Парадокс песочных часов

      Август обернулся не месяцем, а целым сезоном тропических дождей. В Лондоне было сыро и душно, кожа то и дело покрывалась лёгкой малоприятной испариной, что каплями пота стекала вниз по лицу, шее, спине. Но погода никак не освобождала от еженедельных необходимых покупок. Да и тратиться на доставку продуктов домой Гарри считал крайним расточительством. Так что немного промокшие под дождём, но успешно преодолевшие расстояние от супермаркета до открытой парковки, они сидели в салоне автомобиля: пока Гарри быстро проверял чек, Луи завёл двигатель, но не торопился выезжать.       Склонившись между передними сиденьями и сунув чек в один из пакетов, Гарри вновь сел прямо, бросив на Луи заинтересованный взгляд.       — Что-то с машиной? — спросил он, не совсем понимая причину заминки.       Сказать, что ответ Луи его обескуражил, не сказать ровным счётом ничего.       — Ты никогда не думал о том, чтобы попробовать что-нибудь новое?       Гарри наморщил нос, бросив быстрый взгляд на покупки через плечо:       — Ты ведь не недоволен тем, что я купил кукурузный хлеб, правда?       — Я не имел в виду кукурузный хлеб, Гарри, — ответил Луи, продолжая неподвижно удерживать руки на руле, глядя вперёд. — Я имел в виду… секс?       Взгляд сначала нашёл глаза Луи, а затем метнулся в нужном направлении, прослеживая за тем, куда же именно смотрел Луи. Яркая пёстрая вывеска была настолько похабной, что Гарри показалось, будто он только что вдохнул приторно-сладкие девчачьи духи с ароматом ванили. Или, того хуже, искусственного кокоса. Впрочем, какой ещё могла быть вывеска у секс-шопа?       — Нет, — ответ вырвался быстро. Гарри торопливо заправил кудряшку за ухо, отчеканив ровным голосом. — Мы собираемся ехать?       Тяжёлый вздох Луи был похож на подвывание готового к очередной шкодной выходке пса.       — Я серьёзно, — добавил он, теперь уже сев к Гарри вполоборота.       — Я тоже, — ответил Гарри, проигнорировав чужой взгляд, заняв себя ремнём безопасности.       Что ещё за фигня? К чему вообще начался весь этот разговор о сексе и «попробовать что-нибудь новое»? Если Гарри что-то и не хотел пробовать в своей жизни, то секс-игрушки определённо были в его топ-листе вещей, которые бы он пожелал никогда не постигать. Без шуток. У него не было проблем с устоявшейся сексуальной жизнью, чтобы прибегать к ухищрениям. А от того, насколько в современном обществе форсировалась тема сексуальных экспериментов, скептически подёргивались мышцы лица. Хуже могла быть только идея секса втроём! Гарри очень хотелось бы надеяться, что в голове Луи таковой пока не завелось.       — Почему ты так реагируешь? Я ведь не предлагаю ничего ужасного, — нотки разочарования, проскользнувшие в голосе Луи, подстегнули на провокацию.       — Я перестал тебя сексуально удовлетворять или что?       — Что за предвзятое впечатление? Нет, конечно, — Луи ответил не менее провокационно и, излишне наиграно закатив глаза, поправил чёлку, что падала на лоб. — Просто наш личный эксперимент. Я уже достаточно давно думаю об этом, просто… знал, что ты отреагируешь без особого энтузиазма. Но… может быть?       Гарри вновь бросил быстрый взгляд на неоновую вывеску небольшого магазинчика на углу улицы, из дверей которого выходила воркующая молодая парочка. Внутри всё бегло поёжилось.       — Нет, Луи.       — Почему сразу «нет»?       — Потому что я буду чувствовать себя просто ужасно!       Никакого вибратора в заднице, упаси Бог! Никаких извращённых фантазий в реальности. Никаких пошленьких БДСМ-ных штучек. Или, того хуже, безвкусных костюмчиков для ролевых игр. Нет.       — Детка… ты ведь не думаешь, что недостаточно сексуален для подобного? Гарри, ты самый сексуальный человек, которого я когда-либо встречал в своей жизни. Мне кажется, я говорю это тебе каждый день… Эти слова всегда сами вырываются из меня.       — Дело не в моей сексуальности! И даже если в ней… Нет, Луи. Но… если ты очень хочешь, то, пожалуйста, пробуй сам с собой, сколько угодно. Я не буду в этом участвовать, — добавил Гарри, желая тем самым поставить точку.       Только вот скептическое выражение лица Луи сменилось на… азартное. Знакомый блеск промелькнул в голубых глазах. А губы, что до этого были сосредоточено сжаты в одну прямую, растянулись в чеширской улыбке. Улыбке, которая не предвещала ничего хорошего. Гарри даже бросил быстрый взгляд на блокатор дверей, желая убедиться, что его только что не заперли в машине до получения согласия. Мало ли.       — Будешь, — тем временем сладеньким голосом пропел Луи.       Эта ярко вспыхнувшая уверенность неожиданно обескуражила и смутила. Румянец защипал щёки. Гарри категорично покачал головой.       — Нет, даже не думай. Я не буду.       — Будешь, — повторил Луи теперь уже медленно, смакуя сказанное, не скрывая удовольствия.       Гарри был готов вновь сдержанно возмутиться. Пусть теперь не твёрдо уверенный в том, что переспорить Луи будет просто. Слишком уж хитрая улыбочка была у того на губах. Слишком уж дерзкая. Знающая себе цену. Словно не обошлось без туза в рукаве.       Он всё же помедлил с ответом, внимательно наблюдая за тем, как Луи вытащил из кармана пальто свой небольшой кожаный бумажник. Ожидание продлилось недолго. Луи достал из крайнего отделения сложенный листочек и развернул его. Теперь этот самый козырный туз был зажат между его пальцами. Нет, не туз. Джокер.       — Знаешь, что это такое? — довольно поинтересовался он.       Гарри не мог не знать, что это за купон. Он сам делал ему подобные. Из года в год.       — Откуда он у тебя? — недоверчиво поинтересовался он. — Ты ведь должен был использовать его в свой день рождения.       Луи лишь фыркнул. Немного оскорблённо. Словно его только что пытались уличить в жульничестве. Хотя… так оно и было.       — Ты никогда не говорил, что я обязан использовать его только в свой день рождения.       Это было правдой. Изначально, задумывая купоны с желаниями, Гарри вовсе не планировал никаких ограничений. Просто… сам факт того, что Луи всегда сразу же тратил их на какое-нибудь спонтанное желание в тот же день или в ту же минуту, был таким привычным. Да и зачем Луи понадобилось оставить подаренный купон? С его желаниями всегда всё было так просто… И как сейчас ему вообще могло прийти в голову тратить желание на свои больные фантазии? Хотя… Гарри быстро припомнил некоторые из них. И пришёл к неутешительному выводу, что тратить купоны на бесполезные желания заняться сексом, было вполне в стиле Луи. Ей-богу, будто бы кто-то ограничивал его сексуальную жизнь. Именно эту мысль Гарри и озвучил.       — Блин, Луи, серьёзно? Неужели у тебя нет более интересных идей, кроме как тратить свои желания на секс?       — Это подарок, и я могу распоряжаться им, как хочу. Так что…       Лёгкий кивок головы в сторону маленького злосчастного магазинчика. И игривая чеширская лыба. Вне всяких сомнений, Луи, наверное, уже ликовал внутри — так легко оказалось загнать Гарри в угол.       — Нет, — повторил Гарри снова. Последняя попытка отстоять свою позицию. — Даже не думай. Я не буду…       — Не будешь сдерживать своё обещание?       Голубые глаза смотрели внимательно. Выражение лица Луи переменилось. Серьёзность вытеснила лукавство. Несколько мгновений Гарри даже не мог понять: была ли эта перемена уловкой или же… его отказ в самом деле задел Луи за больное?       — Какой тогда в этом купоне смысл, если ты так легко можешь отказаться от своих слов? — спросил он и добавил чуть мягче: — Я ведь не прошу ничего, что причинило бы тебе боль, или бы разбило твоё сердце, или бы угрожало нам обоим, или… Ничего невозможного.       