Lipstick color wine «Chateau»

Чанёль любит ходить на миссии. И пусть для «короля» это не приветствуется, никто не может остановить Пака. Пак — большой босс, глава семьи, хороший боец и превосходный исполнитель своих же планов. С момента «коронации» прошло не больше пяти месяцев, а парень уже достиг небывалых высот, наладил отношения со многими семьями, заручившись их поддержкой, и активно поддерживал развитие новых каналов сбыта различного товара. Чунмён не отошёл от дел после передачи власти. Мужчина по-прежнему находился рядом со своим преемником, наставляя и давая советы, помогая и подбадривая. И он был одним из тех, кто считал, что Паку необходимо ходить на миссии, дабы сразу перевариться в котле с кипящей кровью, а после уже осесть в кабинете за стопкой бумажной волокиты, которой частенько занимался сам Сухо. Впрочем, помогал Чунмён и потому, что вскоре у Чанёля начались выпускные экзамены, и времени на ведение дел у парня осталось катастрофически мало. Но Пак не пропадал полностью, продолжая посещать как личные встречи, так и мероприятия, наносить визиты вежливости и организовывать званые ужины у себя в доме. Парень справлялся идеально, и Чунмён даже устроил тому небольшой отпуск, помогая выбраться в гости к семье, что проживала в Америке. Пак был вне себя от счастья. Его отец и Чунмён в своё время были деловыми партнёрами, и когда вся семья собралась в Америку, Чанёль упросил отца остаться в Корее. Это было сложное решение, Чанёль долго уговаривал всю семью, но ему помог Чунмён, который пообещал присматривать за парнем. А потом так уж вышло, что Чанёль узнал о «семье» и бизнесе Сухо. И не испугался, как должно было бы быть. Он попросил обучить его, чтобы самому рано или поздно влиться в «семью». Чунмён был удивлён, но за обучение взялся. Было только одно условие — никто из родных Чанёля знать об этом не должен. Поэтому на все расспросы Пак отвечал, что только что весьма успешно закончил учёбу, и будет проходить стажировку в компании Сухо. Рассказ был весьма убедительный, да и после его отец созвонился с Чунмёном, так что дело было в шляпе. Домой Пак вернулся отдохнувший, счастливый и готовый двигаться вперёд. Вот только не у всех было так же гладко, как у «семьи» Пака. Семья Чондэ перестала существовать, переходя во владение Сухо. Фактически, это было слияние, но между новой и старой частями всё ещё существовала грань. Чондэ отказался стать управляющим своей части семьи. Конечно, у него не было выбора после принятого решения, но при частном разговоре с Чунмёном он сообщил, что даже если бы выбор был, он отказался бы. А всё дело было в Бекхёне. Ким остановил Пака, отталкивая его от Бекхёна, пусть и находящегося на грани кровопотери, но живого. — Я пользуюсь своим правом, как действующий «король». Если наследник отказался от короны, его должен убить второй наследник. Но так же действующий Глава семьи имеет право голоса, имеет право отпустить приемника живым, отрезая пути возвращения в «семью». Я отпускаю Бекхёна. И по закону моя семья должна быть уничтожена. Впрочем, я предлагаю другой путь, если вы согласитесь. Моя «семья» и «семья» Чунмёна объединяются и переходят во владение Чанёля как нового «короля». А я покидаю сцену и не пытаюсь вернуться обратно. И решение было принято. Бекхёна отпустили, а Чондэ ушёл с мафиозной шахматной доски. «Семьи» объединились. А потом всё пошло по наклонной. И пусть Чанёль умело заменял потери и латал дыры, но факт оставался фактом. Сначала на попятную пошёл Минсок, который изначально сотрудничал с Чунмёном