Машина времени

Все это время Джон лихорадочно пытался хоть что-то изменить, но ситуация уже вышла из-под его контроля. Положение, как ни странно, усугубилось тем, что по истечении этих жалких нескольких дней Леннон не вернулся назад в 8 декабря 1980 г., и это лишний раз доказывало, что историю изменить ему все-таки удалось. Однако лишь через пару месяцев стало понятно, каким именно образом. Младший не желал с ним общаться и запретил появляться на пороге его дома, Макку же все происходящее нимало не смущало: казалось, он напротив обрадовался появлению в жизни младшего по-настоящему любимой женщины. Вероятно, он искренне надеялся, что наваждение прошло, и их былую дружбу легко будет восстановить. И только Леннон видел, что Битлз, как когда-то и в его собственном случае, медленно, но верно шагают к краю пропасти, возврата из которой уже не будет. Впрочем, как вскоре выяснилось, персональная пропасть Пола в этом варианте развития событий не имела даже дна и с полным правом могла называться адом. Они с младшим должны были отправиться в США по тяжелым для них организационным вопросам, которые прежде, как им казалось, с легкостью разруливал Брайан. Но Пол, все еще пребывая под впечатлением от инцидента в Индии, категорически отказался ехать, заявив, что нет таких вопросов и проблем, которые невозможно было бы решить по телефону. Младший тоже психанул, и поездка не состоялась – та самая историческая поездка, во время которой Пол второй раз встретился с Линдой и вернулся в Англию уже отчасти влюбленным в эту женщину. Леннон готов был рвать на себе волосы от досады: мало того, что его возвращение в прошлое никак не изменило судьбу Битлз, оно еще разметало в прах казавшиеся монолитными отношения младшего и Макки да еще и сделало невозможным женитьбу последнего на Линде – женитьбу, которая фактически спасла Пола от депрессии, запоев и угрозы суицида. Джон с большим трудом достал телефон Истманов и даже добился личного разговора с Линдой, но толку от этого разговора не было никакого. Конечно же, она знала о существовании такого человека, как Пол Маккартни, но какое ей было до него дело? Ну да, они как-то раз встречались, но Мик Джаггер, например, приглянулся ей тогда куда больше. И с какой это стати она должна бросать все свои дела и лететь в Лондон спасать от еще не начавшейся депрессии того, кто не значит для нее ровным счетом ничего? Исход их разговора был вполне предсказуем: она приняла Леннона за городского сумасшедшего и бросила трубку спустя уже около трех минут после начала диалога. Тогда Джон решил затаиться и выждать дальнейшего развития событий, боясь уже хоть что-то предпринять для предупреждения любого вероятного нежелательного сценария. Ребята спокойно записывали Белый альбом, младший таскал в студию Йоко, Пол практически никак на это не реагировал и вообще выглядел веселым и беззаботным после расставания с Джейн. Младший не шел с ним ни на какой контакт, но Пол, вероятно, решил, что это от обиды за отвергнутые чувства, и поначалу не придавал этому его поведению почти никакого значения. Леннон нанялся в помощники к Мартину и имел возможность наблюдать за обоими в непосредственной близости, а в свободное время ошивался под окнами их домов. Но постепенно, день за днем до Маккартни начало доходить истинное положение вещей: младший не желал больше никаких Битлз, ему было скучно в границах квартета, он не хотел больше никакого соавтора, не нуждался ни в чьих советах, и все, что его интересовало в этом мире, заключалось в глазах миниатюрной японки, вобравшей в себя весь окружающий мир. И когда, уже осенью, спустя полгода после появления в их мире Джона старшего, Пол, наконец, осознал, что произошло, его объял ужас. Запись Белого альбома на тот момент подходила к концу, а во всех СМИ объявили о громкой помолвке Мика Джаггера с разведенным фотографом Линдой Истман. После окончания записи