Гарри прикусил нижнюю губу. Луи был прав. На самом деле он с самого начала знал, что обрекает себя на риск. И что, возможно, желания Луи не всегда будут совпадать с его собственными вкусами и предпочтениями. Но разве Луи мог предложить Гарри что-то обидное и унизительное? Разве он когда-нибудь просил о чём-то невыполнимом? О чём-то, находящемся за чертой крайности? Гарри до сих пор очень трепетно относился к теме секса, познав его с Луи; ему было комфортно в тех рамках, в которых они были сейчас. Ему нравилось всё, что они пробовали вместе. Всё, что они делали друг с другом. Возможно, как бы скептически Гарри ни относился к секс-игрушкам, ничего плохого с ним не случится. От анальной пробки в жопе ещё вроде бы никто не умирал. В конце концов, от одного раза.       — Ладно, окей… раз так, — тем временем пальцы Луи разорвали бумажку прямо по центру. Затем ещё раз. Он выкинул кусочки в приоткрытое окно.       — Подожди, — сорвалось с языка, Гарри напряжённо и в тоже время обречённо выдохнул, встречаясь взглядом с голубыми сканерами. — Только… один раз.       Волнение роем мурашек пробежалось по спине, юркнув под край брюк, пощекотав копчик.       — Один раз, — кивнул Луи.       Игривая искорка полыхнула в голубизне. А чеширский оскал вновь красовался на любимых губах. Лёгкая уловка всё же удачно поймала Гарри на крючок. Хитрый манипулятор подбадривающе подмигнул, отчего Гарри почувствовал себя ещё более беспомощным и ведомым в этих порой таких несправедливых отношениях. Но пасовать уже было поздно.       — Господи, поверить не могу, что мы собираемся потратить на это деньги! — пробубнил он, отворачиваясь к окну, но продолжая следить за Луи через отражение в стекле. — А затем просто избавиться от этого…       Он услышал, как Луи довольно хмыкнул:       — Ну, ты всегда можешь оставить…       — Я за нормальный естественный секс!       Звонкий, но игривый шлепок по чужому бедру Гарри счёл своей лучшей защитой от насмешек. И Луи понял намёк, проглотив своё хихиканье, и в примирительном жесте приподнял руки.       Гарри бросил на него хмурый взгляд. Но Луи умело проигнорировал его недовольство, нежно погладив по коленке. Этот жест всегда располагал к себе. Он вообще был тайной слабостью Гарри, которой невозможно было противостоять.       — Я ненавижу тебя, — единственное, что смог буркнуть Гарри, окончательно признав своё поражение.       Улыбка Луи была тёплой. Сочной. И очень счастливой.       — Неправда, — произнёс он мягко, чуть покачав головой. А затем не удержался и лукаво подмигнул, поддразнивая своим будничным тоном: — Идём, купим тебе синенький вибратор. Или браслетики дружбы.       Луи умел быть невыносимым.       — Ненавижу тебя, — повторил Гарри, выходя следом из машины.       ~~~       Подступившая осень подарила удивительное, трепетное событие. В конце октября Глинт женился на Кристин. Разумеется, пропустить такое событие Гарри не мог. Особенно учитывая то, что был шафером. Он смело ввязался в оформление и рассылку приглашений на скромную маленькую свадьбу друга. Ну и организацию мальчишника. Безумно благодарный за то, что именно Гарри взял на себя дипломатическую миссию по переговорам с подружками невесты, Глинт лишь пару раз пошутил на тему того, что предпочёл бы не ходить в гей-клуб, но, мол, даже если их мальчишник состоится в нём, вкусу Гарри он всё равно доверяет.       Гарри распланировал вечер с особенной точностью: в меру пьяный — для Глинта, максимально трезвый — для себя. Весь вечер, а затем и ночь они колесили по городу и окрестностям, утрамбовавшись вшестером во взятый напрокат внедорожник, останавливаясь не только в различных пабах глотнуть пива, но и в особо памятных с детства местах. Особенно важная роль водителя была, вне всяких сомнений, доверена Луи. Помимо этого Глинт пригласил их старого друга ещё со времён средней школы и двух ребят, с которыми сдружился в колледже.       