Парадокс песочных часов

      Летом две тысячи шестнадцатого Гарри двадцать один год.       Он проснулся под первые же нотки будильника. Моментально выключая лёгкую занудную трель. Луи рядом с ним лениво поёрзал, переворачиваясь на другой бок. Гарри несколько секунд сонно пялился на экран смартфона, вглядываясь в цифры. Затем нехотя выполз из-под одеяла, стараясь не шуметь. Ведь в расписании Луи сегодня был долгожданный выходной, нужно дать ему хорошенько выспаться. На тумбочке привычно стояло два календаря. Гарри ловко перевернул оба: один вперёд, другой назад. И, подхватив со стула подготовленную с вечера одежду, направился в душ. Вот оно, начало очередного трудового дня.       Когда тело окутала лёгкая свежесть, пробивающаяся щетина была полностью сбрита, отросшие пушистые кудряшки скручены в небольшой пучок на макушке, мягкая ткань рубашки приятно обняла за плечи, а чёрные джинсы обтянули икры ног, Гарри тихими шагами вошёл на кухню, прикрывая за собой дверь. Полупрозрачные лучи солнечного света лились через стекло радужным блеском. Бликами отражаясь на светлых стенах. Несколько ранних пташек щебетало за окном, с улицы раздался лай знакомой собаки — это соседка снизу вышла на прогулку со своим любимцем. Достав из холодильника бутылку молока, а из навесного шкафчика — пакет хлопьев и мюсли, Гарри быстренько нарезал несколько киви и яблок и закинул их в блэндер для приготовления полезного, богатого витаминами смузи.       Дверь кухни тихо скрипнула, и на пороге появился заспанный Луи. Потирая глаза, он посмотрел на миску залитых тёплым молоком хлопьев и фыркнул.       — Снова ты ешь эту свою фигню.       — Я называю это здоровым питанием, — парировал Гарри. — И ты знаешь, что я особо не голоден по утрам. А ты чего так рано?       Луи небрежно пожал плечами, зевая:       — Захотелось проводить тебя на работу. И заточить пару печенюшек. Куда ты их опять спрятал от меня?       — Знаешь ли, вот как раз таки печенье очень вряд ли можно назвать здоровым питанием.       — Ничего не знаю, сегодня выходной. И мне можно.       Гарри оставалось лишь закатить глаза (этот жест, само собой, он перенял от Луи), наблюдая за тем, как тот достаёт свою нычку.       — Между прочим, — продолжил Луи, — я собираюсь пожарить на завтрак яйцо и бекон, как только проснусь уже ближе к обеду. Тебе бы тоже следовало… Потому что вот это, — он снова указал на миску, — не здоровое питание, а чёрт-те что!       — Это полезно и вкусно, Луи. И помогает поддерживать фигуру.       — Ну, конечно, — скептически ответил Луи с полным ртом печенья. — У тебя и так замечательная фигура. Без этой всей лишней фигни.       — Она замечательная, потому что я слежу за ней. Видишь ли, не все могут жрать печенье пачками и ходить как ни в чем не бывало.       — Это называется быстрым обменом веществ. И это особенность моего организма, — возразил Луи. — И, между прочим, мне нравится лёгкая складочка на изгибе твоей талии. Она выглядит очень сексуально.       Возмущение обожгло кончики ушей, так что Гарри демонстративно шлёпнул Луи кухонным полотенцем по бедру. Но тот лишь довольно хмыкнул. И ещё раз показательно зевнул.       — Ладно-ладно, ешь свои хлопья и пей эту гадость… — он ткнул в смузи. — Главное, меня не пои этим, а то тот свекольный ужас до сих пор стоит у меня поперёк желудка.       Прямолинейность и задиристость были определяющими чертами характера Луи. Именно к этому выводу Гарри пришёл спустя последние несколько лет их совместной жизни, каждый день которой Луи становился младше и младше. И хотя он всё ещё был старше Гарри, ему уже было двадцать четыре. И разница в возрасте продолжала стремительно сокращаться. Тем самым сближая сильнее.       Гарри даже иногда забывал о том, в каком забавном парадоксе жил. Всё было привычным, понятным. Настолько простым, что уже давно воспринималось как обыденная нормальная реальность. Понимание правил игры перешло на подсознательный уровень. Теперь он уже почти не задумывался о том, как лучше всего поступить в той или иной временной петле. Решения рождались в его голове самостоятельно. Его жизнь была абсолютно счастливой. Жизнь рядом с Луи.       Университетские годы остались позади. Сейчас Гарри работал парнишкой для битья в литературном издательстве. Луи же трудился в банковской сфере, и хотя его тоже изрядно заваливали различной работой, во всяком случае, он не был мальчиком «иди-туда-сюда-подай-кофе-отмени-встречу». Единственный плюс, который всё же имел в работе Гарри — при желании и необходимости он всегда мог перестроить своё расписание так, чтобы брать часть бумажной работы на дом.       — Возьми машину, — предложил Луи, наклоняясь и целуя Гарри в висок, пока тот доедал миску хлопьев за столом, и налил себе молока в стакан.       — Ладно, — буркнул Гарри, всё ещё недовольный тем, что Луи прицепился к его завтраку.       — Не дуйся.       Ключи от машины лежали на столике в прихожей. Оставив посуду в раковине, раз Луи обещался помыть её, как только проснётся ближе к полудню, Гарри наспех собрал свои вещи, уже немного опаздывая.       — До вечера? — Луи призывно развёл руки, желая заключить Гарри в объятья. Теперь, спустя последние два года, за которые Гарри стал немного выше, Луи был тем, кто обнимал за талию.       — Да, я позвоню, как освобожусь.       Чёрный Ford негромко пискнул, стоило отключить сигнализацию. Если честно, Гарри всё ещё немного скучал по Mazda, на которой Луи ездил прежде, она всегда полностью ассоциировалась с его образом, этот же автомобиль стал их общим. Разумеется, чаще им пользовался Луи, но при этом он настоял на том, чтобы Гарри тоже получил права и мог пользоваться машиной, когда это было удобно.       На бардачок был приклеен яркий жёлтый стикер, Гарри заметил его сразу, как сел за руль.       «Возможно, мало бензина».       Послание от вчерашнего Луи. Вероятно, к нему стоило прислушаться. Как бы это безумно ни звучало, но никогда нельзя было знать наверняка, какая повседневная реальность возьмёт верх на этот раз: из прошлого или из будущего. Будет ли это салон автомобиля, в котором ему оставил послание его вчерашний Луи, или же салон автомобиля будущего Луи, с которым он встретится лишь завтра? Такие парадоксы жили по всей квартире, были связаны с каждой вещью, которая имелась в их доме. Но подобные коллизии редко вызывали серьёзные неудобства, потому что большая часть вещей имела своё законное место, которое изменялось весьма редко, да и вообще, уследить и запомнить местоположение всех вещей в их квартире, постоянно держать это в голове и сравнивать было бы просто невозможно. Исключением, пожалуй, являлся лишь холодильник. Ящик Пандоры. Его содержимое могло меняться несколько раз за час и полностью зависело от того, в каком именно времени будет открыта дверь. Иногда даже специально приходилось звать Луи, чтобы тот открыл его в своём времени или же, наоборот, прогонять Луи с кухни, чтобы вернуть прежнее. Ну, или самый долгий, но верный метод: открывать дверцу несколько раз подряд до получения желаемого.       Кстати, об этом. Телефон коротко звякнул, оповещая о входящем сообщении.       «Сливочного масла в доме нет вообще. Открывал дверь трижды».       Гарри вздохнул, припоминая, что и правда вчера использовал все остатки для приготовления яблочного пирога, и быстро набрал ответ:       «Куплю вечером!»       

