Никита: Ураганные хроники

Протянув Семену отксеренный бланк, Зигмунд дыхнул на печать и прижал ее к еще теплой бумаге. — Распишись, — сказал Зигмунд. Сеня послушно оставил свой автограф. — Поздравляю, Семен Федорович, ты практически разведен. — Я думал, будут суды, юристы… Зигмунд фыркнул. — Мажора видать издалека. Забей, Сеня, держи свидетельство о разводе, только пусть Карина подпишет. Сеня поник. — А если не подпишет, что будет? — поинтересовался он. — Лучше тебе не знать, — зловеще сказал Зигмунд. Семен, спрятав свидетельство о разводе в задний карман брюк-галифе, подхватил шашку. — А вообще, во избежание таких вот казусов как незапланированные свадьбы, кредиты и прочие алчные махинации, все сдают документы мне, они у меня в сейфе хранятся, — сказал Зигмунд. — Так что собери у холопов паспорта, свидетельства о рождении, и по три фотографии три на четыре. — Понял, не дурак, — кивнул Семен. Зигмунд уселся за рабочий стол и хлебнул остывшего чаю. — Что до дачи под Кировом… тут сложнее, — признался он. — Видел я фотографии дачи — место знатное, озеро рядом, лесопарковая зона. Слышь, Сеня, ты точно дачу не хочешь? — Не хочу, — выпалил Сеня. — Я на айфон копил, а пока в коме был, Карина, тварь такая… Зигмунд почесал свое алоэ. — Ну давай я у тебя эту дачу на седьмой айфон выменяю. А? Воспаленные глаза Семена загорелись, как фары грузовика. — У тебя есть седьмой айфон? — Конечно, есть, я их собираю. А ты думал почему седьмой айфон в Батайске вышел раньше, чем в Европе? Семен Учиха был не в силах поверить своему счастью. Зигмунд гордо выпятил грудь. — Да, Сеня, я был на презентации в Штатах, посмотрел на этот айфон, а дома уже собрал пару штук, Катя протестировала, говорит: «Оно». И я их в продажу… И, достав из-под стола большой ящик, поинтересовался: — Тебе какого цвета? — Белый есть? — Есть. — Тогда давай золотистый. Зигмунд протянул ему гаджет, завернутый в полиэтиленовый пакет. — Ты, Сема, молодец, за месяц сразу две мечты осуществил: и айфон получил, и Ивану отомстил. Кстати, чуть не забыл. Петр тебе устав банды зачитывал? Сеня задумался. — Не помню. — Тогда слушай. Каждый член мафии «Акацуки» обязан подписаться на Инстаграм Ивана Учихи. Семен, едва сдержав непрошенные слезы траура, прижал айфон к груди. — Я сделаю это, Зигмунд. Но мне пора идти на миссию. — Бог в помощь, — отозвался Зигмунд, пнув ящик с айфонами обратно под стол. Спустившись во двор, Семен свистнул Сулеймана, который любовался их транспортным средством — побитым «BMW», позвал Жорика, который лепил снеговика и нехотя гаркнул на Карину. — Что случилось, Сеня? — забеспокоилась Карина. — Все стали кучнее к машине, — строго сказал Сеня. — Щас сэлфи сделаю. Сулейман, а ну давай губы уткой и взгляд жестче. Спустя десять снимков, Семен наконец уселся на заднее сидение и принялся играть со своим долгожданным смартфоном, пока Жорик листал атлас автомобилиста, а Сулейман настраивал радио. Сделав фотографию своего светлого, но задумчивого лика, Семен, тут же порадовал этим делом Инстаграм и своего первого подписчика — Катю. Решив еще немного потерзать себя и подзадорить мысли об уничтожении Малого Коноховска, Семен зашел на страницу родного брата. Последняя фотография, изображающая Ивана Учиху в бане в обнимку с Евкакием-сенсеем и простым русским пареньком Савелием, имела подпись «Съезд наебавших генерала Данилу #друзья-разведчики» «Фотошоп, наверное» — уверенно подумал Сеня, но взглянул на еще одну пометку. Фото выложено семь часов назад. «Сбой Инстаграма, наверное» — кивнул Сеня. Пока Карина предприняла очередную неудачную попытку поприставать, Сеня как раз любовался первым комментарием к своей фотографии. «Пидор, вернись в село» — писал Гарик Пустынный. Обидевшись, Сеня спрятал айфон. — Семочка, — прошептала ему на ухо Карина. — Если у нас родится мальчик, мы назовем его Мстиславом. А если девочка — Ядвигой. — Какой Мстислав? Какая Ядвига? Не было ничего, — упирался Семен. — Я был в коме. — Но… — Не было ничего. Кстати, Карина, подпиши вот. Карина удивилась. — Это что? — Брачный контракт, — соврал Сеня, протянув ей свидетельство о разводе, закрыв пальцами заголовок документа. — Короче, если мы разведемся, тебе перейдет все имущество. Но Карина, поправив очки, выдернула из рук Семена документ и, внимательно его рассмотрев, прищурилась. — Не выйдет, Сеня, — улыбнулась, сложив свидетельство вдвое. — Реально не выйдет, Сеня, — сказал Сулейман, сжимая руль. — Развестись с Кариной — это тебе не в Волгу нырнуть. Семен насупился и откинулся на сидение. — Долго до Кумогакуровки? — Дохрена, — протянул Жорик, все еще изучая атлас. — Два дня по трассе и тридцать километров через лес. — Э! — рявкнул Сеня, дернувшись как в припадке. — Я два дня с Кариной на заднем сидении не высижу. Да мы еще из Батайска не выехали, а она уже четырежды пыталась надо мною надругаться! Карина кокетливо погладила его по колену. — Да ёлы-палы! — воскликнул Сеня, отодвинувшись к окну. — Карина, ты сейчас огребешь. — Ты поднимешь на меня руку? — оскорбилась Карина. — На тебя — хоть ногу! Сулейман, а ну тормози. — Я по жизни торможу, — признался Сулейман. — Машину тормози. — Понял.