Развлекательная программа завершалась в небольшом уютном баре, где Гарри специально зарезервировал несколько столиков для их компании. Луи вместе с другими парнями занимался весьма редким и непривычным для себя времяпрепровождением, раскуривая ароматный кальян, Гарри и Глинт почти в обнимку сидели в сторонке на другом диване, попивая пиво.       — Луи так сильно изменился… — пробубнил Глинт, удобнее устраивая подбородок на спинке дивана, разглядывая соседний столик.       Гарри промычал, соглашаясь. Тоже поворачивая голову в сторону, рассматривая смеющегося в компании Луи. В который раз с особым удовольствием констатируя, что его очаровательный бойфренд всегда так легко находит общий язык с другими людьми.       — Наверное, тебя сильно парит вся эта штука с вашей… особенностью, да? — продолжил друг. — Он постоянно молодеет рядом с тобой…       — Я не знаю, сколько это будет продолжаться, но… наверное, я уже привык, — медленно ответил захмелевший Гарри, чувствуя, как неохотно шевелится язык во рту. — Я не знаю, когда это закончится… Иногда я начинаю думать об этом, но Луи говорит, что мы должны наслаждаться тем, что есть сейчас, поэтому я стараюсь не поддаваться этим мыслям… раньше времени? Так говорит Луи. Когда он говорит так, всё становится проще, а мне… легче.       У Гарри в голове не было ни одной мысли о том, почему всё это вдруг сорвалось с кончика языка. Возможно, всему виной был градус алкоголя в крови. Который бесцеремонно покопошился в самом сокровенном уголке души.       — Я не знаю, что будет после… — сорвалось с губ.       Ладонь Глинта быстро опустилась Гарри на колено, и он почувствовал подбадривающее поглаживание.       — Я думаю, Луи прав. Сейчас ты должен наслаждаться моментом и уж точно не начинать хандрить на моём мальчишнике. Кстати… — жених нахмурил брови, вопросительно моргнув, — ещё раз… кольца ведь уже у тебя да?       Гарри закатил глаза, то ли фыркая, то ли скуля. В самом деле!       — Да, ты спрашиваешь меня об этом раз шестой! Ты настолько не доверяешь мне?       — Доверяю, кому ещё я могу доверить их…       День свадьбы выдался суетливым с самого утра. И хотя большая часть хлопот, разумеется, легла на плечи семей жениха и невесты, Гарри не мог перестать волноваться. Он всё время то проверял кольца, то Глинта, то сверялся с часами. По дороге в церковь Луи мягко попросил его немного успокоиться. Потому что его взвинченность была слишком заразной. Но Гарри не смог. Только стоя рядом с женихом и невестой у небольшого алтаря, передав кольца, он смог выдохнуть воздух из скованных спазмом лёгких. Глинт и Кристин выглядели по-настоящему счастливыми. В своих скромных, но от этого не менее элегантных образах: он — чёрном строгом смокинге; она — в белоснежном кружевном платье до середины голени. Оба до неприличия радостные. Зависть легонько кольнула сердце. Свадьба Гарри могла быть наполнена не меньшим, а может быть, даже ещё большим счастьем! Могла бы… если бы он только мог сказать «да».       — Глинт замечательный… — шепнул Луи, стоило Гарри присоединиться к нему. Тот неразборчиво кивнул и, оторвавшись от любования теперь уже женатым другом, обернулся. От его внимания не ускользнула промелькнувшая тоска в голубых глазах. Пусть лишь на долю секунды. Беспокойство шевельнулось в груди. Нет, Луи не мог знать! Луи никак не мог знать уже сейчас, что Гарри откажет ему!       Он поторопился отвести взгляд. Словно испуганный моментом разоблачения. Но Луи, кажется, этого не заметил. Видимо, его мысли были увлечены чем-то другим. Потому что он тоже неотрывно смотрел на молодую счастливую пару.       — Он заслуживает, чтобы у него всё было хорошо.

