84

Йен проснулся, чувствуя губы на своей шее. Медленно приходя в себя, он смутно ощущал тепло, обволакивающее его спину. Ощущал руки, скользящие по талии и бедрам. Прижавшись ближе к объекту, дающему ему такой уют, он услышал смех и впитал горячее дыхание, окутывающее его шею. — Еще не проснулся, а? — шепнул Микки, рукой сжимая бедро рыжего. Йен попытался ответить, но затуманенный от невероятных ощущений мозг выдал только непонятное бормотание. Микки снова засмеялся. — А сейчас? — он дотронулся губами до его шеи, перемещая их все выше. Добравшись до острой линии челюсти, Микки начал медленно ее посасывать. Тогда-то Йен окончательно и проснулся. — Микки… — выдохнул тот, прогибаясь назад и своим задом чувствуя возбуждение парня. — Ну? Проснулся или нет? — Микки обдул место, которое только что сосал, заставив тело Йена покрыться мурашками. — Да, Мик, — брюнет переместил свою руку на член Йена, — бляяять, — повысив голос, протянул рыжий. Они не торопились. Не были нетерпеливы или слишком поспешны. У них не было желания быстро кончить — только сносившая мозг потребность в медленных, нежных движениях и прикосновениях. Двигающиеся навстречу друг другу бедра, тихие вздохи, прикрытые от наслаждения глаза. Поцелуи, оставляемые Микки на плечах Йена. Пальцы Йена, впивающиеся в ладони Микки. Солнце, пробивающиеся через жалюзи, ровными линиями обжигало кожу парней, вдобавок к уже разгоревшемуся огню, который они сами и развели. Йен представил, как они выглядели: два тесно прижатых друг к другу тела, вздохи Микки, прижатый к основанию шеи Йена лоб брюнета, пальцы рыжего, сжимающие волосы парня позади, слишком медленные движения рукой. Их вздохи и стоны были настолько низкими и тихими, что не выходили за пределы кровати — они были слишком интимными и предназначались только друг другу. Ломающийся голос Йена при «Черт, сделай так еще раз» принадлежал только Микки. Стон имени Йена, вырывающийся из уст Микки, принадлежал только рыжему. Йен опустил руку на свой член, накрывая ладонь Микки, и они начали двигать ими вместе. — Блять, пиздец жарко, — простонал Микки, ускоряя темп своих бедер, трущихся о зад рыжего, подстраиваясь под новый, заданный его худыми тонкими пальцами, сжимающими член. — Еще немного, — Йен прогнулся, сильнее вжимаясь в Микки. Брюнет захватил зубами мочку уха рыжего, сильно укусив ее, что дало последний и окончательный разряд телу Йена. Прикусив свою нижнюю губу, он кончил. Микки кончил вслед, крепко вжимаясь пальцами в его бедра. Пару минут они лежали, восстанавливая свое сбившееся дыхание. — Доброе утро, а? — Без сомнений, — Йен перевернулся на спину, уставившись на брюнета. Микки оперся на локоть, сверху вниз смотря на парня в ответ. Йен протянул правую руку к его волосам и медленно потрепал их. Наклоняя голову в такт движениям Йена, Микки прикрыл глаза, почти что замурлыкав, когда что-то необъяснимое, но очень теплое и приятное пронеслось по телу рыжего. Он притянул Микки к себе и поцеловал его — так же нежно, медленно, в стиле их утреннего ленивого секса, никуда не торопясь. Брюнет ответил, скользя языком по нижней губе Йена. Зарываясь в его спутанные темные волосы, Йен притягивал Микки все ближе и ближе, углубляя поцелуй и задыхаясь от нехватки воздуха. Рыжий уже начал думать о втором раунде, когда зазвонил чей-то телефон. Микки отстранился и лбом вжался в плечо Йена. — Кто бы это, блять, ни был, я убью его. Йен прикрыл глаза, проводя рукой по волосам Микки. Телефон перестал звонить, вызвав у обоих парней вздох облегчения. Они не продолжили целоваться, а просто лежали, обнимая друг друга, размеренно дыша, каждый думая о чем-то своем (Микки — о Йене, Йен — о Микки, на самом-то деле). Но скоро телефон снова зазвонил. — Я теперь реально думаю об убийстве, — прорычал Микки, вставая с кровати. Он был груб с человеком на той линии, то и дело, ругаясь матом и закатывая глаза. — Хорошие новости? — спросил Йен. — Наилучшие, — ответил Микки, а рыжий уже знал, что последует после. — На работу вызвали. — Ты обязательно должен идти? — Йен стянул одеяло, заставив Микки пялиться на свое голое тело. — Да, блять, — раздраженно