Сказочные чудаки

      Потемнело. Густой туман окутал нагретую солнцем землю. На траве появились маленькие капельки воды, в которых отражалось чистое звёздное небо. Из нор, с опаской осмотревшись, вылезли ежи, которыми Ирацибета любила играть в крокет. Встав один за одним, они, быстро перебирая крошечными лапками, гуськом побежали к небольшому строению. На двери висел замок. Малютки громко запищали, и изнутри раздалось недовольное рычание. Это было их любимым развлечением. Но ежата даже не подозревали, что именно в эту ночь существо, томящееся взаперти, выйдет на лунный свет.       Владения Ирацибеты, яркие и броские в дневное время суток, утонули в темноте. Лишь в некоторых окнах горели свечи. Их тусклое пламя добавляло таинственности величественному сооружению. Погода ухудшалась. Вдалеке, где высились голубые башенки замка Белой Королевы, чёрное небо озарялось вспышками молний. Грозовая туча, которая была всему виной, с минуты на минуту должна была двинуться в сторону, где разворачивались основные события.       Василиса стояла и любовалась непогодой. Девушка не могла сказать, что ураганы и грозы нравились ей больше солнечных дней. В них было что-то особенное, что-то вдохновляющее и заставляющее сердце биться быстрее. Огнева глубоко вздохнула. Постоянная смена обстановки, ролей и характеров утомила её, а королевская жизнь оказалась не такой сладкой, как её описывают и показывают.        — Хочу домой… — едва шевеля губами, произнесла Василиса, облокотившись на перила балкона, на который можно было попасть только из личных покоев королевы.       За её спиной раздались тихие шаги. Мечтая увидеть Фэша, по которому она успела соскучиться с момента расставания, девушка резко обернулась. Нежная улыбка мгновенно пропала с её лица.        — А, это ты, — с безразличием бросила Огнева, отвернувшись от вошедшего человека. — Зачем пришёл, Марк?        — Моя королева, — льстиво начал Ляхтич, протянув руку. — Позвольте…       Василиса вопросительно взглянула на него, подняв бровь. Что ему от неё потребовалось?        — Какая же ты всё-таки необразованнная, малышка Огнева, — неодобрительно покачал головой парень, мягко взяв её ладонь в свою. — В приличном обществе принято целовать руку дамы, выражая почтение.       Девушка брезгливо отдёрнула свою кисть до того, как губы Ляхтича коснулись обветренной кожи. Марк недобро сощурился.        — Вот поэтому я тебя и не переношу. Как можно быть настолько упрямой и неблагодарной? — он скрестил руки на груди и устремил свой взор вдаль. — Скоро дождь начнётся. Надеюсь, успеем выбраться из этого мира до грозы.        — Сказать, почему я тебя ненавижу? — вспылила Василиса, оскорблённая словами парня. — Ты фальшивый, услужливый, противный и…        — И? — Марк резко развернул её к себе лицом и силой заставил посмотреть на себя. — Что, пропала спесь, малышка Огнева?       Девушка почувствовала его рваное дыхание. Кончики светлых волос коснулись покрасневших ушей Василисы. Слишком близко. Слишком неприятно… или всё-таки нет? На мгновение она забыла, как дышать. Глубокие глаза, цвет которых нельзя было различить в темноте, перестали отторгать. Очерченные губы, крепко сжатые в тонкую линию, словно звали, но… «Нет-нет-нет, не смей даже думать! Он твой враг!» — где-то глубоко внутри пронеслись правильные слова. Огнева упёрлась обеими ладонями в металлические доспехи Ляхтича и оттолкнула парня, который тоже на миг погрузился в свои мысли.        — Который раз прошу: не называй меня так, — взмолилась девушка, пытаясь вырваться из крепкой хватки парня. — Отпусти меня… На шее синяк останется.       Марк разжал тонкие пальцы. Его взгляд скользнул по светлой коже, на которой краснели красные пятнышки. Красиво и очаровывающе…