и выхода альбома младший заявил, что студийная работа с коллегами ему осточертела, что быть частью Битлз для него смерти подобно, и он желает развода – значительно раньше, нежели об этом в свое время объявил сам Леннон. Все разваливалось на части гораздо стремительнее, чем он мог предположить, и у него не получалось хоть как-то затормозить этот распад. Его личный, хоть и страшно депрессующий, но уже обзаведшийся на тот момент живительной Линдой Макка удержал группу на своих плечах, словно Атлант, на еще два великолепных завершающих альбома. А у нынешнего Пола не было на это ни сил, ни желания, ни вдохновения: он, подобно своему старшему я, обзавелся бородой и перестал появляться в студии. Младшему было плевать на все, кроме Йоко, и он приступил к записи своего первого сольного альбома охов и вздохов. Джордж только обрадовался возможности наконец-то скомпилировать в полноценный альбом весь накопившийся за долгие годы притеснения материал. Плохо было лишь одному Ринго, который совершенно не представлял, куда ему податься. Джон наблюдал за всем этим творившимся ужасом, видя, как прямо у него на глазах начал седеть Джордж Мартин, и понимал, что должен что-то предпринять, но не представлял, что именно. Взирая на ситуацию на этот раз со стороны, а не глазами обиженного влюбленного, погруженного в свой мир и свои эмоции, он увидел разверзшиеся перед ними всеми врата ада и совершенно четко осознал, что если кто и сможет их захлопнуть, то только он один. Он долго и лихорадочно соображал, за что взяться и как остановить распад, и идея пришла как-то сама собой. Младший давно вычеркнул его из своей жизни, ни Джордж, ни Ринго, ни Мартин, ни даже вновь образовавшийся Кляйн поделать ничего не могли, поскольку начался этот распад именно с трещины в отношениях Джона младшего и Пола. Оставался последний и самый по сути проигрышный вариант решения проблемы – депрессующий Макка в запое. Джон отправился к нему в тот же день. Дверь ему, разумеется, никто не открыл, тогда он разбил окно, пробрался внутрь и обнаружил бесчувственного Макку на полу в окружении целой батареи бутылок и нескольких пустых пакетиков с белым налетом на стенках. - Господи, он докатился до кокаина! Что же я натворил… - в ужасе пробормотал Леннон и первым собрал все это безобразие и отнес на свалку. Затем раздел Пола до гола и отправил его отмокать в ванную, стараясь не всматриваться в столь знакомые и ставшие уже родными родинки, волоски и складочки страстно любимого тела – такого еще юного и пышущего здоровьем. После горячей ванны он организовал ему холодный душ, а затем вызвал скорую для промывания желудка, заявив, что его друг перебрал с выпивкой. Пол пролежал пару дней в клинике под капельницей под неусыпным наблюдением Джона и пришел, наконец, в себя. Он страшно похудел, под глазами образовались черные круги, мутный взгляд потемневших глаз ничего не выражал. Джон отвез его домой, побрил, едва ли не силой накормил его любимой тушеной говядиной, от употребления которой ему теперь, видно, не суждено было отказаться. Пол почти не сопротивлялся и не задавал никаких вопросов: жизнь, казалось, потеряла для него не просто всякий смысл, но лишилась даже своей сути. - Ну вот, а теперь пришла пора нам с тобой поговорить. Ты узнаешь меня? – спросил Леннон, когда сытый и даже напившийся чаю Макка вновь завалился на свой любимый диван. - Это вы тогда ошивались с нами в Индии. И, кажется, помогали Мартину на Эбби Роуд. - Хорошо, но не отлично, - Джон подошел поближе и присел на корточки прямо рядом с Полом. – Посмотри на меня повнимательнее. Я никого тебе не напоминаю? – он снял очки и откинул со лба слипшиеся от пота длинные пряди начавших уже седеть медно-русых волос. Пол вяло приподнялся на локте и внимательно всмотрелся в его карие глаза. - Как вас зовут? – нехотя спросил он и снова уронил голову на подушку. - Джон Леннон. - Родственник