Никита: Ураганные хроники

— Шо! Как?! Какого?! — ахнул Никита, замерев на крыше села. И тут же увернулся от летящего в него снаряда. Светочка утерла грязными руками мокрые от слез щеки и снова зарыдала. — Петр напал! — выла она. — Утром… от села только ДК остался. Никита, протрезвев от увиденного, опустился на колени. — Снаряды летят, гранаты летят, Петры по селу бегают. Евкакий-сенсей, кажись, помер, пропал он в развалинах сельсовета. Шизанутую контузило. Шуганный с оленя упал. Савелия еле спасли, он собою папу Иры от снаряда закрыл. Надька от ужаса в кому впала, мы ее в кусты откатили, чтоб не спотыкаться… — Ах они гниды батайские, — прорычал Никита. — Света, не ссы, ща я им покажу, что такое месть. — Ой, Никита, не надо, один уже показал, что такое месть, до сих пор ищем… — За Джеки Чана! — заорал Никита, достав теннисный мячик Расенгана. — За Евкакия-сенсея! За Савелия! За Надьку! За Малый Коноховск! — За веру! За царя! — зачем-то крикнул папа Шуганного, оседлав специально обученного боевого оленя. — В атаку, каратисты! Никита, не став стоять в сторонке, пока вокруг такой махач, в прыжке настиг Петра Второго, которого не так давно пырнул перед смертью Джеки Чан. Петр Второй отбил атаку, с ноги откинув Никиту в развалины. — Никита, — послышался знакомый хрип. — Евкакий-сенсей! — Прижало меня, Никита. Как сослуживца моего, Олега, его тоже прижало когда-то, но не камнями, березой. Помню, было нас в отряде четверо… Выбравшись из завала, Никита пообещал Евкакию позвать на помощь (кинул в участкового кирпич, дабы привлечь его внимание к завалу) и снова побежал на Петра Второго. На помощь подоспел Шуганный — укуренный рыцарь на боевом олене. — Техника Теневой Ловушки! — крикнул Шуганный Нара, кинув в Петра Второго черную луковую сетку. — Никита! — Расенган, ептить! В обездвиженного секретной техникой семьи Нара Петра Второго полетел синий теннисный мяч, и, угодив прямо в пирсинг во лбу, свалил бандита с ног. — Ярослав-сенсей! — завопил Никита. — Бегу-бегу! — Ярослав, как раз вытащив из завала Евкакия, достал из кармана наручники. — Техника Великого Леса! На всякий случай долбанув Петра Второго корягой, участковый скрутил бандита и победно надел наручники. — Осталось трое, — сказал Евкакий. — Трое? — удивился Никита. — Одного товарищ Евкакий одолел Шаринганом и кипятильником, — поведал Ярослав. — Еще одного, на удивление, мальчишка из первого «Б», Конохомаров, забил до обморока учебником математики. И этот вот, зарасенганенный. — Молодец, Конохомаров! — крикнул Никита, махнув будущему серийному убийце из класса Игоря Ируки. — Тренировки пошли тебе на пользу! — В атаку! — вопил Конохомаров. — Не ссыте, Игорь Валентинович, ща я ему… Но был схвачен за шкирку классным руководителем и унесен насильно в укрытие. Беготня по разрушенному селу продолжилась. Пока Светочка носилась перед ранеными, Евкакий-сенсей, прихрамывая, возмущался тем, что разрушено все, кроме березовой рощи, Никита наткнулся на чумазую Иру Яманака. — Я тут… это… танк побила, — сказала Ира, продемонстрировав кусок дула. Никита моргнул. — Да как так-то, Ира? Ира прищурилась. — А нехрен по Савелию стрелять. Я тут Свете помогу, а вы Батайск за меня там отмудохайте. — Понял, не дурак, — кивнул Никита, хлопнув ее по плечу. — Евкакий-сенсей, может вам в больничку? — Херня, — отрезал разведчик. — Разве ж это травма? Вот, помню, моего сослуживца прижало березой… а, ну я тебе не рассказывал, слушай… — СНАРЯД! — завопила каратистка Тоня. Прищурившись, Никита усмотрел вдали рыжую морду Петра Первого. — Я его ушатаю, — прошептал он. — Это безумие, — рыдала Светочка. — Он тебя убьет! Он страшный маньяк! Ты один не справишься. В словах Светочки была доля истины. К которой Никита прислушался. — Куприян, я выбираю тебя! — рявкнул Никита и, глотнув особый портвейн, швырнул флягу как можно дальше.

