Lipstick color wine «Chateau»

Сколько себя помнил, Чондэ, или Чен, как его называли близкие и приятели, всегда был у власти. Когда нерадивая сестра сбагрила на него племянника, уехав колесить по миру, Ким был в отчаянии. На его плечах и без маленького ребёнка много забот, хлопот, задач. Каждая секунда была расписана: когда сделать вздох, когда пошевелить пальцем, когда повернуть голову. И уделить хотя бы толику времени Бекхёну Чен не мог. А ещё мужчина никогда не любил детей. Маленькие эгоистичные вечно ревущие создания, которые не умеют связно выражать свои желания и мысли, которые только требуют и пьют кровь, пьют кровь и требуют. Каково же было его удивление, когда на пороге предстал не маленький мальчик, а шестнадцатилетний парень с таким безэмоциональным взглядом, что казалось, будто это кукла в человеческий рост. — Здравствуйте, дядя Чондэ. Рад увидеть вас снова. Зная, в каком положении вы оказались, хочу сразу предупредить, что мне не нужны няньки и смотрители. Короткая речь, лёгкий кивок головы, и Бекхён вскоре скрывается на втором этаже, направляясь к своей комнате, пока Чен ошарашено молчит, смотря ему вслед. Пожалуй, первая встреча спустя несколько лет в представлении Чондэ была несколько иной, но так даже лучше. Малец не наматывает сопли на кулак, не истерит и передвигается бесшумной тенью между библиотекой, кухней и своей комнатой. И садом, где облюбовал дорожку вокруг пруда для утренней и вечерней пробежки. Идиллия для Кима, который любит тишину, позволяющую сосредоточиться на делах. За всё время, что они жили вместе, Бекхён никогда ничего не просил, кроме двух вещей: помочь с поступлением в один из лучших экономических институтов в стране и найти лучшего репетитора по иностранным языкам. Чондэ хорошо помнил эти две просьбы, потому что именно появление Бекхёна в его кабинете в тот злополучный день помогло подписать один важный контракт с весьма несговорчивыми боссами мелкой "семьи". Ким тогда устал лебезить и улыбаться, мышцы лица стали резиновыми от бесконечного напряжения. Боссы скалятся, у Чена не осталось аргументов, и тут в кабинет без стука заходит Бекхён. Сонный, взъерошенный, в полурасстёгнутой белой рубашке и мягких домашних штанах. Замерев на секунду и оценив обстановку, Бён мягкой поступью обошёл стол, за которым сидели местные толстосумы, и остановился за спиной своего замершего дяди, обнимая и прижимаясь щекой к щеке. — Добрый день, дядюшка. Прости, что побеспокоил, но я хотел поговорить с тобой. Ты ещё долго будешь уговаривать этих идиотов подписать чёртов контракт? — томно выдохнул он, потираясь щекой о щёку Чондэ и чувствуя, как мышцы того деревенеют. — Хотя, на их месте я бы и не ломался. Ведь ты кое-что упустил, и если бы этот контракт с тобой заключал я, то подписал бы, не раздумывая, а после подключил бы своего юриста и вывернул один неприметный пунктик против тебя. Ой, что было бы с тобой, когда я предъявил тебе один маленький нюанс. Впрочем, не моё дело. Я буду ждать тебя в своей комнате. Поторопись, или я начну без тебя. Многозначительно улыбнувшись, Бекхён оставил на щеке ошарашенного Чондэ лёгкий поцелуй, и поспешил покинуть помещение, вскользь пробегаясь ладонью по плечу одного из толстосумов. Ким даже не успел осознать, какого чёрта только что произошло, а перед ним уже лежал подписанный контракт, и все посетители испарились из его кабинета, прихватив свои оригиналы документов. Ворвавшись в комнату племянника, Чондэ готов был рвать и метать, но не смог и слова сказать, когда увидел спокойного как скала Бекхёна, завязывающего галстук перед зеркалом. — В своё время я ходил на курсы психологии, — сказал Бекхён, смотря в глаза Чена через отражение, — и я прекрасно разбираюсь в людях, особенно, если они настолько тупы