За кого ты борешься?

Миранда       Система климат-контроля в каюте работала на полную, и я поёжилась, когда прохладный воздух коснулся оголённых плеч. Быстро стянув форму, я накинула на себя халат, оставляя снятые вещи в корзине позади, и подошла к кровати, уже предвкушая обещанную теплоту.       Я живо обернулась, услышав звук открывающейся двери, тихо скользящей по рельсам — мой посетитель вошёл внутрь. Она не в униформе, одета в простую майку, что так маняще обтягивает её плоский живот. В свободных шортах и, что подозрительно, босая, она шагнула ко мне навстречу.       Это неправильно. Её не должно быть здесь.       Руки Шепард, найдя тесёмки, раскрыли полы халата. Её пальцы заскользили по коже, властно остановившись на бёдрах. Кожа горела огнём там, где совсем недавно находились её тёплые пальцы. С горла вырвался сдавленный вскрик, который коммандер мигом заткнула поцелуем. На вкус её губы подобны вину из вишен, а запах волос и кожи омрачили обоняние, когда она нетерпеливо прижала меня к себе ещё ближе.       Её тёмные рыжеватые волосы щекотали мне щеку, когда она углубила поцелуй, проведя рукой вдоль позвоночника и обхватив затылок. Пальцы левой руки продолжили оставлять жаркие следы на коже, тогда как правая рука крепко удерживала меня на месте, сводя с ума, когда губы Шепард коснулась шеи. Я наклонила голову в сторону, давая ей больше доступа, и внезапно словно утонула в ощущениях того, что представляла собой эта женщина. Всё, что я могла видеть — это её. Она была повсюду, оставляя за собой умопомрачительный жар, охватывающий меня целиком. В неуверенности я сделала шаг назад. Почему события разворачиваются так быстро?       — Нет, Шепард, погоди... Я не буду этого делать. — Я снова отступила назад. Зелёные глаза с горечью рассматривали меня. — Не хочу близости лишь на одну ночь.       Последние слова утонули в тишине.       С чего бы это? Роман без продолжения меня всегда более чем устраивал.       Эти изумрудные глаза зажглись огнём снова, на лице появилась чудесная улыбка, а возле глаз чуть сморщилась кожа, образуя так называемые «утиные лапки». Шепард опять сделала шаг вперёд. Ещё раз обхватив за талию, она уткнулась лицом мне в шею и принялась выцеловывать себе путь наверх через подбородок, целуя нежно, но после дерзко прикусила губу.       — Тогда возьми меня навсегда, Миранда. Я твоя, — прошептала она мне на ухо, толкая на кровать...       Должно быть, кто-то уронил поднос в столовой, отчего я резко проснулась. Часы показывали уже пять вечера, и я недовольно заворчала, с трудом поднимая голову со стола, где ранее уснула. Я даже не осознавала, как сильно устала со всеми этими ночными заседаниями в обществе себя любимой и постоянным гнётом на психику от выходок бывшей военной.       Думаю, я могу позволить себе хоть раз уйти спать пораньше. Команда скучать по мне не будет; большинство членов уже сбежало с корабля, пришвартовавшегося в порту Цитадели ещё час тому назад. Вряд ли Шепард будет меня разыскивать. Утром она находилась в странном настроении, когда направлялась в медотсек вместе с Чаквас после обещания посетить встречу на Цитадели ближе к «утру» — хотя, на минутку, на Цитадели всегда день, — вместо того, чтобы отправиться решать вопрос сразу.       Я сняла свой халат со спинки стула, его привычного местонахождения. Сняла тот же халат, в котором я была во сне, когда Шепард раскрыла его полы, оставляя подушечками пальцев обжигающие следы на коже моего... Нет. Нужно собраться с духом! Этот сон был всего лишь сном, возникшим, вероятней всего, как результат того сумасшедшего момента во время вчерашнего спарринга. Я, правда, не хотела, чтобы коммандер была сейчас здесь, чтобы она прикасалась ко мне, как во сне, поцелуями спускаясь вниз...       Я отчаянно вздохнула.       