ответил тот, отворачиваясь от парня. — Эмми меня уроет, если не приду. — Даже душ не примешь? — не переставал задавать вопросы Йен, видя, как Микки доставал чистые вещи из шкафа. — Просто уйдешь, воняя сексом? — Пусть завидуют, — ухмыльнулся Микки. — Не моя вина, что их не нагибали вчера. Или сегодня утром. Как только брюнет скрылся за дверью ванной комнаты, Йена осенило. Ужаснуло. Поразило. По-настоящему удивило то, с кем и чем он только что занимался. «Твою мать. Твою мать. С Микки». Он не планировал этого, хотя на самом деле хотел, но не так уж и сильно. Он проснулся, чувствуя Микки рядом с собой и думая о том, что это нормально, привычно. А член, упирающийся в зад рыжего, трущийся о него медленно и как ни в чем не бывало, тем более не мог заставить Йена протестовать. Ранее он не хотел заниматься с Микки сексом, принимая это за измену (но, опять же, измену кому?). Но теперь предположение казалось неверным, потому что все становилось более привычным. Никакого выяснения отношений, никаких моральных норм и этики. Просто Микки и Йен. Йен и Микки. Рыжий прижал руки к лицу, пытаясь собраться с собственными мыслями. Его бушующие чувства привести в порядок было крайне сложно. Особенно сейчас. — Ты будешь дома весь день? — Микки вышел из ванной уже полностью одетый. — Да, наверное. Ты скоро вернешься? — Не знаю, — ответил брюнет, надевая свои носки. — Надеюсь. «Сорян, Мик, но ты вернешься только полшестого». Подойдя к Йену, Микки вновь поцеловал его — глубоко, настойчиво и так страстно, что отрываться жутко не хотелось. — Я напишу, — добавил он и вышел из спальни. — Окей, — ответил Йен в пустоту. * Галлагер расхаживал по пустой квартире, не зная, что делать. Он старательно пытался блокировать мысли о случившемся утром — решил даже больше не заходить в спальню, потому что не мог перестать краснеть, глядя на нее. В восьмой раз подойдя к холодильнику, он открыл его и схватил банку пива, но вспомнив о количестве (ну, очевидно, как это было) выпитого алкоголя прошлой Новогодней ночью, решил обойтись стаканом воды. Йен разблокировал свой телефон, желая узнать что-нибудь новое об этой жизни. В Заметках последним документом висело напоминание: Не забыть про подарок Микки на годовщину. Но на момент задумавшись о том, что в фотопленке, вероятно, хранятся сотни их совместных снимков, Йен заблокировал телефон и убрал его обратно в карман джинсов. Он к этому не готов. Лип, вероятно, справился бы с этим — рассчитав каждую из аналитических сторон данной «проблемы», он бы, в определенной степени, понял все это путешествие во времени и смог бы вернуться домой. Дебби тоже. Фиона была бы рада проживать один и тот же день снова и снова, лишь бы быть уверенной, что день проведен идеально — она бы анализировала и исправляла свои ошибки, пока не добилась совершенного результата. Карл вообще любит всю эту научно-фантастическую фигню, ему бы понравилось. А вот Йен терпит полный крах. Он снова достал телефон, твердя себе под нос «Идиот. Идиот. Идиот». Он не мог поверить, что забыл о своей чертовой семье. — Йен! — на том конце линии радостно поприветствовала его Фиона. — Привет, Фи! — услышав ее голос, он уже почувствовал себя лучше. — Как дела? Как Новый Год прошел? — Ну, эм… Было классно. Мы с Микки повеселились. — Оу, ну из твоего очень подробного описания могу сделать вывод, что ты выпил настолько много, что ничего и не помнишь? — она звонко засмеялась. Йен улыбнулся, радуясь тому, что алкоголь так хорошо оправдывает его перед истинным фактом потери памяти. — Ага. А у вас как все прошло? — Замечательно! По-галлагерски, как всегда, весело. Кев и Ви принесли кучу бухла из Алиби, Гас притащил свою гитару и играл всю ночь напролет по нашим заказам. Дебс привела несколько друзей, и я им тоже разрешила выпить немного. — С ней все в порядке? — Да, абсолютно. Я проснулась, а она вовсю готовила завтрак на кухне. Они не слишком много пили, так что, да, все нормально… Оу, черт, кстати, помнишь, что я тебе недавно о Карле говорила? Конечно, он не помнил. — Эм… Что именно? — Я думала, что у него девушка, которую он усердно от нас прятал. — А, ну да. Так