Приз в мешке

      Приехавшая Тамара быстро построила своих новых хозяев. Проведя краткую ревизию холодильника и кухонных шкафчиков, она всплеснула руками и сообщила, что этих оболтусов кормить нечем! Так что успевшего принять душ Баринова отправили в круглосуточный магазин за молоком, хлебом и яйцами, а Борису командирским голосом было придано ускорение в сторону ванной. А еще через сорок минут мужчины уплетали нежнейший омлет с гренками. После завтрака новая домработница потребовала денег на самые необходимые продукты и моющие средства и быстренько выпроводила Илью и Борю на работу со словами:       — Ничего не знаю, обедать приходите домой!       Так и покатилось потихоньку. Квартира, бывшая до сих пор только местом для ночлега, стала обретать черты настоящего дома — уютного и согревающего. Молодые люди иногда вместе занимались какими-то домашними делами, ходили по магазинам за продуктами и одеждой, раз в две недели обязательно ездили в детский дом, под руководством Тамары Ивановны помогали на кухне. Женщина знала, что Борюсик не новичок у плиты, но ей так хотелось чувствовать себя нужной… И согласилась только на один выходной — в воскресенье, когда священнодействие по приготовлению пищи возлагалось на хозяев. Боря отрывался на всю катушку — варил домашнюю лапшу, запекал индейку, пёк чизкейки и смешивал, казалось бы, не сочетаемые ингредиенты в удивительно вкусные салаты. А Илья помогал по мере способностей и тихо млел, наблюдая, как его мальчик лихо орудует ножами, венчиками и лопатками.       Правда, теперь Баринов мучился постоянным возбуждением, стоило только войти в квартиру, где всегда пахло туалетной водой Борюсика, и очень старался не показывать своего состояния. Но согласен был терпеть такое положение весь остаток жизни, лишь бы любимый был рядом.       А Парамонов ходил на работу и привыкал к тому, что его любят, о нём заботятся и его интересы ставят наравне с собственными. Его это до сих пор не переставало удивлять… И ещё он начал вязать шарф для Ильи, как обещал его матери, у которой они частенько бывали в гостях по вечерам, и стал уверенно обращаться к другу на «ты».       Ну, а Тамара отдавала своим ребятам всё тепло женской души, оставшейся без детей, но обретшей их в совершенно чужих людях. И ей платили за это трепетной любовью и глубокой благодарностью.       Появлявшийся по выходным Славка обязательно приносил ворох новостей из особняка Шеремета. Мокрицын действительно исчез, а его служба полностью сменила состав. Стелла пока жила с отцом, но они уже договорились с Михайловым о том, что после свадьбы снимут квартиру. И уже подыскивали подходящие варианты. А родителям Вячеслава дочь мэра неожиданно понравилась. Так что девушка срочно училась готовить…       Торжество, запланированное родителями Бориса, разумеется, отменили. И свою, назначенную на то же самое первое декабря свадьбу Славка отмечал дома — с родными и друзьями. Праздник получился весёлый и шумный. Борюсик, выполнявший функцию друга жениха, слегка увлёкся коктейлями. Именно поэтому, когда оставшийся трезвым Баринов, поскольку был за рулём, снова нёс спящего мальчика домой на руках (двери открывала Тамара, дожидавшаяся их возвращения), ему достался почти настоящий поцелуй! И тихое:       — Ты такой сильный… — в самое ухо.       После такого Илья был готов нести любимого на двенадцатый этаж, но на третьем в проёме двери стояла бдительная домработница. Потому подъём под облака пришлось отложить до другого раза.       Выпавший вскоре снег стал для Бориса поводом подарить мужчине уже готовый шарф, связанный своими руками, и выразить благодарность за всё сделанное.       Баринов едва не обиделся:       — Неужели ты думаешь, что я рассчитывал на твою признательность?       — Нет, конечно! Только ведь я не могу…       — Я знаю. Но ты обещал мне год…       — Я не отказываюсь. Просто неудобно, я тебя стесняю… Да ещё и Тамара здесь… Может, я перееду?..       — Если бы стеснял, я бы так и сказал! — отрезал Илья. — И твоя домработница кормит меня лучше, чем я питался за все десять лет, что живу отдельно от родителей. Мы же вместе записались в тренажёрный зал, чтобы не растолстеть от её пирожков и плюшек!       — Вот видишь… Опять расходы из-за меня, — смутился Борюсик.       — Борь, ты что? Правда, думаешь, что я не потяну два абонемента в качалку? — возмутился мужчина.       — Да не в этом дело…       — А в чём? — окончательно запутался Баринов.       — Ну… Я просто хотел сказать… Ты не думай, что я не ценю всё то, что ты для меня сделал! Потому и хотел подарить шарф, чтобы тебе было приятно. И тепло! И твоей маме я обещал… — в конце голос Бориса окончательно сошёл до шёпота.       