Lipstick color wine «Chateau»

Чонин знал, что затея его крайне опасная, и в случае провала последствия будут ужасными. Но он уже не раз говорил и другим, и самому себе, чего нет у того, кто не рискует. И список этот был очень длинный. Впрочем, обдумывая план раз за разом, парень убеждался, что всё продумано просто идеально. И вот настал тот день, которого он ждал с таким нетерпением. С утра пораньше он подготовился к встрече, после написал Кенсу сообщение, что вскоре будет у него, и сел в машину, направляясь к нужному дому. Сам Кенсу ожидаемо встрече был не рад, долго нудил, что у него личные хоромы, а не проходной двор, и что Чонин надоел ему до мозга костей. Но хозяин дома всё равно пригласил Чонина на кухню, дабы хоть чаем напоить. Всё складывалось идеально, и До даже оставил на столе две чашки с чаем, пока нарезал бутерброды. Уникальная возможность кинуть в одну из кружек маленькую белую таблеточку, которая в горячей жидкости растворится буквально за пару секунд. Но Чонин не может. Сидит как истукан, пялится на задницу Кенсу и ничего не может сделать. Может быть это из-за того, что До вернулся к своему бордовому цвету волос, и сами волосы у него отросли, а уж эта укладка чёлки, открывающая лоб… У Кима просто слов не было. И эта чёртова чёрная полупрозрачная рубашка, обычные синие джинсы. Ну как можно надеть такое дымчатое извращение вместе с этими ужасными джинсами? Чонин совершенно точно хотел их снять. А для того, чтобы сделать это и не получить перелом челюсти, необходимо кинуть таблетку. Вот только он всё никак не может решиться. — Ты сидишь с таким видом, будто в кружках плавают дохлые котята, — раздался голос над ухом, заставивший подскочить. — Нет, всё хорошо, просто не выспался, — нервно отвечает Чонин и вгрызается в бутерброд, стащенный с поставленной перед ним тарелки. — Ты никогда не высыпаешься, — закатив глаза, До сел напротив и принялся за свой чай. — Мне вообще кажется, что ты можешь уснуть везде, где только можно и в любой позе, даже стоя. Ну, ты наконец-то поделишься со мной, зачем таким сонным приволокся ко мне в одиннадцать утра? Надеюсь, это что-то срочное, иначе я убью тебя. — Я… Да нет, просто мы с тобой давненько никуда не выбирались, и я подумал, что можно будет съездить в кино или за город, — ответил Ким, рассматривая плавающие на дне кружки чаинки. У Кенсу даже слов не нашлось. Чонин разбудил его в такую несусветную рань ради того, чтобы съездить в кино? Чонин? Тот самый, который общается с ним не иначе, как с помощью подкатов, грязных намёков и пошлых усмешек? Который ради деловой встречи не встанет с постели раньше часа, а то и двух дня? Впрочем, Кенсу сразу заметил, что тот ведёт себя не как обычно. Дёрганый, вялый, нервный, сонный, даже ленивый. Сидит вон, уткнувшись в свою чашку, и глаз не поднимает. И взгляд у него какой-то странный. Виноватый что ли? С чего бы только, в последнее время косяков никаких не случалось. — Ким Чонин, либо ты сейчас же говоришь, почему выглядишь как нашкодивший пёс, либо я вышвыриваю тебя из своего дома, — спокойно заявляет Кенсу и про себя довольно кивает, когда Чонин тут же вскидывает на него взгляд. — Я просто… Кенсу, прости меня, ладно? Я просто чуть не совершил глупость, о которой потом жалел бы. Я пойду, ладно? — с мольбой просит Чонин, и До лишь пожимает плечами. — Ну ладно, иди, — с безразличием ответил хозяин дома. Чонин тут же срывается с места, спешно покидая кухню. До продолжает пить чай, смотря задумчиво на то место, где сидел Ким. Через несколько минут в арку, разделяющую кухню и холл заглядывает один из охранников. — Босс? Он прямо на улице отключился, куда его? — спросил мужчина, придерживая тушку бессознательного Чонина, висящего на плече. — В мою спальню отнеси. И осторожнее, не долбани его головой о стену. У него и так мозги набекрень, — усмехается Кенсу, и амбал тут же исчезает из поля зрения. «Глупый Чонин, неужели ты думал, что я тебя отпущу?», — думает Кенсу, поднимаясь и быстро споласкивая кружки. Нужно поторопиться, пока Чонин не пришёл в себя. А то как знать, До может и сам передумать в решительный момент.