она есть? Как зовут? — Нет, ее нет, — Йен нахмурился. — Зато есть парень, блять! Представляешь? Рыжий уставился на стену перед собой, анализируя услышанное. — У Карла? Серьезно? — это будущее жутко странное. — Да. Он привел этого пацана — Нэйта — и представил нам, как друга, но потом мы случайно застукали их целующимся, и все сразу встало на свои места. Он тебе не говорил об этом, разве? Я думала, что должен уж был… — Неа, — а может и говорил, кто знает. — Ты поговорила с ним об этом? — Я тебя умоляю, как только наступило половое созревание. — Нет, я о другом. Ну, знаешь, у геев все… — Я думаю, что он бисексуал, на самом деле, — прервала его сестра. — Господи, Фиона, я о сексе, — Йен закатил глаза. — Ааа, нет. Подумала, что лучше тебе с ним об этом поговорить. Когда дома будешь в следующий раз? — Не знаю пока, — быстро отчеканил Йен. Он отчаянно хотел сказать ей что-то типа «Я сейчас, как бы, страдаю потерей памяти из-за путешествия во времени, поэтому не могла бы ты не задавать мне никаких вопросов?», но, разумеется, не мог. — Ну, только обязательно возьми с собой Микки, ладно? Не хочу слышать нытье Дебби и Карла, как в прошлый раз. Или видеть тебя поникшим весь день. — Эй! — возмутился Йен, заставив Фиону смеяться. «Господи, блять. Микки был в нашем доме? Твою же мать…» На том конце линии послышались какие-то посторонние звуки. — Слушай, я пойду, пока для занятий игры на барабанах Лиам с Гасом не начали использовать все кастрюли в доме. Звони еще, ладно? Я понимаю, что студенческая жизнь занятая, но находи уж время. Мы скучаем. — Конечно, — но, черт возьми, Йен понимал, что не сможет сдержать это обещание. По крайней мере, сейчас. — До связи, Фиона. Люблю вас. — И мыыы тебя! — протянула сестра. — Надирай там всем зад! Она повесила трубку. Йен сразу же почувствовал себя счастливее и комфортнее. Фиона была, видимо, счастлива с каким-то парнем по имени Гас. У Дебби с Карлом тоже все путем. Жизнь в будущем, казалось, была куда лучше. * Здесь было что-то не так, потому что все это не должно было происходить подобным образом. Не то чтобы когда-либо вообще существовала возможность путешествия во времени, да еще и такого, что настоящее оставалось позади ровно на один год, а день продолжал повторяться и повторяться. Но Йен думал, что если уж это и случилось, все не должно было происходить так, как происходило сейчас. В каждых книгах, фильмах и сериалах есть очень маленькие, почти незаметные, но значимые вещи, помогающие главным героям разобраться в возникающих проблемах. Именно это сейчас и требовалось Йену — небольшие, но очевидные моменты, которые могли бы помочь расставить все точки над «i». Например, будильник, звонящий в 7:33 утра, звонок Липа ровно через 9 минут и его слова «Проснись и пой, Йен!». И затем рыжий может сказать кому-то — Микки, очевидно, с тех пор, как тот стал его любовью в будущем (что, кстати, с теми же главными героями тоже постоянно происходит) — «Хэй, я проживаю один день снова и снова!», чему Микки, разумеется, не поверит до тех пор, пока Йен не продолжит «Смотри, в 7:33 прозвенит будильник» (и он прозвенит), «В 7:42 мне позвонит Лип» (и он позвонит) «…и скажет „Проснись и пой, Йен!“» (и он скажет). А потом они с Микки, как любящий дуэт, будут вместе бороться с возникшей проблемой и Йен наконец-таки вернется в свое настоящее. Но этого не было. Просто, блять, такое не сработало бы в данном случае. Каждый раз Йен просыпался в разных позах, затем то говорил с Липом, то встречался с Мэнди, то звонил Фионе. Все менялось. Неизменным оставалось только голое пробуждение в одной и той же постели, уход Микки на работу и… сами отношения с Милковичем. Значит, именно это имело крупное значение. Может быть, это и был ключ к разгадке: большие, важные события не изменялись; маленькие — спокойно. Йен всегда голый, потому что в Новогоднюю ночь у них с Микки был секс. Этого он изменить уже не мог — просыпался он только на следующий день. Микки уходил на свою работу — значит, в прошлом события сложились именно так, что теперь это было обязательной составляющей его жизни, что также измениться не могло. Йен в этой