~~~

      Громкий голос, зазвеневший в отдалении, потревожил чуткий сон. Гарри, открыв глаза в кромешной темноте ночи, быстро ощупал рядом с собой пустую заправленную часть кровати. Беспокойство и любопытство взяли верх, так что он выполз из-под одеяла, босиком покинув спальню. Свет горел на кухне.       — Луи? — задал он вопрос в пустоту. Ответа не последовало. — Ты не спишь? — и снова в пустоту.       Он заметил возлюбленного напротив окна, стоило заглянуть в дверной проём. Тот стоял развернувшись к окну так, что Гарри не видел его лица. На Луи был его красивый чёрный костюм, из-под которого выглядывал воротник белой рубашки. Галстук лежал брошенным поверх кухонного стола.       — Я слышал голоса… — невнятно пробубнил Гарри. Его всё ещё не проснувшийся мозг не позволял нормально сфокусироваться на какой-нибудь конкретной мысли. — Ты собираешься… спать?       Плечи Луи вздрогнули. Кажется, что только в этот момент он осознал присутствие Гарри. Выждал секунду, прежде чем обернуться. Первое, что не осталось без внимания, — поджатые губы и напряжённые черты лица. Обеспокоенный взгляд Гарри заметался в поисках нужных зацепок. И остановился на битом стекле: осколки белой чашки лежали на полу рядом с кухонным шкафчиком.       — Ты в порядке? — он нахмурился, отгоняя сонливость, приседая на корточки, чтобы собрать несколько крупных осколков.       — Да, я… хотел глотнуть воды, прежде чем отправиться в душ, но… мои руки меня подвели, как видишь, — запнувшись, ответил Луи. — Извини, что разбудил тебя, — а улыбка на его губах была совсем не такой, как обычно. Крайне непривычной.       — Давай я налью тебе воды, — быстро сориентировался Гарри, доставая с полки стакан и наливая в него воду из графина. — Хочешь чего-нибудь ещё? Ты не голоден? Выглядишь очень уставшим…       Луи сделал два глотка, прежде чем отставить стакан в сторону.       — Не нужно, милый… Я очень устал, сейчас приму душ и приду к тебе. Иди спать.       Руки сами потянулись, чтобы обнять, прижаться. Или же прижать к себе.       — Если очень устал, то ложись так. Примешь душ утром, — предложил Гарри, поглаживая ладонью напряжённые мышцы спины. Что-то в энергетике Луи не давало ему покоя.       Тот помедлил, ответив на объятья не сразу. Затем настороженно провёл рукой по талии Гарри, чуть отстранившись назад, чтобы заглянуть тому в лицо.       — Возвращайся в постель, — повторил он, видимо, стараясь, чтобы его тон звучал достаточно убедительно. Вкладывая всё своё умение внушать и подчинять. — Я приму душ и приду.       Осколки были выкинуты в мусор. Послушно вернувшись в постель и оставив приоткрытой дверь в спальню, тем самым говоря без слов: «Я буду ждать тебя», Гарри не мог перестать прислушиваться к звукам, доносившимся извне. Он слышал плеск воды, долгий, монотонный. Противный внутренний голос скрежетал в висках. Оттачивал волнением нервы. Вопреки его тихому навязчивому гудению, Гарри почти физически пытался заставить себя не думать ни о чём плохом и тревожном. Накручивать себя у него всегда получалось замечательно.       Сердце замерло, стоило звуку воды оборваться. Гарри прикрыл глаза, вслушиваясь в шаги — Луи ещё раз прошёл на кухню. Гарри услышал звон посуды: Луи снова налил себе воды; затем приоткрыл дверцу холодильника. Безумно хотелось подняться. Проверить, всё ли в порядке. Но Гарри не шелохнулся, послушно оставаясь в кровати. Оставляя Луи его законное личное пространство. Которое своей просьбой вернуться в спальню Луи просил не нарушать. В этот раз.       Наконец блёклая полоска света, что виднелась в коридоре, исчезла, и раздались тихие приближающиеся шаги. Луи прикрыл за собой дверь их спальни. Стоило ему забраться под одеяло, Гарри зашевелился, перебравшись поближе, напрашиваясь в объятья.       — С тобой всё хорошо?       — Да, не волнуйся, — рука Луи притянула Гарри ближе, заставив перевернуться. Прижаться спиной к чужой груди. — Не накручивай себя… И давай спать.       Прикосновения Луи были мягкими, его пальцы нежным невесомым движением погладили по плечу. Отгоняя лишнее болезненное волнение. Вот теперь, вновь чувствуя рядом столь необходимое, любимое тепло, Гарри позволил себе расслабиться. Выровнять дыхание, опять погружаясь в сон.       Губы мягко прикоснулись к его плечу.       — Прости меня, малыш… — дыхание Луи коснулось мочки уха.       — За что? — удивлённо вздохнул Гарри.       — За то, что напугал тебя… — выдохнул Луи, словно едкий мерзкий дым из своих нежных, невинных лёгких.       Молчание тяжёлым грузом зависло в воздухе. Вытягивая минуты в бесконечный ряд секунд. Луи не спал, хоть и не двигался, но Гарри чувствовал его бодрствующее сознание своим телом, своей кожей. Чужие неозвученные тревожные мысли. Безумно хотелось спросить, что же всё-таки случилось, но Гарри знал: давить на Луи намного хуже. Когда тягучий сон вновь пополз по коже размеренной дробью, захватывая контроль в теле шаг за шагом, Гарри расслышал тихий шёпот:       — Прости меня… Я не всегда такой замечательный, каким должен быть. Мне не стоило перегибать палку. Не знаю, что на меня нашло… Это больше никогда не повторится, обещаю. Прости меня.       

