Приз в мешке

      Ярославский приехал в клуб позже Ильи, тот уже сидел за столиком в компании стакана с чем-то прозрачным. Шурка произвёл на старого друга странное впечатление: то ли сильно устал, то ли постарел… И Баринов сразу взял быка за рога:       — Привет! Ты чего такой смурной? Проблемы? Так выкладывай, сейчас и порешаем.       Александр устроился рядом на диване, заказал подскочившему официанту бутылку коньяка, прикурил и с совершенно невозмутимым лицом сообщил:       — Я влюбился, Илюх. И втрескался так, что самому тошно… Вот, решил напиться. Как думаешь, поможет?       Абсолютно ошарашенный такой новостью друг смог только выдавить:       — Поздравляю…       А Шурка стряхнул пепел и констатировал:       — Не с чем.       — Почему? — удивился Баринов.       — Потому… Ты неправильный вопрос задал, друг мой. Надо было спросить «в кого?».       — А в кого?       — В твоего подчинённого, Вячеслава Михайлова… Помнишь такого?       — Конечно… — Илья уже ничего не понимал. Кажется, где-то по дороге в клуб он потерял свои мозги! В голове никак не укладывались услышанные от Ярославского новости. Оттого казалось, что мысли стучат изнутри в черепную коробку, добавляя неразберихи.       — Погоди, Шур, я ничего не понимаю! Когда ты успел?       Александр неожиданно горько усмехнулся и остро взглянул другу в глаза:       — А вот ты когда понял, что Васисуалий…       — Борис! — возмущённо перебил Баринов.       — Не суть! — отрезал друг. — Главное другое: ты ведь тоже понял это как-то так — раз! — и понял… Да?       — Ну да… Так и было…       — Вот и я врезался с разбегу в бетонную стену… Илюх, он же никогда меня не примет… Понимаешь? Он — натурал до мозга костей. Я ж приглашал его куда угодно — от светских тусовок до спортивных матчей. А он только — мне неинтересно, у меня тренировка. Ему это просто не нужно! И я ему не нужен… А теперь он женился! На дочери мэра, заметь! А меня даже на свадьбу не пригласил…       За то время, пока Сашка жаловался на безответную любовь, бутылка коньяка потеряла половину содержимого. И Баринов с тоской подумал, что теперь ему придётся везти друга домой. Ибо останавливаться на достигнутом Шурка явно не собирался.       Когда «плач Ярославны» пошёл по третьему кругу под третью бутылку, а из глаз Александра покатились пьяные слёзы, Илья не выдержал. Он жестом подозвал официанта, расплатился по счёту и попросил вызвать охранника, чтобы оттащить почти невменяемое тело в машину. Вдвоём они с трудом запихнули Александра на заднее сиденье Рейнджровера, и друг повёз Ярославского домой. Оставлять того в одиночестве Баринов просто побоялся.       Утро встретило друзей вполне ожидаемо Сашкиным похмельем. Бутылка пива, обнаруженная в холодильнике Ильёй, спасла друга от сушняка и вернула в стан мыслящих существ. И первым делом Шурка признался:       — Илюх, я вчера повёл себя, как полный кретин… Прости. Сколько я тебе должен? И машина, наверное, осталась у клуба?       — Саш, я не в обиде. Понимаю, тебе было очень плохо… И ничего ты мне не должен, а твой Лендкрузер отогнали к дому, я просил охранника. И он отзвонился, что ключи оставил у консьержа. Так что всё нормально. Но есть то, о чём ты сейчас даже не подумал…       — О чём? — с трудом сосредоточился Ярославский.       — Борис был прав, когда говорил, что однажды ты влюбишься… И твои чувства кто-то бросит тебе в лицо. Так и случилось! Нет, я не хочу танцевать на костях… Просто подумай, сколько людей в этой жизни по твоей милости оказывались в таком же положении! Сколько раз ты пинками прогонял тех, кому был небезразличен? Ты и сам не знаешь… Зато теперь на собственной шкуре прочувствовал их боль и обиду. Правда, я не думаю, что у тебя это надолго. Ты слишком любишь самого себя. Но это лучше, чем ничего.       