больше по просьбе Чондэ, чем по своей воле. После незаметно отвалилась Китайская Триада, с которой отношения после произошедшего инцидента с убитой девочкой на «экзамене» Бекхёна очень сильно обострились. Чанёль, впрочем, слышал, что и сама Триада распалась, ведь ЛуХань отрицал свою вину, а Крис, в доме которого всё произошло, подозревал именно его в том, что произошло. После ушёл Чонин, но не «незаметно». Он зашёл в кабинет Чанёля с высоко поднятой головой и заявил прямо, не лукавя, что с его образом бизнеса им придётся разбежаться. Пак надеялся на то, что они смогут остаться друзьями, но вскоре понял — этому не бывать. Зато он помирился с Сехуном. После произошедшего на «коронации» Чанёлю нужно было выговориться кому-то, и он завалился в дом к Сехуну прямо как был: в короне, с кровью Бекхёна на руках и ножом, сжимаемым в ладони до побелевших костяшек. Сехун из принципа решил не ехать на вечернее торжество, но когда Чанёль с видом брошенной собаки оказался на пороге, не смог не впустить. После был длинный разговор, пересказ Чанёля последних событий и бутылка коньяка, утащенная из кабинета отца О и распитая на двоих. Сехун сказал, что не отступится и станет верным помощником, соратником, другом, но заставил пообещать, что Пак больше не будет лгать ему или что-то утаивать. Проблемы нужно решать по мере их поступления, а не когда решать что-то уже поздно. И Пак поклялся. Поддержка «отца» в лице Чунмёна и Сехуна, верного друга, здорово помогали, и Чанёль справлялся. И через пару месяцев даже перестал думать о Бекхёне. А сам Бекхён — никто не знал, куда он делся. Парень просто исчез с радаров. Все знали, что Чондэ осел в одном из домиков Минсока где-то на побережье Жёлтого моря, наслаждаясь шумом волн и обожаемым красным вином. Но где Бекхён, не знал никто, даже сам Ким, у которого как-то интересовался Сюмин. Впрочем, это поначалу. А после разлетелась весть, что Бекхёна больше нет в живых. Впрочем, когда Чанёль перестал думать о Бекхёне, о том, чего бы они могли достичь, о том, что парень загубил свою жизнь и подпортил планы самого Пака, он вдруг заметил, что на горизонте маячит новая проблема. И проблема эта быстро набирала обороты. Мелкие семьи, раньше разрозненные вечной борьбой за свой кусок счастья, начали стремительно объединяться, перегруппировываться, сливаться, крепнуть. Чанёль пытался выяснить, в чём дело, но так и не смог подобраться к разгадке. Чунмён считал, что такое происходит из-за того, что семьи Кимов объединились, и из-за того, что Триада ушла с поля игры. Остались только свои, и ждать помощи неоткуда. Поэтому семьи, чтобы окончательно не исчезнуть, и пытаются таким образом выжить. Пак долго обдумывал этот вопрос и пришёл к выводу, что «отец» прав. А вот Сехун уверен не был. — Триада появилась не так давно. Точнее, не так давно мы наладили с ними связи. Да и сильных «семей» не так уж много, их можно пересчитать по пальцам. С мелкими «семьями» всегда была проблема, их было не сосчитать, потому что где-то какие-то «семьи» уничтожались, а где-то тут же появлялись новые. А тут цельная организованная структура, коалиция. А в нашем мире не так много целей, которых все мы хотим достичь, — заявил Сехун, когда Чанёль поднял этот вопрос на их небольшом заседании. — Стоит присмотреться повнимательнее и решить, что мы будем делать. Упустишь контроль сейчас — потом начнутся реальные проблемы. И тут Чанёль тоже не мог не согласиться. Нужно было уделить этому вопросу больше внимания. И навестить человека, который точно может что-то знать.