и поверхностны, как сегодняшние типы. Похотливые идиоты, один из которых в моей заднице чуть дыру не прожёг. А уж как наживу почуяли, так последние мозги отключились. На самом деле я понятия не имею, что там за контракт, и о чём в нём речь. Но мне нужно было срочно поговорить с тобой, а дверь была не плотно закрыта, и я уловил краем уха ваш разговор. Прости, я вёл себя неприлично, но это во благо дела. — И о чём же ты хотел поговорить? — уточнил Чен, прислоняясь к двери и скрещивая руки на груди. — Я никогда ни о чём не просил тебя, но мне нужна твоя помощь в поступлении. Сегодня у меня последний экзамен, и я уверен, что сдам его на высший балл. Но многие тупые детишки тоже метят на хорошие места, только не с помощью мозгов, а с помощью денег. И чтобы поступить наверняка, мне нужна твоя поддержка. Материальная, так сказать. А ещё я хочу продолжить изучать языки и прошу найти мне репетитора. И психология, да. Как оказалось, довольно полезная вещь, хотя изучал я её от скуки, а не для дела. И Чондэ ничего не оставалось, как согласиться. Бекхён поступил, и Киму действительно пришлось сделать пару звонков и переводов для того, чтобы у парня не было проблем. А после Бён снова закрылся в себе, посвящая всё своё время учёбе и самообразованию, различным курсам и спорту. Прошла пара месяцев, многочисленная гора дел закончилась, и настали прекрасные деньки ничегонеделанья, о которых грезил Ким. Вот тогда-то всё и началось. Чондэ и подумать не мог, что невинное наблюдение может вызвать дурные мысли и образы в голове. Началось всё с завтрака. Пожалуй, время приёма пищи было единственным, когда Чен видел своего племянника дольше, чем пара секунд мимоходом. Бекхён обожал чёрный кофе с корицей, обильный завтрак и хрустящие тосты с джемом. С малиновым или клубничным, чёртовым красным джемом, который так соблазнительно смотрелся на небольших пухлых губах. — Дядя? С тобой всё в порядке? — негромко спросил Бекхён, слизывая сладкие густые капли и успевая заметить, как Чен нервно проследил за этим жестом. — Да, всё отлично, — хрипло ответил тот, отводя взгляд и сжимая вилку в руке до побеления костяшек. Бекхён тогда ничего не ответил, спешно заканчивая завтракать и сбегая на учёбу. И Чондэ, знающий, что племянник заметил, понял, был рад этому. Рад избежать неловкого разговора. Впрочем, недолго он радовался, ведь вечером в дверь его кабинета постучали. Разговор был действительно неловкий. Но казалось так только Чондэ. Бекхён же был на удивление спокоен и собран. Пройдя к хозяйскому столу, парень опустился в кресло, подбирая под себя ноги, и неловко повёл плечом. Взъерошил волосы, откинул чёлку со лба, пробежался взглядом по книжному шкафу и наконец-то обратил внимание на дядюшку, что сидел неестественно прямо и смотрел в бокал с вином. — В этом нет твоей вины, — негромко сказал он, привлекая к себе внимание. — Правда? — усмехнулся Ким, и плечи его слегка расслабились. — Да. Я всегда был несколько… Даже не знаю, как сказать. В общем-то, для всяких извращенцев, педофилов и маньяков я как мёдом намазан. Мама говорит, что я слишком смазлив, слишком красив для парня. Но я же не виноват в том, что родился таким, какой есть. Поэтому нет ничего странного в том, что после моего небольшого шоу ты взглянул на меня несколько иначе. В этом больше моей вины, чем твоей, — подперев подбородок рукой, Бекхён улыбнулся. — И тебя не смущает, что твой родной дядя смотрит на тебя так? Не смущает, что я вообще посмотрел ТАК на другого мужчину? — прищурился Чен и сразу стал похож на кота, который приготовился к атаке. — Нет. Мама мне как-то пыталась объяснить что-то про твои особенности, но я так ничего и не понял. Был слишком мал для этих вещей. А потом уже сам понял. У тебя нет жены или девушки, ты