***

      Шляпник, сдвинув брови, стоял у стены, подперев её спиной. Тишина, воцарившаяся в комнате, действовала ему на нервы. Наконец, мужчина глубоко вздохнул и устало обратился к Маришке, которая сидела на кровати, поджав ноги:        — В смысле, дорогая? Ты не можешь отказаться от роли.        — Почему это? — насупилась девушка.       Джон пропустил этот вопрос мимо ушей. Он сделал пару шагов и оказался рядом с горе-Алисой. Его тёплые ладони легли на её хрупкие плечи и мягко сжали их. Мужчина тихо произнёс, почти касаясь губ девушки своими губами.        — Малыш, осталось совсем чуть-чуть, и эта сказка закончится. Я не могу понять твоего желания возвратиться домой. По твоим рассказам, жизнь на Эфларе совсем не похожа на сказку. Тебе действительно не хочется остаться в моём волшебном мире?       Маришка незаметно вытерла слезинку, предательски скользнувшую по щеке. Правильно подобранные слова мужчины заставили её побороть свою лень и усталость, чтобы насладиться моментами, проведёнными вместе, ведь, возможно, они были последними.        — Я хочу остаться с тобой, — Резникова с надеждой взглянула в глаза Джона. — Но я не хочу больше быть Алисой.        — Придётся, Мариша, — развёл руками Шляпник. — Иначе твои друзья останутся в книге навсегда. Единственное, что мы можем сейчас сделать, — продолжить играть свои роли. Побежали.       Мужчина отдалился от Маришки и, схватив её за кисть, потянул за собой. Девушка, хмурая до этого момента, мило улыбнулась. Они бежали по коридорам замка, словно дети, которые нашкодили и стремились покинуть «место преступления» как можно быстрее. Все остальные обитатели замка высовывали головы из-за приоткрытых дверей и с недоумением глядели счастливой паре вслед, обсуждая их отношения. Но Шляпнику и Маришке было всё равно.       Мужчина привёл Резникову в небольшую комнату, уставленную манекенами. Повсюду лежали разные инструменты, которыми портные творят чудеса. Рулоны ткани стояли в ряд у стены. Всех их объединяло одно — цвет. Бордовый, кроваво-красный, алый, розовый… Были представлены все оттенки, горячо любимые Червонной Королевой. Рядом с ними лежали свёртки других цветов, которые хорошо гармонируют с красным. Вернее сказать, только двух — чёрного и белого. Портные замка действовали по приказу Ирацибеты, которая запретила использовать другие цвета в оформлении своих владений и в одежде.       Но не это в первую очередь привлекло внимание Маришки. У девушки загорелись глаза, когда она увидела головные уборы. Они были повсюду: на манекенах, мебели, полу. Даже на торшере красовался высокий цилиндр, украшенный узкой лентой, концы которой свисали по его бокам. Формы и украшение головных уборов поражали своим разнообразием. Можно было увидеть и фламинго, и ежа, и веер карт.        — Ты здесь работаешь? — заинтересованно спросила Маришка и пальцами сжала клюв розовой птицы. Раздался забавный писк.        — Почти, — кивнул Джон и сел за стол. — Мне нужно дошить одну шляпку. Можешь пока осмотреться. Только не трогай ножи, ножницы и иголки — поранишься.       Маришка усмехнулась и схватила лезвие, лежавшее на рабочей поверхности Шляпника, заслужив его неодобрительный взгляд.        — Хи-хи-хи, — мило засмеялась девушка и положила предмет обратно. — Я играю с тобой, Мастер.       На лице мужчины появилась снисходительная улыбка. Он был недоволен несерьезностью Маришки, но отреагировать на её шутку нужно было незамедлительно, чтобы не обидеть.       Девушка вернулась к осмотру комнаты. Тяжелые шторы кирпичного цвета закрывали единственное окно в помещении. Любопытство Резниковой было велико, и она отодвинула одну из них, просунув голову в образовавшийся проход. Белый подоконник был на удивление пуст. Ни цветка, ни иного предмета, который мог бы заполнить свободное место. «Наверное, здесь очень уютно утром. Сидишь и смотришь на то, как восходит солнце…», — мечтала Маришка, вглядываясь в темноту.       Вернувшись в комнату, она скользнула взглядом по фигуре мужчины. Он был предельно сосредоточен и колдовал над швейной машинкой. Раздавалось ритмичное постукивание механизмов. Девушка присела на стол напротив Шляпника и стала наблюдать за его работой. Мужчина словно не замечал её и продолжал с увлечением шить.        — Я хочу шляпку, — наигранно капризно протянула Резникова, с надеждой в глазах глядя на Джона, который на мгновение отвлёкся от своей работы.       Мужчина хитро прищурился. В его голове появилась хорошая идея. Он оставил недошитый головной убор и поднялся со стула.        — Какая приглянулась? — спросил он, задержав дыхание, которое почему-то сбилось. — Только за неё нужно будет заплатить.        — Заплатить? — даже опешила девушка. — В смысле?        — В прямом, — довольно усмехнулся Шляпник, в несколько шагов преодолев расстояние между ними и по-собственнически обхватив талию блондинки. — Мариша, тебе не понадобятся деньги. Плата будет другой…        — Я согласна, — судорожно выдохнула Резникова, глядя на Джона снизу вверх: он был выше неё.       Мужчина довольно улыбнулся и отступил от порозовевшей девушки. Что же он хотел получить за головной убор? Всего лишь один поцелуй. Да, это до безумия банально, и сам Шляпник это осознавал. Ему лишь хотелось внести в жестокий мир немного добра и романтики.       Маришка по вопросительному взгляду Джона поняла, что ей нужно сделать выбор. Она медленными шагами вновь обошла комнату, словно прогуливаясь по музею с причудливыми экспонатами. Её привлекла необычная шляпка. Она была плоской и покрывала не всю голову. Как девушка поняла, её предназначение заключалось в том, чтобы украшать голову высокопоставленной особы на важных мероприятиях, ничего более. Шляпка была не простой, а с вуалью. Её цвет подходил к платью Маришки: алая ткань была украшена несколькими картами чёрной и красной мастей, а сеточка имела тёмно-бардовый оттенок.        — Вот эта мне нравится больше всех, — девушка указала на неё.        — Хороший выбор, — одобрил Джон и, сняв головной убор с манекена, аккуратно закрепил его на волосах с помощью небольших заколок, прикреплённых к её краям. — Тебе очень идёт.       Он на мгновение завёл одну из своих рук за спину и с видом заядлого фокусника извлёк оттуда зеркало. После долгого времени, проведённого в сказке, Маришка перестала удивляться подобному волшебству. Взглянув на себя, она улыбнулась: шляпка действительно прекрасно смотрелась в копне светлых волос и здорово дополняла её образ.        — Спасибо за подарок, — поблагодарила мужчину Резникова, надеясь, что именно эти слова подразумевал Джон под оплатой.        — За этот головной убор я хочу получить нечто большее, чем просто «спасибо», — подмигнул ей Шляпник и наклонился к её лицу.        — Что ты хочешь? — незаметно для себя перешла на шёпот Маришка.       Губы девушки высохли от лёгкого волнения, переполнявшего её, и она облизала их, совершенно не задумываясь о том, насколько соблазнительно это маленькое движение выглядело для Шляпника.       У Джона загорелись глаза, и желание поцеловать невыносимую, но такую любимую девушку стало настолько сильным, что он не смог сдержаться.        — Я хочу всего лишь поцелуй…       Мужчина осторожно отодвинул прядь волос Маришки, заставляя сердце девушки забиться в бешеном ритме. Его пылающий взгляд скользнул по её очерченным скулам, по алым губам. Дыхание Резниковой участилось, ноги неожиданно подогнулись. Если бы не сильные руки Джона, так кстати прижавшие её к его крепкому телу, то она бы упала на холодный пол, разбив и без того травмированные колени.        — Осторожнее, малыш, — пряча улыбку, прошептал мужчина.       Девушка смущённо потупила взгляд. Хранителю книги это не понравилось. Он мягко обхватил пальцами её подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. Щеки Маришки порозовели.        — Не стесняйся меня, — подмигнул ей Джон.       Мужчина на секунду отвлёкся от Резниковой, чтобы скинуть плащ, в котором становилось жарко. Под верхней одеждой скрывалась белоснежная рубашка, свободный покрой которой не скрывал его рельефного пресса. Как и у любой девушки на её месте, у Маришки загорелись глаза. «Вау…» — едва сдержалась, чтобы не сказать это вслух, Резникова. Видимо, она совсем забыла о том, что Шляпник мог читать её мысли.        — Можешь потрогать, — улыбнулся Джон и положил её ладони на свою накачанную грудь, а потом шутливо добавил. — Так уж и быть, разрешаю.       «У него хобби такое — смущать?», — подумала Маришка, но не убрала руки. Её пальцы пробежались по нагревшейся от горячего тела Джона рубашке. Уют… Вот чего не хватало всегда холодной воспитаннице Елены Мортиновой! Только рядом с ним девушке было комфортно. Не сдержавшись, она прильнула к груди Шляпника, обвив его шею своими тонкими руками.        — Почему?.. Почему?.. — расстроенно прошептала Маришка, прижавшись щекой к вздрогнувшему Джону.        — Что «почему»? — с ноткой беспокойства в голосе спросил у неё мужчина.        — Почему я не могу остаться с тобой здесь? — сдерживая слёзы, прошептала Резникова, едва двигая губами.       Шляпник поднял её голову за подбородок, вынудив посмотреть себе в глаза, и с уверенностью в голосе произнёс:        — Я придумаю что-нибудь, обещаю. Не смей плакать снова.       Джон знал лучшее лекарство от печали. Его рецепт был довольно прост: нежные прикосновения необходимо было смешать с романтичными словами и не забыть в конце добавить щепотку раздевающих взглядов. Ах, да, оно не подействует без долгого сладкого поцелуя в конце. После этого любая грустная девушка счастливо улыбнётся и попросит вторую дозу. Чудесное лекарство, не правда ли?       Шляпник понял, что все первые шаги он уже выполнил. Оставалось только завершить цикл лечения от грусти. Его пальцы всё ещё мягко сжимали подбородок Маришки, на глазах которой наворачивались слёзы. Джон хотел прошептать что-то приятное, но не смог найти подходящих слов. Впрочем, они и не были нужны. Расстояние между ними сократилось, и губы Шляпника нашли губы Резниковой. Девушка прикрыла глаза и полностью отдалась своим чувствам. Она робко отвечала на поцелуй опытного мужчины, наслаждаясь каждым мгновением нежных касаний.       Мужчина мягко сжал тонкую талию, притягивая её обладательницу поближе к себе, и почувствовал, как Маришка томно выдохнула ему в губы. Порой Джону казалось, что ещё одно подобное действие — и он припечатает её к первой попавшейся поверхности и сделает, наконец, то, о чём мечтал долгое время. «Нет, нельзя…», — твердил про себя Шляпник, искренне веря, что это поможет ему избежать потери контроля. После того, как девушка легонько прикусила его нижнюю губу, мужчину бросило в жар. Он понял, что пора останавливаться, пока они не зашли слишком далеко. Ему пришлось мягко отстранить от себя Резникову, напоследок оставив нежный поцелуй на её лбу.       Взглянув на свои карманные часы, Джон резко поменялся в лице. Пора.        — Слушай меня внимательно, Мариша, — отчётливо выговаривая каждое слово, начал он. — Помнишь, во дворе замка стоял ветхий сарай? Его закрывают на большой замок. Ключ найдёшь под ковриком. Тебе нужно проникнуть внутрь и взять меч, а потом сразу же убегать. Поняла?       Девушка опешила от неожиданных перемен, произошедших в Шляпнике. Видимо, то, что он предлагал, было очень опасным. В ином случае мужчина бы не был так серьёзен и строг.        — Зачем? — спросила девушка, крепко сжимая его тёплую ладонь, большой палец которой несколько секунд назад поглаживал её талию.        — Это оружие поможет тебе в схватке с… — речь Джона прервал громкий стук в дверь. — Открыто.       В комнату заглянула Василиса. Её длинные рыжие волосы были заплетены в две тугие косички. Большой лоб невыгодно выделялся на их фоне. Макияж полностью отсутствовал. В ответ на вопросительный взгляд Шляпника, в котором читалось недоумение, Огнева махнула рукой:        — Что вы так смотрите на меня? Неудобно мне было, вот и решила убрать лишнее. Королевская ванная, к слову, мне очень понравилась.       Джон медленно выдохнул, не давая себе превысить голос. Жаль, а ему это так хотелось сделать. Его раздражало выводило из себя то, что эфларцы позволяли себе слишком многое. Нарочито медленно, с остановками, он произнёс, обращаясь к застывшей Маришке:        — Видишь, насколько эгоистичны бывают люди? Извини, что не договорил. Ты знаешь, что делать, — и, взяв Василису за запястье, вышел из комнаты, прихватив свой плащ.

***

      Маришка заблудилась. Все коридоры выглядели одинаково: красный ковёр устилал пол, все двери из красного дерева были заперты на ключ, а красные стены, казалось, тянулись в бесконечность. И вот, когда Резникова уже десятый раз повернула направо в надежде увидеть знакомый спуск вниз, кто-то крепко прижал её к стене и до боли знакомым голосом зло прошептал, вызывая толпы мурашек:        — Вот мы и встретились снова, любимая…