Неровный лёд

      — Подъем, я сказал!       Юрий неохотно открыл глаз, затем второй; над ним нависал Яков, лицо которого сморщилось от недовольства, как у обезьяны. Он вскочил на футоне — от резкого движения голова слегка закружилась — и растерянно огляделся по сторонам. Виктора уже не было. На часах шесть утра. Проспал. Только сейчас понял, что уснул прямо в одежде. Тяжесть в теле тянула обратно лечь на футон.       — Чего разлегся? Живо на взвешивание! — он распрямился и, достав из спортивной сумки на плече чистые вещи, кинул их Юрию в руки. — И душ прими! Дверь хлопнула; Юрий устало потер глаза и, учуяв запах пота от футболки, поморщил нос. Спать в одежде было не самым лучшим решением, хотя выбирать ему не пришлось. Он схватил вещи, а дальше всё было на автомате: почистил зубы, умылся... Даже контрастный душ не привел в чувство. Всё-таки режим для фигуриста — это святое: один раз лег не вовремя — на следующий день как варёный.       Юрий спустился в холл отеля. У лестницы стоял Виктор, окруженный фанатками, молодыми фигуристками — привычная картина — и приветливо улыбался, раздавая автографы. Смотреть тошно. Знали бы, какой он на самом деле тщеславный мудак — не выстраивались бы в такие очереди. Юрий грубо растолкал толпу визжащих девушек и пробрался к виновнику происходящего.       — Поосторожнее с хрупкими дамами, — тот включил поучительный тон.       — Какого хера ты меня не разбудил? — Юрий подошел впритык и уставился на него, привстав на носочки, однако все равно не дотянулся, так как тот был выше почти на две головы.       — Такой маленький и опасный, — улыбнувшись, Виктор шутливо потрепал его по влажным после душа волосам, от чего Юрий вскипел, как чайник. Его раздражало такое отношение; из-за внешности окружающие не относились к нему всерьез, и все шутки по этому поводу он воспринимал как издевательство. Поэтому с малых лет приходилось быть грубым: сначала — нарочно, потом — само собой. Громко выругавшись отборным матом, он протаранил Виктора плечом, а следом и всех подвернувшихся по пути, и стремительно направился в спортивный зал, где его ждал тренер.       — Вес в норме, рост сто шестьдесят три сантиметра, — прищурившись, Яков сделал пометки в блокноте. — Ты растешь. Готовься к тому, что скоро ты столкнешься с некоторыми проблемами. Затягивая шнурки на кроссовках, Юрий поднял настороженный взгляд на тренера.       — Новые длинные руки, длинные ноги и туловище, — пояснил тот. — Нам надо будет включить в общую физическую подготовку больше упражнений на координацию, чтобы это не сказалось на твоих спортивных результатах. Заметив, как Юрий напрягся, Яков вздохнул и ободряюще похлопал его по плечу:       — Расслабься и постарайся.       — И ты постарайся, старик.       — Сколько раз тебе говорить не называть меня стариком! Совсем распустился! А ну марш на пробежку! — тренер был похож на сердитый помидор. — И час сверху за нарушение режима!       — Твою мать, ты серьезно? — Юрий взорвался.       — Бегом! — тот загорланил в ответ. — Я здесь, чтобы закладывать в тебя законы спортивной морали, шпана. Раз уж всеми остальными ты пренебрегаешь.       Длинные руки, длинные ноги... Проблемы с координацией... Он должен выложиться на полную сейчас, пока растущее тело не начало приносить дополнительные неудобства. Стоя в уборной, Юрий сверлил взглядом отражение в зеркале; вода из неплотно завинченного крана умывальника монотонно отсчитывала время. Кап. Кап. Кап. Как стрелки часов. Он повернулся в профиль, внимательно рассматривая свое лицо сначала с одной стороны, потом с другой. Снова в анфас. Сделал презрительный прищур. Запустив пальцы в волосы и убрав их назад, он натянул капюшон на лоб и вставил резиновые подушечки в уши. Заиграла музыка.       На улице было свежо, даже немного прохладно. Октябрь всё-таки, но грех жаловаться. В стране восходящего солнца было намного теплее, чем в его родной. Юрий бежал под музыку вдоль узких улиц в квартале неподалеку от отеля. Кумамото — довольно скучный город. В Токио или Осаке, где до этого проходили соревнования, было хотя бы на что посмотреть. А здесь все смотрели на него, словно он цирковой клоун. По сторонам мелькали маленькие домики, деревья; впереди тянулась длинная дорожка, а позади — преодолённые километры. Один трек в наушниках сменялся другим; Юрий двигался в одном темпе до тех пор, пока не почувствовал, что у него развязался шнурок. Одарив его взглядом ненависти, он пригнулся к кроссовке и вдруг краем глаза заметил, как в метре от него пробежала знакомая фигура. Тот япошка... Опять он! Среагировав, как бык на красный цвет, он быстро затянул шнурки и рванул за ним.       — Эй ты! Набрав скорость, Юрий обогнал японца и оглянулся на него; пряди волос, заправленные под капюшон, задорно вырвались на волю:       — Очкарик! Очкалупый! Очконавт! — он перешёл на японский: — Догони меня, если сможешь!