не заказываешь «бабочек» на дом, и при взгляде на красивых женщин в глазах у тебя не вспыхивает никаких эмоций. А вот на мужчин ты порой смотришь несколько иначе. Это не заметно, если специально не искать. Так что не переживай. Из-за этого я не стану относиться к тебе как-то иначе. Я люблю тебя и благодарен за всё, что ты делаешь для меня. Ты заменил отца и мать. Я признателен. После этого разговора в душе поселилось спокойствие, а грязные мысли вскоре покинули голову. Бекхён был прав, это были мимолётные чувства, которые исчезли через несколько дней. И Чондэ был рад этому. И тому, что чувства вспыхнули — тоже, ведь именно после разговора по душам они с Бекхёном сблизились. Частые прогулки и поездки за город вместе, просмотры фильмов, разговоры ни о чём, даже вечерние совместные пробежки. А в один из вечеров Бекхён попросил научить его стрелять, и последняя граница между ними была стёрта. Но чего Чондэ не мог себе простить, так это того, что втянул Бекхёна в дела "семьи". Впрочем, этого было не избежать, ведь новости распространяются быстро, и наличие у «дядюшки» племянника вызвало ажиотаж. Многие боссы давно имели семьи и детей, сыновей, а порой и дочерей, которые унаследуют своеобразный семейный бизнес. И только у Чондэ, главы одной из самых влиятельных семей наследника не было. Почему-то все сразу решили, что Бекхён и станет тем самым наследником. А Ким, наслушавшись слухов и домыслов, подумал — почему нет? Вот только племяннику это решение по душе не пришлось. И когда Чен завёл разговор о семейном бизнесе, о наследии и прочих вещах, Бекхён сразу сказал безоговорочное «нет». Пришлось изрядно повозиться, чтобы заставить его проявить снисходительность и хотя бы попытаться взглянуть на данный «бизнес» под другим углом. Но победу одержал не Чондэ, а случай. Один из тех, что иногда случаются, как бы странно это не звучало. Деловой ужин, косые взгляды и слишком громкие разговоры о том, что Бекхёну не стать хорошим боссом: слишком безучастный, незаинтересованный, незрелый и самоуверенный. Бекхён не любил, когда его пытались облить грязью. Бекхён сказал «да», и Чен понял, что это «да», основанное на желании унизить других за собственное прилюдное унижение ещё аукнется ему в будущем. И аукнулось. В каком-то смысле.

***

Чондэ ненавидит сборища "семей" побольше, чем Бекхён, но никогда не признается в этом никому, даже самому себе. Пусть в глубине души и осознаёт это. Такие вечера — личный Ад для него. Почему? Всё просто. Все порой устают носить свои маски. И когда ты несколько часов подряд улыбаешься и шутишь, шутишь и улыбаешься, то в конце хочется дать кому-нибудь по морде, дабы сбросить напряжение. Чондэ был выше мордобоя, потому топил уныние в бокале красного вина «Carruades de Lafite», периодически смотрел на огромные часы, стоящие в углу банкетной залы и костерил про себя Бекхёна. В зале присутствовало довольно много влиятельных людей, многие из них были знакомыми или приятелями Чондэ, но с ними он уже пообщался. Близилось время ужина, а, значит, все должны быть в сборе. Уже было произнесено несколько тостов за Пак Чанёля — приемника Ким Чунмёна, который вскоре примет «корону». И хозяин мероприятия уже с полчаса недовольно поглядывал на Чондэ, стоящего у распахнутого окна. Но что Ким мог поделать, если Бён — неуправляемый и сумасбродный мальчишка, не чтущий традиций и правил приличия. Потому все взгляды упорно игнорировались, и лишь тонкие музыкальные пальцы всё крепче сжимали ножку бокала. — Не нужно стоять с таким грустным лицом, — раздался шёпот над ухом, и крепкие руки обвили со спины, словно лианы. — И тебе пора завязывать пить, иначе будешь выглядеть не столь привлекательно. — Где тебя черти носят? Ты пропустил всё, что только мог! Ты хоть