Завтрак с коммандер и экипажем стал ещё одним эмоциональным кульбитом. Сидевшая рядом с турианцем Шепард одним только взглядом заставляла моё тело покрываться мурашками. Это ничего не значит. Я себя контролирую. Потребность поцеловать её вчера была не более чем мимолётным желанием, вылившимся в весьма колоритный сон. Я пыталась убедить себя в этом снова и снова. Да, я переживала о состоянии офицера, и я признаю это, но чтобы настолько? Нет, я не могла позволить, чтобы это чувство покровительства переросло в нечто большее.       Это всего лишь стресс. Я заработалась, а это первый звоночек. Мне просто нужен отдых. Да, так оно и есть. Отговорка звучала довольно неубедительно даже в собственной голове. Я? Переработала? Чепуха. Ещё раз я задумалась о Шепард и этом озорном огоньке в её глазах, о том, как она расцеловывала каждый дюйм моего тела, до которого смогла добраться, и как её пальцы схватили меня за бёдра, когда она прижала к себе ближе. Я вскрикнула от того, что пальцы слишком сильно сжали бёдра, да так, что побелели костяшки. Ох, Господи, этого не должно было случиться.       Едва не споткнувшись, я пулей влетела под струи душа, позволяя вместе с ледяным потоком, смыться и пылающей во мне напряжённости. Потребовалось несколько минут, прежде чем этот танцующий огонь на коже утих, и я добавила горячей воды, чтобы, собственно, помыться. По окончанию я наконец-то ощутила себя в прежнем нормальном состоянии. Так что, надев свой белый костюм, я снова вернулась за компьютер. Намерение уйти спать пораньше было забыто напрочь — чёрта с два я усну после столь будоражащего сна.       Пришлось подавить в себе желание разочарованно удариться головой о стол, увидев в своей почте сообщение с меткой «топ-приоритет». Адресантом оказалась Эшли Уильямс, и отсутствие звания в строке указывало на то, что письмо было отправлено с персональной частоты, а не Альянсовской. Не сомневаюсь, что это было ещё одно сообщение, которое будет заставлять меня чувствовать обязанность переслать его Шепард, а затем наблюдать, как оно неминуемо заставит коммандер чувствовать себя ещё более одинокой, чем в те моменты, когда ей никто не писал. По крайней мере, женщина сможет солгать себе, сказав, что письмо было утеряно. А теперь она то и дело продолжала получать почту, твердящую одно и то же: никто не поможет. Счастье в неведении, как говорится. Если бы я получила подобные сообщения от друзей — что же, давайте представим, что у меня их больше, чем один — я бы так же злилась. Застучав пальцами по консоли, я открыла письмо.

От: Уильямс, Эшли Кому: Шепард, Коммандер

      Я позволила себе небольшую паузу задуматься над тем, что даже близкий друг Шепард замещает слот для её имени званием. Она хотя бы знает, как ту зовут?

Шепард, слыхала я тут пару плохих новостей. Знаю, что ты сотрудничаешь с «Цербером» и что опять стала штемпельным героем. Я не верю им и, надеюсь, что и ты тоже. Не могу сказать, что не переживала за тебя. Я всё ещё надеюсь, что ты осталась той же коммандер, которую я знала. Андерсон защитит тебя, как и делал всегда. Он попросил меня убедиться, что всё так же и ты осталась собой, прежде чем встретишься с консулами. Без сомнения, ты уже получила приглашение. Так что позволь предложить тебе своё собственное. Я сейчас на Цитадели и надеюсь, что это твой следующий пункт назначения. Судя по записям с ретрансляторов, вы сделали гиперскачок этим утром, так что «Нормандия» сможет достичь станции сегодня вечером. Если всё-таки прилетишь, встреть меня в «Роверс», ужасной забегаловке в нижних районах — ты должна помнить её по тому короткому увольнительному — завтра в 9.00. Пожалуйста, встреться со мной до похода к Совету. Надеюсь, что это правда ты, Шкипер. Без тебя жизнь та ещё дрянь.

Сержант

P.S. Привет, церберовская барышня, если я права, и ты действительно читаешь это, то расскажи Шепард о грёбанной встрече. Я всего лишь хочу поговорить.