***

— Чанёль, постой! Куда ты? — спрашивает Сехун, ловя друга за руку. Пак не отвечает. Вырывая руку, он покидает больничную палату и твёрдой походкой идёт к выходу. Окрики врачей и друга не останавливают его и не заставляют сбавить темп. Он и так достаточно валялся на больничной койке с отравлением, надышавшийся дымом и дурью, какими-то смесями и угарным газом. Как только дышать стало получаться без боли и шипения сквозь стиснутые зубы, Чанёль тут же решил покинуть больницу. И пусть врачи говорили, что для профилактики нужно ещё полежать, пусть Сехун грозился привязать к койке, парень был настроен решительно. На парковке возле больницы стоит машина О, и Чанёль открывает её утащенными украдкой из чужого кармана ключами. Сняв сигнализацию, парень спешно заводит мотор и выезжает на дорогу. Зеркало заднего вида отражает выбежавшего Сехуна. Хорошо, что его поймал врач, чтобы выяснить, какого чёрта они решили поиграть в догонялки в больничных коридорах, создавая лишний шум и суету. Чанёль не переживает за друга, вдавливая педаль газа в пол и направляясь домой. Сехун вполне может позволить себе до старости кататься на такси. Дом Чанёля встречает тишиной и покоем. Чунмён в Японии на переговорах, назойливого дворецкого по приказу Пака уволили ещё два месяца назад, чтобы мозги не выедал. Горничные всегда скользили по дому бесшумными тенями, так что никто не мог запретить Паку совершить задуманное. Первым делом он отправился в душ, тщательно моясь, в попытке отбить мерзкий запах горьких лекарств. Зеркало отражает уставшее лицо с синяками под глазами и потрескавшимися губами. Взгляд цепляется за знатно отросшие корни волос, и Чанёль чертыхается, когда не может найти в многочисленных тумбочках краску нужного цвета. Плюнув на это дело, он выбирает обычную чёрную и достаёт из упаковки перчатки и несколько бутылочек. Нанеся краску на волосы и фыркнув от своего нелепого вида, Чанёль возвращается в свою комнату, распахивая дверцы шкафа. Встреча состоится не совсем официальная, и Пак решает остановиться на обычной белой рубашке и чёрных джинсах. Часы натикали нужное время, и парень спешит смыть краску. На то, чтобы уложить волосы и одеться уходит не больше получаса. Достав из сейфа оружие и второй мобильник, необходимый для «рабочих» звонков, а не для повседневной рутины, парень покидает дом, садясь в свою машину, одновременно находя номер Чжана. — Полагаю, ты звонишь не просто так. Если пытаешься меня выследить с целью отомстить за маленькую ложь, то желаю удачи. Я тут решил, что мне не помешает отпуск, и улетел на другой край земли, — спокойно и как-то монотонно прозвучал голос Исина. — Я бы с радостью напичкал твоё тело свинцом, но в данный момент мне нужна помощь, — так же холодно произнёс Пак. — Где мне найти Бекхёна? Ты точно знаешь, где он сейчас ошивается, раз у вас такие тесные отношения. — Верно, знаю. И ты тоже знаешь. Думаю, пора тебе встретиться с Тенью, — отзывается Исин. Связь обрывается. Чанёль чуть не врезается в впереди едущую машину. На светофоре загорается красный, обратный счёт начал отмерять минуту, и Пак медленно выдохнул. Из всего, что сказал ему Бекхён при их последней встрече, парень понял, что Бён работает на «семью», которая связана с новой Корейской Триадой. Вот только в тот момент Чанёль не сообразил сразу, что Сехун сообщал ему, что это не шестёрки решили заняться химией, а сама Триада. А, значит, Бекхён состоит в ней. Впрочем, если и так, Пак не допускал мысли, что Бён может занимать руководящую должность. И ещё какую. — Наверное, ты знатно повеселился за мой счёт, — усмехнувшись, Чанёль свернул в узкий проулок, который вскоре вывел на соседнее шоссе.

