Призрака, может оказаться невозможным. Я заметил, что наблюдаю, как Шепард следит глазами за Мирандой. В её взгляде горело что-то сродни нескрываемой враждебности. Коммандер и не подумает доверять такому высокоранговому оперативнику «Цербера», да и мисс Лоусон, насколько я могу судить, не стремится позволить читать себя, как открытую книгу. По крайней мере, у меня много времени в запасе, чтобы сполна разработать план. Секретно, разумеется. Кто знает, как на всё это отреагирует Миранда, если узнает, что у меня на уме. А вот Шепард, с другой стороны, окажется либо довольно-таки упрямой для сотрудничества, либо будет вести себя слишком очевидно, на что оперативник раскусит её в два счета. Нет, я должен сделать всё в одиночку. Моё собственное задание по сводничеству — ну или типа того.       Глумливая насмешка, сорвавшаяся с губ Шепард, снова вернула меня в реальность, и я заметил, как женщина закатывает глаза, глядя на удаляющуюся фигуру Миранды. На это я выдал своё самое не впечатлённое лицо, но она лишь улыбнулась и мотнула головой. Подведя нас к лифту, подруга нажала на кнопку первой палубы, и мы поднялись под аккомпанемент шипящего гудения мотора. Не прошло и минуты, как мы уже вошли в каюту капитана. Она и вправду была ошеломляюще хорошо обставлена: двухуровневая комната, восхитительная софа, офисный уголок и гигантский аквариум, занимающий всю левую сторону помещения. Хотя мне любопытно, что же это за гений-то такой, предположивший, что Шепард действительно сможет не угробить питомцев? Я ухмыльнулся, заметив стеклянный бутыль с единственной моделью кораблика в нём, а затем увидел ещё несколько коробок с другими кораблями на столе коммандер; женщина всегда была чудачкой в этом плане. Слева от кровати разместилась станция с броней, и я кивнул в одобрении на это полезное отделение от арсенала. Шепард никому и ни за что не позволит даже прикоснуться к своим доспехам, не то чтобы подготовить их к битве. Я рад, что некоторые вещи остались прежними.       — Ого, по-видимому «Цербер» действительно хочет дать тебе причину пришвартоваться, а? — спросил я Шепард, когда та прислонилась к рабочему столику.       — Н-ага, вангую: они думали, что так смогут купить меня. Если уж восстановление тела на четыре миллиарда не оправдает себя, — фыркнула она.       — Дай им поблажку за попытку, Шепард. Они дублировали твой старый фрегат, обставили твою личную каюту зашибезной мебелью, и всё так же продолжают забрасывать тебя старыми друзьями. Я не буду винить тебя за то, что здесь ты чувствуешь себя уютно. — Я пожал плечами.       — Как будто бы можно чувствовать себя уютно, когда Лоусон дышит тебе в затылок, — нахмурилась Шепард. — К тому же, это не совсем мой корабль. Он не чувствуется, как прежняя «Нормандия». Технически, да, я командир, но что это значит для этих людей? Они проще пареной репы могут игнорировать мои приказы или ставить приказы Лоусон выше моих.       Я задумался. Конечно, это правда, что церберский экипаж скорее всего отвечал перед Лоусон, нежели перед Шепард. И мои ранние наблюдения сполна подтверждают это. Однако я не видел причин, чтобы однажды Шепард не взяла бразды правления в свои руки. Ей только нужно попробовать.       — Ну и что? Начни управлять кораблём, будто бы ты на «Нормандии» Альянса. А экипаж не отвечает лишь потому, что ты не заставляешь его. Ты позволила себе быть пристыженной, вместо того, чтобы действовать подобно командиру, — объяснил я, двигаясь вглубь каюты и останавливаясь у шкафчика с броней. Я оценил блеск антрацитово-чёрного доспеха, недавно начищенного Шепард. Ему даже нет нужды тягаться с разноцветно-узорчатыми костюмами, которые она носила ранее.       — Думаешь, это так просто? Начать притворяться, что это типичный корабль, на котором я служила? — отвечает Шепард с презрением.       — Было бы неплохо. Нравится тебе или нет, это теперь твой корабль, Шепард. Если ты не активизируешься, они и вправду попрутся к Лоусон за приказами, — уразумел я. И наблюдал, как она обдумывает мои слова. Её поза стала менее сутулой и более изящной.       — Ты прав. Чёрт, да я даже выкрашу все стены в альянсовский синий, только чтобы побесить этого иллюзорного мудака. Назову это персонализацией рабочего места. — Хоть она и рассмеялась, мне показалось, что её жизни было мало юмора за последние насколько дней. — Но это всё так же оставляет Лоусон проблемой, — продолжила Шепард. — Ты, наверное, прав, что в большинстве случаев команда послушается меня, но если этот призрачный мудила отдаст приказ, который мне не понравится, экипаж последует приказу Лоусон, проигнорировав мой. Она до скрежета в зубах верна «Церберу», и потому — настоящий гемор.       Я видел, как она смотрит на тебя, Шепард. Эти голубые глаза примечают каждое твоё движение. Миранда может быть верной не только «Церберу».       Я пожал плечами:       — Всему своё время, коммандер. Всё может измениться, — я позволил себе одностороннюю заговорщическую улыбку, — а если нет, то тебе ещё долго не придётся беспокоиться о вызывающих противоречия приказах с Мирандой. Она, похоже, была не против следовать за тобой на Омеге.       Шепард тяжело вздохнула.       — Да, я знаю. Вообще, думаю, она не такой уж и плохой человек. Но она церберовский... — Она затихла, насупившись.       — Может, этим двум не нужно быть взаимоисключающими, — осторожно произнёс я, пытаясь заложить в ней маленькую толику признания.       — Никогда бы не подумала, что услышу, как ты будешь защищать «Цербер», Гаррус, — воспрянула Шепард, попятившись назад и скрестив руки на груди.       Я сделал шаг навстречу, сокращая созданное её расстояние.       — Шепард, послушай, ты хороший друг, чёрт, может быть, ты мой единственный друг, иначе я уже давным-давно сошёл бы с ума. Но реальность такова, что я твой друг, и потому я всегда буду за тебя, даже если это разозлит меня до чёртиков. По крайней мере, не спрашивай о моих намерениях. Я всегда ставлю на тебя.       — Ладно, ладно, хватит уже этих откровений, Хос-с-спади. Нам всё ещё нужно посмотреть инженерную и БИЦ****.       Я сразу понял, что она от меня просто напросто отмахнулась, но попытался не ощущать себя оскорблённым. Я знал, какая Шепард. Порою её действия не всегда отображали истинные мотивы. Я смог почувствовать поток напряжения, исходящий витиеватыми волнами от идущего рядом человека, напряжение, которое я посчитал свидетельством того, что сейчас Шепард перелопачивала все предлоги и уловки, изо всех сил борясь с желанием сбежать от разговора в буквальном смысле. Пока мы шли, я чуть отодвинулся от неё, давая больше личного пространства, но почувствовал себя скорее счастливым, что она не пыталась попрощаться. Вспоминая наши прошлые беседы, когда она без предупреждения просто уходила, не удосужившись даже пояснить почему, я был польщён таким очевидным усилием сохранить наши взаимоотношения.       Не прошло и пяти минут, как мы подошли к Инженерной, и, хоть Шепард и указала на ангар через стекло иллюминатора, она не спешила предложить мне пройти на этот уровень фрегата. Я понял, что мне нравится нижняя палуба. Этот шум напомнил о прежней «Нормандии» и о находившихся там людях. Плюс те двое, что были тут, Доннелли и Дэниелс, оказались весьма забавным представителями. Они смогли заставить Шепард улыбнуться.       