84

Йен проснулся, первым делом вспоминая печальные события прошлого вечера. Микки спал рядом. Несмотря на то что они уснули, обнимая друг друга, сейчас брюнет лежал на расстоянии вытянутой руки, но все еще крепко сжимал бицепс Йена. Галлагер понимал, что на самом деле это небольшое расстояние между ними не имело никакого отношения к тому, что произошло накануне (точнее не накануне, а прошлым сегодняшним вечером), потому что день повторялся и повторялся вне зависимости от того, что происходило, но сердце все еще покалывало от воспоминаний их ссоры. Йен посмотрел на лицо Микки. Взглядом он провел по линии полуоткрытых губ брюнета и острой линии его челюсти. Галлагер был счастлив, что Микки ничего не вспомнит, но понимал, что сам запомнит этот инцидент надолго. «Что-то в этом было» — думал Йен, следя за движением глаз под веками Микки и едва заметным соприкосновением его длинных ресниц с нежной кожей под ними. Рука брюнета все еще сжимала бицепс Йена. То, как Милкович держал Галлагера, было жутко мило. Кончиками пальцев Йен дотронулся до костяшек с набитыми татуировками, а Микки рефлекторно дернул ими, затем еще крепче сжав парня. «Что-то в этом было» — в Микки, который был рядом каждый повторяющийся день. В Микки, благодаря которому затем все соединялись воедино для Йена — Лип, Фиона, Дебби и Карл, Мэнди. В Микки, который заставлял заново любить себя каждое утро — и Йен любил его, ведь год отношений это и подразумевал. Так что, все дело в Микки. Только в Микки. Йен начал думать, что его парню можно бы было сегодня остаться дома. Плевать, что скажут на работе. Он хотел пробыть с ним весь день. * Микки проснулся около десяти. Он потянулся, подбив подушку и, как обычно это бывает по утрам, глубже зарылся в теплое одеяло. Когда Милкович открыл глаза, Йену показалось, что взгляд на секунду стал озлобленным и обиженным, напоминая ему о событиях прошлого вечера, но после этого Микки улыбнулся, пробормотав тихое и хриплое «Хэй», что заставило Йена облегченно выдохнуть. — Хэй, — ответил Йен, сплетая свои пальцы с пальцами Микки. — Ты давно проснулся? — Не очень, — Йен покачал головой. Но даже если бы это было не так, время, проведенное в постели рядом со спящим брюнетом, пролетело бы незаметно. — Завтрак? Микки кивнул, и Йен, спрыгнув с кровати, пошел на кухню. Он только закончил разливать свежий кофе, когда услышал звук телефонного звонка. Теперь-то его миссия на день и началась. Йен подошел к спальне и оперся о дверной косяк, наблюдая за тем, как Микки одевался. Когда тот начал натягивать на себя футболку — кстати, очень сильно обтягивающую и подчеркивающую его накаченные мускулы — Галлагер подошел к нему сзади, обвив руками вокруг талии. Он прижался к его волосам и вдохнул запах, чувствуя подступающее головокружение от подобных ощущений. Микки откинулся головой на грудь рыжего, сплетая их руки. «Мы идеально смотримся вместе, Господи» — подумал Йен. — Куда собираешься? — вместо этого спросил он. — На работу вызвали, — Микки повернулся, в ответ обнимая парня за талию. Йену нравилась их разница в росте. Микки всегда приходилось слегка поднимать голову, чтобы смотреть Йену в глаза. — Сегодня? — Йен знал, что сегодня, но, эй, он точно решил заставить его остаться дома. — После Нового Года? — Ебанулись совсем. — Знаешь, что я думаю? — Йен затянул его в мягкий поцелуй, сильнее прижимая к себе. Микки пробубнил непонятное «угу». — Думаю, что догадываюсь. Йен улыбнулся. Пальцами придерживая парня за ремень джинсов, он притянул его к себе. — Останься. Пропусти встречу и останься со мной. — Ага, — слегка закатив глаза, ответил Микки. — Я серьезно, — он вновь впился в губы Милковича, на этот раз сильнее и настойчивее. — Останься сегодня. — И просто не появиться там? Единственным среди всех рабочих? Йен пожал плечами. — Оправдание же найти можно. Сегодня 1 января, у тебя жуткое похмелье, голова раскалывается, бла бла бла, и… — он прикусил нижнюю губу Микки, отпуская ее с мокрым шлепком, — твой парень хочет, чтобы ты остался с ним. И это уж точно неоспоримо. Облизнув свою раскрасневшуюся губу, Микки взглянул Йену в глаза. — Ну, или скажи, что у нас годовщина, — предложил рыжий. — То есть та, которая будет через шесть дней? — Эй, они не знают об этом. Микки засмеялся, опуская глаза. — А вообще, — начал Микки, а