***

Чонин наслаждался жизнью. У него было абсолютно всё: своё маленькое королевство, власть, деньги, наладившийся после ухода от Пака бизнес и нескончаемый поток клиентов. Пожалуй, в нынешней ситуации, Чонин мог позволить себе очень многое. Но парень воспользовался затишьем после резкого подъёма для того, чтобы отдохнуть. Привыкнув проводить время в казино и барах, в клубах и на дискотеках, на пьянках у приятелей или в дороге, разгоняя свою машину до предела, Кай чувствовал себя непривычно, просыпаясь утром в своём доме, в своей постели, будучи абсолютно трезвым и не знающим, чем бы заняться. Решив в итоге посвятить день тренажёрному залу, а вечером сходить в клуб, парень поднялся с постели и направился в душ. А когда вышел из него сорок минут спустя, вытирая мокрую голову полотенцем, в его дверь постучала служанка и сообщила, что прибыли гости. — Только тебя мне не хватало с утра пораньше, — скривившись, протянул Чонин, видя в окно припаркованный около входа оранжевый McLaren. Заставлять гостей ждать — невежливо, но заявляться в гости без предупреждения, по мнению Чонина, намного хуже. А потому он неторопливо сушил волосы, после долго выбирал одежду, а потом ещё возился с аксессуарами, так ничего в итоге и не выбрав. Когда хозяин дома появился на лестнице и увидел Пака, рассевшегося на диване в гостиной, нервно стучащего пальцами по подлокотнику, настроение резко скакнуло вверх. Чанёль сидел спиной, а потому Кай спустился максимально медленно, попутно взглянув на часы. Всего лишь два часа дня. Он мог проваляться в постели до вечера, ведь развлечения могут подождать так же, как и дела. — Доброго дня, Пак Чанёль. Что привело тебя в мои владения в столь ранний час? Надеюсь, это что-то серьёзное? Потому что я очень раздражителен, когда не высыпаюсь. Так и тянет на конфликт, — пропел Чонин, падая в кресло и забрасывая босые ноги на подлокотник. — Извини, что без предупреждения. Я звонил на твой мобильный, но он был отключён, а дворецкий ответил, что ты дома, и я решил заглянуть лично, — отозвался Чанёль, выпрямляясь. — Я приехал по делу, и дело это достаточно серьёзное для того, чтобы помешать тебе спать. — Выкладывай, — махнул рукой Кай, кидая взгляд на заглянувшего дворецкого. — Принеси нам кофе. С молоком. И сахарницу. — Мы не пройдём в твой кабинет? — удивлённо спросил Чанёль, скользя взглядом по помещению и задерживаясь на чёрной точке миниатюрной камеры, выделяющейся на светильнике в углу. — Нет нужды. В доме сейчас только ты, я, пара служанок и дворецкий. У меня сегодня выходной, и в этом душном мрачном кабинете я и секунды не проведу. Не волнуйся, нас никто не сможет подслушать, — легкомысленно махнув рукой, Чонин сполз ниже в кресле, складывая руки на животе. — Итак? — Дело в том, что недавно маленькие «семьи» начали активно сотрудничать друг с другом. Многие из них объединяются, другие лишь налаживают и поддерживают связи. Они поднимаются и крепнут стремительно. Целые районы «семей» ни с того ни с сего начали общаться. Прекращаются междоусобицы, длящиеся войны на время затихли. Активно ведутся переговоры. По опыту прошлых дней я уверен, что ты общался хотя бы с кем-то из этих кланов и имеешь представление о происходящем там, — закончив, Пак потянулся к подносу, бесшумно принесённому дворецким, беря кружку с кофе. — Да, я что-то такое слышал. Кажется, в северной части города сейчас самый пик таких «объединений». Не буду скрывать, ко мне поступали заказы. Самые разные. И на крупные суммы. Не все из них я смог обеспечить, но со многого поимел знатный процент. Но закупки эти не отличались от других ничем совершенно. Никто не просил поставить танк или базуку, — усмехнувшись, Кай взял кубик рафинада и принялся его грызть. — Хочешь сказать, ничего сверхъестественного или подозрительного? — уточнил Чанёль, неспешно попивая кофе и буравя взглядом хозяина дома. — Ну… Было кое-что, что меня насторожило. Но всё имеет свою цену, знаешь ли. И цена эта высокая, Пак Чанёль, глава «семьи» Ким, — улыбнувшись, Чонин сел нормально