Anemone

— Такси! Такси! — Лидия провожала беглым взглядом вездесущие машины, все еще не бросая попыток поймать такси, готовое доставить ее в другой конец города, и мысленно проклинала себя за то, что она снова не позаботилась об этом заранее. Утро субботы всегда выводило Лидию Мартин из хрупкого душевного равновесия. Каждые выходные Готэм превращался из пасмурного и сонного города работяг и студентов в настоящий пчелиный улей, кишащий самыми разношерстными его представителями: от солидных мужчин в дорогих костюмах и темных очках до вульгарно одетых барышень, в женском происхождении которых Лидия до сих пор сомневалась. Все вокруг двигалось, грохотало, жужжало, смешивая множество совершенно разных и не схожих звуков в одну скрипучию, давящую на уши симфонию. Лидия часто ловила себя на мысли о том, что неплохо было бы переехать в другой, более тихий, спокойный, а самое главное — безопасный город, но всякий раз откладывала эту идею на потом, приводя самой себе множество аргументов против. Наверное, что-то все же держало ее здесь. Что-то кроме мамы и колледжа, что-то совершенно иное. Неосязаемое. Возможно, даже некая форма любви к этому месту. Любви, в которой Лидия отчаянно боялась признаться, считая, что все, любящие этот проклятый город — либо глупцы, либо отпетые смельчаки, либо просто сумасшедшие. Лидия никогда не могла признать то, чего не хотела, уж такова была ее натура. Ярко-красные перчатки, казалось, должны были привлекать немало внимания, но несмотря на модную обновку, девушка все еще стояла у дороги, вяло держа уставшую от чересчур длительного голосования руку. Легкие колготки, столь опрометчиво надетые Лидией с утра, не были способны ни на толику согреть замёрзшие ноги. Идеально уложенные волосы заметно растрепались на ветру и, казалось, собрали на себя толстый слой новенькой красной помады. Утро не задалось с самого начала. Очередная желтая машина с яркой светящейся эмблемой пронеслась прямо перед носом Лидии, словно дразня и без того измученную девушку и заставляя ее капризно стучать каблуком по асфальту, будто бы это может что-то изменить. Впрочем, через два метра лихач и правда изменил свое решение — притормозил и аккуратно сдал назад, остановив машину совсем рядом с не на шутку разозлившейся Лидией Мартин. Девушка раздраженно проковыляла к машине и резким движением открыла дверь, осознав, что водитель не собирается делать этого вместо нее. — Куда? — коротко спросил таксист преувеличенно хриплым голосом, как только Лидия приземлилась на мягкое сидение автомобиля. В машине было тепло, и приятно пахло чем-то сладким — карамелью или шоколадом, Лидия не сумела разобрать. На зеркале заднего вида весело болтался деревянный крестик, подвешенный за обычную, грубую черную веревочку. Видимо, шоферу не была чужда религия. К слову, сам водитель так и не повернулся к ней лицом. Большая таксистская фуражка была натянута до самого затылка, полностью скрывая волосы, и, казалось, была слегка великовата хозяину. Собственно, как и черная куртка, словно снятая с чужого плеча. Весь образ водителя выглядел странно и нелепо. У Лидии даже сложилось стойкое впечатление, что он совсем недавно сел за руль такси, слишком уж сильно не вписывался он в общую атмосферу. Хорошо видны были только светлые руки, покоившиеся на руле. Такие непривычно молодые и чистые, без характерных мозолей и натертостей. Водитель явно был новичком. — Курсд стрит. — так же коротко отрезала Лидия, суетливо ища в сумочке маленькое зеркальце. Девушка увлеченно восстанавливала на губах утраченную красоту, когда водитель резко вывернул руль, отчего на щеке Лидии осталась красная полоска помады.

***

— Смотри, мама, смотри! — маленькая рыжая девочка весело вбежала в спальню, требовательно дернув стоящую у зеркала мать за подол вечернего платья. — Лидия, сколько раз уж говорила... — миссис Мартин остановилась на полу слове, наконец сумев справиться с сережкой и медленно опустив взгляд на дочь, — Боже, дорогая, что с твоим лицом?! Женщина быстро опустилась на колени и, схватив первую попавшуюся в руки тряпку, принялась усиленно вытирать с лица недовольной дочери краску. — Ну мама! — маленькая Лидия была совсем не согласна с решением матери, — мам, разве ты не видишь, я веселый клоун! Это Джером придумал, мам! При упоминании ненавистного имени миссис Мартин передернуло, и она даже прекратила попытки стереть со светлого лица Лидии кроваво-красную улыбку до ушей. — Я же запретила тебе с ним играть, — строгим тоном напомнила Натали, при этом сморщив аккуратные брови, — неужели мне придется запретить тебе выходить на улицу? Это не тот ребенок, с которым тебе стоит дружить. Он тебе не ровня, Лидия, он ведь просто... Клоун. Из коридора послышались быстрые удаляющиеся шаги, а вскоре гадко скрипнула входная дверь. Миссис Мартин успела только разглядеть рыжую макушку маленького мальчика. — Я думала ты разрешить ему посидеть тут, со мной, пока тебя не будет. — разочарованно пролепетала Лидия, прежде чем броситься в свою комнату, — может я тоже хочу быть клоуном!