Йен уже знал, что одержал победу, — можем сказать, что годовщина была вчера. — В Новый Год? Микки посмотрел на него взглядом «Серьезно, идиот?». — Ну да. Могли же и тогда отмечать, если бы ты не проебался. — Проебался? — Йен свел брови, не понимая сказанного Микки. «О чем он?» — Ой, погоди, ты все еще оправдываешь прошлогоднего себя? — Микки отодвинулся от него с ухмылкой на лице. — Даже несмотря на то что это была твоя вина? Йен был настолько сконфужен, что не мог выдавить и слова. Что было понятно — он даже представить себе не мог, что такого было сделано год назад в Новогоднюю ночь. — Моя вина? — осторожно начал он. — В каком это смысле моя? — он попытался сфальсифицировать нотки сарказма в своем голосе, надеясь на то, что сказанное будет казаться не слишком подозрительным. — Оу, ну да, простите, я забыл, что это не ты поцеловал меня в прошлый Новый Год и потом напился так, что забыл об этом на неделю. И это не ты вспомнил обо всем, только когда Мэнди тебе рассказала. Все потихоньку складывалось в единый паззл. Год назад, в Новогоднюю ночь Йен поцеловал Микки, а утром не помнил об этом. Не помнил и следующую неделю, пока Мэнди все не прояснила. Йен подумал, что она сделала это именно 7 января, потому что, очевидно, именно поэтому их с Микки годовщина 7 числа — тогда они и начали встречаться. — Ладно, ты прав, — выдохнул Йен, прижимая свой нос к носу Микки. — Это не мог быть какой-то другой привлекательный рыжий парень. Милкович издал смешок, обдав своим дыханием лицо Йена. — Я до сих пор злюсь, между прочим, — Йен вскинул свои брови. — Ну, а что ты хотел? Забыть на гребанную неделю! Мне пришлось притворяться, будто ничего не было, блять. Йену осточертело небольшое, но, все же, расстояние между ними, поэтому он вновь поцеловал парня, прижав его к шкафу позади. — Но ты должен признать, — сказал он, отрываясь, — что в целом, так даже лучше. — Что? — переспросил Микки, видимо, не услышав сказанного Йеном, ибо слишком увлекся разглядыванием его губ, в которые вновь так сильно хотел вцепиться. — Годовщина в Новый Год — это чертово клише. Хорошо, что она седьмого числа — так более памятно. — Серьезно? Разве может какой-либо день быть более памятным, чем 31 декабря? — Ты понял, о чем я, — он снова наклонился к губам Микки, чтобы поцеловать его, но за секунду до соприкосновения, брюнет повернул голову, сверкая наглой улыбкой. — Не думай, что получишь это. Мне все равно нужно на встречу, а я уже задержался. Он попытался вырваться из объятий Йена, но тот только сильнее толкнул его, грубо вдолбив в шкаф. В удивленных глазах загорелись огоньки, темные, как смоль, брови резко взметнулись вверх, дыхание перехватило. — Знаешь, что произойдет, если ты туда пойдешь? — сказал Йен, понизив громкость и частоту своего голоса. Он провел рукой по груди Микки, опускаясь все ниже и ниже. Двумя пальцами зацепившись за ремень джинсов, он взглянул ему в глаза. — Вот, что произойдет, — он поднял край футболки и провел кончиками пальцев по тонкой полоске оголенной кожи Микки, заставляя его тело покрываться мурашками. — Ты будешь сидеть в конференц-зале и думать только обо мне. Йен начал медленно расстегивать ремень, все чаще касаясь живота Микки. Он вновь посмотрел на него, ожидая ответных слов, но не получил ничего, кроме поднятой брови и взгляда «Не впечатляет». Микки испытывал Йена, и тот это прекрасно понимал. Но чего он не понимал, так этого того, как он мог так сильно воздействовать на него. Как мог заставлять хотеть себя все больше и больше с каждой минутой. — Будешь думать о том, как оставил меня здесь одного, — сказал Йен, опуская руку в штаны брюнета. Микки подал бедрами вперед, усилив трение. Сквозь ткань боксеров Йен сжал его член и нагло ухмыльнулся, глядя в голубые глаза. — Будешь думать обо мне в кровати, — он продолжал понижать голос, приближаясь ближе к уху Микки. — Может, я буду медленным, — еще ближе. — Ты же знаешь, как я люблю быть медленным, — голос еще тише. — Буду трогать себя так медленно, стараясь продлить удовольствие настолько дольше, насколько это возможно, — Йен слегка надавил на член Микки, одновременно проведя языком по его шее. — Или буду быстрым. Потому что захочу кончить как можно скорее, для чего наберу жесткий темп, который так сильно любишь ты… Не сдержавшись, Микки обхватил его