знаешь, как мне было неловко, когда начали представлять преемников, а тебя не было? — прошипел Ким в ответ. Вывернувшись из захвата, Чондэ обернулся и замер. Бекхён был похож на ангела в прямом смысле этого слова. Ухоженный, явно только что от стилиста, в белоснежном костюме, акцент в котором создавала лишь кроваво-красная роза в нагрудном кармане. Над волосами явно трудились парикмахеры. Аккуратная укладка, забранная назад чёлка, открывающая лоб и делающая Бекхёна немного старше своего возраста, немного солиднее. Дорогие часы на руке, несколько колец на пальцах, белые ботинки. Весь такой опрятный, холёный, солидный. — Ох, я прошу прощения, дядюшка, но у меня были курсы по итальянскому языку до пяти вечера. Я не мог их перенести, — с напускным сожалением сказал Бён, и Чондэ скривился. — Ты и не хотел. Теперь иди и извиняйся перед хозяевами, я тебя и так достаточно выгораживал. Чего Чондэ не ожидал, так это покорности. Вскинув подбородок, Бекхён направился к подножию лестницы, возле которого стояли хозяин особняка и его жена. Чен со своего места хорошо видел, как Бекхён целует руку дамы, обворожительно улыбаясь и явно шепча комплименты, ведь щёки женщины покраснели. Перед тем, как пожать руку мужчины, Бекхён замирает на мгновение, пристально смотря на него. Чен за секунду понимает, что происходит, а его племянник уже сладко улыбается, мягко вкладывая руку в чужую крепкую ладонь, и лишь слегка сжимает пальцы, будто не отвечая на рукопожатие, а лаская. По нему видно, что он лопочет какие-то оправдания и в то же время откровенно подлизывается, но это прокатывает, и хозяин вечера расплывается в широкой улыбке, прощая пренебрежение в свой адрес. Когда Бекхён разворачивается и направляется обратно к дядюшке, лицо его вновь спокойное, взгляд безучастный, и по пути он выхватывает у официанта несколько салфеток с подноса, протирая руки. — Ненавижу, — одно слово, а сколько яда. — Если бы не опоздал, не пришлось бы лебезить, — пожимает плечами Чен, и Бекхёну нечего возразить. — Лучше выпей, тебе нужно немного расслабиться. Бекхён принимает бокал вина и благодарно кивает, пригубив напиток. Его взгляд скользит по разношёрстной толпе, выхватывая знакомые лица. В своё время дядюшка рассказывал про важных шишек, а Бекхён после искал по ним информацию в интернете, потому во многих вопросах он был подкован. Взгляд выцепил из толпы Ким Чунмёна. Пожалуй, это один из самых влиятельных «королей». Взгляд перетёк на его собеседника. Пак Чанёль, о котором Бекхён успел наслушаться, пока пытался незаметно пробраться к дядюшке. Высокий, лохматый, но чертовски обаятельный. Улыбка и смех сумасшедшего, но глаза лучатся добром, и от него словно веет теплом. Упаковано это сомнительное сокровище в синий костюм и в данный момент размахивало руками, явно о чём-то рассказывая. Бекхён прищурился, смотря на Пака уже глазами будущего «короля». Добрый, открытый, доверчивый, простодушный. Но по лицу видно, что умён и явно знает о том, что его ждёт. В хороших отношениях со своим «отцом» и очень быстро располагает к себе окружающих. Значит за ним пойдут, за него будут держаться, ради него будут убивать. У него есть скрытая сила и способность взять контроль над всеми, кто сейчас находится в зале. Бекхён так не смог бы, Бекхён слишком закрыт и подозрителен, всегда ожидает подвоха. Рядом с этой компанией крутились О Сехун и Ким Чонин. О Сехуне Бекхён знал лишь то, что тот отлично управляется с винтовкой и шарит в технике. А ещё О Сехун — лучший друг и будущая правая рука Пака, как оказалось, а значит с ним нужно быть осторожным и не пытаться больше повторять ошибок прошлого. Ведь когда-то давно Бекхён и Сехун уже пересекались, и ничем хорошим для последнего эта встреча не закончилась. А вот Чонин был