      ~~~

      Жизнь лилась плавно и размеренно. Но Гарри был влюблён в её рутинность. Ощущение нормальности и привычности дарило ему эйфорию. Иногда казалось, что стрелки навсегда замерли на циферблате, сплавив все дни в общий бесконечный повседневный ход вещей. Обманчивая действительность окутывала ложной умиротворённостью. И рано или поздно этому должен был прийти конец.       Первый звоночек, которому он тогда ещё не придал особого значения, прозвенел на задворках сознания Гарри в январе (для кого-то — в декабре), в день рождения Луи. День начинался абсолютно обычно. Проснувшись утром пораньше, Гарри приготовил на завтрак пышные блинчики и заварил крепкий чёрный чай. Он разбудил Луи ленивыми нежными поцелуями, любуясь дрожащими ресницами, пока тот медленно пробуждался ото сна.       — Открывай глаза, мой хороший, — мурлыкнул Гарри, кончиком языка лизнув висок Луи.       — Почему ты всегда будишь меня так рано? — буркнул Луи, но переполз ближе. Желая затащить Гарри к себе под край одеяла.       — Потому что хочу провести вместе с тобой длинный незабываемый день. Но если тебя это не устраивает, тогда почему бы тебе не потратить эту штуку на крепкий сон?       Гарри поднял руку с аккуратно вырезанной бумажкой и помахал ею у Луи перед самым носом. Сонная сладкая улыбка тронула губы напротив.       — Ну уж нет, я уже придумал, на что потрачу это желание… — чеширский оскал заставил что-то внутри Гарри вздрогнуть, напомнив о тех сексуальных экспериментах, что совсем недавно ему довелось испытать.       — Удиви меня?       Лёгкая волна мурашек спустилась по позвоночнику прямо под пояс пижамных штанов. Голубые глаза Луи были ясными и искренними. Лучились неподдельным счастьем, и Гарри никак не мог поверить, что является тому причиной. Эти чувства моментально находили необыкновенной силы отклик в нём самом.       — Я хочу прыгнуть с парашютом.       Ответ прозвучал, словно в другой реальности. Гарри удивлённо распахнул глаза. Никак не ожидая подобного поворота событий.       Луи поспешил замять появившееся смятение, прервав недолгую паузу:       — Я уже нашёл несколько мест, где можно это организовать. Прямо сегодня.       Гарри понял, почему от слова «парашют» у него невольно поплыло перед глазами. В голове ненароком пронеслась картинка бездны, в которую он стремительно летел с крыши многоэтажки. Озноб сдавил плечи.       — Я не буду прыгать с тобой… — удалось выдавить через онемевшие губы.       Пальцы Луи нежно погладили его шею. Чуть надавили, помассировав загривок.       — Боишься? — интонация, прозвучавшая в его голосе, была такой успокаивающей и ласковой, что Гарри ощутил резкое расслабление, будто бы только что съехал вниз на американских горках. — Я не буду заставлять тебя прыгать со мной. Не переживай.       Они удобно устроились под мягким одеялом, не размыкая объятий. Гарри вслушивался в ровное биение чужого сердца, положив голову Луи на грудь, наслаждаясь мимолётными прикосновениями к своей спине. Пальцы Луи любовно чертили на ней бесконечные диковинные узоры. Невозможно было не потеряться во времени. Не раствориться в пространстве. Не отключиться от реальности. Гарри позволил себе утонуть. Руки Луи, подобно крепкому каркасу лодки, раскачивали его на игривых волнах. Сердце плавно шептало своё «тук-тук-тук».       Тук-тук-тук.       Тук. Тук. Тук.       Чувство тревоги пробудило Гарри ото сна.       — Луи? — невнятно начал он. — А это… безопасно?       — Конечно. Рядом обязательно будет инструктор. Даже во время прыжка, так что…       — Нет, — тревожность выгнала остатки дремоты из сознания. Ворвалась вспышкой прозрения. — Я… — ладонь плавно скользнула по груди Луи. — Я имел в виду, будет ли это безопасным для тебя?       В первую же секунду расфокусированный взгляд Луи прояснился. Как пуля, рассекающая воздух. Заряженная частица, стремящаяся достичь скорости света.       — Почему ты считаешь, что нет?       