***

— Ну так вообще нормально, — сказал Сеня, вытянув ноги на заднем сидении и положив под голову рюкзак с инвентарем каратиста. — Карина, не скребись, багажник поцарапаешь. Из багажника донеслись недовольные вопли. — Сеня, выпусти! — Подпиши свидетельство о разводе, тогда выпущу. Карина притихла. Жорик загоготал. — А мне и тут хорошо, — заявила из багажника нимфоманка и, дабы выбесить всех еще больше, начала петь. Но Сулейман, сделав радио громче, обломал ее дьявольский план. До Кумогакуровки ехали спокойно. * * * Никита Узумаки громко храпел на диване, слабо сжимая в руке стакан. В квартире настолько пахло перегаром, что тараканы эмигрировали в квартиру Рока Леонида этажом ниже. На столе стыл принесенный Хаврошечкой борщ. Никита спал. А Девятихвостый лис Куприян и не думал исчезать. Прокравшись к Никите оранжевой тучей, он, нависнув над ним, дернул длинными ушами и потыкал лапой. Никита всхрапнул и перевернулся на живот. Куприян принялся бить его всеми своими хвостами. — Пиздуй, тетя Надя, я — легитимный председатель Малого Коноховска, — пробурчал во сне Никита, неуклюже махнув рукой. — Никита, — пробасил лис. — Вставай. Никита не пошевелился. Почесав задней лапой лоб, Куприян нагнул к каратисту хитрющую лисью морду. — Я вам песенку спою про пять минут, — глухим басом пропел Куприян. — Эту песенку мою пускай поют… Никита слабо приоткрыл глаза. — Куприян, что ты хочешь? — Давай Новый год отмечать, — поджав уши, сказал лис и вытаращил глаза, как кот из «Шрека». Взглянув на календарь, закрывающий дыру в обоях, Никита нахмурился. — Десятое декабря, какой Новый год отмечать? — Надо отмечать. — Зачем? — Ну надо, — уверил Лис и носом боднул Никиту. — Вставай, Никита, пора бодрить чакру. Никита, держась за голову, повиновался. Огляделся. Снова взглянул на календарь. — Куприян, не могу я бухать. Я сегодня обещал Конохомарова Расенгану учить. — Дык, тем более! — заверил Куприян, носом придвинув к каратисту стакан. — Каждый сенсей должен быть строг и пьян, так техники лучше учатся. А тут еще и Расенган. Вот тебя, бро. Кто Расенгану учил? — Джеки Чан. Лис торжествующе взмахнул хвостами. — А Джеки Чан что делал за час до этого? — Бухал, — поразился Никита. — Куприян, да это же… — Знак Божий, — кивнул Лис. Никита тут же потянулся к остаткам портвейна. Куприян плохому не научит.