      Я знала наверняка, что не позволю Шепард увидеть это письмо, и не важно, что это приглашение. Встреча с Эшли Уильямс может разрушить всё то согласие и дух товарищества, что возвела Шепард на корабле. И хоть прошло не так много времени, но она, наконец-то, почти освоилась на судне, а после вчерашней тренировки позволила себе улыбку в лифте по пути на первую палубу. Я даже стала свидетелем того, как коммандер пожала руку одному мужчине из экипажа «Цербера». Это ещё один шаг в правильном направлении, и я не собиралась просто так взять и выбросить этот прогресс, каким бы малым он ни был.       Но мне, однако, было любопытно, о чем хотела поговорить Эшли, учитывая, что та запрашивала встретиться до похода Шепард к Совету. Скорее всего, это значило, что независимо от того с какой целью Уильямс хотела увидеться с Шепард, это не было официальным назначением генералитета Альянса. Итак, была ли она всего лишь старым другом, разделяющим опасения за женщину на пару с Андерсоном и желающим навестить коммандер, или здесь припрятан свой скелет в шкафу? Я вздохнула, ведь всегда верным оказывался именно второй вариант. Но это всё равно не облегчит мне жизнь. К тому же, она знала обо мне, но я сомневалась, что разведка Альянса настолько всемогущая, дабы навести обо мне справки. Это означало, что морпех получила данные у источника получше... у Лиары Т’Сони.       Ладно, очевидно, у меня намечается встреча за завтраком, размышляла я, пока пыталась точно установить, какие дела мне нужно завершить до завтрашнего выхода на Цитадель.       Позже нужно будет хорошо покопаться в подноготной Уильямс; я слишком мало знала о ней, помимо того, что она работала с Шепард после Иден Прайма. А пока что мне действительно нужно поесть. Живот предательски заурчал, когда я поднялась со стула. Дойдя до двери, я захватила стоявшие у стены сапоги, обулась и покинула каюту. Сперва ужин, а затем можно и разузнать побольше об этой Эшли Уильямс. Гаррус       — Поговорим позже, Миранда, — произнёс я. Кратко кивнув мне, она снова погрузилась в свои мысли. Хоть мы и мило пообщались за ужином, в нашей беседе всё ещё слышались натянутые нотки. Не уверен, где я оступился, но, если уж совсем откровенно, порой мне становилось не по себе от такого излишне проницательного взгляда, каким та меня изучала.       Было довольно-таки простым решением еще раз хорошенько осмотреться на палубе. Я пока что не был готов обустроиться рядом с батареей, да и эта комната отдыха, в которой я как раз находился, просто обалденно обставлена. Даже мельком подумывал пригласить Миранду сюда, но, благо, передумал. А пока просто рад, что выдалась возможность пообщаться с землянкой. Наш разговор оказался куда эмоциональней, чем я думал. Лоусон упомянула о своих переживаниях касательно Шепард; надеюсь, я сказал достаточно, чтобы её немножко успокоить. Может, если бы она не была так занята самоистязанием, что как-то напортачила с головой Шепард, то они здорово сдружились бы. Или бы она стала менее стервозной. Эта женщина оказалась настолько скрытной, что могла составить конкуренцию даже самой Шеп.       Отряхнувшись от мыслей, я поплёлся в прачечную, которая примыкала к баракам экипажа. Свернул, правда, один раз, чтобы забрать вещмешок со своим барахлом, который я ранее выкинул в коридор, сгорая от нетерпения приступить к стирке. Было бы здорово ещё поговорить с Шепард, учитывая что за прошедшую неделю, у нас с ней мало выпадало возможностей пообщаться друг с другом, но недавно я видел, как она зашла в медотсек с бутылочкой спиртного наперевес. Я расценил это как знак того, что она хотела побыть с Чаквас, и с радостью был готов предоставить ей эту возможность, особенно после того, как она была такой... милой во время завтрака сегодня утром. Становилось всё трудней уследить за переменами её настроения. Я нашёл себя радующимся, ведь уже с ней подружился. В противном случае я бы побоялся однажды проснуться и почувствовать сапог коммандер, выталкивающий мою задницу через шлюз прямиком в открытый космос.       Женщины.       Я знал, что Шепард была очень взволнована увидеть ещё одно знакомое лицо, особенно, если знать, что Андерсон был ей подобно отцу. Думаю, её отношения с «папой» куда лучше, чем у меня со своим стариком. В те минуты, когда я становился излишне сентиментальным, так сильно желая увидеть этого ворчливого дуралея, он откроет свой рот, чем и напомнит мне причину того, почему я так долго его не навещал. Но всё это ерунда, пока женщина оставалась счастливой.       