и с ожиданием уставился на парня. — А по старой дружбе не нашепчешь на ухо? — усмехнувшись, спросил Пак и со звоном отставил пустую чашку на поднос. — Конечно, нет. За всё в этом мире приходится платить. Даже за украденную из сумочки твоей подружки помаду. — Причём тут помада? — явно недоумевая, спросил Чанёль, и Кай рассмеялся. — Ты выглядишь так, будто решаешь сложный ребус. Не парься, это дела минувших дней. Просто на какой-то вечеринке Бекхён попросил украсть помаду у твоей спутницы. Девчонку, кажется, звали Юна. А потом он намазался этой помадой и вышел к тебе, надеясь, что этот глупый поступок западёт тебе в душу и заставит думать о нём. И ведь запал, да? Помню я у тебя рисунки в альбоме, где были изображены чужие губы, закрашенные красным карандашом. Такая глупость, я даже не знал, что с него потребовать. Деньги мне были не нужны, а другого ничего в голову на тот момент не шло. Но он сам назначил цену. Правда, расплатиться не успел, но я не в обиде. Впрочем, не будем о нём. Что предложишь взамен? Продолжая улыбаться и ждать ответа, Чонин ликовал внутри. Застывшая поза, поджатые губы и сжатые кулаки, нервное покусывание губ, остекленевший взгляд, направленный в пол. Ким знал, куда бить, знал о том, что Чанёль долго и тяжело переживал то, что случилось на «коронации». Бекхён действительно выиграл, запал Паку в душу и не желал вылезать оттуда. Чанёль злился на парня, злился на самого себя, на идиотские законы. Но он перебесился со временем, смог идти дальше. Но Кай знал, что Чанёль всё ещё рисует Бекхёна, и что альбом трепетно хранится у того под матрацем — Сехун проболтался случайно когда-то очень давно. И что Пак даже одно время просыпался с криками от кошмаров, Чонин тоже знал от того же Сехуна. Они с О вообще сдружились ещё крепче на общем желании поставить Пака на ноги. А после Чонин выбрал свой путь, и связи оборвались, но парень не жалел. Уйдя, он получил намного больше, чем потерял. — Я не могу назначить цену за информацию по той простой причине, что не уверен в её ценности. А потому прибереги её до лучших времён. Возможно, вскоре ты сам придёшь ко мне и поделишься ею, — улыбнулся Чанёль, поднимаясь. — Хорошо тебе отдохнуть. — Не могу ничего сказать, потому что ты прав. И тебе хорошего дня, — кивнул Чонин, и Пак покинул комнату. Вскоре хлопнула дверь, послышался шум отъезжающей машины. А после поднос полетел на пол, сахарница с громким звоном разбилась вдребезги. Чонин был взбешён. От спокойствия, царившего в душе всего несколько минут назад, не осталось и следа. Хотелось набить кому-нибудь морду, чтобы сбросить напряжение. Чонин ждал какой угодно реакции после всего этого показушного, как оказалось, напряжения Пака, но не улыбочки и слащавого «хорошо тебе отдохнуть». Ублюдок за прошедшее время действительно изменился. А ведь по сути это именно он был виноват в том, что Бекхён умер. Да, это не было доказано по факту, ведь тело не было найдено, но Чонин умел искать, Кенсу умел искать, Минсок умел искать. Даже Тао, который на тот момент находился в Китае, отозвался на просьбу о помощи и прошерстил все свои каналы и связи, пытаясь выйти на старого приятеля, когда-то обожающего хапкидо. Бекхёна не нашли. А с учётом того, что не всем по душе пришлось решение Чондэ и слиянии «семей», и что сам Бекхён на тот момент был серьёзно ранен и остался без поддержки и защиты, недругов у него было более чем достаточно. Подготовленных, опытных, сильных. А потому через два месяца поиски прекратились. Если бы не идиотские игры с Чанёлем, всё было бы нормально. Если бы сам Пак не повёлся на провокации, всё было бы нормально. Чёрт возьми, да даже если бы хренов Пак трахнул этого больного на голову придурка, всё было бы нормально. Особенно, с учётом их болезненной заинтересованности друг другом. Махнув прибежавшим на шум служанкам на бардак вокруг, Чонин резко развернулся и направился к себе в комнату. Пожалуй, плевать на мирные планы. Нужно срочно выпить и выпустить пар. Ничего лучше подпольных боёв для этого не подходит.