лицо и грубо впился в дерзкие губы. Он быстро снял свою футболку и сразу же прильнул к веснушчатой шее, оставляя на ней мокрые поцелуи. Едва оторвавшись друг от друга, парни начали срывать с себя оставшуюся одежду. Повернувшись спиной к кровати, Микки потянул Йена за собой. Рыжий удобно устроился у того между ногами, начав тереться о его бедра. — Чего ты хочешь? — спросил Йен. Он думал об огромном количестве комбинаций, которые мог бы начать творить прямо сейчас, но прежде всего он хотел сделать это правильно. — А разве не очевидно то, чего я хочу? — сквозь тихий стон прошептал Микки. Йен опустился к его ключице, оставляя засос. — Имею в виду, — хрипло начал он, — хочешь мой рот? — он оставил еще один засос выше, на шее. — Или пальцы? — засос на линии челюсти. — Член? — Блять… твой рот, — задыхаясь и прижимаясь ближе к голому телу нависающего парня, сказал Микки. — Хочу твой рот. Довольно улыбнувшись, Йен качнул бедрами. — Ты должен быть более конкретным, Мик. Где ты хочешь мой рот? Микки уставился на его губы и облизнул свои, а затем перевернулся на живот. — Ох, ты ж, блять, — распахнув глаза, шепнул Йен, а Микки только усмехнулся. Желание обоих разгорелось еще сильнее. Йен дотронулся рукой до поясницы парня, выгибая ее, и губами начал прокладывать путь все ниже и ниже. * — Хватит пялиться, — пробубнил Микки, открывая глаза и встречаясь взглядом с Галлагером. — Тебе это нравится, — ответил рыжий, продолжая внимательно изучать его переход от носа к впадинке над верхней губой. Микки протянул свою руку и начал вырисовывать узоры на плече Йена. — Ты пишешь что-то? — спросил рыжий, переплетая их ноги. — Ага. «Я тебя ненавижу» снова и снова. — Верю без сомнений, — лежа на левом боку, он уткнулся носом в ключицу Микки и вдохнул аромат любимого тела. Он думал об их поцелуях, их прикосновениях, их жарком сексе, закончившимся уже, наверное, минут десять назад. Он все еще ощущал тепло, разлившееся по телу, и улыбался от одной только мысли о том, как же ему — им — было хорошо. Но вдруг в голову забрела мысль о Новом Годе. Том, что был не вчера, а год назад. — Расскажи мне. — Что тебе рассказать? — О нашей первой встрече. — А ты будто не помнишь. Йен оперся на левый локоть, сверху вниз посмотрев на Микки. — Хочу знать, как это было с твоей точки зрения. — Ладно, — начал Микки, удобнее откидываясь на подушку. — Мы были на ужине с Мэнди — точнее, на ужине из-за Мэнди. Она хотела, чтобы мы познакомились, и я согласился, ибо знал, что ее это обрадует. Была суббота, — Микки задумался, — да, точно суббота, потому что сначала Мэнди хотела поужинать со мной в пятницу, но затем перенесла это на субботу из-за тебя. Черт, я не знаю, чего ты ждешь. Это не была любовь с первого взгляда или типа того. Ты был просто другом Мэнди, и я, если честно, сначала думал, что ты весь такой из себя правильный, все делаешь идеально, но нет. Микки схватил Йена за руку, перевернув тыльной стороной вниз, и продолжил: — У тебя тут был написан номер. 83, — Микки улыбнулся. — Не знаю, почему запомнил его. Думаю, потому что тогда я спросил, что эта цифра значит, а ты сказал, что это напоминание. Потом ты спросил, что написано на моих пальцах, я показал, и ты засмеялся. И я тогда немного прихирел от твоего чувства юмора. Ну, а в общем, я был рад, что у Мэнди появился такой хороший друг, вот. Микки хотел отпустить ладонь Йена, но тот сжал ее сильнее. — Ладно, теперь расскажи о поцелуе. — О поцелуе? — Новогоднем. Из-за которого мы могли бы отмечать годовщину сегодня. — Мы были на вечеринке в кампусе, оставалось несколько секунд до курантов, я был рядом с группой ребят из класса Физики, все вокруг начали отсчет секунд до полуночи, и вдруг ты появился из неоткуда и поцеловал меня. Нет, мы общались до этого, конечно, и понимали, что нравимся друг другу, но… Серьезно, ты просто всплыл в воздухе и поцеловал меня. Тогда куранты еще даже не пробили, понимаешь? Все считали где-то на восьми или типа того. Ну, обычно же люди целуются ровно в полночь, а ты поцеловал меня раньше, и мы продолжали целоваться еще минут тридцать после того, как куранты все-таки пробили, — Микки засмеялся. — А потом ты все забыл. И я просто не мог в это, блять, поверить. — Прости, — протянул Йен ему в шею. — Видишь, это твоя вина, — он прошелся рукой по рыжим волосам. — Пиздец