Баринов отошёл от сидящего за кухонным столом понурившегося Шуры и принялся загружать кофеварку. Завтрак от любимого мальчика ему не грозил, зато вчера вечером Тамара, уже уходя, сказала, что есть запечённое мясо для бутербродов. Так что не оголодают, наверное… Но больше они не разговаривали.       Позавтракав, хозяин предложил гостю вызвать такси, и тот согласился. Но перед уходом Ярославский вдруг повернулся, и как-то болезненно сморщившись, через силу спросил:       — Мы теперь больше не друзья?       — Почему? Друзья, — заверил Илья. — Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Только теперь, я надеюсь, ты больше будешь думать о том, что и как делаешь…       Баринов остался один и затосковал окончательно. До возвращения его мальчика оставалось ещё почти полтора дня… Может, съездить на объект, откуда была последняя рекламация? Всё-таки занятие…       А Борюсик в деревне ощущал на себе все прелести жизни на природе. Он с утра чистил от снега дорожки во дворе, ходил за водой на колонку, помогал кормить кур и уток, пил настоящее молоко и ел за двоих. А вечерами они с тёткой Мариной, как попросила называть себя хозяйка, садились за круглый стол под плюшевым абажуром и начинали уроки. Всё было бы просто отлично, если бы уже на второй день Боря не почувствовал странное тянущее ощущение — словно чего-то не хватает…       И только утром, когда на накрытом для завтрака столе появилась яичница с луком, Парамонов поймал себя на мысли, что Илья такую не любит… Осознание этого ударило по нервам. Захотелось, чтобы его друг оказался рядом, обнял и погладил по голове, как часто делал по утрам. Оказывается, Борюсик привык к тому, что рядом кто-то есть — заботливый и внимательный, ласковый и добрый. И уже невозможно обходиться без него… Маета накинулась и стала терзать ежеминутно. Вдруг вспоминались какие-то мелочи — как Илья наклоняет голову, когда слушает, как обхватывает огромными ладонями кружку с кофе, как улыбается ему, когда приходит домой с работы.       Марина Викторовна обратила внимание, что на третий день её ученик и помощник затосковал. И решила узнать, в чём причина? Уж не по зазнобе ли своей соскучился?       Невесёлый парень только хмыкнул и ответил:       — Да, соскучился… По зазнобе…       И принялся с удвоенным старанием тренироваться в таких неподдающихся ему петельках. Почему-то со спицами у него таких проблем не было!       Боря каждый день звонил другу и рассказывал подробности своего житья в деревне. Радовался, что тот тоже скучает, значит, ждёт, не забыл, любит… И от этого внутри загорался маленький огонёк, словно свечка во тьме. И тепло от него было целый день…       Предпоследний день в гостях для Парамонова почему-то начался с кошмара, приснившегося под утро. Были в нём и гром, и стон, и плач, и кровь, но что и с кем произошло, непонятно. Расстроившийся Борюсик обвинил в этом пшённую кашу, съеденную на ночь, и выкинул дурные мысли из головы. Уже страшно хотелось домой. Чтобы сидеть на кухне напротив Ильи и пить чай, глядя в такие родные и тёплые карие глаза… Он для очистки совести набрал номер Баринова и рассказал, что из-за снегопадов автобус часто опаздывает, что у него всё хорошо, и что сегодня он будет помогать тётке Марине печь пироги в дорогу. А в ответ услышал совершенно невероятную историю о Ярославском, влюбившемся в его лучшего — да ещё и женатого! — друга Славку. Звучало, как ненаучная фантастика… Боря пожалел бывшего босса за такую невезучесть, но мысли о скорой встрече с Ильёй вытеснили из головы всё остальное.       