что ли? – без тени изумления в голосе ровным тоном заметил Макка. - Нет, я тот самый Джон. Твой Джон. Только я прибыл сюда из 1980 года. На машине времени… - Я так и знал, - тем же ровным голосом отреагировал Пол. – Портвейн с кокаином бесследно не проходят. Вот и глюки меня настигли. - Не веришь мне, выбирай любой удобный для тебя способ, чтобы удостовериться, что я не галлюцинация. Пол молча приподнялся, потянулся к телефону и набрал чей-то номер. - Джон? Привет. Да неважно, так себе. Да забей ты, какая разница, все образуется. Я не для этого тебе звоню. Слушай, тут ко мне заявился какой-то тип, жутко похожий на тебя, и уверяет меня, что это и есть ты, только прилетел к нам из будущего на машине времени. Мне уже вызывать санитаров или…? Да? Ты уверен в этом? Хорошо, это радует. Ну что-что… что я еще в здравом уме. Ладно, давай, прости, что побеспокоил… Пол положил трубку и на этот раз вполне себе изумленно уставился на Леннона. - Джон подтвердил твое существование. В течение следующего часа Леннон старший рассказывал Полу то, что год назад поведал младшему, прибавив к этому то, что он успел натворить за этот самый год и как он все окончательно испортил, попытавшись подтолкнуть младшего к более смелым действиям. В конце он потупился с виноватым видом, чувствуя, как слезы наворачиваются ему на глаза, и едва слышно пробормотал: - Не знаю, сможешь ли ты меня простить после всего, что я наворотил – и Битлз не спас, и вас с Джоном разрубил похлеще, чем это произошло в свое время с нами, и даже Линду в твою жизнь не допустил… Надо было отправлять сюда Макку, он бы справился лучше меня, теперь я это понимаю… - и он спрятал лицо в ладонях, а плечи его затряслись от беззвучных рыданий. Когда он поднял, наконец, голову, Пол сидел, уставившись прямо перед собой, и медленно раскачивался взад и вперед. - Впрочем, я много думал обо всем, что натворил, и теперь вижу, как могу компенсировать тебе весь ущерб… Если ты, конечно, согласишься. Джон помедлил, выпил воды и продолжил: - Мы с тобой можем работать вместе. В конце концов, я такой же Джон Леннон, как и твой, отличаюсь только возрастом и опытом, что в данном случае нам обоим будет только в плюс. Буду помогать тебе с текстами к тем шедеврам, что ты обязательно напишешь, а ты подкорректируешь то, что я уже написал, и, убежден, вдохновишь меня еще на очень многое. На барабанах мы можем оставить Ринго – уверен, он согласится. Для него это лучше, чем скитаться в одиночку, искать авторов и музыкантов, мучить свой и так никудышный голос… Возьмем Денни Лейна – ты пока не представляешь, кто это, но это весьма ценный товарищ, я всегда завидовал своему Макке, что ему удалось отыскать и затащить к себе в группу такого явного фронтмена, который с радостью согласился стать его безмолвной тенью. И фактически Битлз будут сохранены, ведь ты же понимаешь, что Битлз – это Леннон и Маккартни, т.е. в нашем случае – просто я и ты. Лейн ничуть не хуже Джорджа, тем более, что последний при любом раскладе не согласится с тобой сотрудничать. Вот и пусть они с младшим варятся каждый в собственном соку, а мы продолжим жить под названием…ну хотя бы… - Wings. Это было бы логично, - хмыкнул Пол. – Жуки расправили крылья и улетели… Джон улыбнулся: - Иного названия я и не ждал от тебя. Так ты согласен? - Но ведь Джон…он…он ведь еще только должен будет в будущем написать все то, что ты уже написал. Получается, ты лишишь его возможности хоть как-то удержаться на плаву. Ты все время будешь его опережать… Я не хочу так. Пусть все будет честно. - Я не против, Пол, только за. У меня после возобновления отношений с моим Маккой масса творческих идей и задумок, и я с радостью покажу их тебе. Но при этом самые яркие свои песни я ему не отдам, даже не проси меня. Он должен понять, что он творит. И если ему это не объясню я, он так и будет витать еще долгие годы в облаках. - Ему будет