тёмной лошадкой. Поговаривали, у него есть своя сеть казино. А ещё говорили, что крупные поставки разного вида и типа товаров проходят именно через Кима, вот только подтверждения этому Бекхён не нашёл. Пешки мало что знают, СМИ — ещё меньше, а Чондэ отказался разглашать данную информацию, пока Бён не окажется в «теме». Дальше на повестке дня были Ким Минсок и Чжан Исин. Про Минсока Бекхён знал довольно много, ведь Сюмин, как его звали друзья, был хорошим другом Чондэ. Неуловимый лис — так называли Минсока за глаза. Какие бы передряги ни случались, что бы ни происходило, но он всегда выходил сухим из воды. А вот Исин тоже был тёмной лошадкой. Но не той породы, что Чонин. Исин был спокойным и тихим, редко разговаривал и всегда только по делу. Бекхён многие выводы делал на основе анализа поступков других людей, но Исин, он был словно… Обычный. Нормальный. Как и любой среднестатистический человек. Но в мафии нет адекватных людей, и нормальность Исина коробила душу. Кто знает, что этот человек может выкинуть. Была тут ещё одна влиятельная компания, работающая вместе. Впрочем, они не были местными. Крис Ву, ЛуХань и Цзы Тао. Китайская триада, довольно часто посещающая Корею по делам, как рабочим, так и личным. Лично Бекхён общался только с Тао, у них было нечто общее — боевые искусства. Только Тао занимался ими всерьёз, стремясь обучиться всем имеющимся. Крис был человеком исключительно деловым, предпочитая всё решать мирно. ЛуХань же, напротив, был вспыльчив и скор на расправу. И пусть эта троица не была местной, она оказывала большую поддержку многим семьям, и дружить с этими парнями было самым верным решением. Официант подошёл забрать пустой бокал, и Бекхён на секунду отвлёкся, понимая, что Чондэ куда-то отлучился. Взгляд начал скользить по толпе, пытаясь найти родственника, и нашёл. Ким разговаривал с До Кенсу. Вот уж кто был настоящим психом, жадным до адреналина, так это До. Азартные игры, выпивка, гонки, незаконная торговля между «своими» же, любовь к сигаретам и холодному оружию, всяческие попытки влезть в конфликты, развязать войну и недопонимание. Кенсу был везде, где были проблемы. Или это проблемы следовали за ним по пятам. Но, что странно, Бекхёну До очень нравился, и это было взаимно. Пожалуй, они были единственными, кто не пытался носить масок. Один был кровожадным убийцей, второй — безэмоциональным ублюдком. Они сразу поняли друг друга по одному лишь взгляду, и если Чондэ заставлял Бекхёна являться на важные мероприятия, Бён в первую очередь интересовался, будет ли там Кенсу. Решив не упускать шанса и поздороваться, Бекхён неторопливо двинулся сквозь толпу, по пути пожимая руки и раздаривая комплименты, а про себя проклиная глупых людишек и нормы этикета. Все эти «какая честь видеть вас», «вы прекрасно выглядите», «как поживаете» знатно его тормозили, а ведь скоро всех позовут к столу, и сесть рядом с До не получится — у каждого есть своё место. И вот, когда бесконечная вереница лиц осталась позади, Бекхён наконец-то воспрянул духом и смело двинулся вперёд, не глядя по сторонам. Это было ошибкой. Через секунду в него кто-то врезался, грудь опалило холодом, раздался звук разбитого стекла. В зале было довольно шумно, а потому лишь несколько людей заметило, что произошло, но из вежливости отвели взгляд. Впрочем, косились всё равно, потому что в Бён Бекхёна, преемника Ким Чондэ, врезался никто иной, как Пак Чанёль, преемник Ким Чунмёна. — Ох, прошу простить меня, я засмотрелся по сторонам и не заметил вас, — залепетал Чанёль, оглядывая Бекхёна с ног до головы пристальным взглядом. Бён ничего не ответил. Просто потому что знал, чего Пак ждёт. Это великовозрастное дитя весь вечер косилось на него, высматривало в толпе, следило за каждым движением. Бекхён