Счастливый вид Шепард. Вот из-за чего Миранда была такой раздражённой этим утром, и, ставлю на кон свою пушку, это единственная причина, по которой женщина соизволила сесть рядом со мной за ужином. Хоть и неохотно делилась своими переживаниями, но вопросы задавала вполне конкретные. Да такие, что я стал подозрительным. Чёрт, если бы я не знал её так хорошо, то подумал бы, что она, старпом, ревновала...       Ревность. Только сейчас я понял: это слово вяло мерцало в моих мыслях, почти затмевая другие. Чёрт, это может испортить некоторые мои планы.       Я более чем уверен, Шепард всё ещё была в кого-то влюблена. То есть, прошедшие два года для неё значили не более чем вчерашний день, и я точно знал, что тогда она кого-то подцепила. Всё началось два года назад, когда пьяная в зюзю Шепард предельно ясно дала понять о своих сексуальных предпочтениях. Мы много времени проводили вместе, и она хотела убедиться в том, что у меня — цитирую — «больше не появится этих уебанских мыслей о ней». Я же не идиот. Шепард сложно назвать кокеткой, а она чертовски точно не заигрывала с мужиками в барах.       А затем, пройдя примерно половину пути для того, чтобы добраться к Сарену, когда мы убили Торианина, если мне не изменяет память, Шепард стала очень скрытной, даже больше обычного. Она перестала цеплять девок в барах, когда мы мимолётом заскакивали на Цитадель. Вот тогда-то я и догадался, что у неё начались серьёзные романтические отношения, но так и не смог понять с кем. Думал это или Лиара, или Эшли; обе проводили много времени рядом с коммандер и у обеих прям-таки загорались глаза каждый раз, когда та входила в комнату.       Наверное, я не могу винить Миранду, если мои подозрения верны. Шепард была дамой статной. К тому же подобные случаи не раз происходили в кругу членов команды. Вот только большую часть времени Шепард вела себя, как неотёсанный невежда, который не имеет ни малейшего понятия о том, что кто-то смачно кувыркнулся через задницу, влюбившись в неё.       Всё же экстранет чётко сказал, что отношения между женщинами являются весьма редким явлением у людей. И какого пекла в этом странность? Определённо точно мне подсунули свинью. Это последний раз, когда я доверился ЗемлеВики, они такие идиоты.       Думаю, всё, что мне остаётся, так это надеяться, что женщины смогут обуздать гложущие их чувства до окончания задания. Или, может, мне стоит быть благодарным за то, что не встречу настолько сильное сопротивление со стороны Миранды, как я ожидал.       Желая отвлечься от столь стрессового хода мыслей, я закинул вещмешок на плечо, здорово обрадовавшись, когда узнал, что стиральные машинки свободные. В спешке покинув Омегу, я не особо-то и собрал себе чемодан, и теперь щеголял по кораблю в одном только подлатнике от брони, собственно самой броне, в которой был на станции, и ещё в двух обыденных комплектах, купленных для меня Шепард, после поисков профессора. Я пока не хотел показываться на астероиде, учитывая все эти войны между уличными бандами, так что попросил подружаню что-нибудь подобрать для меня. К сожалению, её глазомер оказался чертовски ужасен, а потому оба верха были гигантски большими; такими, что в них без проблем влезет кроган — может, это реально кроганские рубахи? — а штаны оказались ужасно узкими. И хоть я и влез, но то, как ухмылялась Шепард, свидетельствовало лишь о том, что она специально подобрала неправильные размеры.       Так что неудивительно, что я так сильно жаждал высадки в доках Цитадели. Я планировал вечером пробежаться по местным магазинам в поисках чего поприличней, да и чтоб сидело по фигуре. Захотев пойти на встречу с Советом вместе с Шепард, я просто не мог позволить себе заявиться перед дипломатами невесть в чём. По секрету, я просто хотел убедиться, что Шепард не сморозит какую-то чушь перед политиками. Консул Спаратус был её самым нелюбимым собеседником, а, учитывая какие враги водятся у Шепард, это заставляло задуматься. Каждый раз, когда она отчитывалась перед Советом во время нашей охоты на Сарена, я очень боялся, как бы Шеп часом не стала причиной какой-нибудь заварушки галактического масштаба.       