больно… - Если угодно, в этом и заключается моя цель. И не смей меня отговаривать. Мне думается, у меня куда больше прав решать, как мне поступать с моей собственной, заметь, жизнью. Это даже не обсуждается, Пол. В любом случае, чтобы ты не переживал, я не скажу тебе, какую из песен я написал только что, а какую – уже десять лет назад. Ты этого знать не будешь, и твоя личная совесть будет чиста. А если какие-то претензии возникнут у младшего, поверь, я найду правильные слова для самого себя. - Если бы ты мог их найти, мы бы не очутились снова там, где очутились… - хмыкнул Пол и впился зубами в ноготь большого пальца левой руки. - Тогда я действовал необдуманно, признаю – стартанул в первый же день, как появился тут. А сейчас у меня за плечами целый год размышлений и наблюдений, а также нескончаемого самоанализа. Удар судьбы в лоб означает, что ее пинки в зад не возымели никакого действия. Но дело ведь даже не только в желании как-то проучить младшего. Моя главная цель – вытащить тебя из этого болота, где ты оказался исключительно по моей вине… - И только-то? – как-то странно спросил Макка и с печальным изумлением посмотрел на Джона. - Ты хочешь знать самое главное? Да ты уже это знаешь. Просто я Леннон, а ты Маккартни. Ну с кем мне еще работать в этой жизни, как не с тобой, пусть и чуть более молодым? Да и разве ты захотел бы променять меня на любого хоть даже и самого выдающегося музыканта? – усмехнулся Джон. - Ты прав, - Пол поднялся с дивана, подошел вплотную к Джону взял его лицо в свои ладони, снял с него очки и в течение нескольких секунд внимательно всматривался в глаза старшего, потом улыбнулся и вернулся на диван. – Ты Джон, теперь я это вижу и знаю. - Значит, депрессию долой? - Долой! – гаркнул Пол и потряс в воздухе кулаком. Формальности с окончательным распадом группы были улажены в считанные недели. Младшего все это уже давно не интересовало, и если бы не постоянное присутствие Джона старшего рядом с Полом, последний, верно, сошел бы с ума от всего того кошмара, что творился в студии и в суде все это время. Джордж только радостно перекрестился, когда все было закончено. Ринго поначалу воспринял предложение Пола о сотрудничестве без видимого энтузиазма, впрочем их старший товарищ чем-то заинтересовал его, и он решил хотя бы попробовать. Выцепить Лейна из созданного им три года назад коллектива оказалось еще проще – кто же откажется поработать с Маккартни и Ринго? И в этой версии вселенной Wings родились двумя годами ранее предназначенного. И с куда более сильным составом. Дебютный альбом ¾ Битлз имел бешеный успех, и Ринго больше даже и не помышлял о том, чтобы уйти и сколотить собственный коллектив. После первого же совместного концерта Леннон младший примчался к своему старшему товарищу, которому Пол помог снять небольшую уютную квартиру по соседству со своим домом, и долго и нечленораздельно матерился, прежде чем Джон брезгливо взял его двумя пальцами за воротник пиджака и медленно произнес: - Чего ты хочешь, мой глупыш?.. Младший опешил от небрежности и равнодушия тона, а потом крикнул: - Какое ты имеешь право сотрудничать с Маккой?! Это нечестно, несправедливо! Двое против одного! - Друг мой, - Джон сложил вместе пальцы обеих рук и принялся мерить комнату шагами, напустив на себя менторский вид, - быть может, ты хочешь отыграть назад развал Битлз? Тогда все вернется на круги своя, Макка снова будет с тобой. Нет? Не хочешь? Тогда какое ты имеешь право указывать Макке, с кем ему сотрудничать? Макка мечтает сотрудничать с тобой, это все, что ему нужно в этой жизни. Что поделать, если ему столь колоссально повезло и он может теперь выбирать аж из двух Леннонов! И коли один из них посылает его куда подальше, почему же он должен отказываться от услуг второго, друг мой? Поясни. Неужели же только из-за того, что он вместе с этим вторым может ненароком превзойти по достижениям