* * *

А в это время в офисе МКРУ — Товарищ генерал, — заглянув в темный кабинет, прошептал Савелий, голова которого была забинтована. — Там наших бьют. Генерал Данила опустил окурок в пепельницу и вскинул брови. — Кто? — спросил он, наблюдая за тем, как мимо его окна пролетает снаряд. — Батайская мафия. — Это печально. Савелий, прихрамывая, вошел в кабинет. — Может, поможем? Вы же великий каратист. — Я занят, — отрезал Данила. — Я мечтаю о власти и разгадываю сканворд. — Сэр, там беда в селе. Председатель в кому впала. Власть рухнула. Демократия подорвана, — шептал хитрый американец. — Некому возглавить Малый Коноховск. Генерал Данила вскочил на ноги и натянул на плечи китель. — Так что же мы сидим?! Наших же бьют! — орал генерал. — Савелий, строй разведчиков! — Всех? — Всех. — Есть, сэр! Да, сэр! Генерал Данила вытащил из сейфа автомат и, перезарядив его, с локтя выбил окно. — За Малый Коноховск! — вскричал Данила Шимура, открыв стрельбу. — Сэр, вы стреляете по нашим! — воскликнул Савелий. Данила моргнул. — Они не голосовали за меня дважды, — процедил он. — А ты знаешь, как ранимо сердце стального генерала? В коридоре послышались шаги, заставившие генерала обернуться. — Сюда, мистер Иннокентий! — заорал Савелий и, треснув генерала прикладом автомата, открыл стрельбу сам, на сей раз по танкам. — Оружие в сейфе, код от сейфа — «ВЛАСТЬ».

* * *

— Петя, по нам стреляют! — крикнул Петр Четвертый, едва не словив пулю, выпущенную кем-то из офиса разведуправления. — Да ладно, Петр-Очевидность? — поразился крестный отец. — Это тебе показалось. — Бей иностранца! — завизжала Петр Пятый, швырнув гранату в сельских снайперов. — А как ты поняла, что он иностранец? — Да он за всю битву ни разу не матернулся. — БЕЙ ИНОСТРАНЦА! — заорали Петры втроем. И ринулись атаковать не пойми кого: то ли участкового и Гаврилу, вооруженных доской и топором, то ли Савелия в офисе разведуправления. Но план рухнул, потому как самому главному бандиту дорогу перегородил Никита. На одном плече каратиста сидела жирная лягуха. На другом — гусеница Люся. За спиной маячил воинственный Куприян, которого, если бы не баклаха пива, выпитая в честь приглашения на свадьбу, Петр бы не заметил. — Девятихвостый, — прошептал Петр. — Ты сам пришел ко мне. Сейчас я буду проводить обряд экзорцизма! — Куприян, я выбираю тебя! — заорал Никита, и лис, зарычав, кинулся на Петра. Но Петр был не так жалок, как на фотографии в паспорте. Достав из кармана кожанки ладан и огромный православный крест, крестный отец банды отбил атаку Куприяна и дьявольски захохотал. — Ты уязвим, Никита Узумаки. — Нихуя, — отрезал Никита. — Давай, лягуха, в бой! Петр уклонился от запущенной в него лягушки и вскарабкался на танк. «Мне пизда» — пронеслось в голове у Никиты. Куприян, прочитав его мысли, боднул его головой. — Никита, глотни еще! Никита быстро сделал глоток портвейна, но замешкался и последнее, что увидел перед собой, летящий в него снаряд.