квартире, потому что они с Микки все еще были вместе. Тоже неизменно. Маленькие события изменялись легко — Йен мог позвонить Липу, а затем остаться дома и ничего не делать. Мог позвонить Мэнди и встретиться с ней вне квартиры. Мог позвонить Фионе и поговорить о своей семье. Как раз на это его судьбе наплевать — это не было запланировано, поэтому и вовсе не было обязательным. Но ведь что-то здесь должно было быть. Что-то, что делало этот день особенным. Почему события протекали именно таким образом? Что все это связывало? К чему все это вело? Йен оглядел квартиру, пытаясь хоть как-то остановить шум в ушах, который раздавался с той же силой, с какой океан разбивается о скалы. Он знал, что все это связывало. Точнее, кто. Микки. * Йен закинул ноги на журнальный столик в гостиной и ждал возвращения своего парня, тупо пялясь на входную дверь уже несколько часов. Весь день он пытался до мельчайших деталей продумать то, что собирался ему рассказать. Но это было так пиздецки сложно, что он буквально сходил с ума. Все могло плохо кончиться. Йен чувствовал это. «Ты ведь не сказал об этом Микки, да?» — вспомнил он слова Мэнди. «Блять». За секунду он потерял всю решимость и решил ничего не говорить, но именно в этот момент послышался звук ключей, открывающих замок. — Хэй, — сказал Микки, закрывая за собой дверь. — Привет. Брюнет скинул с плеча тяжелый рюкзак, закинув его на одно из кресел, и перевел взгляд на Йена. — Эй, ты в порядке? Выглядишь странно, — медленно спросил он. Разве не та самая заебанная жизнь Йена Галлагера просачивалась сюда, в будущее, прямо в данный момент? — Я должен сказать кое-что. Микки замер. Напряжение в комнате заметно возросло. — Ну, — протянул брюнет, — вперед. «Ты ведь не сказал об этом Микки, да?» — Я ничего не помню, — выдавил Йен, следя за реакцией Милковича. — Ты ничего не помнишь… — плоско повторил Микки. — Что именно? Йен не сомневался в том, что дико бьющееся сердце было готово разорвать его грудную клетку. — Нас. Я не помню нас. Весь этот год. Микки на секунду уставился на него, а затем выдавил из себя нервный, пустой смешок. Все тело рыжего покрылось мурашками. От одного гребанного смешка. — Ну, конечно же, Йен, — как ни в чем не бывало, пожав плечами, ответил Микки. Он пошел в спальню, на ходу начиная снимать свою куртку. Йен застонал. Это не сработало. И теперь все покатилось по пизде. — Микки, стой, — умоляющим голосом начал Йен. Но тот его проигнорировал, не останавливаясь на пути в комнату, а затем и вовсе исчез за дверью. Йен вздохнул, следуя за ним. — Мик, пожалуйста! Тот яростно снимал свою обувь, опустив голову вниз, не желая смотреть на Йена. — Серьезно? Ты не собираешься говорить со мной? — А что ты, блять, услышать хочешь? — грубо ответил Милкович. — Хочешь, чтобы я начал расспрашивать, что за хуйню ты сейчас спизданул? Потому что это… отвратительно, мать твою, Галлагер, и я просто… просто не могу, блять, в это поверить! — Подожди, Мик, это не то, что ты думаешь, — начал Йен, еще до конца не уверенный в том, что будет делать дальше. — Нет? То есть ты не просто так сказал о том, что не помнишь наш последний год? — он взрывался, а Йен только тихо это выслушивал. — Во что ты играешь, Галлагер? Я же говорил тебе, я… Блять, все то дерьмо, через которое я прошел с моим отцом и то, как мне трудно было принять, что ты мне нравишься, это просто… Блять, и ты… Я не могу, нахуй, — Микки прервался, со злобой и обидой взглянув на рыжего. — Шесть дней до нашей ебанной годовщины, Йен. Если хочешь сказать что-то, говори. Йена это жутко испугало. Очевидно, какие бы слова ни полились дальше, Микки ему не поверил бы, поэтому Галлагер решил идти тем же путем, что и в разговоре с Мэнди. — Я не это имел в виду, Микки, — Милкович только фыркнул, покачав головой. — Да, блять, я серьезно не это имел в виду! Как ты мог… Как ты мог вообще подумать, что я хочу бросить те… — А что я, блять, должен был подумать? — не дав договорить Йену, перебил его Микки. — Твои слова не звучали, как ебанное предложение руки и сердца, понятно? — Я только говорил о том, что… — он подошел ближе к Микки. — Все это произошло