***

Бекхёну было скучно. После последней выходки Тэмин посадил парня под замок, дабы тот наконец-то разобрался с накопившимися делами. Бён честно пытался, но бумажная волокита нагоняла тоску и желание умереть. Конечно, потом от этой самой скуки Бекхён и занялся делами, чтобы хоть как-то время скоротать, но так не один день прошёл, а почти две недели. Парень изнывал, ему хотелось поучаствовать в каких-нибудь заданиях, выбрать на свежий воздух, съездить в гости к Кенсу или дядюшке, с которым он уже чёрт знает, сколько не виделся. Вот только Ли следил за каждым его шагом, из дома ни ногой. Прямо как злобная мамаша, которая лишает ребёнка всех прелестей жизни за одну только тройку. Бесит. А ведь сколько всего в мире творится. Кенсу вот конкретно так занялся распространением химии, но только в зарубежных странах. А ещё он открыл новый подпольный клуб. Чонин недавно устроил у себя шикарнейший банкет на радостях от того, что у него состоялась крупнейшая за последнее время сделка с партнёрами из США. Исин подался в бега, но звал в гости на Карибы. После участия в махинациях Бекхёна и обмана «семьи» Пака и «семьи» О Чжану пришлось залечь на дно. Так, на всякий случай. У Минсока пополнение в коллекции, Четвёртая родила жеребёнка. И они с Чондэ только недавно вернулись из Испании, где официально поженились. Когда Бекхён об этом узнал, то несколько часов находился в состоянии анабиоза. ЛуХань звонил, сообщил о том, что прикупил домик где-то на берегу Жёлтого моря, звал на новоселье в следующем месяце. По последним новостям у Криса и Тао наметился какой-то совместный проект, суливший потрясающие результаты и огромную прибыль. Сехун недавно накрыл банду ребят, незаконно торгующих оружием между «своими». Громкое было дело, О долго их выслеживал, и вот блестящий результат. Да и у других тоже дела шли очень даже хорошо. Один Бекхён как проклятый заперт в своём доме и похвастаться может только новым цветом волос. Не нужно было пить в тот вечер, когда Тэмин отпустил его ненадолго. Вот и занесло в салон, где его некогда прекрасные каштановые пряди стали белоснежными. Осмотрев свой рабочий стол, Бекхён скривился и отодвинул все папки в стороны. Надоело. Взгляд упал на засветившийся телефон. Номер незнакомый, но взять трубку пришлось. Работа такая. — Да? — негромко ответил он. — Здравствуй, Бекхён. Доброго тебе дня. Звоню сообщить, что к тебе скоро нагрянет Пак. Прямо в дом. Так что будь готов, — прощебетал Исин и отключился. Карие глаза тут же вспыхнули радостью. Вскочив со своего места, Бекхён выбежал в холл, спешно поднимаясь по лестнице на второй этаж. Пронесясь по коридорам, он влетел в свою комнату, а оттуда в ванную по пути снимая с себя одежду и раскидывая в разные стороны. Он должен выглядеть на все сто, а не старым хрычом, покрытым пылью от многочисленных документальных архивов. Вскоре он был уже в душевой кабине, настраивая воду. После короткого стука заглянул Тэмин. — Ты чего носишься как в зад укушенный? — спросил Ли, удивлённый чужой активностью, которой не наблюдалось уже неделю. — Чанёль скоро будет здесь. Попроси охрану его пропустить. И пусть все будут на своих постах. Но из дома людей всех убери. Разговор наверняка будет приватный, долгий и на повышенных тонах. Не хочу, чтобы кто-то нас прервал, — отозвался Бекхён, щедро поливаясь шампунем с запахом яблок. — Может мне ещё ужин приготовить? — съязвил Тэ. — Это не обязательно. Но от молочного шейка не откажусь, — на полном серьёзе отозвался Бекхён, смывая пену и берясь за мочалку. Тэмин лишь закатил глаза, удаляясь, дабы всё подготовить. Сам Бекхён после душа наспех вытерся, взлохматил мокрые волосы и подобрался к шкафу. Официальный костюм был вычеркнут из списка сразу. Все эти костюмы пингвинов заставляли чувствовать себя скованно, а Бекхёну нужен обратный эффект. Натянув белые джинсы и рубашку в серо-чёрную клетку, парень по привычке подвёл глаза карандашом и схватился за фен. Никакой укладки, лёгкий шухер, будто никто и не наводил марафет ради чужого приезда. Бекхёну ведь совершенно плевать, Пак там или не Пак заявится. Осмотрев себя в зеркало и оставшись довольным результатом, Бекхён зацепился взглядом за тюбик с помадой. Стоит ли накрасить губы или наоборот обойтись без этой всегда действующей уловки? Помада и у Чанёля и у Бекхёна связана с разными воспоминаниями. Кто знает, какие взаимосвязи для себя придумает Пак, и куда это его завёдет. Бён не хотел лишний раз напоминать Чанёлю, что очень умело им манипулирует. И что так было с самого начала. И начало этому всему положила эта самая помада. Поэтому тюбик остался нетронутым, а сам Бекхён упорхнул вниз, ловя по дороге служанку и требуя немедленно прибраться в его кабинете. Он должен выглядеть как настоящий биг босс, не знающий проблем. Чтобы Чанёль сразу понял, с кем имеет дело.

