Приз в мешке

      А Ярославский, вздрюченный с ночи кошмарами и отповедью по телефону от лучшего друга, даже не заметил, что мобильный разрядился. И проспал в своё удовольствие почти до темноты. Так что спросонья не сразу понял — уже утро или ещё вечер? Пришлось включить телевизор и посмотреть несколько новостей, чтобы сообразить — он прощёлкал всё воскресенье. И что он будет делать ночью? Но организм настоятельно требовал своего — туалет, душ, еда, питьё и сигарета. И Александр не стал сопротивляться. А душевное спокойствие друга его сейчас волновало меньше всего.       По ходу «утренних» процедур — когда встал, тогда и утро! — Шурка прикинул план дальнейшего соблазнения Васисуалия. И понял — такой тяжёлый случай ему раньше никогда не попадался. Значит, надо попытаться найти какие-то общие темы, чтоб уж совсем тоскливо не было. А когда пацанчик расслабится, тут можно будет и своё взять! Например, сводить его в кино! Только вот с жанром проблемы… Если это будет ужастик, то можно надеяться на то, что Васи… блин, его ж Борисом зовут! Ну, и хрен с ним, короче — трепетный малёк рванёт прятаться на широкой груди Ярославского, ведь других знакомых рядом не будет. А если он не испугается? Самому Александру тонны расчленёнки и кровища по стенам никогда не нравились. Лучше выбрать что-то более спокойное. Мелодраму со счастливым концом? Пусть пацан всплакнёт в финале. И Шура его обязательно утешит… Угу, а если Васисуалий, как всякий подросток, предпочитает боевики со стрельбой и взрывами? Тут уж точно после кино мужчине мало что светит… Разве что вдохновенные речи малька о крутости главгероя и низости главгада. Тьфу, пропасть! Тогда на что его позвать? Вопрос…       Ярославский открыл ноут и просмотрел афишу на понедельник. Да, вариантов — масса! От полнометражного мультика (способного убить либидо напрочь) до космического боевика (от которого может подняться только оружие у какого-нибудь маньяка!)… Что ж, придётся действовать по обстановке — забронировать по два билета на все вечерние сеансы и выкупить только те, что выберет Васисуалий. Блин, вот даже мозги отказываются называть его Борисом! Ладно, главное — не сбиться при личной встрече. А пока можно и задвинуть пари в дальний ящик. У него как раз на рабочей почте пара важных документов и в портфеле несколько крайне нужных договоров…       А мальку он позвонит завтра утром. И тогда же наберёт Илюхе, чтобы вечером был готов. Тем более что телефон надо сначала зарядить!       Ярославский так и сделал — вызвал телефон Парамонова, уже сидя в машине. И с места в карьер заявил:       — Доброе утро… Борис! Приглашаю тебя сегодня вечером в кино, фильм можешь выбрать сам, — и на память перечислил пяток запомнившихся названий.       Борюсик, слегка ошарашенный напором, остановился на политическом детективе и, поблагодарив, отключился. Александр ухмыльнулся и вырулил с парковки. День начался удачно!       И кто же мог ожидать, что единственный друг будет караулить его прямо на стоянке перед офисом! И не успел Ярославский даже выйти из машины, как Баринов уже нарисовался возле дверцы.       — Сегодня вечером, — без приветствия и с места в карьер начал Илья, — ничего не назначай! Мы идём в одно тихое место, есть очень серьёзный разговор.       — И тебе привет… Илюх, что за срочность? У меня уже организована встреча с Васи… бля! С… Борисом! Мы идём в кино. Осталась всего неделя до срока пари, я не могу разбрасываться временем, — возразил Александр.       — Не переживай, ты всё успеешь… — загадочно ответил друг. — Запомни: в семь вечера в кафе «У фонтана» на Фабричной.       И Баринов быстро отошёл к своей машине.       «Н-да… И что это было? Дёрганый какой-то… И что за тайны мадридского двора? Ладно, вечером выяснится». Ярославский закрыл машину и рванул к проходной под мелким дождиком. Мысли о пари уже вылетели у него из головы.       