так быстро. Год, наши отношения — все пронеслось перед глазами, и я не помню всего. Я запоминал каждый день с тобой, но в итоге все слилось в одну огромную кучу, и теперь моя память разрывается. Но, Мик, я думал о нас, о нашем будущем, о том, что будет с нами через еще один год, через пять лет и все такое, и я… Я не собирался делать то, о чем ты подумал, я никогда… Просто… Прости меня, я не хотел… — Йен, — снова остановил его Микки, выглядя жутко уставшим, — я думаю, тебе нужно уйти. — Что? — к горлу подступил ком. — Мик, нет, нет… — Йен, — настойчиво продолжил брюнет. — Мы только будем больше злиться друг на друга. Нужно немного времени. Я слишком расстроен сейчас, а ты все это только продолжишь. — Ты реально хочешь, чтобы я ушел? — вскинув брови, переспросил Йен. — Это твое, блять, решение проблемы? Микки на него даже не взглянул. Тогда Галлагер развернулся на сто восемьдесят градусов и вылетел из квартиры, напоследок хлопнув дверью так, что та чуть не слетела с петель. «Ты ведь не сказал об этом Микки, да?» * Когда Йен вернулся, было уже достаточно поздно. Он не знал, сколько времени был вне квартиры. На улице его то и дело посещали мысли о происходящем. Сколько еще раз он будет оставаться в этом будущем? Сколько еще раз ему придется проживать один и тот же день? * Микки не спал. Когда Йен с осторожностью заглянул в спальню, он заметил какие-то изменения в ее обстановке. Все было аккуратнее. Никаких разбросанных вещей, все стояло на своих местах. Микки, вероятно, старался перекрыть свое раздражение, занявшись уборкой. Он складывал грязные вещи в корзину для белья, когда увидел Йена. — Долго ты, — сказал Микки, держа в руке одну из футболок. — Я просто ходил по улицам, обдумывая все, — осторожно ответил Йен, все еще не уверенный в том, на какой стадии отношений они сейчас находились. — Извини, Мик. Я не должен был говорить ничего из того, что сказал. Если бы я мог вернуться в прошлое, взял бы слова обратно, — еле заметно усмехнулся он, даже больше сам себе, но быстро взял себя в руки и поднял глаза на брюнета. — Прости меня, просто… прости. — И ты меня, — отведя от рыжего взгляд, Микки бросил футболку в корзину. — Я слишком остро отреагировал. — Нет. — Да, — он поднял глаза. — Я слишком поспешно сделал выводы, даже не дав тебе договорить. Йен, я выгнал тебя. Сразу после того, как подумал, что ты хочешь меня бросить, я выгнал тебя. — И ты был прав. Нам нужно было побыть вдали друг от друга, остыть. Иначе все было бы еще хуже. — Прав или не прав, мне все равно жаль, — он пожал плечами. — Прости. * Они лежали на прохладных простынях, не дотрагиваясь друг до друга. Но Микки решил действовать первым. Он повернулся лицом к Йену и легко дотронулся до его плеча. — На нашем первом свидании я был жутко взволнован. Но в то же время радовался так сильно, что думал, что запомню каждую минуту того, казалось, бесконечного вечера, — Йен уставился в голубые глаза, внимательно вслушиваясь в слова брюнета. — Но нет. Сейчас я помню только пару моментов из всего, что тогда происходило. Поэтому… Я понимаю, что ты имел в виду. В какой-то степени. Йен кивнул, притягиваясь к Микки и прижимаясь к нему губами. Он понял, что прощен, почувствовав руку брюнета, обнимающую его за талию. Но даже если бы он не был прощен, это не имело бы никакого значения. Все будет забыто на следующий день. — Йен проснулся, первым делом вспоминая печальные события прошлого вечера. Микки спал рядом. Несмотря на то что они уснули, обнимая друг друга, сейчас брюнет лежал на расстоянии вытянутой руки, но все еще крепко сжимал бицепс Йена. Галлагер понимал, что на самом деле это небольшое расстояние между ними не имело никакого отношения к тому, что произошло накануне (точнее не накануне, а прошлым сегодняшним вечером), потому что день повторялся и повторялся вне зависимости от того, что происходило, но сердце все еще покалывало от воспоминаний их ссоры. Йен посмотрел на лицо Микки. Взглядом он провел по линии полуоткрытых губ брюнета и острой линии его челюсти. Галлагер был счастлив, что Микки ничего не вспомнит, но понимал, что сам запомнит этот инцидент надолго.