Даже если не учитывать завтрашнюю встречу, мне определённо нужна хоть какая-то чистая одежда для вылазки на Цитадель сегодняшним вечером; подлатник особенно тяжко нуждался в срочной стирке. Единственной проблемой было то, что я понятия не имел, как работают эти треклятые человеческие машины. Альянс вот специально назначал ребят из команды заниматься всеми этими мыльными делами, учитывая сбор и возврат одежды, безупречно сложенной на моей койке. Но здесь подобного не было. А если бы и было, то сомневаюсь, что экипаж соизволит удостоить подобной чести турианца.       Так я и нашёл себя, тупо таращащимся на маленький щиток, привинченный к стене, на котором штампованными буквами было напечатано краткое руководство по эксплуатации стиральной машины для чайников. Это весьма забавно: я мог полностью переукомплектовать батарею «Нормандии» без чьей-либо помощи, но всё ещё ловил себя на том, что с опаской наблюдаю за стиральной машиной, будто бы она откроется и вмиг проглотит меня целиком.       Так, хорошо, первая инструкция гласит добавить мыла в отсек для моющего средства. Ладно... мыло. Где же мыло? Увидев большую канистру на другой стороне комнаты, я решил рассмотреть её поближе. Запах был корректным, а этикетка вполне соответствовала цели моего поиска, так что, отвинтив крышку, я заполнил её наполовину.       Хах, не похоже, что такое мизерное количество моющего нужно для такого большого отсека в машине. Плюс, моя одежда ужасно грязная. А добавлю-ка я ещё пару крышечек. Чтобы наверняка. Покончив с дозировкой мыла, я закинул вещи в барабан стиральной машины и, закрыв дверку до щелчка, перевёл всё своё внимание на контрольную панель. Ну, вроде всё просто. Я выбрал режим «обычный», не забыв упомянуть об использовании горячей воды для стирки, и только после этого нажал кнопку пуска.       На цифровом экране устройства высветилось, что моя поклажа будет готова уже через полчаса, так что, подойдя к складному стульчику в уголке маленькой комнатушки, я уселся поудобней в ожидании, а заодно, развернув экран инструментрона, принялся просматривать почту. Ну, или сыграть в пару-тройку игр.       Не прошло и пяти минут как обороты барабана стали звучать не совсем правильно. Оторвав взгляд от омни-девайса, я увидел как белые лохматые потоки пены, сорвав печать стиральной машины, мерно выплывали с барабана.       Блин, блин, блин. Блять. Сука!       Машина стала тарахтеть ещё громче, а некоторые пузыри принялись лопаться в старой доброй кошмарной манере. Я пытался остановить устройство — бесконечно нервно нажимая на кнопку питания, — но все мои попытки оставались тщетными, и мною начала овладевать паника. Я даже не понял, как начал громко орать во всё горло матерные и совсем не лестные слова, когда злая как чёрт Шепард вскочила в каюту:       — Шо за херня здесь творится? — завопила она, ловко проскальзывая через едва открывшиеся створки двери, но затем быстро замолчала, увидев, в каком ужасном состоянии находились моя одежда и пол прачечной. Пока она переводила взгляд то на меня, то на машину, на её лице отражалось сразу несколько смешанных эмоций, словно она пыталась решить: быть злой как собака или попросту взорваться хохотом. Наконец, она решила удостоить меня ухмылкой, и, подойдя к машине, отключила её от сети. Подчёркивая взглядом, она позволила штекеру драматично упасть на пол. Потому что это самое очевидное логическое решение, к которому я должен был обратиться. Кретин.       — Шепард, чёрт, я это не со зла... — Я попытался оправдаться, пока она жестом не приказала мне заткнуться.       — Надо сразу было догадаться, что именно ты будешь первым, кто учудит какую-то ересь с техникой, Гаррус. Чёрт, да у меня так не останется милых взору вещей. Следующим, что ты узнаешь окажется то, что я буду командовать уже «Нормандией SR-3», — заявила Шепард, ухмыляясь мне.       — Да, да, ты такая уморительная. Какие-то пузыри не ровня громадной, плавящей корпус в два счёта, пушке. А тем временем, мы должны сконцентрироваться на следующем важном вопросе: как, во имя всех святых, мы собираемся здесь всё отчистить? — поинтересовался я, руками указывая на мыльно-пенную катастрофу вокруг себя.       Шепард вздёрнула бровь:       — Мы? Лично я не буду это убирать.       Она позволила мне на секунду забыться, впасть в депрессию, прежде чем на её лице заиграла шальная ухмылка, означающая, что её обладательница уже что-то задумала.       — Ну же, давай валить отсюда. Скинем уборку на Лоусон, — лучезарно улыбнулась Шепард.       — Стоп, что? Нет, моя одежда всё ещё мыльная! — упёрся я, отмахиваясь от руки коммандер, потащившей меня в коридор.       — Тебе решать, — Шеп лишь пожала плечами, резко ослабив хватку, от чего я чуть было не споткнулся о порог.       — Ну нахер, — заворчал я, когда та выскользнула из комнаты. Мой злющий взгляд остался не замечен, но я всё равно поплёлся за ней, скрестив когти в надежде, что произойдёт чудо или какой-то боевик из «Цербера», — неважно кто будет первым, — и вся моя одежда станет чистой. Я двинулся на звук ботинок Шепард в сторону гостиной на правом борту.       Когда я вошёл в каюту, то обнаружил женщину, лежавшую на полу, точнее на спине, а её ноги упёрлись в большое обзорное окно. Похоже, она ничего не замышляла и просто наблюдала за ленивым потоком звёзд. Я присоединился к ней в этой нелепой позе на полу. Мои большие ступни громко стукнулись об окно.       — Ты чего на полу разлеглась, Шепард? — поинтересовался я.       — Здесь прохладней, — ответила она, залившись смехом по только одной ей понятной причине. Мои глаза озарились любопытством, но женщина, посмеиваясь, всего лишь махнула рукой. — Думаю, шутка для тех, кто в теме.       Оправдалась коммандер и замолчала, наслаждаясь тишиной. Но потом вновь заговорила:       — Знаешь, мне раньше очень сильно нравилось смотреть на звезды. Всегда мечтала, что когда-нибудь настанет день, когда я смогу отправиться бороздить вселенную и делать всё, что только вздумается. Я хотела сбежать от этой бесконечной череды космических станций и на самом деле увидеть сказочную красоту всех тех планет, о которых столько читала, — произнесла она. — Но теперь, глядя сквозь иллюминатор на эти покатые шары, всё, о чём я могу думать, так это о том, как я задыхалась от нехватки воздуха, а затем заживо сгорела.       — Ну, блять, вот умеешь ты создать грустный настрой, — вспылил я. Повернув в мою сторону голову, она широко улыбнулась.       — Задница, — спокойно произнесла она в ответ, чуть поднимая руку, чтобы — я знал — ударить меня в бок.       — Ты же меня знаешь, — я взглянул на неё через плечо. — Если хочешь получить от меня вечеринку жалости к себе, то она будет чрезвычайно коротка. К тому же, я не захватил с собой тортик.       — Всё равно задница, — рассмеялась она. Мы так и продолжали безмятежно лежать в этой тишине, пока она не заговорила снова: — Я так рада снова отправиться в знакомое место. Жду не дождусь встречи с Андерсоном.       — Не сомневаюсь. Единственное знакомое лицо для тебя здесь — Чаквас и это смазливое превосходство. — Я указал на себя. — Бьюсь об заклад, он с нетерпением ждёт от тебя весточки.       — Ага, — протянула Шепард, не скрывая нежность, — он уже организовал мне встречу с Советом. Хоть его письмо было излишне лаконичным и не совсем дружественным, капитан теперь советник, а известие того, что я работаю на «Цербер» поставило его в нелёгкое положение. Но даже сейчас я могу сказать, что он пытается мне хоть как-то помочь. Он всегда был за меня, даже если дела шли из ряда вон плохо.       — Ты никогда не рассказывала как вы с ним подружились. Это не типично для офицера армии быть настолько близким со своими подчинёнными.       — Это потому, что мы с Андерсоном познакомились ещё задолго до моего поступления на службу в Альянс. Мать, скажем так, по сути никогда не желала обзаводиться детьми. Но, всё ещё беременная, она разошлась с отцом и отсудила себе полную опеку надо мной. Почему — понятия не имею. Я так и не увидела отца, он умер ещё до моего пубертата, когда я уже самостоятельно могла принимать решения и разыскать его. Как мать-одиночка, мама не могла или просто не хотела брать меня с собой на военные корабли, так что с самого детства я кочевала от станции к станции, живя у любых друзей семьи, которые только у нас были. Я никогда не останавливалась на одном месте дольше, чем на год. Чаквас стала для меня настоящей матерью, она всегда проявляла заботу, когда меня на неё спихивали, но этого всё равно было недостаточно.       