***

Чонин приходил в себя медленно. Сознание было мутным, в голове царила пустота. Казалось, он только недавно прилёг отдохнуть. Только он не ложился отдохнуть. И руки затекли, запястья что-то сковывало. Поёрзав, Ким понял, что связан, и на глазах плотная повязка. Прошедшийся по телу сквозняк подсказал, что одежды на парне не наблюдается. Ещё раз дёрнув руками, Чонин услышал негромкий смешок. Знакомый такой смешок. — Кенсу? — Что? И тупик. Чонин даже не знает, что спросить. Почему он в таком положении, что происходит, как он отключился, где они находятся? Но на эти вопросы примерные ответы в голове есть. И тогда Ким заходит с другого бока. — Почему? Сначала в ответ лишь тишина, но после кровать справа прогибается под весом ещё одного тела, и тёплые пальцы касаются груди, вырисовывая круг. — Потому что я сразу понял, что ты задумал какую-то гадость. И решил тебя опередить. Правда, я не знал, что ты вдруг пойдёшь на попятную и решишь сбежать. Но поздно было, ты уже выпил мой чаёк с фирменной добавкой. Правда, после неё люди обычно уже не приходят в сознание. А потом я нашёл у тебя в кармане одну забавную таблеточку и протестировал её на своих псах. Кажется, скоро у единственной суки в стае будет пополнение в семействе. Глупый Ким Чонин, ты хотел накачать меня этой порнушной дрянью, а потом оприходовать, как шлюху. Ласковые прикосновения стали грубыми, и ногти прочертили красные полосы по загорелой коже. Зашипев, Чонин вжался в матрац, стараясь уйти от неприятных ощущений. Вот только места для манёвра было не так уж много, а жалкая попытка избежать прикосновения лишь раззадорила Кенсу. — Я не хотел тебя оприходовать, — выдохнул Ким, понимая, что отпираться бессмысленно. — Я просто хотел тебя немного расслабить и возбудить, только и всего. — Какой же ты всё-таки извращенец. Только бы трахнуть. А, может, я ухаживаний красивых хочу, вина дорогого, вкусных блюд, чтобы ты меня до дома подвозил. Может потому я и отказывал тебе? Ты же только и пытался всё время мне в трусы залезть, извращённый заяц. Ладонь Кенсу огладила грудь и спустилась на живот, чуть прижимая к матрацу, а после огладила бедро. До всегда нравился Чонин. Ну, может и не всегда, но как только тот обратил внимание на себя, то сразу запал в душу. Дерзкий и наглый, самоуверенный, но всё ещё по-детски наивный и вечно попадающий в неприятности. Глупый мальчишка с лукавыми глазами и пухлыми губами, которые так и хотелось искусать в кровь. Стройное подтянутое тело, и эта загорелая кожа… Кенсу всегда казалось, что она будет сладкой на вкус. И вот это ходячее извращение начало увиваться за До. Тот своего решил не упускать, тем более, было явно видно, что мальчишка на него запал, хотя и не было сопливых признаний. Кенсу решил начать игру. И вот финальная сцена, но До всё ещё медлит. Его сомнения вполне оправданы. Кенсу никогда не спал с мужчинами. — Если ты этого хотел, нужно было сказать. Прости, но ты не выглядишь как человек, которого надо подкупать и умасливать. Я всегда думал, что мы похожи. Если хочешь что-то, то просто берёшь это себе без лишних разговоров. А я хочу тебя. И наше желание взаимно, я знаю. Так почему ты всё время меня отталкиваешь? Кенсу слушает внимательно, хотя взгляд его отсутствующий. Рука, поглаживающая бедро, переместилась на чужую эрекцию. Удивительно, Ким находится в таком положении, и всё равно от одних лишь прикосновений у него крышу сносит. Усмехнувшись, До обхватывает горячую плоть ладонью и ведёт вниз, обнажая головку и наслаждаясь надсадным стоном. — Тебе не нужно этого знать, Чонин. Но можешь радоваться, сегодня то, о чём ты так долго мечтал, свершится. Кенсу приходится подготавливать себя долго и медленно. И пусть утром он уже провёл необходимые процедуры, но задница всё равно была чертовски тугая. А ещё любимая, и причинять себе боль До не хотел, а потому вновь и вновь щедро поливал пальцы смазкой, вгоняя их в себя настолько, насколько позволяла длина. Это было неприятно, растянутую кожу щипало, но Кенсу заведомо устроился на бёдрах Чонина, потираясь своим членом о чужой, и сладкое удовольствие, разливающееся внизу живота, несколько отвлекало. Чонин скулил и стонал под ним, извивался, вскидывал бёдра вверх, стараясь прижаться теснее, потереться сильнее, но До не позволял, каждый раз приподнимаясь и уходя от контакта. — Перестань мучить меня, — жалобно просит Кай, когда Кенсу вновь увильнул в сторону. — Потерпи ещё немного. Ты ведь ждал несколько месяцев, что тебе какие-то пара минут. Не твою же задницу сегодня будет растягивать огромный член, — шипит До и потрясённо выдыхает, когда задевает внутри какое-то чувствительно место, от которого удовольствие импульсом прошивает позвоночник. — Твою мать… — Кенсу, пожалуйста, ну развяжи мне руки, — скулит Чонин, кусая губы. — Ты не позволяешь мне смотреть на тебя, не позволяешь касаться, не даёшь подготовить для себя. Я чувствую себя надувной куклой! Кенсу ничего не отвечает, лишь утешающее мажет своими губами по