***

— Аккуратнее! — Лидия бросила злой взгляд на шофера, тыльной стороной руки стирая с лица красную полосу, — теперь все размазалось. Таксист не сказал в ответ ни слова, даже никак не отреагировал на возмущение своего пассажира, словно и вовсе ничего не услышал и не увидел. Лидия мимолетно глянула на зеркало заднего вида, сумев встретиться взглядом с водителем. Одна быстрая секунда. Голубые глаза.

***

— Ай. — Лидия инстинктивно попыталась отдернуть руку, но хватка человека, держащего ее, оказалась в разы сильнее. — Подожди, сейчас боль пройдет. — едва ли не шепот. Девушка слегка зажмурилась, когда игла вошла чуть глубже. Хотелось на что-то отвлечься, но циркуляция собственной крови словно въедалась в разум, не давая возможности сосредоточить свое внимание на чем-то еще. Лидия глубоко вздохнула, медленно открыв глаза на выдохе. — Расслабь руку. — голос звучал мягко, даже заботливо. Лидия с усилием воли позволила мышцам руки размякнуть и перевела взгляд на молодого доктора. Она видела его впервые. Каждый четверг ровно в пять вечера Лидия должна приходить на прием к своему врачу. Обычно он осматривал ее общее состояние и бегло делал какие-то записи в своей тетрадочке. Обычно это был седеющий мужчина средних лет, с неприятной бородавкой на подбородке и выцветшими серыми глазами. Он говорил бестонным, занудным голосом, а руки его всегда были холодными и скользкими. Совсем не такие, как у этого молодого доктора. Лидия снова вгляделась в его глаза. Возможно, она бы могла смотреть на скулы или губы, вот только все лицо врача, вплоть до карих глаз было закрыто врачебной маской, а на голову была нахлобучена объемная шапочка, какую обычно носят акушерки. — Почему доктор Волкер не смог прийти? — Лидия сама не заметила, как в ее голосе появились новые, мурлыкающие нотки. — Он неважно себя чувствует. Сегодня. — парень на секунду поднял взгляд на Лидию, но почти сразу вернул внимание шприцу. Казалось, вид того, как тончайшая иголка медленно проникает под кожу пациентке, привлекало его намного больше, чем привлекательная девушка напротив. Надо признать, это даже слегка ударило по самолюбию самой Лидии Мартин. Она обиженно поерзала на стуле, еще раз взглянув на доктора. — Мы с вами не встречались раньше? — девушка не случайно задала этот вопрос, молодой врач и правда казался ей очень знакомым. — Мир очень тесен, мисс Мартин. Вы даже не представляете, насколько, — лицо доктора было скрыто плотной маской, и все же Лидия могла видеть, как губы его исказились в широкой улыбке. Она ощутила, как по вене растекается что-то легкое, эфемерное, но при этом так неожиданно тягучее. Девушке показалось, что ее зрение рассредоточилось, а в голову словно проник сладкий, терпкий дым. — Спокойно. Так и должно быть, Лидия. Скоро все пройдет. Не дергайся, <i>Лидс. — казалось, голос доктора отдалялся, становился все прозрачнее и тише, но Лидия все еще сохраняла свое сознание. — Что происходит? Д-доктор? Что происходит? — она упрямо мотала головой, стараясь отстраниться, но рука парня только сильнее сжала ее руку, — мне больно, больно... — Все хорошо, все замечательно. — тише и тише.

***

— Мы точно правильно едем? — Лидия неуверенно провела пальцем по стеклу, понимая, что не узнает ни одну из проносящихся мимо улиц. — Это короткий путь. — таксист все так же неестественно хрипел и, казалось, совсем не был настроен на светскую беседу. За целых два года Лидия впервые слышала о короткой дороге к дому ее лучшей подруги. Лучшей, а по совместительству единственной из оставшихся с ней после окончания школы. Кто бы мог подумать, что королева элитной школы Готэма окажется так одинока, стоит ей только выйти из стен своего королевства? Не отвернулась от нее только Эллисон. Милая, добрая, но способная за себя постоять и чертовски сообразительная Элли всегда была рядом, даже когда ее подруга вообразила себя главной персоной школы. Лидия не любила вспоминать это время. То время, когда она выкладывалась на полную лишь чтобы получить то, чего никогда по-настоящему не хотела и влиться в тот ритм жизни, от которого она никогда не была счастлива. Все было фальшивым. Чувства, слова, действия, даже сама Лидия — просто фальшивка, осточертелая самой же себе. Именно в тот период жизни у Лидии Мартин возникла потребность посещать специального врача. Эмоции копятся. Копится раздражение, грусть, отчаяние. Выхода только два — принятие своей истинной сущности, или... Депрессия.