***

Чанёль лежал на капоте машины и смотрел на безоблачное небо, щурясь от яркого солнца. Он уже выпустил пар, загоняв детку до состояния нестояния. Бензина осталось ровно до города доехать. Зато буря внутри поутихла. Паку всегда было интересно, умение острить и говорить то, что нельзя говорить — врождённое или появляется в процессе жизнедеятельности человека? Потому что Чонин, как и когда-то давно Бекхён, умел надавить на больную мозоль очень изящно и аккуратно, но чертовски болезненно. Прошло много времени с момента ухода Бекхёна, и Пак пришёл в себя, но не было ни единого дня, когда бы он не вспоминал этого вздорного мальчишку. Чанёль был честен с собой и знал, что между ним и Бекхёном — больная зависимость, опасная привязанность. Так не должно было случиться. Они должны были повторить судьбу своих «отцов», но не вышло. А потом всё завертелось со страшной скоростью, возникли эти идиотские чувства, и желание быть рядом, видеть, касаться возрастало с каждым днём. Но Бекхён сам всё закончил. Пак видел безумный блеск карих глаз, торжество на дне расширенных зрачков, когда острое лезвие вошло в податливую плоть. Бекхён был готов умереть, выиграв таким грязным способом, оставив за собой последнее слово. И он не только был готов. Он хотел умереть. Кажется, под конец у него всё же начала подтекать «крыша», если не уехала окончательно. И Пак был таким же спятившим, если находил в этом очарование, свойственное только Бён Бекхёну. А потом Бекхён остался жив, но ушёл из мафии, и Чанёль, оклемавшись, долго искал его. И пусть это было нарушением всех мыслимых законов, Чанёль был готов наплевать на свою собственную клятву, лишь бы найти залатать, помочь прийти в себя и вновь встать на ноги. Но уже тогда, всего спустя неделю, парня найти не удалось. И пусть Пак не сдавался, постоянно дёргая всех вокруг, ни единой зацепки. А через полтора месяца разлетелась весть, что Бекхёна больше нет. Чанёль не верил, не желал верить. Это же Бён Бекхён, чёрт возьми. Он не мог сдаться и просто умереть в какой-то канаве. Только факты были на лицо. А потом Чунмён провёл промывку мозгов, и парень вспомнил, что теперь на его плечах — ответственность за «семью». И свободного времени больше нет, ему и так сделали поблажку. Поиски Бекхёна пришлось прекратить. Но тот не оставлял Чанёля. Снился постоянно, мерещился на улице и в кафе. И Пак рисовал его. Рисовал не переставая. И потихоньку смирился с мыслью, что больше никогда не встретит этого больного на голову, но полюбившегося ублюдка. Слова Чонина — словно ножом по коже, и тут же банка соли сверху. Чанёль выдержал своеобразную атаку, но внутри кошки заскребли. Тот вечер, торжественный вечер, а не вечеринку, как сказал Кай, Чанёль помнил отлично. И Бекхёна, робкого и смущённого, обаятельного и чертовски красивого Чанёль тоже помнил слишком хорошо. Как и свои мысли при взгляде на пухлые губы, покрытые матовой помадой. Кажется, тогда он впервые понял, что его одержимость приобретает нотки вожделения. — Я уж думал, что ты не приедешь. — И я действительно рад, что ты сегодня почтил нас своим присутствием. — Спасибо за то, что приехал. Мне очень приятно. — Мы сможем поговорить в другой раз… Сжавшиеся кулаки на автомате ударили по железному капоту, и боль, пронзившая нервные окончания, хоть немного, но отрезвила. Зажмурившись, Чанёль закусил до боли губу, сдерживая проклятья. В тот вечер он ещё на что-то надеялся, строил планы, считал, что что-то может получиться. Вот только «другой раз» так и не наступил.

