Парадокс песочных часов

      К планированию этого отпуска Гарри подошёл особенно тщательно. Уж больно давно он мечтал о летнем отпуске на берегу моря. Чтобы можно было на пару недель отключить голову и забыть обо всех проблемах на свете. Только солёная вода, солнце, песок и Луи. Он даже распланировал эту поездку в специальном блокноте, желая сохранить всю нужную информацию для будущего Луи и передать ему её по истечении двух недель.       Перелёт в Грецию на остров Крит прошёл спокойно, но, как и всегда, в одиночестве. Большую его часть Гарри продолжал напоминать себе о том, что однажды обязательно привыкнет к подобным ненормальностям. Но, видимо, не в этот раз.       В общем и целом первый, морально тяжёлый во всех смыслах день прошёл максимально гладко. Примерно так, как и проходил всегда, стоило им с Луи отправиться в длительную поездку. Радостное прибытие Гарри плавно перетекало в прощание с Луи. Заснув в холодной постели на исходе дня, на следующее утро он проснулся в ней рядом с тёплым любимым телом.       После двух недель отдыха Луи выглядел отлично отдохнувшим и посвежевшим, впрочем, Гарри уже и так знал об этом. Просто видеть его таким умиротворённым и расслабленным в роскошной постели прямо под боком было по-особенному радостно. Гарри лениво пошевелился, делая глубокий вдох. Наслаждая тем, как вкусный прибрежный воздух наполняет лёгкие. Лучики солнца, впорхнувшие в приоткрытое окно, заскользили по золотистой загорелой спине любимого человека, что дремал рядом. Гарри ласково провёл по ней рукой, пальцами пересчитывая позвонки.       — Не щекотись… — пробурчали в ответ, а чужое тело перебралось к нему на грудь. Зубы едва прикусили кожу у левой ключицы. В шутливой угрозе.       — А то что? — с лёгким вызовом спросил Гарри, невозмутимо приподнимая брови.       — А то… — грозно начал Луи, выдерживая паузу. — Щекотаться буду я! — его цепкие пальцы тут же прошлись по бокам Гарри, зная все слабые места, заставляя того задёргаться под ним, заёрзать на простынях, желая лишь одного — избежать столь страшной пытки. Расплаты за бесстрашие.       Попытки скинуть вредную бестию на пол тоже оказались тщетны: та быстро навалилась сверху, прижимая своим вертлявым телом. Луи был безжалостен. И очень проворен. Остановило его только то, что Гарри начал задыхаться собственным кашлем. Самодовольная улыбка не сходила с губ. С видом победителя и воображаемой короной на голове Луи удобнее устроился на бёдрах Гарри, лишний раз показывая своё превосходство. Небрежным, безумно сексуальным движением откидывая назад растрепавшуюся пушистую чёлку.       — Что это тут у нас? — насмешливо хмыкнул он, бесстыдно качнувшись задницей из стороны в сторону. — Только не говори, что это твой стоящий член упирается мне прямо между ягодиц?       Жар обжёг лицо. На вдохе ворвался внутрь, наполняя удушливым маревом лёгкие. Вынудив Гарри закашляться во второй раз. Прилив крови в паху был не менее горячим. Пульсирующим. Требующим внимания. Луи, оскалившись, прохихикал сверху.       — Просто утренняя башенка…       — Просто утренняя башенка, — передразнил он. — Какое точное, выразительное сравнение! Будем делать из неё Пизанскую?       — Ну раз уж ты сам предлагаешь мне… — промямлил Гарри, оглаживая мягкую кожу на бёдрах Луи. Наслаждаясь проскользнувшим напряжением. — Я был бы не прочь… Знаешь… наклонить её чуть вперёд… и затем…       В следующую секунду его настойчиво заткнули требующим молчания поцелуем. И Гарри безвольно застонал, позволяя своему партнёру перекатиться на спину, поменяв их местами, устраивая Гарри между своих разведённых ног.       — Всё приходится делать самому, всё приходится делать самому… — ворчливо пробубнил Луи прямо в губы напротив, уж больно неохотно отрываясь от поцелуя.       Эти лёгкие поддразнивания достигли нужной цели (видимо, туда и метили!). Рука Гарри быстро скользнула вниз, между их телами. По-хозяйски накрыла и придавила уж больно вертлявый пах, вторая потянула Луи за левую ногу, заставляя тем самым раздвинуть бёдра шире.       — Я и сам могу вообще-то, — Гарри сам услышал эти тяжёлые нотки в своём голосе. Редкие, но меткие. — Напомнить тебе?       — О-о-о, — протянул Луи снизу, всё с той же довольной улыбочкой на губах, пальцами постукивая Гарри по плечам, — ну раз уж пошла такая пьянка… давай, милый. Выпускай зверя.       Эта хитрая заноза всегда умела добиваться своего. Ведь даже порой бушующий и требующий свободы зверь внутри ведомого, нежного Гарри был уже давно ею укрощён. Он мог недовольно рычать, оставлять на шее Луи алеющие, пылающие поцелуи, крепко стискивать в объятьях до ломоты, заставляя тело под собой извиваться в экстазе, но… Луи держал в своих руках всю власть над ним. Всегда.       Даже когда Гарри его трахал. Нет: особенно, когда Гарри его трахал.       Хаотичный удушающий пожар сменился томными ласками. Изнурённое тело само подставлялось под них. Гарри даже не пытался сдерживать в себе мурчание, ближе прижимаясь к боку Луи. Бешеный, жаждущий страсти зверь насытился, уползая обратно в свою тёмную нору. Оставив в душе Гарри волшебную парящую лёгкость.       — Как думаешь, в многомерном пространстве наша связь… на что она похожа? — пробормотал Луи, которого, как всегда, потянуло на послеоргазменную философию. Гарри, поморщив нос, в ответ лишь покачал головой — язык во рту был вялым и тяжёлым. — Вот мы её ведь не видим. Мы вроде как чувствуем… любовь между нами. А что, если бы мы посмотрели на это в… другом пространстве? Пятимерном или больше… Интересно, как бы она выглядела?       — Не знаю… — выдохнул Гарри тихо, поглаживая Луи по животу, пальцами кружа вокруг его пупка. Нежно-нежно.       — Неужели ты никогда об этом не думал, ну же! Мы ведь, наверное, обсуждали это уже миллион раз, — лёгкий укор в голосе. Эти слова были чистой правдой. Луи далеко не впервые предавался рассуждениям о непостижимости бесконечных Вселенных.       — Да-да… Там много измерений… и наша история, наверное, похожа на плоский двумерный фильм… — поторопился исправиться Гарри, припоминая одну из последних идей Луи, которые они уже обсуждали в его прошлом.       — Никогда не пойму… как ты можешь не задумываться о том, как это всё произошло… и есть ли у всего этого смысл, какая-то осязаемая форма, которую мы не способны постичь, но способны постичь разумы извне… — в сбившемся дыхании было слышно мимолётное разочарование. Абсолютно беззлобное, но всё же. — Если эти разумы существуют.       Наверное, Гарри сам по себе всегда был человеком приземлённым. Его редко тянуло на всю эту возвышенную философию. Достаточно было одной фундаментальной мысли о том, что любить и быть любимым — это прекрасно. Достаточно было того, что Луи просто был: здесь и сейчас. С ним. Совсем рядом. Тёплый, нежный… реальный.       — Я просто думаю о том… что очень люблю тебя, — признался Гарри. Наслаждаясь быстрым чмоком в кончик носа, которым его наградили в ответ.       — А ты можешь себе представить, что любовь… это направленный вектор по совсем новой размерности? Что если она реально связывает между собой разные пространственные поверхности и кривые, каждая из которых является нашей линией жизни? М? — продолжал шептать Луи, его губы быстро шевелились, оставляя на лбу Гарри невесомые прикосновения, от которых тонкой тягучей нитью притаившийся внутри шелкопряд перетягивал лёгкие. Наматывал прямо поверх тоненьких капилляров.       Сладкие прикосновения, обволакивающие контуры тела, убаюкивающие обрывочные мысли, вычурным узором расползающиеся по картине сознания. Гарри был готов тонуть в этих ощущениях вечность, упиваться ими, растворяться в необычайно родном, любимом голосе, вслушиваясь в прекрасные фантастические теории, от которых порой кружилась голова.       — Хотя знаешь, что я думаю… — Гарри чуть пошевелился в уютных объятьях, смещаясь так, чтобы заглянуть в глаза Луи, который тем временем продолжил: — Что если любовь — это гравитация в пространстве большей размерности? Представляешь? Что если это сила притяжения между разными сущностями или телами. Маленькими и большими. Например, между двумя столкнувшими незнакомцами или… между двумя огромными вселенными, которые движутся или развиваются по своим, неизвестным нам законам. Что если они соприкоснулись однажды и… так появились мы с тобой? Много-много-много временных петель тому назад. Наверное, я впервые увидел тебя тогда и подумал, что хотел бы провести с таким прекрасным тобой всю свою жизнь… хм?       — И что дальше?.. — мурлыкнул Гарри, кончиками пальцев касаясь лица напротив аккуратным, трепетным движением, боясь нарушить нечто особо интимное.       — Не знаю… Наша с тобой история вращается и вращается по кругу, сцепляя два разных временных интервала… Перетекает из края в край, как мелкий песок в часах. Песочных часах.       — Парадокс песочных часов… — с придыханием прошептал Гарри.       — Представляешь, эти огромные вселенные удерживаются рядом, потому что мы любим друг друга. В каждой из них мириады галактик, цивилизаций, других историй, и только наша удерживает их на самом краю… Не позволяет разомкнуться и двинуться прочь друг от друга. Что ещё способно обладать подобной неизмеримой силой притяжения, если не любовь?       Рой мурашей пробежался вниз по бёдрам. Заставляя поджать кончики пальцев. Вихрь разбушевался в грудной клетке. Стучась о рёбра. Сладким восторгом, истомой, слепым искренним обожанием. Гарри уже привык то и дело задыхаться в них.       — Думаешь, они когда-нибудь разомкнутся обратно? — выдохнул он из последних сил. Прежде чем Луи подарил ему новый глоток воздуха, прижимаясь жарким поцелуем к распалённым припухшим губам. Отвечая абсолютно твёрдо. Безо всяких сомнений.       — Никогда.       

~~~

      Солнечная погода радовала уставшую от ветреного Лондона душу. Первые несколько дней прошли ярко, красочно и сумбурно. Хотелось сделать и увидеть всё и сразу. Окунуться в тёплую, солёную, так и манящую воду, распластаться на горячем белом мелком-мелком песке, уехать в пригород, чтобы осмотреть близлежащие окрестности и городки, на скорости умчаться в морскую даль или до ломоты в ногах танцевать на пляжной вечеринке до самого рассвета.       Разумеется, Гарри успел чуть спалить щёки и кончик носа, на что теперь жаловался, выпрашивая волшебные лечебные поцелуйчики. Или же лёгкий массаж плеч с приятным защитным кремом.       Следом наступила вторая стадия. Стадия абсолютно ленивого спокойствия. Исполненная желания проваляться весь день в кровати, или на шезлонге, или прямо на песке. И даже не шевелиться лишний раз, чтобы не нарушить устоявшуюся гармонию.       Только оказавшись на этой стадии, ощутив себя абсолютно вменяемым и умиротворённым, Гарри удивился осознанию абсолютно новой для него истины. За последние дни, что они провели на берегу моря, он ни разу не задумался о своём внешнем виде. Да, ему всё так же хотелось крутиться перед зеркалом, но только чтобы выбрать те вещи, которые особенно нравились, а не чтобы скрыть своё нелюбимое тело. Он получал кайф от покупок, совершённых при вылазке в город на барахолку. Ему нравилось то, как Луи вечером снимал с него эту красивую одежду, оглаживая каждый изгиб тела. Даже нравились короткие жёлтые шортики, которые были такими приятными к коже и эластичными, что торчать в них на пляже было одно удовольствие. Осознание этого пробудило в душе искреннее непонимание причины подобных мелочей.       Полуденное солнце шпарило с излишней силой. Гарри ожидал Луи в небольшом крытом баре на пляже — тот вернулся в номер за документами, которые были нужны, чтобы взять машину напрокат для поездки на горячие источники. Гарри сидел за небольшой стойкой, потягивая из трубочки слабоалкогольный коктейль, который разве что слегка окрылял изнутри. Он переписывался с сестрой в чате, когда его окликнул незнакомый голос:       — Гарри?       