* * *

— Вы имеете право хранить молчание, — сказал Ярослав, связав Петра Пятого садовым шлангом. — Все что вы скажете… а, похуй, все равно меня не слушают. Пока Шуганный Нара и Нежный Хьюга гоняли Петра Четвертого по спортивной площадке, а Никита там че-то творил с истинным крестным отцом, предприимчивый Игорь Ирука вывел школьников из укрытия. — Дети, кто первым разберет танки на металлолом, получит пятерку! — объявил классный руководитель первого «Б». Дети радостно разбежались. Только Конохомаров, поковыряв пальцем в носу, всеобщего восторга не разделил. — А по какому предмету? — спросил он. — Конохомаров, — наклонившись к ученику, сказал Игорь Валентинович. — Сейчас в первый и, возможно, в последний раз я разрешаю тебе воровать. — УРА! — возрадовался Конохомаров и, радостно вопя, понесся разбирать танки на металлолом. — Товарищ председательша, — прошептала оклемавшаяся Шизанутая, осторожно похлопав Надьку по бледным щекам. — Вы в коме? Ей не ответили. — Председательша в коме! — объявила Шизанутая. — Анархия! — выбив головой единственную уцелевшую витрину, крикнул Коля Инузука. — Даешь мародерство! — Товарищи! — гаркнул военком, батя Шуганного. — Остановитесь. Все замерли. Шурик Абураме выронил уже вынесенный им телевизор. — Нельзя грабить своих, — сказал военком. — Это не по-нашему. Не по-православному. Каратисты пристыжено опустили взгляды. — Давайте грабить чужих, — закончил мысль военком. — Даешь беззаконие! — УРА! — Я у них в танке три бидона видел… — Куртки с них поснимайте! — Помогай школярам разбирать танки! Каратисты, горланя, кинулись восстанавливать справедливость путем воровства.

***

— Вставай, Никита, — раздался в конце тьмы незнакомый голос. Никита обернулся, застыв в темном тоннеле. — Боженька? — пискнул Никита, вспомнив, как в него летел снаряд. — В этом селе меня примерно так и называли, — сказал голос. В конце появилась высокая фигура в плаще. — Меня зовут председатель Михаил. Никита вытаращил глаза. Председатель, высокий мужик, похожий на Николая Баскова, вышел на непонятно откуда взявшийся яркий свет и протянул Никите руку. — Никита, — прохрипел Михаил. — Я твой отец. — Ахуеть не встать, — забылся Никита. — Батя… я умер? — У тебя белая горячка и контузия. О, здорово, Куприян. Лис склонил голову. — Слушай меня внимательно, Никита, — произнес председатель Михаил. — Ищи Петра Седьмого. Никита аж выматерился. — Да как так-то! — крикнул он. — Я этого завалить не могу! — Шесть Петров — марионетки, которыми руководит главный бандит, — сказал Михаил. — Найди его и отмудохай. А лучше, передай правоохранительным органам. — А ты откуда знаешь? — засомневался Никита. — Тю, ты странный, — фыркнул Михаил. — Я ж председатель. Я знаю. Тьма потихоньку рассеивалась, а фигура председателя расплывалась перед глазами. — Найди главного, Никита, — крикнул напоследок Михаил. Никита снова почувствовал спиною твердые обломки камней и открыл глаза. Петр бежал на него, вооруженный дубиной, чтоб атаковать каратиста, и кадилом, чтоб защитить себя от Куприяна. «Мне пизда» — снова подумал Никита. Но у судьбы на юного каратиста были свои планы. — Стой, рыжее уебище! — донесся позади Никиты рык: что-то среднее между писком диснеевской принцессы и басом сельского быдло-гопника. Петр прищурился. Хаврошечка Хьюга, пуча подслеповатые глазенки, вышла вперед, и, закрыв Никиту своим тщедушным тельцем, встала в такую боевую стойку, что чемпион страны по восточным единоборствам просто охренел от зависти. — Хавроша, — ахнул Никита. — Никита, — улыбнулась каратистка. — Я буду тебя защищать. Петр захохотал. Но Хавроша, восприняв это как плевок в чакру, выхватила валяющуюся на земле пустую бутылку от портвейна и, треснув ее об камень, сжала в руке отколотое горлышко. — Подошел, — прорычала Хаврошечка, приготовившись пырнуть Петра «розочкой». — Хавроша, одумайся! — крикнул Никита. — Отошел, — рявкнула на него Хавроша. — А ты, гнида батайская, подошел… Петр попытался выбить у нее из руки ее стеклянное оружие, но каратистка, треснув его по почкам, стащила с шеи шарф и принялась душить крестного отца батайской мафии. — Хавроша! — позвал Никита. — Он всего лишь марионетка в руках умелого кукловода! Надо найти главного. — Не дождетесь, — хохотал Петр. — Я Хилого не сдам. «Бля» — подумал Петр. — «Кажись, сдал». Никита, припомнив историю трех беспризорников из Ленинградской области, нашел в словах бандита крупицу истины. — Где найти Хилого? — треснув Петра головой о камень, спросила Хавроша. — Хуй я вам скажу, школота сельская. — Я же с тобой вежливо и культурно, — покраснела Хавроша, снова приложив Петра об камень. — А ты девушке такие слова нехорошие говоришь, язык бы тебе выр… Никита, сбегай, пожалуйста, в сарай за плоскогубцами. — Я всех сдам! — взвизгнул Петр. Никита перекрестился, глядя в огромные добрые глаза самой скромной каратистки. — Да ты маньячка, — восхитился он. — А я думал, ты няша, как принцесса из мультика. Палачиха ты, Хавроша. Мулан ебаная.