первого? А разве не о сильном сопернике ты всегда мечтал? Разве не поэтому тебе и сейчас снится сотрудничество именно с Маккой – ведь только он написал единственную в мире песню, которая занозой засела у тебя в мозгу, провоцируя и дальше творить, чтобы только создать хоть что-то, что было бы не хуже этой песни?! Вот, принимай вызов. Ты молод и полон сил, а я уже старая развалина после депрессии и героина. В своем мире я уже давно умер, и меня там наверняка канонизировали, так что ты будешь бороться с покойником. Неужели тебе слабо? Давай, я обещаю тебе не мухлевать и не использовать ни одной из старых песен, которые я уже написал до знакомства с тобой. Я даже Полу этого не смог пообещать, а тебе обещаю – не перехвачу ни одну из песен, что тебе еще предстоит написать, начинаю с чистого листа. Хочешь – даже подкину тебе тексты и ноты к уже написанным песням, я их все наизусть помню… - Да иди ты, - махнул рукой младший. - И, раз уж ты сам ко мне пришел, не могу не поставить тебя в известность. Не обессудь, друг мой, если вдруг у меня что-то выгорит в отношениях с Полом. У тебя был шанс, но ты его упустил. - Что ты имеешь в виду? – насторожился младший. - То, что Макка тебя любит, ясно, как божий день. Я и ты – это один человек. Вывод? Макка любит меня. Он сам пока не отдает себе в этом отчет, но я, в отличие от тебя, психовать не стану, а спокойно выжду и подведу его к осознанию этого простого факта. И вот тогда, приятель, не обессудь, если и этот Макка окажется в моей постели, как оказался тот. - Да ты… - младший побелел, сжал кулаки и готов уже был наброситься на Джона. - Успокойся, дорогой мой, это всего лишь шутка. Впрочем, доля истины в ней все же имеется – этого Макку я люблю ничуть не меньше своего. А у тебя, в конце концов, есть Йоко, и я не понимаю такой реакции… - Черта с два ты не понимаешь! Все ты понимаешь, ублюдок, и только на нервах моих играть горазд! Провоцируешь? Ну что ж, я принял твой вызов, еще посмотрим, чья возьмет, - и он громко хлопнул за собой дверью. За прошедший год младший ни словом не перекинулся ни с Джоном, ни с Полом. Он выпустил-таки свой первый настоящий альбом, который обрел определенный успех, впрочем, ни в коей мере не сопоставимый с успехами Wings. Джон словно обрел второе дыхание, работая с юным Полом – начало шестидесятых и бурные музыкальные ночи вновь вернулись к ним во всей своей красе. Обоих просто распирало от вдохновения, они сочиняли музыку каждую свободную минуту и на некоторое время даже поселились вместе, потому что никак не могли прерваться, сделать перерыв. Их словно накрыло медовым месяцем. Во время многочисленных концертов, что они давали, оба не спускали друг с друга влюбленных глаз: Пол радовался возможности вновь работать с Джоном, которого он, как ему казалось, потерял навсегда, а Джон… Джон просто не верил своему счастью, не верил, что такое снова случится, и отдался эмоциям, не думая ни о завтрашнем дне, ни о младшем, ни даже об оставленном им Макке, который похоронил и оплакивал его вот уже в течение двух долгих лет. Третий альбом Уингс бил все битловские рекорды, а Джордж Мартин, от услуг которого ребята решили не отказываться, все с большим подозрением посматривал в сторону Леннона. Смотрел и молчал, казалось, понимая что-то. Как-то вечером, вернувшись с очередного концерта, возродившего битломанию во всей ее сумасшедшей первозданной красе, Джон с Полом плюхнулись на диван в гостиной последнего, и Пол предложил отметить успех давно завалявшейся у него бутылкой коньяка. За два прошедших года Джон невероятно похорошел – помолодел, набрал вес, подстригся, и у многих не могли не возникнуть вопросы, откуда Маккартни нашел себе такого странного нового соавтора – столь безумно похожего на Леннона как внешне, так голосом и всей сущностью. Ему оформили фальшивые документы на имя Уильяма Майлза, придумали фальшивую биографию, а