А Илья смотрел, как мучительно краснеет его любимый мальчик, и понимал, что то, о чём он так мечтал, на что надеялся, кажется, всё-таки случится! Потому что Парамонов явно начал стесняться соседства с ним! Значит, неравнодушен! Ведь совсем недавно с этим у Борюсика проблем не было: и в ванную в одних трусах бегал, и из душа в одном полотенце выходил. А тут решил признаться, что хотел сделать приятное — и смутился едва ли не до слёз. В душе мужчины играли флейты, и разливалась нежность. Хотелось зацеловать любимого до смерти, но было страшно спугнуть только наклюнувшееся чувство. И, не зная, как отвлечь Борю от такой темы, ляпнул:       — А давай завтра к моей матушке съездим в гости? Я ей шарфом похвастаюсь. И ты подтвердишь, что слово сдержал.       Борис вдруг отвернулся и негромко заметил:       — Да, конечно. Обязательно похвастайся…       И, пользуясь воскресным днём, молодые люди отправились в гости. Борюсик, поднявшийся рано утром, успел напечь творожного печенья, предпочитаемого Татьяной Викторовной всем остальным, и сложил его в красивый пакет. Ехать с пустыми руками он считал неприличным.       Потом Парамонов поставил вариться овсяную кашу на завтрак, а сам сел за кухонный стол и задумался. По всему выходило, что вчера случилась какая-то странность, если не сказать полная фигня! Ведь он с самого начала знал, что шарф вяжет в подарок Илье. И про данное его матери обещание тоже помнил. Но всё равно слышать слова Баринова было неприятно… Разочаровательно… Словно надежды Борюсика не оправдались. А ничего подобного и в помине не было!       Повторив про себя последнюю мысль ещё раза три или четыре, парень выкинул всё это из головы и принялся помешивать овсянку. А то вдруг убегать вздумает…       Татьяна Викторовна тепло встретила своих мальчишек — так она называла ребят с тех пор, как Боря переехал к Илье. Она кормила их обедом, интересовалась делами на работе и дома, расспрашивала о всяких мелочах — ей всё было интересно. А они в ответ по очереди делились новостями и узнавали подробности её житья-бытья. И вот тут Баринов вспомнил про шарф, оставшийся на полочке в коридоре. Он подорвался из-за стола и, бросив короткое «я сейчас!», выбежал из комнаты. Вернулся он уже с подарком своего любимого мальчика. Связанный из мягчайшей детской пряжи цвета топлёного молока шарф напоминал облако взбитых сливок.       — Ма, ты только посмотри — какая красота! — и трикотаж был торжественно вручён женщине для оценки.       Татьяна Викторовна внимательно рассмотрела все детали готового изделия — начальные, закрывающие и кромочные петли, обе стороны полотна и даже короткие кисточки, закреплённые по краям. Вердикт был однозначен:       — Боренька, милый, ты прекрасно справился! Очень аккуратно связано, и даже плотность равномерная, что большая редкость для начинающих. Ты — молодец! Только теперь тебе надо закрепить навыки. Лучше всего взять что-то посложней… Свитер или джемпер… Можно даже носки попробовать, это не так трудно, как многие думают.       Борюсик смутился от такой похвалы, но посчитал, что вполне заслужил её. Ему самому очень понравился результат: шарф получился замечательный — тёплый, мягкий и красивый. А вот за свитер браться было страшновато… Но трусом Парамонов себя никогда не считал. Поэтому ответил решительно:       — Вы правы, я поищу описание в интернете и подберу подходящие нитки. А вы всё же не могли бы мне показать вязание крючком? Я смотрел схемы, пытался что-то повторить, но такая ерунда получается…       — Мне, увы, это не по силам — пальцы плохо гнутся. Зато Илюшина тётка — а моя родная сестра! — Марина прекрасно с этим справляется. Не хочешь поучиться у неё? Скоро новогодние праздники, ты мог бы съездить к ней на три-четыре дня. Она живёт за городом, километрах в ста отсюда. Заодно ты бы у неё своё здоровье поправил, молочка свежего попил, а то совсем худой и бледный. В деревне же и воздух чище, и продукты свои!       Баринов слушал эти уговоры и тихо зверел. У него были такие планы на Новый год! А тут матушка устраивает какую-то провокацию, иначе не скажешь. И он срочно под надуманным предлогом вывел женщину на кухню и прикрыл дверь, пока Боря рассматривал альбом по вязанию крючком.       — Мам, это что за дела? Это ты зачем придумала?! — накинулся на Татьяну Викторовну сын. — Разлучить нас хочешь?       — Илья, прекрати истерику. Ты же не хочешь, чтобы Борис услышал? А своё предложение я очень хорошо продумала. В отличие от тебя! — в голосе матери послышалась ирония. — Ты ведь так и не добился признания в любви?       — Нет, — буркнул Баринов и отвернулся к окну.       — Я, разумеется, хотела бы ещё внуков. Одна Анюта — слишком мало. Но раз уж ты выбрал Бореньку, я не против. Просто хочу, чтобы у вас с ним это было навсегда, на всю жизнь. Как у нас с твоим папой… — и Татьяна Викторовна прикрыла рукой заблестевшие слезами глаза. Но быстро справившись с эмоциями, женщина продолжила:       — Вам надо проверить себя, свои чувства. Поэтому я предлагаю расстаться. Не дёргайся! На время. В конце концов, четыре-пять дней — не срок для любящих людей. Поскучаете немного, а заодно поймёте, что друг для друга значите…       Илья долго молчал, а потом, скрепя сердце, согласился. Матушка могла убедить любого…       Так Баринов стал готовиться к разлуке. Он часто замирал, глядя на своего мальчика, замечал какие-то нюансы мимики, мелкие жесты, часто фотографировал выражение лица Бори на телефон и, заранее представляя, что его не будет рядом, уже скучал…       А Парамонов скакал, как мартовский заяц, — он нашёл описание и схему для мужского свитера по размеру точно на Илью! И удачно выбрал оливковые шерстяные нитки в магазине для рукоделия. Будет у его… Баринова отличная тёплая вещь! И с нетерпением ожидал поездки за город, потому что Марина Викторовна уже согласилась принять друга своего племянника и научить его вязать крючком.       Перед самым Новым годом молодые люди договорились, что встретят праздник вместе с воспитанниками детского дома. И даже помогут украсить зал и привезут кое-что к столу. Поэтому последние дни получились напряжёнными: и на работе, и дома дел было столько, что Илья и Борюсик падали в постели и засыпали мёртвым сном.       Зато в канун торжества всё было готово — и рабочие проблемы конца года были решены, и испечены три огромных торта (творения Парамонова) и сотня пирожков (от Тамары) для угощения детдомовцев, и в квартире наведён полный порядок, и даже куплен билет на междугородний автобус для Бориса.       Поскольку ради Нового года в обычном распорядке дня детского дома были сделаны значительные послабления, ужинать и гости, и хозяева сели уже ближе к полуночи. Елена Романовна рассказала о том, кто из ребят каких успехов добился в уходящем году, что они смогли сделать вместе, какие проблемы решили. И отдельно поблагодарила Илью Андреевича за помощь с ремонтом полов и заменой окон. Теперь во всех помещениях стало теплее. Воспитанники дружно подтвердили это факт. Кроме того, директор согласилась, что покупка необходимой детям одежды оказалась очень выгодной, детскому дому удалось даже сэкономить некоторые средства из-за низких цен. А ребята опять хором согласились, что всем понравились обновки! Причём настолько, что Баринова едва качать не начали! Но он вовремя открестился от такой чести, напомнив, что до полуночи осталось всего десять минут, и неплохо было бы послушать поздравление Президента.       Когда на экране телевизора часы Спасской башни начали играть, и дети, и взрослые принялись звенеть бокалами и стаканами, стараясь успеть «чокнуться» со всеми присутствующими. А шипучим лимонадом залили всё, даже запечённых к празднику кур! Но это никого не смутило, и всему угощению было отдано должное. Ну, а Борюсика, как главного кондитера торжества, поцеловали все девочки и женщины детского дома, потому что единогласно заявили, что это были самые вкусные торты в их жизни!       Потом были ещё выступления воспитанников, каждый из которых подготовил к празднику какой-нибудь сольный номер. А зрители, как и положено, хлопали выступающим, подпевали и топали в такт ногами, кричали «браво» и «бис». Физрук показал класс и, встав на руки, отжался целых три раза, чем сорвал бешеную овацию. Борис читал стихи Пушкина, а Илья, не имевший особых талантов, но подготовившийся заранее, пообещал всем замечательный сюрприз. Разумеется, все сразу захотели узнать, какой! И Баринов предложил выйти на улицу…       Пока ребята и взрослые одевались, гости вытащили из Рейнджровера четыре огромных коробки с фейерверками и прикопали в снегу на стадионе. И едва-едва успели подойти к входным дверям, когда оттуда повалили воспитанники, уже перевозбуждённые ожиданием.       Сколько было криков, писков, визгов и восторгов! Мальчишки свистели и носились вокруг спортплощадки, так как Илья запретил подходить близко. Девчонки прыгали по сугробам и махали шарфами и варежками. Взрослые орали что-то радостное и неразборчивое — то ли «ура», то ли «твою мать»… Счастливы были все! И только немного расстроились, что нельзя такую красоту смотреть вечно.       В финале, уже под утро, все пили чай с пирожками от Тамары Ивановны, и младших воспитанников, ухитрившихся уснуть прямо за столом, пришлось уносить в кровати на руках. Пока воспитатели и примкнувший к ним Баринов устраивали детей на ночь, Борюсик помог поварихе собрать грязную посуду и убрать остатки угощения. Праздник закончился, когда уже начало светать…