Баринов ехал к себе в офис и думал, как построить разговор с Шуркой. По всему выходило, что надо сразу огорошить правдой, чтобы друг не успел встрять. А то с его бульдозерным темпераментом всё может закончиться печально. И надо как-то подстраховать Бориса, ведь он будет главной мишенью для выведенного из себя Ярославского. Илья прикидывал и так, и сяк, по всему получалось, что парня придётся поручить собственной охране, а самому, в случае чего, бросаться на амбразуру.       Чтобы получить квалифицированный совет, Баринов вызвал к себе начальника охраны и уточнил, за каким столиком и на каком месте в кафе Парамонову будет более безопасно. Они набросали даже план зала и пришли к согласию, что забиваться в угол нет смысла. Значит, будут сидеть в центре, а секьюрити сядут за соседний столик с одним заданием — при обострении ситуации спасать Борю.       Ещё раз продумав все возможные осложнения, мужчины дружно решили, что все неожиданности не предусмотришь, и расстались. И Илья набрал знакомый номер:       — Алло, Борис, привет.       В трубке раздался любимый голос:       — Доброе утро, Илья Андре… Илья.       — Как ты себя чувствуешь сегодня? Выспался?       — Да, спасибо, всё хорошо. Что-то случилось?       — Нет, но случится. Сегодня вечером…       — Да, Александр Павлович пригласил меня в кино.       — Нет, это я вас обоих приглашаю в кафе «У фонтана». Местечко там тихое, нам никто не помешает. А охрана обеспечит безопасность и приватность.       — Неужели?..       — Да, Боря, сдаюсь. Как Шурка отреагирует, не знаю. Возьму трёх ребят со спецподготовкой, думаю, что хватит. Только я очень тебя прошу — если что, не лезь в драку! Обещаешь?       — А вы… ты думаешь, что может такое случиться?       — Ярославский — порох, динамит и толуол в одном флаконе. Может рвануть… Он же посчитает, что мы его обманули, сговорились и облапошили.       — А если разговор начну я? Ведь хронологически так и было?       — Тебя он и вовсе в фольгу раскатает! Лучше я. Всё-таки друг…       — Ох…       — Да не пугайся, Борь! Справимся. Ты — главное! — не суйся между нами. Обещай!       — Хорошо, — с сомнением протянул Парамонов, — только вы… ты тоже не подставляйся. Пусть с ним ваша охрана разбирается! Я их видел, такие лбы здоровенные…       — Конечно! Значит, договорились, в семь «У фонтана». Тебя подвезти?       — Нет, спасибо, что вы… ты! У меня маршрутка на Фабричную ходит, десять минут — и я на месте.       — Боря, ты всё никак не привыкнешь называть меня на «ты»! — с упрёком заметил Баринов.       — Прости, Илья, пока плохо получается. Но я постараюсь.       — Ладно, до вечера.       Увы, но пенсионерка весьма преклонных девяноста лет не позволила помощнику нотариуса уйти из конторы раньше положенных девятнадцати часов. Она нудно перечисляла внуков и правнуков, которых следовало упомянуть в завещании, и добавляла такие характеристики родственников, что Борюсик бы таким «родичам» ржавой скрепки не оставил бы на её месте. Но, в конце концов, проект документа был составлен и отдан старушке для окончательного обдумывания. А Боря рванул на остановку.       В кои-то веки маршрутку не пришлось долго ждать, но в кафе Парамонов, разумеется, опоздал — в центре полупустого зала уже сидели бизнесмены, а рядом ещё пару столов занимали мускулистые ребята в строгих костюмах. Со стороны Ярославского сидели двое, со стороны Баринова — трое.       Борюсик оставил пальто в гардеробе и медленно направился к мужчинам. У него заныло в животе от напряжения, но парень слепил привычную невозмутимую маску. Коротко поздоровавшись, он уселся за стол и выжидательно замолчал.       Александр, только сейчас заподозривший, что дело нечисто, вдруг воскликнул:       — Так вы всё-таки сговорились против меня?! — и попытался вскочить на ноги.       