***

Все знали о том, что До Кенсу — Сатана во плоти. Жестокий и кровожадный, обожающий драки и раздоры, вечно подливающий масла в огонь. И это была правда. Кенсу строил свой бизнес таким образом, чтобы наживаться на пролитой крови, и это было хорошим выбором. В мафии кровь льётся рекой. Но он всё же соблюдал закон, пусть и находил окольные пути вокруг некоторых устоев. Будучи партнёром Чондэ, парень старался не переходить границы совсем, иначе это грозило бы конфликтом внутри «семьи», а это сказалось бы отрицательно. Но когда «семьи» не стало, когда Чондэ отошёл от дел, а Бекхён исчез, Кенсу совсем распоясался. Игнорируя тот факт, что «семья» Чондэ оказалась под руководством Пака, До разорвал все связи и контракты и ушёл в подполье. Собственно, так он и познакомился поближе с Чонином. Кай до того памятного дня давно интересовался До. Этот парень привлекал своим взрывным характером и отсутствием принципов. Зная о том, как Кенсу обожает азартные игры, Чонин даже как-то раз набрался смелости пригласить того в своё казино. И после крупно пожалел об этом, потому что играл Кенсу хорошо, и оставил своего соперника в одних трусах. В прямом смысле этого слова. Такого позора Чонин ещё не испытывал, но отчего-то хотелось встретиться с этим психом вновь. И встреча состоялась. Это был любимый клуб Чонина, он частенько зависал там и один, и в компании друзей. Выхватив в толпе знакомый бордовый ещё тогда затылок, Кай решил проследить за парнем из любопытства, потому что Кенсу скрылся в одном из служебных коридоров. Погоня за «кроликом» кончилась тем, что новоявленная Алиса попала в тупик, а к затылку оказался прижат пистолет. — Какого хрена ты за мной следишь, заяц? — раздавшееся за спиной грудное рычание вызвало мурашки по всему телу. Адреналин стремительно расползался по крови, и Чонин позволил себе ухмылку. — Заяц? Не помню, чтобы разрешал так называть себя. Ласкательные словечки используют только мои любовники. Не припомню, чтобы ты стоял на коленях напротив моей расстёгнутой ширинки. Пожалуй, не стоило язвить так откровенно. Кенсу резко развернул его к себе лицом, прижав к стене, и улыбнулся. Дуло пистолета со лба медленно поползло вниз, пока не остановилось, прижатое к паху. Тяжело сглотнув, Кай застыл, смотря в чужие шальные глаза. Этот мог и выстрелить. — Заяц, потому что шоколадный, жертва солярия. Попробуешь отпустить ещё одну шутку в подобном стиле, и тогда твой рот окажется напротив моей ширинки. — А я и не против, — выдохнул Чонин, который из-за всей этой ситуации неслабо возбудился. Кенсу застыл, сверля его тяжёлым взглядом, а после отстранился, убирая пистолет. — В этом клубе проводят подпольные бои. Мои бои. Не хочешь посмотреть? — спросил он, кивая на неприметную дверь. — С радостью, — согласился Чонин, не веря своему счастью. Внизу было душно, жарко, пахло железом и потом. И было шумно. Лай, визг, крики, грохот, и над всем этим — биты, доносящиеся сверху, из клубного помещения. Пожалуй, это был самый обычный подвал, напичканный разного размера клетками. Остановившись возле одной такой, Чонин увидел трупы нескольких псов. Скривившись, он прошёл дальше, догоняя Кенсу, который пробрался к самой крупной клетке, попутно всовывая кому-то деньги и с интересом наблюдая за происходящим. Остановившись рядом, Кай тоже обратил внимание на клетку. Внутри грызлись два огромных бойцовых пса. Не на жизнь, а на смерть. И людям вокруг это нравилось, как нравилось и Кенсу, который с восторгом смотрел на летящую в разные стороны