~~~

      Очевидно, Луи не хотел возвращаться к тому, что произошло между ними ночью. Да и наутро он уже выглядел более чем нормально. Так что, заверив Гарри ещё раз, что с его самочувствием всё в полном порядке, Луи пожелал закрыть неприятную тему. Гарри согласился. Что ещё ему оставалось?       Они провели день дома: у Луи был выходной, а Гарри разбирался с печатными материалами, работая через удалённый доступ. На следующее утро позвонила Матильда, его куратор, и просила обязательно заехать в издательство. Очередное срочное дело. Рассказать о котором по телефону она, разумеется, не могла.       Офис располагался вблизи центра Лондона. В невысоком светлом каменном здании с красивым фасадом в стиле классицизма, небольшие декоративные колонны массивно нависали над входом. Место работы Гарри находилось на верхнем этаже, там же его ожидала и Матильда, раскладывая распечатанные документы по местам. Заметив его на пороге кабинета, который они делили на двоих, она приветливо улыбнулась. Матильде было уже тридцать три, хотя выглядела она не больше чем на двадцать пять. Несмотря на маленький рост, её слегка полноватая фигура обладала естественным ненавязчивым очарованием. А энергетика заполняла всё помещение, подпитывала окружающих удивительным бодрящим зарядом позитивного настроения изо дня в день.       — Привет, Гарри! Хорошо, что ты приехал. У меня для тебя большие новости.       Он оставил рюкзак рядом со своим рабочим столом. Матильда положила перед ним яркую папку с бумагами.       — Я проклят на перепроверку архивов публикаций?       Матильда засмеялась.       — О, нет! Это всё в прошлом. Это документы мистера Купера. Босс всё же решился подписать с ним контракт на дебютный роман. Сам материал найдёшь на диске.       — И что от меня требуется?       Гарри нахмурился, не понимая, чего именно от него хочет начальница.       — А что обычно делают редакторы? Теперь будешь лично с ним работать. Говорят, что тип он со странностями, но ты уж точно обворожишь кого угодно. Так что рассчитываю, что вы с ним поладите.       — Ты хочешь, чтобы я… был его редактором? Меня что, повышают?       — Ну, официально его главным редактором буду я, но да, это пусть незначительное, но повышение…       Челюсть сама возжелала отпасть вниз.       — Да это же офигенно! — Гарри почувствовал, как внутри него что-то резко подскочило. Обдало внутренности жаром. Резкий прилив сил. Следом началось головокружение. И тут же возникла мысль, вернувшая его с небес на землю за долю секунды: — Подожди, а что сказал Большой Краб?       Так величался работниками главный директор их отдела, Джон Крабсон. Он, вне сомнений, не согласился бы столь просто передать Гарри работу с мистером Купером. Наверное, не обошлось без Матильды и её тонких манипуляций.       — Настроен скептически, но согласился. Так что удачи! — маленькая ладонь быстро похлопала Гарри по плечу. Одобрительно. Затем Матильда указательным пальцем постучала по яркой папке с бумагами, веля поторопиться и разобраться с нужным материалом как можно скорее. И удалилась в сторону своего стола, возвращаясь к работе.       Снова звонки, рассылки по почте, документы Купера, часть из которых Гарри успел быстро просмотреть. Несколько новых поручений от Большого Краба, который сегодня был в удивительно хорошем расположении духа.       — Я ухожу на перерыв, куплю кофе, — улыбнулась Матильда, останавливаясь перед столом Гарри и дожидаясь, пока он поднимет на неё взгляд. — Кстати, ты ведь пойдёшь с нами сегодня?       — Куда я должен пойти? — осторожно спросил он. Этот день из обычного почему-то плавно перетекал в день сюрпризов. И никак иначе.       — Ох… я разве не присылала тебе на почту? Сегодня Большой Краб проводит благотворительный вечер, ну, правильнее сказать, финансирует. Все сотрудники автоматически приглашены. Разумеется, приходить никто не обязан, но там я смогу официально познакомить тебя с Купером и другими полезными людьми… Так что мне бы хотелось, чтобы ты присутствовал. Надеюсь, это не нарушит твои личные планы?       — Нет, только… нужно будет успеть привести в порядок костюм.       — Ох, даже не парься об этом! В самом деле, никто не будет соблюдать такие формальности! — Матильда отмахнулась. — Но если тебе нужно, то ты можешь уйти домой пораньше.       — А я могу прийти не один?       — Разумеется. Всё написано в пригласительном. Проверь почту или же попроси Джен, чтобы продублировала его. Что, приведёшь наконец показать нам своего жениха? — лёгкое поддразнивание в ту же секунду вогнало Гарри в краску.       — Ну, формально Луи не мой жених… — возразил он.       — Ой, да брось, вы ведь достаточно давно живёте вместе.       — Потому что мы пара.       — Называй это как хочешь. И не надо так смущаться, — Матильда мило подмигнула, уже стоя в дверях кабинета. — Всё, убежала, вернусь с кофе.       Сообщение Луи было отправлено в следующую же минуту. Гарри просил его не отказываться, хотя мысль о том, что ему придётся знакомить своего парня с коллегами, немного смущала. Но на дворе уже был две тысячи шестнадцатый год, их отношения воспринимались обществом достаточно мягко, хотя Луи очень часто находил эту мягкость чрезмерно навязчивой.       А письмо с приглашением и правда оказалось в почте. Возможно, Гарри просто невнимательно её проверял. Возможно, это было в тот вечер пару дней назад, когда Луи очень активно ему мешал. Гарри даже не помнил, куда делся его ноутбук, как тот вообще исчез у него из рук, и как произошло всё то, что произошло. Зато он очень хорошо помнил пальцы Луи везде, где он только мог их помнить, а также всё, что эти самые пальцы с ним делали.       В общем, что-что, а особый дар мешать работать у Луи было не отнять.       