какая напряженная неделька тогда была. Я просто надоел Мэнди с этим, и она пошла и рассказала тебе. Ты вспомнил, а потом пришел ко мне в общагу и снова поцеловал. Ты тогда был таким свободным с поцелуями. — Я и сейчас такой, — сказал Йен, в подтверждение целуя шею Микки. — Точно. И я не возражаю, — Микки притянул Йена ближе. — А что насчет тебя? В первый раз, когда ты меня увидел? — Оу, это определенно была любовь с первого взгляда. Микки только тихо засмеялся, с улыбкой закатывая глаза. * Йен не был до конца уверен в своем отношении к происходящему, но он знал, что все становится легче понимать. Теперь у него была хоть какая-то временная шкала событий — вчера был Новый Год, а Новый Год для них важен из-за прошлогоднего поцелуя, хотя годовщина все равно седьмого января. Йену было интересно узнать хоть какую-то долю их с Микки отношений. Это все как маленькие ключики, ведущие к разгадке. Но чувства Йена все еще не были стабильны. Они постоянно менялись, рушались, проскальзывали сквозь пальцы и снова возвращались. Для Йена это просто… Это… Теплое чувство, возникавшее внутри — когда Микки целовал его, когда сплетал их пальцы, когда проводил носом по линии его челюсти — было готово заставлять сердце Йена биться в разы быстрее, а желудок завязываться в тугой узел. И Йен понимал, что ему всегда будет мало — Этого — Микки встает и делает им завтрак — тосты с плавленым сыром. И они едят их в постели. И они жутко пачкаются. И Микки берет пальцы Йена в рот, слизывая остатки сыра. Это не должно быть сексуально, но в итоге все заканчивается нависающим над Микки Йеном, их стонами и одновременным оргазмом. Этого — Йен вжимает Микки в кровать, руками исследуя все его тело, стараясь насадиться на член Милковича как можно аккуратнее. Микки поглаживает бедра рыжего и бормочет что-то, пока Йен не выпаливает «Блять, трахай меня уже», после чего брюнет усмехается и начинает сильно толкаться вверх. — Знаешь. Что. Говорят. О. Новом. Годе? — сквозь вздохи выпаливает он. — Что? — рычит Йен. Колени горят, но ему нравится все это. Нравится чувствовать Микки в себе. Нравится ощущать прилив удовольствия, когда Микки попадает в нужное место. — Как Новый Год встретишь… блять… — Микки прикрывает глаза. — Так его и проведешь. — Значит, я буду скакать на тебе весь следующий год? — у Йена перед глазами буквально сверкают звездочки. — Я о сексе в общем, но, сука… Дааа, — стонет он, не переставая двигаться — И так сойдет. Блять, Йен… Рыжий дотрагивается до себя, проводя большим пальцем по головке члена, закусывает губу так сильно, что чувствует кровь, и мощно изливается Микки на живот. Собравшись с мыслями, он обессилено опускается к уху брюнета и шепчет: — Мик, кончи для меня. Давай, малыш. Этого — то, что для Йена никогда не было более значимым, чем сейчас. Руки Микки на нем, глаза Микки на нем. Рот открыт в немом крике, когда тот кончает. Чувство наполненности. * — Почему ты выбрал меня? — задал вопрос Йен, когда они уже лежали под одеялом, вновь обнимая друг друга. Сегодня он хотел получить настолько много ответов на свои вопросы, насколько это было возможно. — В каком смысле? — переспросил Микки. — Сложно объяснить. Почему решил встречаться со мной? А не с кем-то другим? — Да других и не было, вообще-то, — спокойно начал Микки. — Я был в универе, делал только то, что хотел. Влюбился в тебя и подумал «Почему бы и нет?». А потом просто дал этому случиться, понимаешь? Я думаю, что все должно происходить так, как происходит. И мне было жутко интересно, что из этого всего выйдет. Йен прижался губами к его плечу. — И все вышло весьма неплохо, а? — Согласен, — Микки улыбнулся, прижавшись ближе. — Мик, я… — но Йен остановился, потому что понял, что не достоин говорить Микки эти слова. Вне зависимости от того, как сильно он хотел это сказать. Вне зависимости от того, как сильно он хотел, чтобы Микки это услышал. Но эти слова принадлежали другому Йену — Йену из будущего. И только он имел право говорить Микки, что любит его. Даже если Микки об этом уже знал. Брюнет прижал ладонь Йена к своим губам, оставив нежный поцелуй. Йен догадался, что Микки понял, что тот хотел ему сказать, потому что прямо перед тем, как он заснул — или когда Микки думал, что Йен уже заснул — он повернулся и прошептал ему те самые заветные три слова.