чужим, даря лёгкий мимолётный поцелуй. Он не позволит Чонину видеть себя или касаться. Потому что ему страшно, и он лучше вырвет себе язык, чем признается в этом. Ким порывистый, наверняка сразу поменяет их местами, нависая сверху, загоняя в ловушку. Кенсу не любит ловушки и ограничения, Кенсу не любит терять контроль над ситуацией. А ещё До всё ещё неловко, и его щёки пылают огнём. Он никогда не думал, что захочет переспать с мужчиной, но Чонин своего добился. И теперь До находится в таком унизительном для себя положении, обнажённый, податливый, подготавливающий себя для чужого члена. И какого чёрта он вообще решил попробовать быть принимающим? Нужно было Чонина просто отодрать, и всё. Но нет же, новых ощущений захотелось. — Ты не надувная кукла, идиот. Но губы у тебя сейчас как у неё. Перестань их кусать, — усмехнувшись, Кенсу берёт серебристый квадратик и разрывает, доставая презерватив и раскатывая по чужому члену, тут же сверху щедро поливая смазкой из бутылочки. — А теперь слушай внимательно. Только попробуй дёрнуться или резко толкнуться, и я тебе твоё достоинство отрежу. Будешь терпеливым, развяжу и позволю делать всё, что захочешь. Чонин лишь облизывает пересохшие губы и сдавленно кивает. Помедлив, Кенсу всё же берёт чужой член в ладонь, проводя по нему несколько раз, чтобы распределить смазку, а после начинает осторожно насаживаться. Сначала идёт туго, мышцы никак не могут расслабиться, чтобы впустить в себя хотя бы половину головки. Но вот парень выдыхает, расслабляясь, и тихо шипит, когда головка проскальзывает внутрь. Через секунду становится легче, и До медленно, миллиметр за миллиметром опускается всё ниже. Это тяжело и болезненно, всё внутри натянуто до предела. Лоб покрывается испариной, и Кенсу зажмуривается, лишь бы не застонать от боли. Да уж, фантастических ощущений, как везде расписывают, он пока не узрел. Но вот До полностью принял в себя чужую плоть и замер, распахивая глаза. Чонин шипит и стонет, у него мышцы ходуном ходят, пресс ярко очерчен на напрягшемся животе, бёдра дрожат. Чуть наклонившись, Кенсу завлекает парня в жаркий, мокрый поцелуй, помогая расслабиться, пытаясь расслабиться самому. И Чонин отвечает напористо, жадно, будто пьёт прохладную воду в жаркий день. — Тише, тише, — усмехнувшись, Кенсу отстраняется и начинает неторопливо и осторожно двигаться. — Кенсу-я, ну пожалуйста, — скулит Ким, дёргая руками. — Я же был послушным, я же не дёргался. — Это был блеф, мой дорогой. Я не позволю тебе увидеть меня в таком распутном виде. Впрочем, если мне понравится, в следующий раз я действительно не буду увиливать. Движения, поначалу осторожные, становятся всё быстрее и сильнее. Кенсу приноровился, нашёл пригодный для себя темп и начал двигаться, опираясь ладонями о грудь Чонина. Болезненные ощущения вскоре исчезли, от трения мышцы разогрелись, расслабились, и парень почувствовал жар внутри живота. Добавлял жару и факт того, что Чонин не затыкался ни на секунду. Оказавшись на удивление громким, Ким стонал громко, протяжно, показывая, как же ему хорошо. «Ну ещё бы ему было плохо», — мысленно закатил глаза Кенсу и всё же сдёрнул с чужих глаз повязку. Чонин сначала зажмурился от яркого света, а после уставился на Кенсу. Зрачки его растеклись, оттесняясь радужку к самому краю. В который раз облизнувшись, Ким закусил губу, смотря с желанием, похотью. Под таким взглядом стало неуютно, будто кусок мяса перед волком, и До уже пожалел, что решил снять повязку с чужих глаз. — Кенсу-я, я всегда говорил, что ты потрясающий, но сейчас… Детка, это выше моих сил, прости. Кенсу отвлёкся на наглое «детка» и не сразу понял, что Чонин задумал, а после ему оставалось только впиваться ногтями в мягкую кожу и пытаться не стонать слишком громко, потому что Ким, обнаглев, стал толкаться в него сам. И он не нежничал, брал так, как ему нравится, грубо и резко, быстро и глубоко. Пожалуй, ему повезло, что Кенсу уже достаточно растянут, и что головка члена вскользь иногда задевала чёртову простату, из-за которой До и стонал, понимая, что долго так не продержится. Чонин тоже это понимал. Взмокший, с наглой усмешкой на губах и с чертями в глазах, он не сводил с До прожигающего взгляда, заставляя лишь краснеть сильнее. — Ну давай же, ты ведь уже на грани, — прошептал Кай и усмехнулся. Но Кенсу не собирался сдаваться первым. Опустившись поверх Чонина, он коротко поцеловал его в губы и склонился к уху. — Хочешь, расскажу тебе секрет? — прошептал До, покусывая чужое ухо. — Ты у меня первый, Ким Чонин. Кенсу не был уверен, что это подействует, но сработало. Зарычав, Чонин толкнулся ещё пару раз и кончил с протяжным стоном. Самому До тоже не много надо было. Проведя пару раз по члену, он почувствовал стекающую по пальцам сперму. Чонин после оргазма вмиг обмяк, расплываясь по постели и блаженно, сыто улыбаясь. Кенсу же подниматься не стал, лишь устроился поудобнее на чужой груди и закрыл глаза. Пожалуй, после такого его организму нужно немного передохнуть.