~~~

      — Как я выгляжу? — оторваться от зеркала было невозможно, критичный взгляд так и цеплялся то к изгибу бёдер и ягодиц, утянутых чёрными джинсами, то к краям белоснежной рубашки, выпущенной поверх, которая была призвана скрывать отсутствие идеальности тела Гарри с боков, то к чёрному пиджаку. — Может быть, лучше надеть серое? Как думаешь?       Луи, стоящий в дверях, лишь цокнул языком. Их взгляды встретились в отражении.       — Ты выглядишь потрясающе, — лёгкая улыбка на выразительных губах.       — Нет, это ты выглядишь потрясающе… Впрочем, как и всегда! — недовольно бросил Гарри через плечо, махнув рукой. — Стоишь тут такой, в этом костюме… своём… костюме, — завороженно повторил он, рассматривая любимую фигуру. — Со своей идеальной причёской, и вообще весь такой безупречный, не то что я. И ещё мешаешь мне собираться и поторапливаешь!       — Мы точно опоздаем, если ты не перестанешь доставать из шкафа всё подряд, — ласково засмеялся Луи, ничуть не скрывая удовольствия от полученных комплиментов.       Гарри предпочёл проигнорировать упоминание об опоздании. Очередное. Ну сколько можно? Разве не видно, что он ещё не готов никуда идти?       — Как думаешь, лучше оставить волосы так? — быстрым движением руки он убрал длинные кудри в хвост наверх и замер, разглядывая себя в профиль. — Или собрать?       — Оставь, ты ведь знаешь: я люблю твои волосы.       Приглушённое фырканье. Гарри аккуратно расправил кудряшки и придал им форму, чуть сбрызнув лаком.       — Я точно выгляжу нормально?       — Прекрати нарываться на комплименты, нам нужно идти, — усмехнулся Луи. Но Гарри было не до шуток. Неприятный зуд скрёбся по его ладоням. Словно вчера его пальцы были истерзаны мелкими едкими насекомыми, а сейчас он переживал последствия. Мучаясь от болезненного жара. — Ты выглядишь просто прекрасно, милый.       Поцелуи Луи всегда успокаивали, они были созданы жизнью именно для этого. Тёплые. Согревающие каждый уголок растревоженной души. Нет, они не окрыляли — они возвращали на землю. Наполненные реальностью и силой, они помогали дышать.       В любимых объятьях Гарри наконец смог сделать ровный глубокий вдох. И взглянуть на себя в зеркало ещё раз. Теперь абсолютно адекватным, трезвым взглядом.       — Спасибо.       Улыбка скользнула по губам Луи. Усталая.       — Ты правда не против пойти со мной на этот вечер?       — Разумеется.       — Просто… ты выглядишь уставшим? Я не заставляю тебя идти со мной, — мягко произнёс Гарри.       — Был немного тяжёлый день, но мы давно никуда не ходили, я не против развеяться.       Дорога заставила задержаться на десять минут, впрочем, когда Луи и Гарри прибыли на место проведения благотворительного вечера, официальная часть мероприятия ещё не началась. Люди съезжались, проникались атмосферой выставки картин, представленной в одной из длинных галерей, прислушивались к молодому пианисту, что импровизировал разные мотивы, сидя за чёрным дорогим роялем в главном холле.       — Я, наверное, должен познакомить тебя со своими коллегами, — Гарри осмотрелся по сторонам в поисках знакомых лиц.       — Не волнуйся об этом, я уже знаком с некоторыми из них, так что…       — Тем не менее это будет не очень правильно с моей стороны.       Первой их встретила Матильда с кокетливой улыбкой.       — Гарри, я как раз вспоминала о тебе! Здравствуй, о... хм… представишь нас? — её взгляд метнулся к Луи.       — Я и сам могу представить себя, — не менее игриво ответил тот. — Луи Томлинсон, рад нашей встрече. Матильда, верно? Гарри рассказывал о вас.       Та быстро повернулась к Гарри и подмигнула. По её улыбке и искоркам в глазах он понял: одобрено. Луи ей понравился. Хотя в этой симпатии Гарри и не сомневался. Разговор был лёгким и непринуждённым. Но продлился недолго, совсем скоро к ним присоединилось несколько других сотрудников, которые не могли обделить персону Луи своим немного излишним вниманием.       — Что ж, я думаю, мы с Гарри отлучимся ненадолго по деловым вопросам? — вежливо начала Матильда, прерывая беседу.       — Конечно же, — ответил Маркус, парень из соседнего отдела, чуть старше Гарри, но уже заядлый семьянин. — Мы тут не позволим Луи заскучать, пока вас не будет.       Официантка, проходящая с подносом шампанского, предложила всем выпить, но Луи, в отличие от остальных, вежливо отказался. Он не употреблял алкоголь; за всё время, что Гарри его знал, ему доводилось видеть, как Луи пьёт, лишь дважды. Более того, сегодня тот был за рулём.       — Иди, — тихий шёпот обжёг кончик уха, когда родная ладонь мягко скользнула по спине. — Я знаю здесь всех, всё будет нормально. Занимайся своей работой.       Матильда провела Гарри в сторону обставленного вычурной мебелью музыкального салона. Мистер Купер ожидал их за самым дальним диваном, отпивая из своего бокала шампанское и флиртуя с юной стройной официанткой. Заметив Матильду, он выгнул брови и в приветливом жесте вскинул руку.       На вид Куперу было однозначно больше сорока. А его слегка потёртый клетчатый костюм говорил либо о его печальном финансовом положении, либо о безразличии к дорогим парадным вещам — что иногда свойственно творческим личностям, затерявшимся в собственном мире. Приподнятое настроение однозначно было вызвано тем, что его старания наконец были замечены, а контракт был подписан. К самому Гарри он отнёсся очень дружелюбно, ничуть не смутившись его возраста и отсутствия настоящего длительного опыта работы. Тем не менее Матильда дополнительно постаралась заверить его, себя и Гарри в том, что будет чётко контролировать рабочий процесс над текстом Купера.       