* * *

Неизвестный погреб Очень тощий каратист с капельницей сидел в кресле качалке и внимательно изучал запавшими глазами постельное белье. — Хороший подарок, Катя, — сказал Хилый, повертев в тонких руках цветастую наволочку. — Что, поминки у кого? — Тьфу на тебя, — сплюнула Катя, жаря картошку на электроплитке. — Свадьба у людей. — А что за букет с лентой «От коллег и друзей»? — Петя сказал букет купить, — смутилась Катя. — Да, что-то я протупила с лентой. Хилый как раз поправил капельницу, как люк в погреб кто-то выбил, а секунду спустя в его убежище спустился грозного вида пацанчик в спортивном костюме. — Катя, кто это? — растерялся Хилый. — Этот… как его к хуям… Никита, — припомнила Катя. — Одержимый Девятихвостым. Хилый вытаращил глаза. — А, Никита, — протянул он. — Заходи, гостем будешь. Катя, покорми юношу. Никита был в смятении. С одной стороны, этот дистрофик и эта баба организовали в его родном селе нешуточный замес, с другой стороны, Катя уже наложила ему картошки с котлетой. Пожрать Никита любил. Пожрать на халяву — любил вдвойне. Поэтому и растерялся. Он-то морды бить пришел, а его встречают, как гостя дорого. «Что бы на моем месте сделал Евкакий-сенсей?» — подумал Никита. «Усыпляют бдительность» — сказал бы Евкакий. — «Береза тоже усыпила бдительность одного моего сослуживца, я тебе о нем не рассказывал, его Олегом звали…» «А что бы на моем месте сделал Джеки Чан?» — снова подумал Никита. «Да пожри, хули ты мозгуешь?» — сказал бы Джеки Чан. «Все не то» — сокрушался Никита. — «А что бы сказал Савелий?» «Дипломатические переговоры» — сказал бы Савелий. — Дипломатические переговоры! — выкрикнул Никита. Катя от неожиданности чуть сковородку не уронила. — А, это наверное друг того дебила, — шепнула она на ухо Хилому. — Ну который голоса слышит и жениться собрался. — Это многое объясняет, — улыбнулся Хилый. — Ну что, Никита, пить не предлагаю, ты и так мне весь погреб перегаром завонял. Кофе с коньяком будешь? — Без, — согласился Никита. — Без коньяка? — Без кофе. Хилый фыркнул и нашарил под креслом-качалкой два бокала. — Я чего пришел, — уплетая картошку, вспомнил Никита. — Ты хули нас бомбишь? — Не понял, — нахмурился Хилый, запив коньяком таблетку. — Ну как, — сказал Никита, наколов на вилку котлету. — Ваши Петры на танках приехали. Распидорасили наше село в руины, председателя в кому вогнали. — Это была мирная акция протеста, — ответила Катя. — Хуясе мирная. Это ж как вы в Батайске воюете! Где вы танки вообще взяли? — возмутился Никита. — А вы пацанов наших извели, — парировала Катя, опустив на тарелку Никиты еще одну котлету. — Сосо на нары отправили… — … он преседателя Сунагакурска выкрал! — Кузю и Харитона так отмудохали, что один в СИЗО, а другой пропал! — Так они участкового завалили! — А Добрыня и Иван? Жертвы вашего мстителя гребаного? — злилась Катя. — Мозгов как у кирпича, а туда же, мстить! Да вы же село головорезов! — А ты…, а ты… — разозлился Никита, не зная, чем козырять. — А тебе тридцать пять и ты не замужем! — А тебе шестнадцать и тебе никто никогда не даст, — вскочила на ноги Катя. — Не то, что Семену, этот самец уже второй раз жениться успел и срать ему на законы и нормы приличия. — Ну ладно Хилый всей вашей бандой рулит тайком, у него рожа какая страшная, маньяк, сразу видно. Но ты-то баба нормальная, про тебя Джеки Чан так хорошо отзывался! — Я прошу прощения, — спокойно сказал Хилый, утерев губы салфеткой. — Юноша, у вас какие-то претензии к благотворительной организации «Акацуки», которую я спонсирую? Никита вытаращил глаза. Катя потупила взгляд. — Какой-какой организации? — Благотворительной, — повторил Хилый. — Мы занимаемся помощью бездомным животным. Чего ты думаешь, я такой худой? Я веган, защитник животных. Наша организация собирает деньги на приюты и… Но, поняв, что что-то здесь явно не так, повернулся к батайской бандитке. — Катя, я не понял. Петр снова использовал финансы не по назначению? — А думать надо было, прежде чем его главным делать, — буркнула Катя. — У него шуба из шкуры уссурийского тигра, ботинки из крокодиловой кожи и еще мы страшная мафия, гроза Ростовской области. Хилый чуть не лишился чувств. — То есть бухгалтер, православный батюшка, та милая девочка и сельский гений — бандиты? — Это были торговец органами, сатанист, трансвестит с судимостью и коноховский маньяк, который всю семью перестрелял, — сухо пояснила Катя. Тощий веган почувствовал, как у него давление подскочило. — То есть Мордатый меня обманул? — прошептал он. — Что за Мордатый? — доев картошку, спросил Никита. От него отмахнулись. Хилый закрыл лицо руками. — Петя, Петя, — шептал он. — Ты нас кинул. А ты, Катя, сказать не могла, что меня… как это сказать повежливее… — Как лошка наебывают, — подсказал Никита. — Значит так, — сказал Хилый, с трудом встав. — Разворачивайте танки… Никита смутился. — Дядя Хилый, нет больше танков, — сказал он. — Наши их на металлолом сдали. — Тем лучше, — кивнул веган. — Я денег дам, село отстроите. Катя с вами мирный договор подпишет, она председатель в нашем родном селе. — Заметано, — кивнул Никита, радуясь своему таланту дипломата. — Я увидел в тебе свет, Узумаки Никита, — вытаращив глаза, сказал Хилый. — Неси этот свет в широкие массы, я верю в тебя… — Что это с ним? — шепнул Никита Кате. — Острая нехватка мяса в организме, — пояснила Катя. — Приступ эпичных фраз. Налей ему коньяка, пройдет.