Из-за постоянных переездов моё обучение вышло неполноценным, и, в конечном итоге, я просто решила перестать учиться. Никто из моих временных опекунов не был действительно заинтересован во мне или в заботе обо мне, чтобы заметить это. Но мне нравилось читать. Я читала всё, что попадётся под руку, начиная с пособия по чистке водопровода и заканчивая учебниками по квантовой физике. Не могу сказать, что понимала всё, но обычно улавливала главную суть прочитанного. Большинство своих техумений я получила из книг, когда мне было десять, и ещё больше я поняла, когда начала практиковаться в навыках на космических станциях, — произнесла Шепард, бросая шаловливую улыбку в мою сторону, — Мне стало скучно, и, не зная, чем себя занять, я начала сама напрашиваться на неприятности. Я поняла, что так было куда легче заставить других детей слушаться тебя и приводить в действие задуманный план. Плюс, мы редко попадались. Своими пакостями я доводила до ручки руководство станций, но, прежде чем они смогли догадаться, кто являлся причиной происходящему, я уже летела на другую станцию — пристанище любого нового корабля, на который назначали мою мать.       Андерсон был единственным, кто заметил последовательность и, таким образом, вычислил меня. Он знал мою мать, но, что более важно, был другом Чаквас. По его словам я была милым дитём, которому наскучила эта бесконечная гонка по станциям. Так что, пустив в ход свои связи, ему удалось назначить меня помощником в медотсеке, когда мне было всего лишь двенадцать. Вот почему я так хорошо сплю там: это напоминает мне о прошлом, когда я, будучи младше, устроила из санчасти игровую площадку. У тётушки Карин я научилась ухаживать за незначительными ранениями, но чаще всего занималась бумажной волокитой. Однако мне всё равно нравилось. Наконец-то у меня появилась возможность проводить время с тем, кто дорожит мной. — Голос Шепард сорвался, и я быстро отвернулся, дабы дать ей время успокоиться. — Как бы там ни было, я навсегда останусь благодарной Андерсону за это. И, думаю, я признательна ему ещё и за то, что моя задница попала в Альянсовскую академию, — Шепард улыбнулась. — Я была той ещё упрямицей.       В академию я поступила не потому, что хотела путешествовать по звёздам, продолжать родовую династию или жаждала бороться за добро во вселенной. Нет, я присоединилась к Альянсу из-за того, что однажды ночью, когда хотела сбежать в один университет на Земле, Андерсон познакомил меня с моей будущей невестой. Её родители были убиты вследствие нападения батарианцев на Мендуаре, и Андерсон помог ей вступить в войска Альянса. У неё были эти величайшие планы сделать космос безопасней для человечества, чтобы другие колонии не познали той же участи, что её родная. Я влюбилась в девушку в ту же минуту, когда увидела, и не успела опомниться как поняла, что уже последовала за ней в академию. До этого дня я убеждала себя, что тот хитрый проныра, специально познакомил нас, будто бы зная наперёд, что она является тем единственным способом отправить меня туда, — произнесла Шепард, мотая головой.       Невеста? Голова шла кругом. Шепард не носила кольца, никогда не рассказывала о супруге. Это значит, что... ох.       Женщина наблюдала, как на моем лице отображалось понимание услышанного, её глаза были наполнены грустью.       — Когда моя невеста умерла на Акузе, а я выжила, я больше не хотела жить. Впала в жёсткую депрессию. Любая битва была так же хороша, как и следующая. И всё же, боль от утраты не исчезала. Не испарялась так, чтобы навсегда, как я надеялась, — Шепард выдавила из себя сухой смешок.       — И ты думаешь, что что-нибудь подобное должно быть отмечено в твоём личном деле. Жирным шрифтом. Например: пережила безумный эмоциональный срыв, — попытался пошутить я и оказался вознаграждён коротким смешком.       — Помимо этого, ты намекаешь, что всё моё дело должно быть оформлено с большой, как задница элкора, пометкой-предупреждением на обложке, — Шепард было рассмеялась, но остановилась, задумчиво сведя брови на переносице — Погоди-ка, ты читал моё личное дело, Гаррус? Какого чёрта?       — Ну, — я нервно кашлянул, — это не было так сложно, раз уж на то пошло. Может, мы поболтаем об этом позже, а ты продолжишь рассказ?       Она метнула на меня косой взгляд, но продолжила:       — В любом случае, Андерсон, в буквальном смысле, вбил в меня толику сознания. А затем подослал Чаквас, чтобы та пожурила. Думаю, ты заметил, что его методы оказались чертовски успешными.       — Тогда почему ты осталась в Альянсе? Звучит так, словно ты не хотела быть здесь по собственной воле, — поинтересовался я.       