Или знакомый?       Он обернулся, поспешно осматриваясь по сторонам. Сначала никого не замечая. До тех самых пор, пока парень, подошедший сбоку, не снял большие модные солнцезащитные очки. Взгляд тут же вычленил немного забытые черты лица.       — Стивен?       Перед ним материализовался Стивен Кросс из прошлого, не иначе. Только не совсем таким, каким Гарри его запомнил. Стрижка была абсолютно новой: выбритые виски определённо подчеркивали форму лица, добавляя харизмы. Некоторые черты чуть огрубели, но от этого стали лишь чётче. Подтянутая фигура, облачённая в пляжные шорты и майку, не оставляла никаких сомнений в том, что Кросс продолжал держать себя в спортивном тонусе.       — Вот уж не подумал бы, что встречу тебя! — изумился он, шагая ближе. — Ты совсем пропал, после того как уехал… Даже пишешь редко.       Стыд проявил себя приливом жара к щекам. Гарри опустил глаза, застенчиво улыбаясь. Если говорить честно, то удерживать непринуждённый контакт со Стивеном даже в интернете всегда было для него немного неловко. Особенно если брать в расчёт их общее прошлое, в котором Стивен испытывал к Гарри сильное чувство влюблённости и в котором Гарри разбил ему сердце. Не хотелось повторить это всё снова. Не хотелось давать даже намёка на возобновление связи, пусть и в очень далёком будущем.       — Боже, ты говоришь это… И мне так неудобно. Просто я так редко приезжаю в Манчестер теперь.       Стивен чуть сморщил нос. Он явно был немного смущён и обескуражен такой внезапной встречей. Старая привычка давала о себе знать.       — Если честно, я сначала подумал, что это не ты. Или что у меня галлюцинации. Ты так… вырос? И эти длинные волосы… Тебе очень идёт.       — Спасибо, — Гарри растерянно улыбнулся. — А ты по-прежнему живешь в Манчестере?       — Да, никак не нашёл в себе силы покинуть родную обитель, — ответил Стивен, опускаясь на стул рядом. — Но это вышло к лучшему, наверное… Ты приехал сюда с кем-то? Отдыхаешь?       — Я… приехал сюда с Луи. У нас совместный отпуск, решили выбраться на море.       Стивен заинтересованно приподнял брови, широко улыбаясь.       — Вы всё ещё вместе? — и продолжил, стоило Гарри кивнуть: — Рад за тебя. Если честно, никогда бы не подумал, что у вас всё будет так долго и серьёзно. Но… это здорово. Теперь я буду спокоен за тебя.       — Спасибо, — отозвался Гарри, ощущая, как цепкие лапы волнения, что до этого неприятно сжимали внутренности, ослабили хватку. Слова Стивена стали бальзамом для души. — А ты что здесь делаешь?       — Мы путешествуем по Греции. Два дня планируем покататься по Криту, затем поедем на Родос.       — Мы?       — Ну да… — неловко замялся Стивен, а его улыбка, казалось, стала ещё шире. — Я здесь с супругом и нашим ребёнком.       В следующее же мгновение взгляд непроизвольно метнулся чуть вниз, скользнул по кистям Стивена, утыкаясь в тонкую полоску золота.       — Вау… — всё, что удалось выговорить.       Тонкая иголочка поддела сердце. Болезненная мысль о том, что он и сам мог бы сейчас похвастаться таким кольцом, проникла следом. Гарри постарался придушить её, прежде чем она доберётся до лёгких и придушит его. Бой на поражение.       Наверное, если бы не временная петля, однажды они с Луи тоже могли бы завести своего ребёночка. И из них двоих именно Гарри бы стал тем самым милым родителем, который постоянно балует чадо, не способный отказать детским капризам. А Луи бы растил ребенка методом кнута и пряника. Постоянно отчитывая Гарри за то, что тот ничуть не помогает в воспитательных моментах. Наверное, из них бы вышла очень счастливая семья. Когда-нибудь.       — Мальчик или девочка? — поинтересовался он после недолгой паузы.       — Сынишка, — любовь и искренность, прозвучавшие в голосе Стивена, были настолько потрясающими, а улыбка на губах — счастливой, что Гарри невольно залюбовался своим старым другом. Да и что греха таить, он всегда был очарован этой самой улыбкой, с тех самых пор как ему исполнилось шестнадцать. — Ему уже почти полтора годика.       — Никогда бы не подумал, что ты осмелишься завести ребёнка так рано.       — Для меня это, может быть, и рано, но… мой муж старше меня, и ему уже пора было задуматься о детях, так что… — неожиданно смутился Стивен под взглядом Гарри. Даже тряхнул головой, словно желая смахнуть с себя это милое замешательство. — Ну а что, не только же тебе западать на мужчин постарше!       Приятное чувство ностальгии вскружило голову. Воспоминания о первой встрече с Луи, о выпускном, первом дне в старшей школе, первом поцелуе со Стивеном за спортивной трибуной, о побегах с уроков, о посланиях на оборванных листках, о близких и любимых перемешались в один большой коктейль.       — Мне жаль, что мы так давно не общались… — признание соскользнуло с губ. Гарри сам не ожидал, что озвучит его вот так вот.       — Нам нужно как-нибудь увидеться после отпуска… Почему бы вам вдвоём не приехать к нам на выходные? Я познакомлю тебя со своей семьёй, думаю, мы все могли бы прекрасно провести время…       Лёгкое покашливание прервало недоозвученное предложение. Они оба обернулись, чтобы встретиться со скептическим взглядом появившегося прямо у Гарри за спиной Луи, чья рука тут же нашла своё законное место у того на талии.       — Где прекрасно проведём время? — невозмутимо поинтересовался он, с интересом рассматривая сидящего на соседнем стуле Стивена. — Я думал, мы собирались поколесить на машине сегодня?       Растерянность Стивена сначала показалась Гарри странной, уж больно удивлённым взглядом тот посмотрел на подошедшего Луи.       — Привет, Луи, ты… сильно изменился, — только после этих слов всё встало на свои места. — Рад увидеть вас обоих.       Пауза в несколько секунд, выдержанная Луи, оказалась не менее странной.       — Ты тоже, — всё же не растерялся он. — Так о чём вы здесь разговаривали? Гарри, видимо, не сообщил мне, что у нас поменялись планы.       — Оу, нет, мы… только что встретились совершенно случайно так что… — немного сбивчиво ответил Стивен, а затем хмыкнул, довольно усмехнувшись и бросив на Гарри лукавый взгляд. — Ладно, я, пожалуй, вернусь к своей семье, думаю, они уже купили билеты на морскую прогулку.       Он поднялся со стула и подался вперёд, чтобы, ничуть не стесняясь присутствия Луи, приобнять Гарри на прощание.       — Я был очень рад тебя встретить, кудрявая мордашка, не пропадай больше никуда, ладно? — попросил Стивен, опуская ладонь поверх кисти Гарри, что лежала на столе, и чуть сжимая его пальцы. — Надеюсь, что ещё увидимся? Луи, был рад тебя встретить. Береги его, приятель.       Гарри проводил Стивена взглядом вдоль линии берега, надеясь разглядеть впереди две другие фигуры. И он увидел их! В стороне, у самой кромки воды стоял рослый мужчина и, склонившись, придерживал за маленькие ручки малыша, который радостно шлёпал ногами по водной глади, выбегающей на берег. Искренняя радость за близкого человека приятной тёплой негой растеклась в груди.       — Кто это был? — сухо поинтересовался Луи, устраиваясь на тот самый стул, который прежде был занят Стивеном. Руку с талии Гарри при этом он так и не убрал, раздражённо добавив: — Почему стоит мне куда-то отойти, как рядом с тобой всегда уже кто-нибудь вьётся? Что такое…       — Мой старый школьный знакомый, — сдержать улыбку не получилось. — Стивен.       Луи недовольно хмыкнул.       — Ага-ага, — саркастично проворчал он, явно неудовлетворённый подобным объяснением, как и всей ситуацией в целом. — Мне хватило одного взгляда на него издалека, чтобы почувствовать его слишком большой интерес к тебе, Гарри. Я слепой, что ли, и не видел, как он смотрел на тебя?       Ревнивые нотки в голосе впервые прозвучали так отчётливо. Открыто. Гарри изумлённо округлил глаза. Не зная, как сейчас лучше отреагировать. Возмутиться или умилённо засмеяться? Вышло что-то среднее: лёгкий смешок и хлопок по колену. Отчего Луи только ещё сильнее насупился, обиженно убирая свою руку.       — Ты думаешь, что я не могу различить своих конкурентов? Или что? Ну конечно же, тебе ведь, наверное, нравится всё это внимание вокруг тебя, — пробубнил он, игнорируя попытку Гарри, обнять и чмокнуть его в щёку. — Я видел, как он смотрел на тебя.       Довольные смешки снова вырвались наружу. И Гарри даже не было стыдно за них. Потому что Луи был настолько очаровательным в своей вредной, неожиданно вспыхнувшей ревности. Почти никогда не видящий её Гарри не мог не изумиться.       — Прекрати стоить из себя недовольного воробья, — он прижался ближе, сдвигая свой стул в сторону. Руками обхватывая Луи поперёк груди. — Ты ведь знаешь, что, кроме тебя, мне никто и никогда не нужен. Я бы всегда выбрал тебя…       Несколько секунд Луи продолжал дуться, но под напором нежности всё же сдался и обнял Гарри за шею, оставляя быстрый поцелуй на макушке. Следующую минуту они разделили в ласковых объятьях.       — На самом деле, — начал Гарри уже серьёзно, — мы встречались со Стивеном в старшей школе. Это было очень давно. У нас с ним были очень тяжёлые отношения и… мы не менее тяжело расстались. Можно сказать, что… мы с ним расстались из-за тебя, так что…       Луи выдержал недолгую паузу, легко перебирая пальцами пальцы Гарри. Осмысливая услышанное. Ревность блуждала по его лицу. Но теперь уже спокойная и умеренная.       — Почему у вас были тяжёлые отношения? — наконец спросил он.       — Наверное, мы просто… были ещё детьми. Нам обоим было очень сложно контролировать себя. Сначала всё было хорошо, но затем появились ревность, контроль, взаимное давление. Мне хотелось в ответ на его действия сделать всё назло, хотя я понимал, что поступаю неправильно… иногда я вёл себя с ним как последний мелкий сучёныш. Мы просто не умели правильно любить и ценить друг друга. Делали это так, как могли… Только ты научил меня любить правильно.       — Он… делал тебе больно?       — Что… ох, нет. Он бы никогда не причинил мне вред, просто, хм… Он всячески пытался удержать меня рядом с собой. Мы… Когда я был младше, у меня были более специфичные представления о… сексе, — постарался пояснить Гарри, начиная говорить на несколько тонов тише, а Луи непонимающе поджал губы, но не прерывал, позволяя тем самым рассказать историю полностью. — Возможно, сейчас это сложно себе представить. Я и сам не до конца понимаю, что тогда было в моей голове, но… мне не хотелось ни перед кем раскрываться. Всё это казалось мне таким диким и отвратительным. Я не мог представить себе, как кто-то может заниматься сексом со мной, хотеть моё тело, и… это было похоже на замкнутый круг. Видимо, Стивен смотрел на нашу проблему иначе. Наверное, он думал, что физическая близость вновь возродит нас, сделает так, что я снова целиком и полностью буду принадлежать только ему. Но мы оба не выдержали этого давления, особенно я.       Стеклянный взгляд Луи опустел. Видимо, его сознание решительно старалось абстрагироваться от неприятной ему информации. Сквозь дымку сомнений Гарри показалось, что он сумел разглядеть в голубых глазах внутреннюю борьбу чувств и эмоций, что развернулась где-то глубоко-глубоко в чужой душе.       — Он принуждал тебя к чему-то?       — И да, и нет. Я не могу назвать это принуждением.       — Моральным принуждением? — вопрос прозвучал мягче. Ладонь Луи ободряюще легла на колено и сжала его.       Прямо сейчас, возвращаясь в прошлое, Гарри вновь прокручивал в голове отдельные фрагменты своей жизни. Пытаясь понять, что же именно они заставляют его испытывать теперь. Насколько серьёзными и осмысленными кажутся сейчас те или иные чувства. Решения. Поступки.       — Возможно… — прошептал он в ответ. Это было моральным принуждением, не признать этого было бы глупо. Но вспоминая об этом, Гарри больше не испытывал того калейдоскопа противоречивых эмоций, что накрывали его прежде. Он уже давно отпустил обиду на нетерпение своего бывшего парня. Они были всего лишь глупыми подростками. Оба сделали много незрелых ошибок. Удивительно или нет, но сейчас, спустя столько лет… в памяти осталось только хорошее, самое лучше. Он был благодарен Стивену за их первый нежный опыт отношений. Благодарен за все ласки и все мгновения, что они провели вместе, наполненные детским счастьем и трепетом. Теплом и светом. Время выбрало и сохранило лишь лучшее. Нужное.       Пальцы Луи покинули колено, метнулись наверх, нежно-нежно прикоснулись к щеке. Гарри вздрогнул, совсем не ожидая этой трепетной ласки. Он прикрыл глаза, наслаждаясь мягким прикосновением к своей коже. Делая глубокий вдох, прежде чем задержать дыхание.       — Он не заслуживал такое прекрасное чудо, как ты, — серьёзность озвученных слов ударила Гарри под дых. Убивая любые сомнения, любое смятение, любые страхи прошлого. Чтобы он больше никогда не вздумал оказаться в их мучительном плену. Гарри тихо засмеялся на выдохе.       Луи умел делать его счастливым так, как никто другой. Постоянно. Одной фразой. Одним взглядом. Одним прикосновением. И поцелуем.       — Конечно же, не заслуживал… — шепнул Гарри прямо в чужие губы, опьянённый сладким моментом. — Меня вообще никто не заслуживает, кроме тебя…       — Господи, ты представить себе не можешь, как сильно я сейчас взвинчен и раздражён! — поступила жалоба. Луи недовольно наморщил нос, а его глаза снова вспыхнули искрами ревности. — Как только подумаю, что кто-то трогал моего маленького невинного Гарри, сразу хочется топором руки поотрубать. Может быть, вернёмся в номер, м?       — Что? Ох, вот уж нет! Мы должны поехать к озеру Амари, ты обещал! — отрезал Гарри, отстраняясь назад, разрывая объятья, чтобы показать свою категоричную позицию. — Ничего страшного, потерпишь, побесишься, поревнуешь.       Луи излишне громко и драматично цокнул языком.       — Да я сейчас просто взорвусь от ревности и перевозбуждения, ты не можешь так со мной поступить!       — Могу, могу, — сладко пропел Гарри, спрыгивая со своего высокого стула. Кайфуя от эмоций на любимом лице. — Ревнивым мальчикам не положено никаких поощрений.       — И чем я только заслужил такую немилость судьбы, — подыграл этот самый «ревнивый мальчик», поднимаясь следом, собственнически опуская руку на низ спины Гарри. Шагая чуть сзади, направляя того в сторону парковки. Озорная ревность пылала на кончиках его пальцев, била лёгкими разрядами. Тонизируя всё внутри. Гарри чувствовал, как она мурашками бегала вверх-вниз по его позвоночнику.       Удивительно (или нет), но ревность Луи тоже делала его очень счастливым.       

~~~

      Солёные брызги радужными бликами переливались в лучах утреннего солнца. Гарри выплеснул всё содержимое небольшого пластикового стаканчика и, довольный своей проказой, ринулся бежать обратно к воде под негодующий громкий вскрик. Свежий ветерок подхватил звонкий смех и унёс его далеко-далеко вдоль морской зыби.       Гарри не оборачивался. Ступни увязали в мокром песке, а ноги заплетались от волнения. Он был готов поклясться, что преследователь был уже близко. Слишком отчётливо слышалась брань прямо за спиной.       — Отвратительный засранец, — крепкая хватка чужих рук поперёк живота. Тело дёрнули назад. А затем отчаянно толкнули в воду. — Решил побрызгаться, да?       Только вот сила притяжения мелочиться не стала, весом одного тела утянув и второе. Луи и Гарри вместе шлёпнулись на омываемый морской водой мокрый песок. Причиной всему, конечно же, стали перепутанные между собой ноги Гарри. Лёгкая, игривая волна тут же хлестнула их по бёдрам.       Попытка отбиться новыми всплесками брызг, которые Гарри попробовал воссоздать, молотя по воде руками, оказалась провалена, потому что Луи крайне удачно навалился на него сверху, сперва пальцами быстро пройдясь по бокам, тем самым дезориентируя в пространстве окончательно, а затем крепко зафиксировав все конечности.       — Тебя спрашиваю, засранец! — сурово, но от этого не менее шутливо рыкнул Луи. — Будешь ещё брызгаться?       И замер, дав им обоим возможность отдышаться, ожидая от Гарри признания поражения. Но не тут то было.       — Буду, — бесстрашно мурлыкнул тот.       — Вот, значит, как, — голубые глаза хитро прищурились, а цепкие пальцы продолжили пытку.       Они возобновили свою возню: Гарри отчаянно пытался скинуть с себя тело Луи, но был просто не в состоянии это сделать, пока его щекотали. К горлу поступила икота, когда он принял единственное оставшееся ему решение — сдаться.       — Ну Лу-уи, — протянул он между отрывками смеха. — Хватит, хватит!       — Сдаёшься?       Желая обрести свободу, Гарри быстро закивал, полностью признавая своё поражение. Луи выпустил его и откатился в сторону. Безрезультатно отряхиваясь от мокрого песка, прилипшего и к животу, и к пояснице, и к ногам. Забавная брань слетела с его губ, когда он поднялся, чтобы зайти в воду поглубже.       К своему обустроенному месту они вернулись мокрыми, но чистыми. Удобно устраиваясь на широкой, брошенной на песок подстилке. Безупречная солнечная погода. Ясное небо, романтичное, чуть взволнованное море, светлый тёплый песок так и просили запечатлеть их, так что Гарри выудил из небольшого рюкзака свой смартфон. Он сделал несколько пейзажных снимков, чтобы отправить их маме, когда одна рука Луи обвилась вокруг талии, а другая перехватила девайс.       — Дай мне, сделаем пару фоток на память, — неожиданно шепнул он в самое ухо.       — Мы делаем их постоянно, — Гарри закатил глаза, но позволил забрать телефон из своей руки, разжав пальцы.       — А я хочу прямо сейчас, — недовольно куснули верхний кончик уха. И тут же поцеловали, прижимаясь носом к виску. Разбалованное вниманием ухо вспыхнуло жаром. Под таким натиском нежности устоять было невозможно. — Мне жизненно необходимо запечатлеть то, насколько ты красивый. Я хочу делать это постоянно.       — Хорошо… — согласился Гарри. Впрочем, он бы и так не отказал.       Их счастливые лица появились на экране, заснятые через фронтальную камеру. Они оба скорчили смешные рожицы. Сначала одну, затем другую. Затем объятья. Крепкие. Шутливые. Следом чуть откровенные. Нежный поцелуй на память, чтобы потом не раз пересматривать насколько идеально выглядит со стороны сочетание их губ.       На песке. У воды. В ореоле брызг и солнечных бликов.       Луи быстро пролистал получившиеся снимки. Будто заворожённый увиденными фотографиями, он улыбался в пустоту. Видимо, любуясь проделанной работой. Его глаза заискрились искренним восторгом. Губы чуть дрогнули. Большой палец в трогательном жесте провёл по экрану, обводя контуры некоторых снимков. Гарри не видел, каких именно.       — Нужно отправить их тебе на телефон, чтобы они были и у тебя, — спохватился он. Луи покачал головой, аккуратно вкладывая телефон в раскрытую ладонь Гарри.       — Я хочу, чтобы ты сохранил эти фотографии.       Гарри открыл вкладку галереи и принялся рассматривать последний сделанный снимок. На нём его губы нежно и трепетно прикасались к скуле Луи, оставляя на ней ласковый поцелуй. А улыбка Луи была такой светлой, по-настоящему счастливой. В этой улыбке искрилась жизнь. Сочная, спелая, полноценная жизнь.       Господи, как же неподдельно счастливы они на каждом из этих снимков!       — Они безупречные. Я уже влюблён в них.       — Я хочу, чтобы они всегда были с тобой. И, что бы ни случилось, всегда напоминали о том, что мы есть друг у друга. О том счастье, что никто и никогда не сможет у нас отнять.       — Я обязательно сохраню их все.       Время без устали бежало для Гарри вперёд. Оставляя после себя яркие разнообразные фрагменты, калейдоскоп воспоминаний. За которые могла ухватиться чуткая ранимая память.       Время было невозможно остановить. Но было возможно обратить. Перевернув сосуды с песком.       В это мгновение Гарри впервые чётко осознал, что у их истории будет конец. И от него не уйти.