Подошедшее тесто уже было успешно заверчено в пироги, которые ждали своей очереди в печи, когда на мобильный Парамонова пришёл входящий звонок от Татьяны Викторовны. Радостно поприветствовав женщину, Борюсик уже хотел похвастаться успехами, как был остановлен одной фразой:       — Боря, Илюша в больнице…       Больше ничего было не разобрать, женщина разрыдалась. И парень подорвался с места в карьер. Сам не понимая, что случилось, попытался успокоить тётку Марину, но не преуспел. И, даже не собирая вещи, только покидав телефон, кошелёк и ключи в карманы, рванул на остановку автобуса. Возможно, ему повезёт с попуткой…       Никакого транспорта в сторону города не было, и Борис почти отчаялся и окончательно замёрз. Но тут, как чудесное видение, из-за поворота вырулил на сорок минут опаздывающий от расписания автобус!       Борюсик поблагодарил всех известных ему богов, забрался в тёплый салон и устроился в кресле. До города было два с лишним часа неспешной езды.       Пока тело сохраняло состояние покоя, голова работала в усиленном режиме. Парень пытался разобраться, откуда могла прийти та напасть, которая уложила его Илюшу на больничную койку? Заболел? Не может быть! Ещё два часа назад они разговаривали, всё было в порядке. Следовательно, это какой-то несчастный случай? И тут Парамонову припомнилось упоминание о каком-то объекте, куда Баринов хотел съездить… Неужели авария? Так Рейнджровер не та машина, которая даст пострадать своему водителю! И пристёгивался Илья всегда, и подушки есть. Тогда что могло случиться?       Мысли бегали по кругу, не давая отдыха. И когда в воспалённом тревогой мозгу возникла картинка его Илюши на больничной койке — бледного и опутанного проводами, Борюсик вдруг вздрогнул и беззвучно залился слезами. Его сердце рвалось от боли и невозможности помочь. Оставалось одно — ждать приезда и лететь к нему, спасать, неважно, как и от чего! Только бы жил, был здоров, всё было бы хорошо…       Измочаленный эмоциями парень сам не заметил, как уснул, и спал до самого автовокзала, пока водитель в микрофон не сообщил, что остановка конечная.       Лихорадочно подхватившись, Парамонов выскочил из автобуса и растерялся — он не знал, в какой больнице Баринов! Пришлось срочно звонить Татьяне Викторовне, чтобы узнать подробности…       Женщина ответила не сразу, а потом Борис смог разобрать только название улицы. Но и этого хватило, таксист подсказал, что там больница и станция «скорой помощи». Через полчаса Боря уже был в приёмном покое и снова пытался вызвонить мать Ильи. Однако телефон не отвечал… Пришлось обратиться в справочное окно. Парню объяснили, что пациент находится в отделении экстренной хирургии, сейчас его оперируют, а подробности можно узнать во втором корпусе на третьем этаже.       Борюсик метался между корпусами больницы, пока не нашёл нужный, потом мчался по лестнице на третий этаж, а в холле увидел лежащую на диванчике Баринову и едва сам не лёг рядом в обмороке. Однако медсестра быстро объяснила, что с женщиной всё нормально, просто нервы сдали. И рассказала подробности произошедшего…       Его Илюша всё-таки разбился, но не на джипе, а на байке. И зачем ему понадобилось зимой, в гололёд и холод выводить из гаража мотоцикл? Это было выше понимания… Но вина в аварии была чужая: фургон с хлебом со встречной занесло на скользкой дороге и опрокинуло прямо на проезжавшего по своей полосе байкера. Баринов успел положить машину на бок, чтобы его не ударило по голове, и в надежде выскользнуть, но ему немного не хватило времени… А в результате — сломаны рука, нога, рёбра, сотрясение мозга и — самое неприятное — разрыв селезёнки от удара о руль, внутреннее кровотечение. Потому его и оперируют сейчас.       Борюсик умом понимал, что ничего смертельного в перечисленных травмах нет, особенно если учесть, что друга быстро привезли и сразу уложили «на стол». Но сердце заходилось от тревоги. А нужно было как-то успокоить совсем расклеившуюся от горя Татьяну Викторовну. И Боря сел рядом с ней на стул, взял за руку и принялся тихим голосом уговаривать успокоиться, выдохнуть, расслабиться. Им просто нужно дождаться результата операции. И всё будет хорошо…