* * *

— Сеня, — позвал Жорик, когда они, миновав узкую лесную тропу, поднимались на холм. — Идет мне кожанка батайская? — А то, — заверил Семен. — Модный, спасу нет. Э, Карина, не отставай! Нимфоманка плелась позади всех, хрустя суставами и ругаясь. — Да помогите же слабой женщине, — потребовала она. — Ну хоть руку мне дайте. — Подпиши свидетельство о разводе и помогу, — пообещал Семен. — Может быть. Сулейман, лихо карабкаясь по холму, встревая ногами в сугробах, захохотал. — Тихо все, — вдруг прошептал Сеня, сунув руку в карман. Психопаты замерли, ожидая притаившегося в кустах врага. Но вместо кипятильника Семен Учиха достал айфон. — Остромысл лайкнул фотку, — прям расцвел коноховский мажор. — Так, чего стоим, отряд, вперед! — Тоже мне, братов бродяга, остромыслов симпатяга, — фыркнул Сулейман. Пару минут шагали молча, разве что позади выла Карина. — Слышь, Сеня, а Петр не сказал, где конкретно искать этого Убийцу Гомосека? — спросил Сулейман, перехватив тесак поудобнее. — Не Убийцу Гомосека, а Киллера Би, — поправил Жорик. — Да, сказал, поляна близ Кумогакуровки, — припомнил мститель-селоразрушитель. — Он там вдохновение черпает. Но вы не радуйтесь, это вам не просто сельский говно-рэпер, он одержим свирепой Восьмихвостой хуйней, говорят, у них с демоном самые крепкие отношения, это вам не Пустынный Гарик с его Однохвостой хренью, которая его хвостом душила, по легенде. — Самые крепкие? — ужаснулся Жорик. — Это как? — Демон не пытается его убить, — продемонстрировал свою осведомленность Семен. — Только Киллеру Би удалось сдружиться с демоном. — Ты меня на рассвете разбу-у-удишь, — пробасили Никита и Куприян, прижавшись друг к другу лбами. — Проводить необутая выйде-ешь… — Ну, за вечную любовь, — сказал Куприян, хрипло откашлявшись. — Пей, бро. Спрятавшись в замерзших кустах, банда Семена Учихи наблюдала за объектом преследования. Это был огромный мужик с солидным пивным брюшком, обмазанный автозагаром дабы подчеркнуть свое духовное родство с чернокожими рэперами, одетый в помятый спортивный костюм. Мужик сидел в сугробе в компании костра и бутылок пива, что-то бормотал себе под нос и черкал в блокноте. — Батайск? — вдруг прогромыхал Киллер Би, заметив, как в кустах мелькнула черная кожанка. — Карина, собака, пригнуться не могла? — рявкнул Семен и, осознав, что слежка провалилась, гордо выскочил из кустов. — Убийца Гомосек, мы пришли за тобой. — Не гомосек я, — заорал одержимый. — Не гомосек! Ну, уронил разок в общественной бане мыло, кличка эта тупая привязалась, а вы… Канальи! «Сразу видно, мастер спорта по фехтованию» — подумал Семен, сжав казачью шашку. — Тупой дрыщ! — крикнул Киллер Би, достав сразу семь сабель: по три в каждой руке и одна в зубах, поэтому он шепелявил. — Сила — это рэпчик и фехтование! — Сила — это масса на ускорение! — рявкнул в ответ Семен и осекся. — Боже, опять! — ахнул Сулейман. — Я ему сейчас втащу, — прошептал Жорик, разорвав на груди кожанку. — Это потому что Остромысл его фотку лайкнул! — визжала Карина. — Не, ну что ты с этим дауном будешь делать, — вздохнул Иван Учиха в секретном штабе, прослушивая брата через микроскопический чип, который путем щелбана вмонтировал ему в лобешник. — Леночка, еще чаю! Семен же, почувствовав, как сила Остромысла вновь наполняет его чакру, обмотал шашку шнуром от кипятильника. Очередной махач в жизни неугомонного коноховского мажора был начат.