***

— Лидия, милая, сегодня вечером у меня очень важное мероприятие, помнишь? — голос на другом конце провода звучал ровно и деловито. — Да, мам, я помню. Но выслушай меня, — Лидия дышала быстро и неровно, словно после долгой пробежки, — вчера, на приеме у доктора мне что-то вкололи, мам. Я не помню, как оказалось в кровати, я ничего не помню! Девушка то и дело нервно убирала назад непослушные волосы, которые постоянно падали ей на лицо, словно дразня свою хозяйку. В комнате, казалось, совсем ничего не изменилось. Все те же бежевые шторы, белый пушистый ковер, измятая кровать, в которой Лидия проснулась буквально десять минут назад. Невыносимая слабость во всем теле, тяжелая голова и отшибленная память. Обычные симптомы обычного похмелья, вот только Лидия никак не могла вспомнить, когда она могла успеть так сильно выпить. Горящими обрывками в памяти слоились отдельные моменты и сцены со вчерашнего дня. Кабинет. Молодой, незнакомый врач. Карие глаза, белые стены. Внеплановый укол. Лидс... — Ох, дорогая. Вчера вечером мне позвонил доктор Волкер и сказал, что на прием к нему ты пришла солидно выпивши. Он вызвал тебе такси и отправил домой. — миссис Мартин явно начинала выходить из себя. — Нет, нет, все было не так! Не было доктора Волкера, мам! Был другой врач, я его помню! — в своем же голосе Лидия слышала отчаяние и непонимание, но ничего не могла с этим сделать. — Но минуту назад ты сказала, что ничего не помнишь, — Натали сделала глубокий, шумный вдох, — Лидия, послушай. Не иди сегодня в колледж. Хорошенько проспись, встреться с Эллисон, сходи на йогу. Я понимаю, что ты еще молодая и хочешь иногда расслабиться, я тебя не осуждаю. Ты можешь выпить, не надо пытаться оправдать себя. А мне пора готовиться к вечеру, увидимся на днях, целую! В трубке раздались противные гудки, и Лидия раздраженно бросила телефон на кровать. Неужели теперь она не может отличить реальность от галлюцинаций? И с какой стати она решила выпить в четверг, ведь обычно Лидия Мартин не позволяла себе подобных вольностей. Девушка аккуратно провела пальцами по вене, в том самом месте, где, как она считала, ей должны были сделать укол. Она едва почувствовала маленькую, почти неосязаемую выпуклость, что только усилило ее сомнения в версии доктора Волкера. Обращаться к маме с этим было нельзя — велика вероятность, что та просто сдала бы свою дочь в больницу для наркозависимых. Казалось, принять ее сторону в этом городе мог только один человек. — Алло. Эллисон? Это очень важно, когда мы сможем встретиться?

***

— Вас что-то беспокоит? — шофер впервые за долгое молчание подал голос. — Почему вы так решили? — Лидия перевела взгляд от окна на водителя. Сейчас она усиленно пыталась запомнить дорогу, которая, по словам таксиста, была короче, чем та, к которой привыкла девушка. — Я хорошо разбираюсь в людях. — Лидия не видела его лица, но могла поклясться, что сейчас на нем играет улыбка. — Что ж, пусть будет по-вашему, таксист-психолог, — Лидия не понимала, почему ей так хотелось растянуть эти пустые минуты, но чутье редко ее подводило, поэтому каждое слово девушка выговаривала с особой, показной медлительностью, — я чувствую, что схожу с ума. На этот раз водитель не сдержал смеха. Холодный, наигранный, безумный и до боли, до тихого ужаса знакомый смех заставил девушку вздрогнуть и резко выдохнуть. За окном показался перекресток. Оставалось только повернуть направо и ехать до конца улицы, другой дороги к дому Эллисон просто напросто не существовало. — Сейчас направо. — Лидия изо всех сил пыталась придать голосу спокойствие и уверенность. Но машина все так же ехала прямо, даже не собираясь развернуться. Еще пару метров, и поворачивать стало уже поздно. — Эй! Так, мне надоело всё это, вот деньги, — Лидия суетливо достала из кошелька несколько купюр и положила их на подлокотник, не желая касаться наводящего страх водителя, — дальше я пройдусь пешком. Она потянулась к ручке, но двери мгновенно заблокировались. В отчаянии Лидия еще несколько раз дернула злосчастную ручку и даже пнула дверь носком туфли, но это не принесло ровно никаких результатов. — Что происходит?! Выпусти меня, куда мы едем?! Выпусти меня! Каждое ее слово сопровождалось всхлипами и леденящим кровь смехом шофера, который становился только громче с каждым ее криком. Внезапно, водитель впервые за всю поездку повернулся к ней лицом. — Ты.