шерсть. — И это подпольные бои? Разве это не скучно? — спросил Чонин и тут же поднял руки в примирительном жесте, когда Кенсу попытался испепелить его взглядом. — Я о том, что бои животных уже давно не в моде. Почему бы тебе не организовать людские подпольные бои? На этом можно хорошо поживиться, а так же извлечь не малую выгоду. Знаешь, люди довольно забавные, когда пытаются выжить. Я знаю, я в этой сфере постоянно кручусь и верчусь. Долги частенько приходится выбивать. Думаю, это было бы намного круче, разве нет? Чонин плохо помнит, но, кажется, именно в тот день губы Кенсу и оказались на его члене, когда До, вдохновлённый предложением Кая, изрядно перебрал с виски. Пятница, тринадцатое — этот день определённо был самым счастливым из всех дней в жизни Чонина. Вот только радость длилась недолго. Кенсу протрезвел, нашёл его и разукрасил фэйс. И ушёл. Но Кай и не думал сдаваться. Получилось один раз — получится и ещё. И вот снова пятница, и Кенсу сидит на вершине одной из клеток, с интересом наблюдая за дракой двух парней в этой самой клетке. В этот раз это не обычные адреналиновые наркоманы, которым дай только волю кулаками помахать, а если ещё и за энную сумму, так вообще всегда пожалуйста. Один из них сливал информацию, а другой — пытался шантажировать босса своей же «семьи». Поигрывая камерой в руке и записывая каждый удар, каждый вскрик, каждую каплю брызнувшей крови на пол клетки, Кенсу думает, что идея была крайне удачная и, возможно, стоит ещё раз уделить Чонину чуть больше времени. Видеоотчет отправится в обе пострадавшие «семьи», и за это Кенсу тоже получит свой процент. А уж сколько он получит от всех этих беснующихся идиотов, окруживших клетку, орущих, дающих советы, делающих ставки. Определённо, драки — дело прибыльно, Кенсу всегда так считал, не прогадал и на этот раз, когда обратил на слова Чонина внимание. Пришедший помощник поднимается по приставленной лестнице и осторожно трогает До за плечо. Кенсу даже не вздрагивает, лишь досадует на то, что не получится досмотреть. — Что там ещё? — недовольно спрашивает он, и помощник больше читает по губам, чем что-то слышит в гомоне. — К вам пришёл Ким Чонин. А ещё пришла посылка. Мы не рискнули открывать, но проверили, ничего опасного, — сказал парень на самое ухо, и До мученически закатил глаза, а после поднялся, впихивая в дрожащие руки парня камеру. — Снимай до самого конца. Камеру после принесёшь мне. И не дай бог с ней что-то случится. Так же сообщишь результат боя. Спустившись по лестнице, Кенсу пробрался сквозь толпу к выходу и покинул помещение, направляясь к лестнице, ведущей наверх. За ней стоял амбал-охранник, не пускающий никого из посторонних. И Чонин, который при виде Кенсу тут же надул губы. — Кенсу-я, почему меня никогда к тебе не пускают? Оформи уже пропуск! — воскликнул он, скрещивая руки на груди. — Тебя не пускают, потому что я приказал. Ты бесишь меня одним своим видом, — фыркнул Кенсу, проходя мимо. Закатив глаза, Кай шепнул охраннику «моё солнышко такое раздражительное» и, насладившись чужим удивлением, поспешил за Кенсу. Пара коридоров, ещё один спуск вниз, и вот нужная дверь. Войдя в кабинет, Кенсу тут же направился к столу, на котором стояла довольно большая картонная коробка. Чонин, закрыв за собой дверь, подошёл ближе, смотря на посылку с явной заинтересованностью. Проверив бока на наличие надписей, До пожал плечами, достал нож и пропорол скотч, сдерживающий крышку. И замер, когда коробка открылась. Вид у него был такой удивлённый, что