***

Тэмин круглыми от удивления глазами наблюдает за Бекхёном. Тот спешно наводил порядок в своём кабинете. Бумажка к бумажке, папочка в папочке. Ноутбук в одну сторону, компьютер в другую, телефон в третью. Служанка, недавно покинувшая в кабинет, намыла всё вокруг до блеска. Но Бекхёну вечно что-то не нравится, он переставляет предметы с одного места на другое в сотый раз и мельтешит, мельтешит, мельтешит. Ли кажется, что скоро его стошнит. — Бекхён, тебе не кажется, что ты несколько странно себя ведёшь? — осторожно спрашивает он, и Бён замирает возле своего стола, оборачиваясь. — Это просто Пак Чанёль, которого ты в кои-то веки решил принять у себя. Что в этом такого сверхъестественного, что ты носишься как угорелый? — Ты не понимаешь, — улыбнулся Бекхён, садясь в своё кресло и откидывая на спинку. — Я ждал этого момента почти год. Все наши встречи, разговоры, взгляды, касания, игры. Всё это было лишь для антуража, лишь для того, чтобы в итоге мы встретились с ним лицом к лицу на моих условиях. У меня внутри всё бурлит в нетерпении. Я не представляю, что буду говорить ему, что он будет говорить. Будет ли он зол или спокоен. Попытается меня сразу пристрелить или всё же будет разговор. Я теряюсь в догадках, я так взволнован. «Семья» была моей целью, да, но Чанёль — мой соперник. Он — второй игрок, тот, с кем я играю в эти «шахматы». И вот наши короли встретились лицом к лицу. Понятия не имею, чем всё это закончится, но этот день настал, и я не могу на месте усидеть. Длинную восторженную тираду прервал дворецкий, коротко постучавший в дверь и сообщивший, что некий Пак Чанёль желает видеть хозяина дома. Тэмин всерьёз забеспокоился за друга, с лица того вся краска сошла. Скрестив дрожащие руки на груди, Бекхён начал нервно притопывать ногой. — Чёрт, не могу взять себя в руки, — сказал парень, закусив губу. — Проводи его ко мне, ладно? Тэмин лишь равнодушно пожал плечами. Подумаешь, Пак Чанёль. Он, конечно, знал, что Бекхён малость шизик, повёрнутый на Паке, но что до такой степени. Прям как невеста перед свадьбой, весь на нервах. Отослав дворецкого, Тэ спустился в холл, где возле входной двери переминался с ноги на ногу Чанёль. — Здравствуйте, господин Пак, — улыбнулся Тэмин, пожимая чужую руку и пристально смотря в потемневшие глаза. — Не думал, что после наших с вами переговоров мы ещё увидимся, но Глава у нас с причудами. Добро пожаловать в дом «семьи» Бён. Бекхён вас уже заждался. Чанёль ничего не говорит, лишь коротко кивает. Тэмин проводит гостя на второй этаж и замирает перед дверью в кабинет босса. — Удачных вам переговоров, — коротко говорит он и удаляется. Чанёль глубоко вдыхает и медленно выдыхает. Рука ложится на дверную ручку и поворачивает. Дверь поддаётся легко, и парень входит внутрь. Бекхён сидит за столом, покачивая головой в такт музыке, льющейся из колонок. В его руках пластиковый стаканчик, из которого он как раз отпивал, когда Пак нарушил его уединение. Ноги на столе, одна рука за головой, тело покачивается на огромном кожаном кресле на колёсиках. Оно действительно очень большое для субтильного парня. Такое больше пошло бы Чанёлю. Бекхён распахивает глаза на звук открываемой двери и замирает. Чанёль тоже не двигается, осматривая парня. Что ж, не один он наводил марафет перед встречей. Бён выглядит изумительно, и Чанёль не может не признать этого. Пушистые мягкие даже на вид белоснежные волосы, раскосые лисьи глаза как всегда подведённые. Повседневная одежда, кеды, на руках много тонких браслетов. На большого Босса уж точно не тянет. Скорее, на секретаршу. Последняя мысль задерживается в голове, и Чанёль переводит взгляд на губы Бекхёна. Чуть красноватые от холодного напитка, они в этот раз не украшены помадой. И от этого появляется странное чувство. То ли картина смазывается, нет ощущения полноты. То ли наоборот отсутствие этой изюминки в Бекхёне отрезвляет, заставляет по-новому взглянуть на все их игры. — А где помада? — вырывается против воли, и Чанёль чувствует, как пылают кончики ушей, когда лицо Бекхёна вытягивается в бескрайнем удивлении. — Кхм, — коротко кашляет Бён и убирает ноги со стола, выпрямляясь. — И тебе доброго утра, Чанёль. — Извини, непривычно видеть тебя без неё, — тушуется Пак, сжимая вспотевшие ладони в кулаки. — Я решил, что сегодня лучше обойтись без