единственный человек, знавший, кто он есть на самом деле, не мог проговориться ни при каких обстоятельствах, чтобы тут же не оказаться повязанными бригадой психиатрической помощи. Пол налил каждому по стакану и убрал бутылку – они твердо решили не злоупотреблять выпивкой, пока их дела полностью не стабилизируются и будущее не прояснится в полной мере. - За крылья жуков! – провозгласил Джон и коснулся холодным стаканом лба Пола, имитируя чоканье. Пол рассмеялся и тряхнул своей густой темной шевелюрой, залпом опорожнил стакан и устало опустил голову на плечо друга. - Мы ведь никогда в шестидесятые не играли таких длинных концертов. 20-30 минут и все, свободны. А тут почти два часа на сцене… мне кажется, я разваливаюсь по частям, Джонни… Джон приобнял его, а другой рукой слегка коснулся волос Макки. Тот лишь повел головой, устраиваясь поудобнее на его плече, и Джон осмелел и принялся медленно гладить Пола по волосам, едва сдерживаясь от желания поцеловать его в макушку. Пол вздохнул, приподнял голову, и его круглые карие глаза очутились столь близко от губ Джона, что тот издал сдавленный стон, вскочил с дивана и пересел на кресло напротив. - Что такое? – обеспокоено спросил Пол. - С учетом всего того, что я тебе когда-то рассказал, мне странно слышать из твоих уст подобные вопросы, - процедил Джон, потирая пальцами лоб и стараясь не смотреть в сторону Макки. - Джон, прошу… - едва слышно пробормотал Пол. - Оставь, Пол, я не железный… - но он все же поднялся и вернулся на диван. Пол снова радостно опустил голову ему на плечо, а Джон принялся судорожно гладить его по волосам, скрипя зубами от злости и желания одновременно. Пол поднял голову, как и тогда, и вновь посмотрел Джону в глаза. И в глубине его зрачков тот прочел вдруг что-то новое, чего там прежде не было – то, что он уловил тогда во взгляде Макки в 76-м, когда пытался выставить его из номера в Дакоте. Джон приблизил свое лицо к этим испуганным глазам и увидел внезапно, как тот смотрит на его губы. Дыхание Леннона участилось, он прикрыл веки, сделал глубокий вдох и поцеловал Макку, резким движением притянув его к себе. Тот не предпринял ни малейшей попытки к сопротивлению, напротив, он приоткрыл губы и с готовностью ответил на поцелуй, и уже через несколько секунд они целовались, как самые настоящие молодожены в период своего медового месяца – страстно, отчаянно, их руки блуждали по груди друг друга… Пальцы Джона скользнули чуть ниже, расстегнули молнию и пуговицы на новых модных брюках Пола, и последний громко застонал, ощутив его прикосновение. Джон опустился перед Маккой на колени и припал губами к его разгоряченному естеству, и Пол в ту же секунду издал болезненно громкий крик, вцепившись пальцами в обшивку дивана. Джон взял его вспотевшую ладонь в свою и положил ее к себе на макушку. Пол сжал в ладони его все еще густые волосы, откинул голову и снова застонал. - Боже, Джонни, я люблю тебя, - выдохнул он. - Я знаю, Пол, я знаю, - на секунду оторвавшись от него, прошептал Джон. – Ты вся моя жизнь, принцесса… - и вновь впился губами в сладостный источник его воспаленных грез. В течение нескольких минут тишину нарушало лишь прерывистое дыхание Пола и его периодические стоны, он изредка выкрикивал имя Джона и часто и глубоко дышал. В момент, когда кульминация была уже близко, и Пол изо всех сил сжал в ладони медные волосы Леннона, словно предупреждая об этом, в комнате вдруг раздались аплодисменты. - Браво, браво, Джон. Так вот зачем ты прибыл сюда прямо из 80-го! 28-летний Макка бесспорно лучше 38-летнего, браво! Джон с Полом повернулись в сторону двери, и там стоял сильно осунувшийся младший с посеревшим лицом и полупустой бутылкой виски в руках. Он едва держался на ногах, от него разило алкоголем. - Браво! Младший низко поклонился им, снова зааплодировал, а затем покачнулся и вышел из дома, не потрудившись закрыть за собой дверь.