Он удивлённо приподнял брови. И Гарри ещё ничего не успел озвучить, но тут же почувствовал пусть и тоненькие, но колючие иголки. Луи ощетинился, как маленький недовольный ёж. Гарри сразу распознал эту давно знакомую ему оборонительную позицию.       — Послушай… я просто не уверен…       — Не уверен, что я могу прыгнуть с парашютом? Я не боюсь высоты, — голос Луи больше не звучал мягко, он стал явно жёстче.       Гарри невольно прикусил нижнюю губу. Ощущая, что вот-вот на него обрушится чужое давление.       — Дело не в высоте. Ты ведь понимаешь? Я просто не уверен, что это хорошая затея…       — Почему? — отрезал Луи. Гарри ненавидел этот невыносимый недовольный тон. Хоть Луи редко проявлял себя в таком свете. — Потому что я для неё недостаточно здоровый? Или что?       Манипуляция чистой воды. Гарри предпринял последнюю попытку вывернуться.       — Ты сам всё прекрасно понимаешь… Ну?.. Милый? — он попытался поймать пальцами подбородок Луи, чтобы ласково погладить, но тот резко отвернулся. — Луи, — с напором произнёс Гарри.       Голубые глаза больше не смотрели на него. Он был уверен, что они сейчас излучали злость. Луи демонстративно отказывался принимать его ласку. Маленький вредный ребенок.       — Это моё желание, ты не можешь мне отказать.       Гарри уже отлично знал эту уловку. Только если в прошлый раз она была на самом деле абсолютно безобидной (если не учитывать неспособность ровно ходить в следующие пару дней), в этот раз желание оказалось не подростковой извращённой прихотью. А причина для отказа была по-настоящему существенной. Он не мог позволить Луи подвергаться опасности.       Жизнь преподносила новый урок. Кажется, она хотела научить Гарри стойкости перед лицом ответственности.       — Я не могу исполнить неисполняемое желание, Луи.       — Оно исполняемое, — упрямое замечание.       Гарри был привыкшим рано или поздно уступать. Был.       — Нет. Ты можешь загадать другое. Мы даже не будем это обсуждать, — он постарался понизить голос, чтобы тот прозвучал достаточно твёрдо и непоколебимо. Насколько это у Гарри вообще когда-либо получалось.       Луи громко и недовольно фыркнул. Бросая ровный кусочек бумаги в воздух. Прочь от себя.       — Какой тогда смысл в этом желании, если ты так легко можешь отказаться от своих слов!       — Смысл в том, чтобы загадывать подходящие желания, Луи, — Гарри хотелось, чтобы его голос звучал одновременно и примирительно, и бескомпромиссно. Но не ему было судить, насколько у него это получилось.       — К чёрту тогда твои подарки! — зло буркнул Луи, резко выбираясь из объятий, откатываясь на другой бок и закрываясь одеялом с головой. Этот искренний знак протеста был одновременно очаровательно милым и немного обидным. Гарри бы очень хотелось, чтобы Луи понял его.       — Эй… Милый, не злись на меня… — Гарри навалился сверху, обняв Луи за плечи одной рукой. Человек под ним даже не пошевелился. — Ну, пожалуйста…       Они замерли так. Окутанные тишиной и тиканьем настенных часов. Гарри боялся шелохнуться, понимая, что в самом прямом смысле лежит на бомбе безумной мощи. Ему бы не хотелось, чтобы Луи взорвался. Всё, чего Гарри когда-либо хотел, — это делать Луи очень-очень счастливым.       Они продолжили лежать без движения. Гарри про себя отсчитывал удары сердца, то и дело задерживая дыхание. Поначалу тело под ним чуть дрожало, затем замерло в напряжённом тонусе, подробно натянутой струне. Гарри не смог бы сказать, сколько времени они пролежали так, прежде чем тело Луи расслабилось.       На долю секунды Гарри даже показалось, что тот уснул. Но живой клубок под ним зашевелился, приоткрыв своё укрытие. Разрешая Гарри забраться внутрь. Луи позволил ему по-настоящему обнять себя. Он сам прижался ближе.       Луи всё понял.       — Я не хотел расстроить тебя… — шепнул Гарри, уткнувшись носом в лохматую макушку.       — Я знаю.       — Я не хочу, чтобы ты злился на меня, — шепнул он ещё тише.       — Я не злюсь на тебя, — признался Луи, кончик его носа мягко провёл по щеке Гарри. Нежный и примирительный жест, который сказал больше, чем могли бы сказать любые слова. Гарри всё знал: Луи злился на себя. На то, каким несовершенным и проблемным он был. На то, что его желания иногда не совпадали с его возможностями. А некоторые из них не совпадут никогда. И с этим нужно было не просто смириться — это нужно было принять. Как часть себя.       Да, Луи не был безупречным, но Гарри очень хотелось, чтобы тот полюбил себя таким, какой он есть. И Гарри готов был сделать для этого всё. Возможное. А главное — безопасное. Для Луи.       — Хочешь, закажем много разной пиццы? Или сходим в один из них наших любимых ресторанчиков?       Луи тяжело вздохнул. Комната снова погрузилась в давящую тишину. Гарри получил свой ответ лишь спустя несколько минут молчания.       — Можно я посплю ещё несколько часов?       Они всегда начинали дни рождения друг друга рано утром, чтобы успеть провести вместе больше времени и сделать всё, что им хотелось. Сейчас этот вопрос горчил сожалением на кончике языка.       — Конечно, — сглотнул Гарри. — Могу я… остаться с тобой?       Он боялся услышать отрицательный ответ, но был готов нему. Был готов дать Луи столько времени и личного пространства, сколько тому будет нужно. Но Луи сам прижался к нему ближе.       — Я не вынесу, если ты уйдёшь…       Гарри стиснул Луи в объятьях ещё крепче, притягивая к себе, позволяя опустить голову себе на грудь. Пальцы мягко скользнули по спутанным волосам, бережным аккуратным движением убрав назад падающие на лицо прядки.       — Тогда спи… Я позабочусь о тебе…       После полудня Луи всё же решился заказать на дом большую пиццу. И Гарри даже не стал жаловаться на то, что она была калорийной для его фигуры. Ближе к вечеру они выбрались на прогулку по городу, заглянули в несколько любимых магазинов, чтобы прикупить Луи новый тёплый рождественский свитер и парочку дурацких футболок с яркими принтами, и поужинали в любимом кафе. Но даже воздушные сладкие вафли не смогли до конца перебить оставшееся послевкусие разочарования уходящего дня. Гарри мучился этим удручающим беспокойным чувством.       — Луи? — он мягко накрыл ладонь напротив, что лежала на столе. Пальцы чуть дрогнули.       Голубые глаза всколыхнулись. В них проскользнуло удивительное чуткое понимание. Луи словно интуитивно ухватил лёгкую перемену в чужом голосе.       — Что такое? — спросил он очень вкрадчиво.       Сомнения были живы ещё всего лишь несколько мгновений. Если честно, Гарри даже внезапно ощутил странный лёгкий приступ стыда за эти колебания. Они были абсолютно глупыми. Бессмысленными.       — Я хочу, чтобы ты его взял.       Купон лёг рядом с их сплетёнными пальцами. Луи удивлённо приподнял брови. Его пальцы не шелохнулись. Губы тоже не дрогнули.       — Ты… можешь использовать его позже…       Ресницы вспорхнули. Голубизна заискрилась. Гарри почувствовал, как его пальцы осторожно и трепетно стиснули.       — Разве это будет честно? В смысле… мой день рождения сегодня, и…       — Разве я когда-нибудь говорил, что… ты не можешь использовать его в другой день? — слова соскользнули с языка так просто и свободно. Лёгким вздохом. Гарри лукаво подмигнул. — Только ты уж потрать его на что-нибудь, хм… стоящее?       Луи опустил взгляд на сложенный перед ним листок. Осторожно поглаживая костяшки пальцев Гарри. Уголки его губ изогнулись в мягкой, сладкой улыбке. Не без грусти.       — Это не подачка, Луи. Это… честно.       Намагниченное любовью напряжение проскользнуло Гарри прямо в кровеносные сосуды. Волшебной дрожью. Разлетелось фотонами. Застывая во времени, превысив дозволенную Вселенной скорость. Наверное, поэтому их любовь вечная. Потому что она несётся в их крови слишком быстро. Слишком мощно. Заполняя собой пространство. Порождая одной своей циркуляцией парадоксы в любых витках времени.       — Я знаю.