* * *

Вернувшись в Малый Коноховск с Катей, которая публично заявила о своем решении покинуть батайскую мафию и вернуться в родной Темный Амегакуровск, Никита вдруг оказался местным героем. — Хавроша, — шепнул счастливый каратист милой скромнице. — Ты просто космос. Светочка крепко поцеловала его в лоб, отчего Никита чуть не впал в кому, как председательша. Хилый уже пригнал в село строителей, а счастливые сельчане носили туда-сюда части танков. Петров, всех шестерых, участковый Ярослав закрыл в обезьяннике. — Прощай, Никита Узумаки, — сказала Катя, запахнув кожанку. — Я вернусь домой. Отныне и навеки Темный Амегакуровск и Малый Коноховск — села-побратимы. Ждем в гости, мы вас в шлюшатню сводим… Рок Леонид аж приободрился. — … выпьем, опять же. Как говорится, в Питере — пить. — В Питере — пить, — согласился Никита. И взгрустнул. Стоявшие позади него сельчане тоже. Катя понимающе кивнула. — Я тоже скучаю по Джеки Чану, — сказала она. — Он был крутым мужиком, научил меня всему, что я знаю. В память о нем, я подарю тебе… этот… как его к хуям… букет из туалетной бумаги, я ж мастер оригами. Никита бережно принял букет роз из туалетной бумаги и поблагодарил. — Спасибо, Екатерина Эдуардовна. Катя покинула село, и Никита долго смотрел ей вслед, думая, гадая. — Хорошая тетка, — сказал он стоящему рядом Евкакию. — Пизданутая правда немного. Но хорошая. — Это да, — согласился Евкакий. — Вчера ночью я показал этой шальной императрице свой дембельский альбом на сеновале. Люблю я председательш удивлять. — Вы пошляк, сенсей, — протянула Светочка. Разведчик захохотал. — Да разве ж это пошлость? Вот, помню, был у меня сослуживец Олег, вот это пошляк, вот это развратник, даже в сказке «Колобок» нашел эротичный подтекст… ну не краснейте, вы дети взрослые, вон, Савелий вообще распустился, как березовые почки… кстати про березу… Никита и Света взвыли, но Евкакий обнял их за плечи и повел в сторону руин. — Было нас, значит, в отряде четверо: я, Рита, председатель Михаил и мой сослуживец Олег, которого березой прижало…