масок, — поясняет Бекхён и ладонью указывает на кресло перед столом. Чанёль кивает, проходя вглубь кабинета и садясь в указанное кресло. И вновь повисает тишина. Ну как тишина, музыка всё ещё играет, и это немного расслабляет обоих. Чанёль осматривается, а Бекхён думает о том, как же всё это смешно и нелепо. Как подростки на первом свидании, когда не знаешь, что можно говорить и делать, а чего нельзя. Когда боишься поднять взгляд, первым начать разговор. Впрочем, почему это Бекхён должен начинать разговор? Чанёль к нему приехал, он пусть и говорит. Поэтому Бён отвлекается на музыку. Одна из его любимых песен, и он начинает подпевать. — You donʼt own me, Iʼm not just one of your many toys. You donʼt own me. Donʼt say I canʼt go with other boys. And donʼt tell me what to do. And donʼt tell me what to say…* Чанёль тут же вскидывает потяжелевший взгляд, и Бекхён замолкает. Пожалуй, не лучший текст, чтобы его напевать. Пак ведь английский хорошо знает, с переводом трудностей не возникло, судя по всему. — Итак, с какой целью ты ко мне пожаловал? — улыбнувшись, спрашивает Бекхён и почти физически ощущает, как воздух густеет от напряжения. — Ты действительно не знаешь или вправду такой идиот? — холодно спрашивает Чанёль, подаваясь вперёд. Тон его не предвещает ничего хорошего, и Бекхён понимает — игры кончились. Чанёль сейчас не его игрушка, Чанёль — Босс своей «семьи». Огромной и очень сильной «семьи». Конечно, он тут же начал давить своей аурой, авторитетом. Но Бекхён это уже проходил, не страшно. Выпрямившись, блондин скрестил руки на груди. Взгляд его перестал светиться озорством. Пустота, безразличие, бездна. От этого бесчувственного взгляда у Пака мурашки по спине побежали, хотя он и не выдал себя ни единым движением. — Слишком много вариантов ответа, — с безразличием отвечает Бекхён, враз становясь настоящей Тенью самого себя. — Итак, ты здесь из-за того, что я начал торговать химией? Или из-за той перестрелки, что возникла в центре города по моей вине? Или из-за той бойни, что устроили мои «зайчики»? Или из-за того, что я позволил себе обосноваться на время в твоём доме? Или это из-за того, что в вашей «семье» есть мои шпионы, которые с твоего личного компьютера пересылают мне информацию? Ой, о последнем ты точно не мог знать. Бекхён деланно прижимает ладонь ко рту в «ужасе», вот только это похоже на простое движение марионетки. Ни единой эмоции на лице и в глазах. Чанёля раздражает эта кукольная маска, и в то же время он приходит в ярость, когда многие пазлы в голове складываются, и в центре оказывается Бекхён. Ещё и последнее заявление. Только недавно была проведена чистка. Неужели кто-то всё-таки остался? — Быть может, тебя злит, что я перехватываю все удачные контакты? Ведь несколько месяцев прошло, а я уже работаю с Триадой, как будто знаю их миллион лет. Пусть у тебя крупные контракты с Крисом, зато у меня много более мелких, которые я заключил с Тао по старой дружбе и с ЛуХанем. Ты вообще многого не знаешь о своём окружении. Не имею понятия, куда ты смотришь, но я работаю почти со всеми «семьями», с которыми работаешь ты. Но с тобой работать им не так выгодно. Правила, правила, правила. А их, если ты не знаешь, можно и подправить. Ты как-то начал лезть в мои дела, сам того не ведая, и я взломал архив старейшин, внеся туда пару поправок. А потом пустили слух, Чунмён промыл тебе мозги, и ты больше к моим «семьям» не совался. Чанёль замер, сразу понимая, о каком случае идёт речь. Его кулаки сжались, Бекхёну послышался скрежет чужих зубов. Чёрт возьми, неужели Бекхён всё это время… — Я не сводил с тебя глаз, — подтвердил его догадки Бекхён. — Я всегда был рядом, был твоей тенью. Я был тем, кто вставляет тебе палки в колёса. И я своего добился. Ты ослаб настолько, что я смог действовать почти не скрываясь. И я делал это, быстро набирая силу. Теперь ты уже не сможешь влезать в мои дела, в них заинтересовано слишком много влиятельных, богатых личностей, которым не понравится твоё вмешательство. Меня будут покрывать не ради моей сохранности, а ради своей выгоды. Всё в нашем мире держится на власти и деньгах, а не на идиотских законах и правилах. Никакие рамки не застрахуют тебя, Чанёль. Понимаешь, о чём я? Чанёль ничего не отвечает, и Бекхён кривит губы в усмешке. — От смерти, Чанёль. Никто и ничто