На что Илья коротко отрезал:       — Сядь!       К удивлению Бориса Ярославский упал на стул и сдавленно прошипел:       — Суки…       — Веди себя прилично, Шура, — заметил Баринов и замолчал. Все выстроенные слова и фразы куда-то разлетелись, словно испуганные котом воробьи. И тут раздался спокойный голос Парамонова:       — Александр Павлович, простите. Но о вашем пари я узнал ещё до того, как вы его заключили.       — Что значит «до того, как вы его заключили»? — озадачился бывший начальник.       — Так случилось, что я стоял за дверью вашего кабинета и слышал условия спора. К сожалению, в тот момент у меня не хватило храбрости признаться. Я прошу у вас прощения за это. Но могу честно сказать, что вскоре уже предлагал Илье Андреевичу открыть вам правду и признать ваше пари недействительным.       — И ты молчал?! — сорвался Шурка и снова попытался вскочить.       Но Баринов опять срезал его коротким рявком:       — Сядь!       И, ухватив, наконец, хоть одну связную мысль за хвостик, продолжил:       — Я же тебе предлагал расторгнуть пари! Разве не помнишь? Что ты сказал?! Что мне жалко байк! Тьфу, всех по себе, что ли, меришь? Я готов был отдать тебе этот чёртов мотоцикл просто так, только бы отказался от спора. А ты попёр, как танк: «Нет, я его уложу! И выиграю!». Блин, Шур, иногда тебя, как бизона, просто не остановить!       Ярославский выдохнул и отвернулся. Он знал за собой такое свойство — быстро вспыхивать и действовать импульсивно, особенно — в личных делах. Слава богу, на бизнес это качество не распространялось, а то таких дров наломал бы! И Александр припомнил, что Илюха на самом деле предлагал закрыть пари, но друг только посмеялся над ним. Подумал, что Баринов зажал мотоцикл… А получается, что их спор спалили ещё на стадии условий.       По большому счёту, Шурка сейчас испытывал даже какое-то облегчение. Он так напрягался с подбором подарков и способов ухаживания, что едва мозги не сломал! А теперь этот геморрой можно аккуратно спустить на тормозах. И пусть с этим Васисуалием трахается — во всех смыслах! — кто-нибудь другой!       — Ладно, сделаем вид, что никакого пари не было, — предложил как бы нехотя Ярославский, — и забудем, как страшный сон. Тем более что я с самого начала был поставлен в невыгодные условия, — вы оба были в курсе, а я просто бился, как рыба об лёд. Спасибо, что не ославили на весь город!       И Александр окинул собеседников возмущённым взглядом.       Но Борюсик вдруг строго посмотрел на бывшего начальника и сообщил:       — Да, я знал. Но это не имело никакого значения. Видите ли, я ни за что в мире не лёг бы в постель с таким человеком, как вы, хоть я и гей. Но у вас не было шансов.       Шурку словно кипятком обожгло:       — Ах, ты ж, сопля! Да если бы я захотел…       — Вы могли бы меня изнасиловать, Александр Павлович, вы сильнее, безусловно. Но добиться моего желания — никогда, — и сказал это Борюсик настолько твёрдо, что Ярославский сразу поверил и даже как-то сник.       — И почему же? Ведь ты был, кажется, в меня влюблён! — по наитию заметил, хорохорясь, Шурка.       — Потому что я знал о шести ваших романах, как минимум. И это за те четыре месяца, что я проработал в вашей фирме! Вам же, уж простите мне формулировку, глубоко плевать на людей.       — Да как ты смеешь?! — попытался снова «взлететь» бывший начальник, но был предусмотрительно дёрнут за руку лучшим другом. Баринов страшно переживал за Борюсика и боялся, что Александр всё-таки сорвётся и… Дальше пускать мысль Илья отказывался и только осторожно подал знак своим людям, чтобы были готовы.       А Парамонова вдруг понесло:       — Вы настолько зациклены на себе, что любой другой человек воспринимается вами либо как помеха, либо как средство. А люди — не вещи. У них есть свои желания, мечты, чувства. И от того, что вы с ними делаете, как их используете, а потом отшвыриваете от себя, им бывает очень больно. Вы же ни разу не поставили себя на моё место!       — Ещё чего?! — попытался взвиться Ярославский.       — А зря! — неожиданно резко заявил Борюсик. — Только на минутку представьте, что вы сами стали объектом пари! Каково? Не задумывались? Да вы, если бы узнали, живьём бы в бетон закатали таких спорщиков. Разве не так?       — Так… — нехотя признал Александр и вдруг задумался. Его взгляд упёрся в собственные руки, сложенные на столе. Возникшую паузу нарушил официант:       — Господа, добрый вечер! Может, вы всё-таки что-нибудь закажете?       И Баринов от имени всех выбрал салат, горячее и бутылку коньяка, надо же было как-то сглаживать ситуацию… И предложил охранникам поужинать за свой счёт. Официант отошёл.       Тишину, воцарившуюся за столом, вдруг нарушил странно тихий голос Шуры:       — Васи… Борис! Кажется, я должен принести тебе свои извинения… Никогда такого не делал… Прости, если можешь. Наверное, хорошо, что ты теперь у меня не работаешь…       — Не буду напоминать вам о вашем неблаговидном поступке? Да, пожалуй, это хорошо, но не поэтому. Мне было бы неприятно и дальше работать с вами. Но ваши извинения я принимаю, Александр Павлович. И прошу вас впредь сначала поставить себя на место другого человека, а потом уже спорить на него, — горько закончил Парамонов.       А изумлённый Баринов увидел, как смуглые щёки друга вдруг покрылись бордовым румянцем. «Не бывает!» — не поверил своим глазам Илья. Но факт оставался фактом — Ярославскому было стыдно. А Борюсик вдруг задумчиво продолжил:       — Знаете, Александр Павлович, мне даже немного жаль вас. Вы однажды окажетесь в похожей ситуации. Не в том смысле, что на вас будут спорить… А потому что кто-то тоже захочет посмеяться над вашими чувствами. Рано или поздно вы влюбитесь, а ваши чувства вам бросят в лицо… Тогда вы по-настоящему испытаете все муки безответной любви. Как это больно и обидно…       И Борис понял, что больше не может тут оставаться. В запале обличения бывшего начальника, он даже признался тому в любви. Ещё решит, что теперь-то эта крепость сдастся! Да и видеть Александра сейчас Боре хотелось меньше всего. Поэтому он поднялся и коротко попрощался.       Баринов аж дёрнулся:       — Ты куда?!       — Домой. Есть я не хочу, а больше тут делать нечего. Спасибо за компанию и простите, Илья Андреевич, что всё так получилось…       — Да всё нормально! Борис, давай я скажу ребятам, они отвезут.       — Спасибо, это лишнее. Мне тут недалеко. Всего доброго!       И Борюсик быстро вышел в холл.       За столом снова воцарилась тишина.       — Илюха… Неужели я и в самом деле такой мудак? — горько прошептал Ярославский и поднял на друга больные глаза.       — Бываешь… — не мог не признать Баринов.       — И почему ты мне ничего не сказал?       — Шурка, вот только не надо перекладывать с больной головы на здоровую! Я тебе говорил и не один раз! Ты разве меня слушал? Ты ж — как павлин! — хвост распускал и сам собой любовался! А теперь я виноват? — возмутился друг.       — Всё время говорил, факт… — признал Александр и закрыл лицо рукой.       — Только не надо бить себя пяткой в грудь и посыпать голову пеплом. Шур, ты же не дурак! Так сделай выводы из случившегося и больше таких ошибок не совершай. А Борис тебя простил… Или простит со временем. Он — пацан добрый, отходчивый.       — Илюха, давай напьёмся? Я никогда себя таким дерьмом не чувствовал.       — Ну… выпить, конечно, можно… Только надираться до положения риз я не собираюсь, у меня завтра утром совет директоров!       И, честно разделив заказанную бутылку коньяка и три ужина пополам, друзья разъехались в разные стороны.       Баринов отправился домой в объятия Морфея, а Ярославский решил, что ему всё-таки стоит залить горечь истины дополнительным допингом. И отправился в клуб.