даже замечал попытки подойти, но каждый раз ловко терялся в толпе, лишь бы избежать идиотского пустого разговора, пропитанного фальшивой вежливостью. И этот взгляд, пронизывающий до костей, якобы незаметный, никак не сочетался с сожалением, пропитавшим голос. Поэтому Бекхён и молчал, сразу уяснив для себя, что этот жизнерадостный придурок явно обожает внимание. Опустив голову, Бён медленно провёл кончиками пальцев по красным потёкам на белоснежной рубашке, отмечая краем глаза многочисленные брызги на расстёгнутом пиджаке. Даже на лепестках розы было несколько мелких капель. — Бекхён-а, ты в порядке? — раздался негромкий голос совсем рядом, и парень вскинул голову, встречаясь взглядом с чёрными глазами Кенсу. — Не стоит беспокоиться, со мной всё в порядке, — отозвался Бекхён, поднося руку ко рту и облизывая влажные от напитка, пропитавшего ткань, подушечки пальцев. Он не смотрел на Чанёля, но краем глаза заметил, как у того дёрнулся кадык, как Пак переступил с ноги на ногу, как его кулаки сжались. Он услышал судорожный выдох и обворожительно улыбнулся Кенсу. Контрольный в голову, Пак Чанёль. Щепотка желания к твоему беснующемуся внутри негодованию, переходящему в злость из-за столь открытого игнора. — Выглядишь так, будто тебе выстрелили в сердце, и пуля застряла. Кровь тогда стекает медленно, а не фонтанирует, — усмехнулся Кенсу и заворожено провёл рукой по чужой груди, растирая влагу сильнее. — У тебя сердце быстро бьётся. Нервничаешь? — Ты касаешься меня слишком интимно, — усмехнулся Бекхён, отстраняя чужую руку, — меня это волнует. Во всех смыслах. Кенсу усмехается, кивком головы показывая, что оценил шутку, и Бекхён улыбается ему чуть теплее, мягче, более открыто. Где-то за спиной раздаётся раздражённый вздох и звук удаляющихся шагов. Кенсу тут же перестаёт улыбаться, передёргивая плечами. Бекхён брезгливо морщится, оттягивая прилипшую к коже ткань. — Он изрядно занервничал, когда ты оказался рядом. Вы встречались раньше? — поинтересовался Бекхён. — В одной школе учились, и я частенько пользовался его доверчивостью. А когда подросли, во мне заиграли гормоны, и потянуло на драки и кровь. Он меня начал раздражать, похож на щенка был. Ненавижу собак. Не сошлись характерами, так сказать, — пожал плечами До. — А ты, я смотрю, целое представление устроил. Читал его как открытую книгу. — Он меня раздражает. Своей наивностью и своей силой. Достойный соперник, а я ненавижу, когда есть кто-то лучше меня. Сама мысль об этом вызывает желание плести интриги с кровавым концом. Да ещё и костюм мне испортил, желая обратить на себя внимание. Я поиграл на его нервах, и мне стало легче. — И не только на нервах, верно? — лукавые огоньки засветились в тёмных глазах, и Бекхён усмехнулся. — Верно. Пока парни вели светскую беседу, а после пытались придумать, как бы избавиться от пятна, Чанёль стоял в углу помещения и злобно зыркал в их сторону. Сехун, стоящий рядом, лишь закатывал глаза. Пак как ребёнок. Привыкший к всеобщей любви и вниманию он наверняка был в шоке, когда его столь явно проигнорировали. И ещё как проигнорировали. Вот и бесится теперь. Но Сехун понимал и ещё кое-что, что пока не дошло до Чанёля. Бекхён игнорировал его не просто так, Бекхён его изучал. Манеры, повадки, движения, взгляды, манеру общения. И, судя по поведению Бёна, Чанёль ему не понравился. И дело тут не в отношении между людьми, когда «это просто не мой человек». Бён явно чувствовал угрозу, исходящую от Пака, а потому и пытался держаться на расстоянии. И это нервировало уже О. "Семьи" Чунмёна и Чондэ были близкими товарищами, партнёрами, помощниками. Ожидалось, что приемники ещё сильнее укрепят существующие отношения. Видимо, ожидания не оправдаются. Чанёль и Бекхён друзьями явно не станут.