не застрахует тебя от смерти. Если бы у нас с тобой были бы чуть более натянутые отношения, я бы просто убил тебя. У меня было столько шансов. Ты ведь не прикрываешься кучей амбалов на приёмах и званых ужинах. Не прикрывался ты ими и тогда, когда втрахивал меня в разные поверхности. Один укол. Один удар. Один выстрел. Ты всегда был в моей власти, не осознавая этого. Я и есть твои рамки. Пока я хочу, чтобы ты жил, ты будешь жить. Как только ты встанешь на моём пути, я убью тебя. Пак усмехается на последнее заявление. Бекхён видит, что Чанёль на взводе, и достаточно лишь одной искры. Но ему не нужна драка. Ему нужно, чтобы Пак осознал, что творится вокруг, и какие последствия будут у его необдуманных поступков. — Хочешь сказать, что настолько крут, что законы и другие «семьи» тебе не указ? Слишком высокомерно и смело даже для тебя. Ты тоже ходишь по лезвию ножа. Один неверный шаг, и тебя уберут с поля. Пожалуй, ты действительно хорошо умеешь прятаться, но найти тебя возможно. Это лишь вопрос времени. Исин сотрудничает с тобой, но если на него нажать, если заплатить больше, чем платишь ты, он будет на моей стороне. Для него важна своя шкура, а не чья-то победа, — Чанёль неторопливо поднимается и приближается к столу, опираясь о столешницу ладонями и нависая над Бекхёном. — А урезонить других — не проблема. «Семьи» пойдут на всё, чтобы не было войны, резни между своими. Они встанут на мою сторону, когда будет жарко. Ты останешься один. И когда это случится, ты будешь сломлен. Обойдя стол, Пак останавливается за спиной Бекхёна, который не выглядел напуганным и всё так же сохранял свою расслабленную позу. Горячие ладони прошлись по плечам, поднялись к шее и обхватили её в стальное кольцо из пальцев. — Не думай, что только ты один здесь играл в детектива. Я тоже следил за тобой Бекхён. Я с самого начала подозревал тебя во всех моих проблемах. Ты ведь в первый же день нашего знакомства ясно дал понять, что ради своего места под солнцем мне глотку перегрызть готов. И если ты считаешь, что умело манипулировал мной, то ошибся. Хотя, признаю, все твои выходки были довольно интересными. И эта чёртова помада в том числе. Я не знал, как ты провернул это, но повёлся сознательно. Ты вёл себя как строптивая сучка, которую недотрахивают, и я решил исправить это. С того дня я хотел тебя так же сильно как ненавидел за твой пафос и заносчивость. Ты считал, что крутишь мной, как хочешь, что это ты держишь власть в руках. Но ты ошибся. Это я вертел тебя, как хотел, ставя в разные позы, пока трахал. Это я поимел тебя, Бекхён. Во всех смыслах этого слова. Я хотел, чтобы ты был моим, принадлежал мне, был со мной и в и вне постели. И ты стал моим. Не отрицай это. Ты думаешь только обо мне, ты делаешь что-то лишь ради того, чтобы подобраться ко мне, насолить мне. Вся твоя жизнь, все твои планы связаны со мной. Так что задумайся, Бекхённи, кто из нас кого поимел в действительности. Бён прикрыл глаза, чувствуя, как давление усиливается. Вскоре дышать стало несколько проблематично, лёгкие начало жечь. Расслабленным быть уже не получалось, мышцы напряглись против воли. Но Бекхён не дёргался и не пытался оттолкнуть чужие руки. Запрокинув голову, он посмотрел в глаза Чанёлю и усмехнулся. Пак был на взводе, ярость взвивалась чёрным пламенем в янтарных глазах, но расширенные зрачки и облизывание губ выдавали возбуждение. Бекхён знал, Чанёль приходит в восторг, когда Бён такой вот податливый, как пластилин. — Я дам тебе ещё один шанс, — шепчет Чанёль, наклоняясь так низко, что кончик носа почти касался носа Бекхёна. — Пусть ты и не хочешь сотрудничать, пусть ты нарушаешь многочисленные законы, но химия — перебор. Завяжи с этим, и мы сможем нормально всё обсудить. Не прекратишь — я тебя уничтожу. Шёпот переходит в грудной рык, и Чанёль подаётся вперёд, целуя призывно приоткрывшиеся губы. Так сладко, жарко, напористо и грубо. Этот поцелуй «наоборот» заставляет Бекхёна непроизвольно застонать и закинуть руки за голову, обхватить Пака за шею и притянуть ближе. Но Чанёль тут же отстраняется, пытаясь выровнять дыхание. Секунда, и он уже обходит стол, направляясь к выходу. Дверь за ним захлопывается с грохотом, и Бекхён разочарованно стонет, переводя взгляд на вздыбившуюся ширинку. — Чёртов Пак Чанёль, — шипит блондин и тянется к ремню.