Следующим пунктом нашей прогулки стала палуба с двумя БИЦами. Шепард сразу повела нас вперёд, дабы повидаться с Джокером, и я заметил, как она кивнула одному из членов экипажа. Я удивился, как близко к сердцу она приняла нашу беседу, но женщина не проявила больше подобного дружелюбия к остальным, когда мы проходили рядом с другими станциями. Я отбросил эту мысль, когда мы вошли в кабину пилота и быстро обменялись с ним улыбками и шутками о былых временах. Если честно, я не слишком хорошо знал лейтенанта. Мы всегда находились на разных палубах, но как же здорово было заполучить ещё одну частицу прежней команды к нам в компанию. Мы смеялись над тем, что после стольких преград, оказались на церберовском судне, да ещё и все вместе. И это Шепард оказалась той, кто, завершив разговор, увела меня обратно.       По дороге к лифту, Шепард снова кивнула тому самому мужчине, что и прежде. Подождав, когда мы обойдём карту галактики и свернём за угол, я остановил её, схватив за руку.       — Так кто это? — спросил я.       На лице Шепард отразилось раздражение.       — Здесь множество людей на палубе, Гаррус. Уточнись.       — Ты прекрасно понимаешь, о ком я. Единственный человек на этом этаже, помимо Джокера, о существовании которого ты знаешь.       — Я не понимаю о чем ты. Почему я должна знать кого-то из «Цербера?» — задала она вопрос вместо ответа.       — Ох, не вешай мне лапшу на уши, Шепард, — произнёс я, возвышаясь над её миниатюрным станом, на что она плевать хотела и выглядела весьма устрашающе. — Давай не будем притворяться, что ты не заучила почти все имена и лица на этом судне так же хорошо, как и их стандартные личные дела. Я знаю, что ты начала это ещё в первый день пребывания на борту. Я бы тоже так поступил. Ну, так кто он?       Вздохнув, Шепард метнула в меня нахмуренный взгляд:       — Его зовут Редмонт Уиллс — почётный солдат Альянса на выслуге.       Я подавил в себе ярое желание наградить её небольшой оплеухой за упрямство.       — И? — Только махнул когтём вперёд, подгоняя женщину с ответом.       — И... я встретила его на одной из станций, на которых жила в детстве. Тогда он был старшим лейтенантом и хорошим человеком, насколько я могла судить. Ушёл в отставку, когда его дочка заболела. Отец был единственным, кто у неё остался. Если он здесь, я могу предположить, что она умерла, но я не знаю, что заставило его присоединиться к «Церберу», — наконец произнесла Шепард.       — Так иди и поговори с ним, — предложил я. — Думай об этом, как о первой ступени на пути становления командиром.       — Слушай, Гаррус, я ценю всё, что ты для меня делаешь, хорошо? Я поговорю с ним, но не сегодня. С меня уже и так достаточно. Хочу вернуться к той простой части, где нужно бегать и стрелять во всё, что движется, — грустно заметила Шепард.       — Ладно, Шепард, тогда дуй собираться. Пойдёшь, найдёшь себе парочку мишеней для стрельбы. — Я легонько стукнул её по плечу. — Покажешь галактике, что засранка-коммандер Шепард вернулась.       — Вряд ли получится хорошее возвращение без тебя, Гаррус, — заметила она тихонько. Я был ошарашен щенячьей честностью в её глазах.       — Тогда задай им жару за нас двоих. — Я улыбнулся, и, ухватив её за предплечье, легонько толкнул в направлении лифта.       Шепард быстро ретировалась, чтобы влезть в броню, а я отправился поболтать с Джокером, дабы узнать побольше об управлении фрегатом. Я не беспокоился о себе: всё ещё чувствовал себя опьянённым от обезболивающих. Скорее всего, этот саларианский врач, которого коммандер хотела завербовать, был в самом эпицентре зоны карантина. Зоне хвори, которую без проблем сможет подхватить ослабший турианец. Так что на этот раз я воздержусь от действий.       Когда Шепард снова появилась на админ палубе, мне было приятно видеть, как на её доспехах снова маячила эта красная «N7» полоска, а сама серебристая надпись была начищена до блеска. Думаю, коммандер даже улыбалась под этим шлемом.