Торжественная часть мероприятия должна была начаться в банкетном зале. Вернувшись, Гарри застал Луи в компании своих коллег, вежливо общающихся на разные отвлечённые темы. Луи всегда умел располагать к себе людей. Врождённый дар.        Все вместе они заняли столик.       — Только посмотрите на него, напялил красный костюм, — посмеялся в кулак Маркус, прокомментировав наряд Большого Краба. — Ей-богу, краб!       Матильда недовольно шикнула в его сторону.       — Ну а чего? Разве я не прав? Неудивительно, что его пассия отказала, когда он сделал ей предложение! Ты только посмотри на этот ужасный костюм!       Гарри не смог сдержаться, чтобы не хохотнуть следом. Теперь укоризненный взгляд Матильды обратился на него.       — Я думаю, что она не согласилась выйти за него вовсе не из-за костюма, Марк, — он покачал головой, — а потому что не хотела всю жизнь провести рядом с таким дотошным занудой. Обычно люди поступают именно так. Отказывают.       — Ничего ты не понимаешь, — фыркнул Маркус, закатывая глаза. — Кто бы вообще захотел связывать свою жизнь с человеком, который носит такой безвкусицу!       — Немедленно прекратите обсуждать босса прямо здесь, — прошипела Матильда.       Лёгкое насмешливое фырканье раздалось в ответ, но молчание всё же повисло за столиком, пока мистер Крабсон произносил заготовленную торжественную речь, приглашая своих компаньонов присоединиться к нему на сцене. Когда зал снова наполнился приятной ненавязчивой музыкой, а люди погрузились в общение друг с другом, прервавшись на небольшой перерыв в официальной программе, Луи неожиданно для других заговорил первым:       — Я думаю, что нельзя судить человека по одному костюму.       — Разумеется, дело не только в костюме, — Маркус искренне удивился тому, что Луи сам поддержал прошлый разговор. — Но он, можно так сказать, отображение всего. Всех недостатков. Таких же нелепых, как этот красный костюм.       — У всех людей есть недостатки.       — Например, какие у Гарри?       Луи нахмурился, побарабанив пальцами по столу, и бросил вопросительный взгляд на Гарри. Тот в ответ лишь чуть приподнял брови в ожидании. Луи принял этот жест за разрешение ответить на немного провокационный для ситуации вопрос.       — Гарри очень упрямый, иногда из-за этого упрямства его невозможно вызвать на разговор. Ну… ещё он иногда храпит по ночам.       — Эй!       — Ладно, Луи, будем говорить честно, ты вообще не представляешь насколько всё перечисленное тобой несравнимо с нашим боссом.       — Просто… дело совсем не в его недостатках. Когда люди любят, они хотят быть друг с другом. Если она отказала ему, то значит, она не любила, чтобы принять его таким.       — Никто бы и не смог, — излишне трагично вздохнул Маркус. — Кстати, а что касается вас двоих? Ещё не думали о браке?       Гарри невольно прикусил кончик языка от неожиданности, но старательно сдержал себя, лишь бы не ойкнуть. Само собой, его смятение не осталось незамеченным, так что Маркус быстро себя поправил:       — Ну, вы ведь уже давно вместе, разве нет? К тому же по закону теперь всё можно.       Уголки губ у Луи странно дернулись, вроде бы в улыбку, но Гарри слишком хорошо его знал, чтобы не различить в ней нервозность.       — Я смотрю, что тактичности тебя, Маркус, особо не учили, — прокомментировал он почти беззлобно. Почти.       — Луи… — настороженным шёпотом попросил его Гарри.       — Но разве Гарри недостаточно любит тебя? — вопрос прозвучал настолько невозмутимо, что Гарри сам вздрогнул. Луи повернулся, чтобы посмотреть на него своими глубокими голубыми глазами, словно хотел заглянуть в самые потаённые уголки сердца. Вытащить из Гарри внутренности. Вытрясти вместе с душой. Вместе с чувствами. Вместе с любовью. Неприятно закололо пальцы рук. Странная настороженность встрепенулась.       — Думаю, что… более чем достаточно.       Кажется, Маркус так и не оставил эту злополучную тему, но от разговора Гарри отвлекло лёгкое прикосновению к плечу. Купер возник из ниоткуда и, поинтересовавшись, не отвлекает ли он своего юного редактора, попросил его немного пройтись с ним по залам, чтобы обсудить детали их совместной работы. С одной стороны, Гарри был ему безумно благодарен за такую щедро подаренную возможность уйти от нежелательного разговора о личной жизни, с другой стороны, он отлично понимал, что ему придётся оставить Луи одного. Он бросил на того виноватый взгляд, поднимаясь из-за стола.       Разговор с Купером в основном пролетел мимо ушей, потому что все мысли Гарри остались там, за столиком, вместе с Луи. Нехорошее предчувствие копошилось прямо в мозгу. Неприятно тянуло за нервы. Наверное, знакомить Луи со своими дурными коллегами было не лучшей идеей, но… они ведь уже были знакомы в будущем, так что от Гарри тут ничего не зависело. Он просто должен был принять ситуацию такой, какая она есть сейчас. В конце концов, Луи сам согласился пойти с ним на этот вечер, и он видит его дотошных коллег последний раз в жизни.       Мысли полностью переменились, стоило ему вернуться обратно и не застать Луи за столиком в компании остальных. По взгляду Матильды, он понял, что женщину больше интересовало, как прошёл разговор с Купером, а не его взволнованное лицо, когда он отправился искать любимого человека.       Тот нашёлся в другом зале. Пристальным взглядом рассматривал одну из картин. По его хмурому виду, когда он, наконец заметив движение рядом, повернул голову, Гарри понял, что Луи злится. И мягко спросил:       — Я искал тебя. Всё в порядке?       Ладонь в успокаивающем жесте опустилась Луи на поясницу.       — Да, я… решил осмотреться.       Гарри внезапно ощутил себя виноватым на пустом месте. Вкупе с этим чувством неприятная горечь разъедала кончик языка.       — Не сердись из-за Маркуса, ладно? Он… иногда не думает о том, что говорит, и у него отсутствует чувство такта.       — Я не злюсь из-за Маркуса, — голос Луи звучал так сдавленно, что Гарри пробило током по позвоночнику. Эта фраза прозвучала слишком двусмысленно. Как следовало её понимать? «Я не злюсь» или же «Я злюсь, но не из-за Маркуса»?       Поэтому он постарался как можно мягче спросить:       — Я сделал что-то не так?       И, похоже, Луи не оценил этой мягкости.       — Нет. Видимо, это я сделал что-то не так.       Только сейчас Гарри заметил в руке Луи бокал шампанского, из которого тот допил последний глоток. Стало не по себе: прежде он видел Луи пьющим лишь однажды. Вдрызг пьяным и злым. Настолько злым, чтобы причинить боль. Умышленно. Ощущения неприятного воспоминания ударили под дых.       Взгляд холодных глаз ещё секунду смотрел прямо в душу, затем Луи опустил голову:       — Я думаю, что мне лучше поехать домой. Я чувствую себя ужасно и не хочу мешать.       Гарри приподнял бровь, наблюдая за тем, как Луи передал пустой бокал проходящей мимо официантке.       — Просто не хочешь меня видеть прямо сейчас? — догадался он. В голове никак не укладывалось, чем же именно он заслужил сегодня такое поведение. Плохо скрываемое раздражение и обида на столь важном для Гарри вечере были совсем не к месту. Он хотел бы упрекнуть его в этом, но не стал. Пока.       Впрочем, Луи тоже не церемонился:       — Возможно.       — Объясни мне, пожалуйста, что сейчас происходит? Что я сделал не так, например? — голос отчего-то повысился сам. Наверное, потому что Луи умел бесить людей правильно и эффективно. Он делал это фактически целенаправленно. Видимо, именно по этой причине люди на работе предпочитали не переходить ему дорогу. Но с Гарри всё обычно обстояло по-другому. Он никогда не становился жертвой этого грубого раздражения. Луи мог его подкалывать, вредничать, манипулировать, но никогда не выплёскивал свою злость. Сейчас же Гарри ощутил её запах. И вкус. Она была осязаемой.       На них обернулось несколько человек, что стояли рядом.       — Я не хочу объяснять тебе некоторые вещи.       — А я не могу залезть в твою голову!       Взгляд Луи был слишком тяжёлым. Не давящим, а передавливающим. Перемалывающим. Напоминал взгляд агрессивного раненного животного. Змеи, готовой укусить в ответ. Не пожалев яда.       — Знаешь, я тоже не могу залезть в твою… В таком случае, ответь сначала ты мне, — слова Луи были похожи на кровь, вытекающую из-под шелушащейся корки растревоженной раны. — Ты недостаточно любил меня, чтобы сказать мне: «Да»?       Пчелиное жало впилось в язык. Вот оно как. Луи было больно, и он остервенело ужалил в ответ. Гарри даже не мог поверить, что ему только что задали именно этот вопрос прямо в лицо. Как это вообще могло прийти в чужую дурную голову? Очень захотелось громко и демонстративно топнуть ногой и недовольно спросить, что за херня происходит. Или обидеться в ответ, но этого Луи, наверное, сейчас даже и не заметит. И не оценит. Так что, собрав остатки терпения, Гарри просто достал из кармана телефон:       — Я вызову нам такси.       — Не нужно, — Луи быстро зашагал в сторону выхода. — Я поеду один.       — Я с тобой, — Гарри заспешил следом.       — Останься, давай не будем делать этот вечер хуже прямо сейчас.       Никогда прежде они не оказывались в подобной ситуации — на пороге ссоры. В голове не было ни единой идеи, как лучше себя вести. Что говорить, а о чём умолчать? Какую позицию выбрать? Гарри пребывал в двух противоречивых состояния одновременно: он был растерян и вместе с тем слегка взвинчен, кажется, раздражение Луи передалось и ему. Словно инфекция. Воздушно-капельным путём.       — Мы поедем вместе, — упрямо настаивал он, набирая номер. — Только вызову нам машину…       Они покинули дворцовый комплекс так ни с кем и не попрощавшись. Гарри поймал себя на мысли, что должен как можно скорее написать Матильде сообщение о том, что ему пришлось уехать вместе с Луи по личным обстоятельствам, чтобы начальница не вздумала его искать. Но сначала нужно было позвонить в службу вызова такси.       — Куда ты? — вскрикнул он, сворачивая следом за Луи на парковку. — Нет, Луи, ты не поведёшь машину. Мы оба пили. Ты же вообще никогда не пьёшь! Тебе не стоит садиться за руль.       Разумеется, Луи даже не прислушался к нему, доставая из кармана ключи.       — Я сам решу, садиться ли мне за руль.       Гарри с трудом сдержал себя, чтобы не пнуть ногой пассажирскую дверь. В конце концов, машина была не виновата. Поэтому он просто открыл её, плюхаясь на переднее сиденье.       Луи сдержанность давалась с куда большим трудом.       — Гарри, останься, пожалуйста, здесь.       — Нет.       Приглушённое краткое ругательство соскользнуло с тонких губ — Луи выматерился себе под нос, поворачивая ключ в замке зажигания.       — Пожалуйста, пока всё не стало еще хуже, — последняя просьба.       Гарри невозмутимо пристегнул ремень безопасности.       — Мы едем домой вместе.       — Вот именно об этом упрямстве я говорил.       Они в самом деле ругались! Буквально на пустом месте! Потому что, чёрт возьми, обижаться на то, чего Гарри ещё не делал, — это верх глупости! Он ощутил резкий прилив сил. Выброс адреналина в кровь.       — Иногда ты специально делаешь всё мне наперекор, да? — Луи явно был настроен спорить до самого конца.       — Мы не будем ругаться в машине, когда ты за рулём, — Гарри попытался остановить эти препирательства, но у него не вышло, да и собственное негодование уже со всей силой бурлило в крови.       — О-о-о, даже так? То есть мы официально ругаемся?       — Ну, ты ведь именно этого добивался, разве нет?       — Я? Я просил тебя остаться и позволить мне побыть одному.       Что ж, Луи умел быть невыносимым, когда хотел. Гарри, как оказалось, тоже.       Он отправил сообщение Матильде и тут же получил ответ, в котором она (очень к месту!) пожелала удачно добраться, передала Луи свои комплименты и два поцелуйчика после точки.       Дальнейший путь домой прошёл в молчании. На удивление Гарри не был этому рад, он думал, что они смогут немного успокоиться и остыть. Но за это время его мысли успели стремительно разбухнуть, подобно дрожжевому тесту. Злость Луи тоже никуда не делась, Гарри продолжал чувствовать её своей кожей. Казалось, чем глубже это чувство старались заткнуть, тем стремительнее оно лезло наружу. Он увидел эту немую борьбу в голубых глазах.       В квартиру тоже поднимались молча. Не хотелось криками будить соседей, мало ли. Ещё успеется. Луи швырнул свои ключи куда-то на или за столик в прихожей, небрежно избавляясь от чёрных туфлей.       — Мы не поговорим? — спросить пришлось у напряжённой спины.       — Ты ясно дал мне понять, что хочешь, чтобы я помалкивал, — огрызнулся Луи, даже не повернувшись, — заткнув меня в машине.       Гарри тяжело выдохнул, стараясь ответить на этот выпад как можно спокойнее:       — Я просил тебя не отвлекаться от дороги, — если Луи нравилось переворачивать все его слова и ситуацию шиворот-навыворот, то ради бога, но даже у этого должны быть какие-то границы. Он рискнул напомнить об этом: — И прекрати так вести себя со мной.       Луи уже прошёл на кухню, игнорируя слова, брошенные ему в спину. Резковатым движением плеснул себе воды и осушил чашку тремя крупными глотками. Отставляя посуду на стол в сторону.       — Я просил тебя позволить мне побыть одному? — он оглянулся через плечо, его взгляд был сдержанно-бешеный.       Гарри никогда прежде не видел глаза Луи такими. И он даже предполагать не мог, что увидит. Это всё было для него таким новым. Немного безумным.       — Почему это больше звучит так, словно ты всего-навсего хочешь наказать меня за то, чего я не делал? — он поджал губы, с трудом выдерживая этот взгляд. — Хочешь, чтобы я чувствовал себя виноватым перед тобой?       — Понятия не имею, почему ты слышишь мои слова именно так. Хотя погоди… Наверное, это твоя совесть.       — Прекрати обвинять меня в том, чего я не делал, — пришлось повторить чуть жёстче, терпение Гарри тоже не было безграничным, несмотря на его достаточно бесконфликтную натуру. Он уже и забыл те времена, когда был вынужден включать свою твёрдую принципиальность, которую приходилось использовать как защиту. Когда-то очень давно. В другой жизни. Со Стивеном.       Наверное, именно жёсткость, проскользнувшая в голосе, задела Луи ещё сильнее. Надломила в нём последний благоразумный щит, за которым пряталась уязвимая душа. Оголённая, лишённая своей защиты, она зашипела, ужаленная обидой.       — Да какая разница, делал ты или не делал! — Луи, видимо, сам не заметил, как повысил голос. — Ведь ты всё равно сделаешь. И ты ведь знаешь это! Ты даже не удивляешься! Даже не пытаешься это отрицать!       Брошенное обвинение ударило Гарри прямо в живот. Прорезало горячим лезвием кожу. Ладонь сама легла на рёбра, сжимая кожу через ткань рубашки. Словно это прикосновение как-то помогло бы справиться с болезненным спазмом внутри.       — Да, знаю! — Гарри хотел бы, чтобы его голос звучал ровнее. Но из горла вырвался дребезжащий крик. — Но я не знаю, почему я сделаю такой выбор! И сделаю ли?       На Луи было больно смотреть. На его плечи, скованные лёгкой дрожью, на пылающее злым румянцем лицо, на пальцы рук, которые он заламывал, как заведённый.       — Сделаешь ли? В самом деле? — зло засмеялся он. — Я честно пытался понять, почему… Всё, что ты мне сказал тогда, — его голос осип. — Всё, что ты мне объяснил, — а тональность, в которой тот звучал, стала лишь выше и, наверное, царапала горло. — Часть меня отказывается соглашаться с этим до сих пор!       — Но знаешь, это не повод орать на меня! — неожиданно для самого себя возмутился Гарри. Потому что на него первый раз столь откровенно кричали, и… Господи, это было ужасно!       — Если бы ты любил меня достаточно!..       Грубый всхлип разодрал связки, Гарри не успел его остановить, ощутив неприятную боль. Сначала в лёгких, затем в груди, затем в животе, затем, кажется, во всём теле. Она расползлась стремительно. Разве он мог недостаточно любить Луи? Одна мысль об этом в своей голове отравляла, в голове Луи — убивала. Неужели его самый близкий человек мог действительно так думать, неужели он мог произнести это вслух?       Гарри помнил, как впервые узнал о своём отказе. Как удивился, как возмущался. И с каким спокойствием и добротой Луи рассказывал ему об этом. Этот же Луи прямо сейчас выл на него, подобно раненному животному.       — Серьёзно?       — Ты сам так сказал сегодня, — огрызнулся тот в ответ.       Оправдываться за то, что только ожидало в будущем, не это ли верх глупости? Несколько лет жизни по законам парадокса научили понимать и анализировать. Гарри знал, что если в будущем откажет на предложение, у него будет на то причина, и дело здесь совсем не в любви и не в единицах измерения, которыми кое-кто столь абсурдно пытался её измерить. Дело было в чём-то другом. Любимый человек обязательно поймёт. В будущем. Луи, что стоял напротив, только пытался. Гарри словно совсем не знал его.       — Я имел в виду обычные пары! Мы с тобой похожи на обычную пару, Луи?! — обиды было слишком много, она просилась наружу. — Наверное, всё было бы проще, если бы мне не приходилось просыпаться утром и вспоминать всё то, о чём я не должен говорить тебе… о том, сколько ты не знаешь!       — Не тебе одному приходится думать об этом!       — Ты всё больше становишься человеком, которого я словно совсем не знаю. Никогда прежде ты не кричал на меня. Мы никогда даже не ссорились толком! Кто ты? Я не знаю такого тебя.       Они оба ходили вдоль опасной черты. Отпуская с привязи эмоции, вот-вот могли её пересечь, упасть за край. От этого стало страшно. Гарри никогда бы не подумал, что кроме злости и раздражения, ссоры наполняет тягучий, невидимый страх. Страх вовремя не остановиться. Дойти до точки невозврата.       Особенно жутко стало, когда Луи метнулся по столу, резким движением сбивая ни в чём неповинную чашку, заставляя ту пролететь в сторону и, встретившись с поверхностью холодильника, разлететься крупными осколками.       — Может быть, именно в этом дело?!       — Неужели ты правда считаешь, что в будущем я как-то недостаточно люблю тебя?!       Они закричали это почти одновременно. Глаза смотрели в глаза напротив долю секунды. Затем Гарри отвернулся, пытаясь унять своё сломанное дрожью тело. Не выдержал и заскулил. Посильнее закусил нижнюю губу, потому что меньше всего хотелось окончательно сорваться.       Несколько секунд прошли в гробовой тишине. Гарри хотелось, чтобы Луи мягко обнял его со спины. Чтобы они остановили эту моральную пытку друг над другом. Гарри хотелось обычных объятий. В которых всегда было тепло и спокойно.       Но ничего не происходило.       Когда Гарри обернулся, Луи уже не было.       Вот так просто. Никаких объятий. Никаких слов. Никакого примирения. Лишь пустая кухня.       Он так и не сказал, что любит очень-очень сильно, даже несмотря на это крайне отвратительное поведение. Луи так и не ответил, что знает об этом.       Из тёмного коридора послышалось знакомое шарканье. Несколько секунд, чтобы максимально успокоить себя. Сделать глубокий вдох. Заставить губы, если не улыбаться, то хотя бы не дрожать.       — Гарри? — спросил хриплый ото сна голос. В дверном проёме появился помятый, заспанный Луи, который с трудом пытался не щуриться от яркого света. — Почему ты ещё не спишь?       — Ой, Луи… привет, — Гарри очень хотелось, чтобы его голос звучал буднично, но по взволнованной сонной мордашке он понял, что у него ничего не получилось. — Я разбудил тебя?       — Нет, я… проснулся сам, а тебя нет. Почувствовал что-то… Ты в порядке?       Голубые глаза сканировали. Выпытывали ответ. Гарри неожиданно почувствовал себя ещё хуже, и Луи это тоже сразу же понял, хотя ответ был озвучен совершенно иной:       — Да-да, всё в порядке… Только что вернулся с работы.       — Хочешь, сделаю тебе чай? Или какао? Ты не голоден?       Эта искренняя забота была столь доброй и светлой. Согревающей. И сердце невольно заныло. Гарри только смог покачать головой, мол, ничего из вышеперечисленного не нужно. Луи понял, не стал настаивать. Лишь раскрыл руки для уютных домашних объятий:       — Хорошо, тогда иди сюда.       Родные руки обвили талию, ладони ободряюще погладили поясницу, затем скользнули выше, обвели лопатки. Он был дома, злоба и отчаяние медленно отступали. Уступая место теплу. Луи оставил мимолётный ласковый поцелуй на подбородке. И Гарри сам притянул его ближе, обнимая крепче. В голове никак не укладывалось, как они вообще могли ругаться несколько минут назад? Как это всё произошло? И почему?       — Иди спать, я только приму душ… — шепнул он в ворох густых карамельных волос.       Гарри прокрался в полумрак спальни, стараясь ступать почти беззвучно. Распаренная под горячими струями воды кожа покрылась мурашками, стоило ему забраться на свою холодную половину кровати. Луи ещё не спал и тут же придвинулся ближе, удобнее устраиваясь у Гарри под боком, обнимая его одной рукой поперёк живота. Тот склонил голову, чтобы легко чмокнуть лохматую макушку.       — Всё в порядке?       — Да, я просто устал… Спи, — руки погладили Луи по плечам. Тот почти замурчал от столь любимой ласки.       — Не думай ни о чём… — попросил он, упрямо стараясь не проваливаться в сон.       Мысли же сами назло лезли в голову. Устраивали бунт. Беспокойное дыхание Луи чуть щекотало кожу на плече. Переворачивало всё внутри этим невесомым дуновением. Понимание окатило холодной водой. Гарри даже вздрогнул.       В его жизни не всегда была возможность помириться с Луи. Не всегда была возможность извиниться за брошенные слова. Не всегда была возможность собрать Луи обратно. По кусочкам. Оживить и приласкать. Но эта самая жизнь милостиво оставила возможность хотя бы не ругаться с ним.       Терпеливый, заботливый, сдержанный Луи. Через какие мысли и терзания прошёл он, чтобы стать таким? Чтобы удержать рядом с собой ещё ничего не смыслящего в любви Гарри? Как он стал таким? Нет, неверный вопрос. Как он смог сделать себя таким?       Взрослый Луи никогда бы не позволил им поругаться. Он был мягче. Он был сдержаннее в своих эмоциях. Он жил не только ради своих чувств, но и ради чувств юного нежного Гарри. Он всегда хотел понять и помочь.       Однажды они должны будут поменяться местами.       Наверное, Луи тоже думал обо всём этом. Наверное, эта ссора научит их обоих очень многому. Жаль только, что они уже никогда не смогут обсудить её друг с другом.       — Прости меня за то, что напугал тебя… — шепнул он в лохматую макушку. — Прости, если чем-то обидел тебя… прости, что иногда не оправдываю твоих ожиданий и мечтаний…       — Всё в порядке, — тихо шепнул Луи в ответ, балансируя на грани сна.       Гарри мягко коснулся губами его виска.       — Твоей любви более чем достаточно.       Возможно, Луи уже его не услышал.