Чонин несмело подошёл ближе с другой стороны стола и тоже заглянул внутрь. Щенки. Три. Совсем маленькие, наверное, ещё молоком питаются. Но глазки открыты. Попискивают, шебуршатся, жмутся друг к другу, лёжа на мягком свёрнутом шарфе. — Щенки? Это подарок что ли? Но ведь все знают, что ты ненавидишь собак, разве нет? — спрашивает Чонин, вскидывая взгляд на Кенсу. Но тот не отвечает. Взяв одного из малышей на руки, До улыбается. Это не сумасшедший оскал и не маниакальная ухмылка от уха до уха. Это простая человеческая улыбка, наполненная радостью. И от неё Чонину ещё более жутко, чем от кровожадного оскала. — Слухи не врут. Ненавижу собак. Но это не просто щенки. Это доберманы. Три, — отвечает Кенсу, поглаживая животное за ушком, а после возвращая его в коробку. Чонин ничего не понимает и не успевает ничего спросить, потому что Кенсу хватает со стола телефон и набирает чей-то номер. А потом… — Перекрыть все входы и выходы. Никого не выпускать, ясно? Живее, идиоты! — рявкнул он, и Чонин услышал, как по ту сторону кто-то пискнул «да, сэр». Да уж, Кенсу неплохо своих ребят натренировал. Будто в армии. Плюхнувшись в кресло, Чонин замолчал, наблюдая за хозяином кабинета. До нервно обшарил коробку, но ничего не нашёл. После подошёл к окну, осматривая улицу. Потом парень сел за свой стол и положил перед собой мобильный. Кай откровенно не понимал, что происходит, но говорить что-либо опасался, потому что Кенсу выглядел так, будто готов перегрызть любому глотку своими же зубами. Потекли минуты ожидания и тишины. Пару раз за дверью кто-то пробегал, но внутрь никто так и не вошёл. Часы мерно тикали, отмеряя время, и ровно через пятнадцать минут телефон Кенсу негромко дзынькнул, оповещая о входящем сообщении. Взяв смартфон в руки, До открыл текст. «Привет, Кенсу-я. Надеюсь, тебе понравился мой подарок? Это взамен тех псов, что ты потерял в прошлом. Доберманы действительно очаровательны, особенно щенки. Кстати, твои ребята такие медлительные. А если бы я хотел тебя убить? Они бы даже не заметили ничего. Хорошо, что мы с тобой друзья, да? Ведь мы всё ещё друзья? Впрочем, я хочу услышать ответ, смотря тебе в глаза. Не забудь, я люблю кофе с молоком и тосты с клубничным джемом. Жди в гости». Широкая улыбка сама выползла на губы, заставляя их растянуться. — Ах, ты, сукин сын, — протянул Кенсу, рассмеявшись. — Да что такое-то? — не выдержал Чонин. — Не что, а кто. Бекхён вернулся, — усмехнувшись, ответил Кенсу и поднялся. — И сегодня вечером заглянет на огонёк. Поедешь со мной, поможешь организовать всё к его приезду. — Почему ты говоришь мне? И где гарантия, что это действительно он? Что было в сообщении? — засыпал вопросами Чонин, не веря в то, что его желание могло сбыться, и Бён действительно выкарабкался. — Просто заткнись, Ким Чонин, и поехали в магазин. У меня закончился джем, — отозвался Кенсу, накидывая на плечи куртку. Чонину ничего не оставалось делать, как пойти следом, бесясь из-за того, что До не хочет прояснять ситуацию, и из-за того, что ему было велено нести коробку со щенками. На входе уже дожидалась машина, но Кенсу отпустил водителя, решив ехать вместе с Чонином. На всякий случай. Железная красавица сорвалась с места, вскоре пропадая из виду, и Бекхён поднялся с лавочки возле клуба, отряхивая грязные порванные штаны и скрываясь в ближайшей подворотне. Судя по тому, что он успел увидеть, Кенсу сначала выслушает его, а уже потом начнётся мордобой. Но как знать, может и получится избежать столь близкого контакта.