Она медленно повернула ко мне голову. Её глаза внезапно оказались преисполнены тяжестью и серьёзностью. Я никогда раньше не видел ничего подобного. Хоть её лицо и было полно равнодушия, но за этими глазами плескалось нечто большее, чем просто спокойствие. Она выглядела неуверенной, чего при обычных обстоятельствах просто так не увидишь.       — Я никогда не хотела оказаться здесь, Гаррус, — колко ответила Шепард, с присущей ей безэмоциональностью и любые мягкие эмоции, что появились у неё, были быстро спрятаны на дно ящика. — Сможешь поверить, что я без понятия, почему продолжаю заниматься этим? Я должна жить дальше, должна позволить другому существу занять пост героя. Я никогда не хотела этого. Именно этого.       Это не было её виной, что каждое сказанное ею слово ощущалось для меня ударом в живот. Я пытался найти подходящее утешение, но каждый ответ звучал лишь оправданием, и между нами снова повисла тишина.       Шепард тихонько хмыкнула:       — Знаешь, анализируя все невзгоды происходящего, я, почему-то, всё ещё здесь. Многие тупо умирают рядом со мной, даже если причина их смерти — не я. И умирают хорошие ребята, Гаррус. Но я всегда становлюсь виновной этому, хочу я того или нет. — Она вздохнула. — Наверное, всегда думала, что это лихая слава или чистая случайность. Но сейчас, учитывая то, что я сама умерла и меня в буквальном смысле вернули к жизни. Как тебе такая ирония?       — Я... понимаю, Шепард. Примерно тоже я чувствовал, будучи на Омеге. Чёрт, да я даже сейчас себя так чувствую. Даже после гибели всей моей команды я всё ещё здесь, всё ещё сражаюсь. Когда я думал, что навсегда потерян, появилась ты и спасла меня. Думаю, в тот день ты была моей Мирандой, — открылся я.       — Спасибо тебе, Гаррус, — ответила Шепард, но затем, откашлявшись, добавила: — Но, пожалуйста, не сравнивай меня с Лоусон.       — Хорошо, — согласился я, а тишина снова окутала нас. — Эй, Шепард?       Она снова повернула ко мне голову, сконцентрировав на мне тот пытливо пристальный взгляд, который всегда заставлял меня почувствовать... что-то. Будто бы я был под защитой, но одновременно и сам становился защитником. Моменты, подобные этому, всегда напоминали мне о том, почему я готов порвать любого за своего человеческого друга.       — Всё наладится, — произнёс я напоследок.       — Да? — спросила коммандер. Брови сомкнулись на переносице, но на губах заиграла неприметная кроткая улыбка.       — Ну, по крайней мере, я думаю, что наладится, — извиняющееся ответил я. — Я дам тебе знать, когда решу.       Только теперь Шеп по-настоящему улыбнулась, слегка кивнула и снова повернулась к окну. Вскинув руку, она сильно ударила меня по плечу, нарушая какую бы то ни было умиротворённую атмосферу, которая у нас была.       — Аргх! Твою мать, Шепард, — заворчал я, потирая ушибленное плечо.       — Спасибо за разговор, дружище, — произнесла Шепард, улыбаясь. Не теряя времени, я нанёс ей такой же ответный удар в ближайшее ко мне плечо.       — Эй! — вскрикнула она. Лицо выглядело удивлённым, но затем в её глазах появился нехороший блеск, и я понял, что дела плохи. Вспорхнул ещё один кулак и вскоре мы шутливо боролись на полу, хохоча как дети. Силы были равны, и вскоре мы обессиленно распластались на полу, запыхавшись, но продолжая смеяться.       — Хах, как же мне это было нужно, — хрипло произнесла женщина, всё ещё держась за рёбра.       — Ещё как нужно было. Моя мать всегда говорила мне: «Если будешь постоянно строить такое серьёзное лицо, однажды твои мандибулы распахнутся, и невесть что может влететь тебе в рот».       На лице Шеп отразилось явное непонимание моего комментария, когда я, снова рассмеявшись, откинулся назад.       — Наверное, это лучше звучит на моем языке, — пояснил я, поднимаясь. Отряхнувшись, я помог подняться и Шепард.       Мы пожелали друг другу доброй ночи, когда кабинка лифта, куда я вместе с Шепард недавно зашёл, остановилась на главной палубе, позволяя мне выйти. Техника продолжила свой маршрут, отвозя Шепард в её обитель, а я поплёлся к воздушному шлюзу. То, что все мои вещи превратились в рваное тряпье, добавляло мне ещё больше причин отправиться за покупками сегодня ночью. Надеюсь, мне посчастливится найти всё необходимое в одном магазине, чтобы потом можно было быстро вернуться. Койка уже зазывала меня к себе по имени, а завтра окажется чертовски трудным днём.