Богоубийца

      В последующие несколько месяцев проблема с зебрами была решена. Для начала на вождя в месте встречи с чейнджлингами была организованна засада, и он попал ко мне в плен вместе со всеми своими приближёнными, которые прибыли с ним на ту злополучную встречу. Когда же он бесследно исчез, мы не без помощи чейнджлингов спровоцировали пойти одно племя на другое путём разрушения их какой-то важной святыни. Дошло до того, что ВСЕ племена начали воевать друг с другом. Война двух племён, завязанная на оскорблении религиозных чувств, в итоге переросла в полномасштабную войну за господство в регионе. Дальше мы ввели свои войска на территорию зебр под предлогом «обеспокоенности кровопролитием на территориях, прилегающих к Эквестрии, а также желании защиты граждан от самих себя». Тия полностью поддержала эту инициативу, ведь ей было невдомёк, что это моих рук дело. Но всё равно она что-то подозревала, я чувствовал это.       Воинские контингенты быстро заняли всю Зебрику, не встретив никакого сопротивления. Затем мне на помощь вновь пришли чейнджлинги в лице королевы Мэлис, и с помощью своих сил к одурманиванию ей удалось полностью «промыть мозг» нашим пленникам. В итоге они стали считать, что мы их спасители и охотно согласились сотрудничать. Через несколько дней мы представили их на экстренном собрании зебриканских вождей, собранной по нашей с Тией инициативе. Там-то мы и представили наших обработанных друзей. Мы порекомендовали их кандидатуры совету вождей, в качестве достойных кандидатов на должность объединителей пострадавших в результате военных стычек племён. Вожди пытались что-то сказать против, но щедрые дары, да и войска на их территориях быстро изменили их мнения, и Говорящий-с-духами был единогласно избран в качестве верховного вождя народа зебр. Таким образом, нам удалось сделать страну зебр своей провинцией, оставшись при этом «чистенькими», и даже более того, миротворцами.       Тем временем беременность Тии проходила спокойно. Но мы всё никак не могли узнать, сколько она будет длиться. Лучшие врачи страны долго ломали голову над решением этой проблемы, пока на помощь к нам не пришёл доктор Хуффенштейн. Я попросил его провести исследование, взяв за образец тело, что я использовал для экспериментов с элементами. Через три месяца он вынес свой вердикт: беременность аликорнов длится два с половиной года. А, ну и стоит добавить, что на время проведения опытов над телом из него предварительно была извлечена душа падшего короля. Что же натолкнуло меня на такой акт милосердия?       Дело было так. Я ставил очередной опыт с элементами, но в этот раз я неправильно рассчитал приложенную силу, и меня самого ударило этой молнией. Боль была просто непередаваемая. Не столько физическая, сколько душевная. Я потерял сознание, а когда очнулся, то ощущал полнейшее магическое истощение. Это когда ты чувствуешь, что твоя душа была лишь чудом не разорвана на части. Я до сих пор не могу использовать свои способности. После этого я пересмотрел свои взгляды насчёт Фридриха и решил проявить милосердие. Ему хватит и тех мучений, на которые я его обрёк. * Два года спустя *       Я метался в коридоре родильного отделения Королевской больницы Кантерлота. Уже прошло более двенадцати часов с начала родов, а из родильной палаты всё нет новостей. О, предки, в последний раз я так волновался, когда выбирал между смертью в объятиях своей погибшей жены и местью. Меня уже несколько раз пытались заставить отправиться отдохнуть и успокоиться, но я каждый раз стоял на своём и уходить отказывался. Кто же родится? Жеребец или кобылка? А что, если с Тией что-то случится? После последней мысли я дал себе пощёчину. Соберись, тряпка, ты сейчас нарушаешь свой главный жизненный принцип — не сомневайся. Вот и мне надо отбросить сомнения, всё будет хорошо.       В этот момент дверь родильной палаты открылась, и из неё вышел врач-единорог. Заметив меня, он подошёл и сказал, счастливо улыбнувшись:       — Принц Тит, роды у принцессы Селестии прошли успешно, никаких осложнений. Поздравляю, у вас родилась замечательная и здоровая дочь. Желаете их видеть? — спросил врач.       — И вы ещё спрашиваете? Конечно, хочу, быстро ведите меня к ним! — эмоционально, чуть ли не срываясь на радостный крик, приказал я. Врач поманил меня копытом, и мы вошли в палату.       На больничной койке, с измождённым, но счастливым выражением на мордочке лежала Тия, держа в копытах маленький свёрток. Увидев меня, она устало улыбнулась. От такого зрелища моё сердце забилось ещё чаще, и я быстро, как только мог, подошёл к Тие.       — Тит, посмотри, какая у нас милая дочь. Ну же, познакомься с ней, возьми её, — сказала мне моя любимая, из последних сил протягивая свёрток. Я поспешил аккуратно взять его в копыта и встретился взглядом со своей дочерью. На меня смотрела пара завораживающих фиолетовых глаз маленькой розовой аликорночки. Она настороженно на меня посмотрела, видимо, пытаясь понять, кто я такой.       — Ну, не волнуйся, маленькая моя, я твой папа, да, па-па, как же я тебя люблю, — сказал я нежно, широко улыбнувшись, и доченька, улыбнувшись мне в ответ, закрыла глазки и мило засопела, а по моей щеке прокатилась слеза радости. Никогда не думал, что вновь смогу испытать столь яркие и светлые эмоции. А затем моё внимание привлекла Тия:       — Как мы её назовём? Ты придумал подходящее имя? — спросила она. — Я бы хотела, чтобы ты дал ей имя, — добавила она с просьбой в голосе. Мы с Тией давно размышляли над подходящим именем, но оно всё никак не приходило. Но сейчас я точно знал, как её назвать.       — Кейденс, — сделал я небольшую паузу, — принцесса Ми Аморе Каденция. А как тебе? Нравится? — спросил я одновременно Тию и свою дочь, целуя последнюю в лобик.       — Очень… очень нравится. Я думаю, что оно ей идеально подходит, — я присел рядом с постелью Тии, обняв одним копытом её за шею, а другим придерживая малышку. Она снова открыла свои маленькие глазки и, увидев нас, звонко рассмеялась. В этот момент я почувствовал себя самым счастливым существом на свете. Мы просидели так ещё несколько минут, пока к нам не подошёл доктор:       — Принц Тит, прошу меня простить, но принцессе Селестии, равно как и вашей новорождённой дочери требуется отдых, — вежливо сказал мне врач. — Не могли бы вы пока покинуть палату? Вы сможете снова навестить их завтра утром, часов в девять. Тем более, что принцессу Селестию мы выпишем через три дня.       Я кивнул ему и, поцеловав напоследок Тию в щёчку, вышел за дверь, за которой в коридоре стояли два гвардейца ауксилии. Я подошёл к одному из них и потребовал, чтобы Мунлайт был в моём кабинете через двадцать минут. А теперь надо повысить безопасность. Вот такой вот я параноик.

* * *

      Прошло несколько дней. Тию наконец выписали, а народ смог узнать о рождении новой принцессы. Граждане ликовали и хотели поскорее её увидеть, но мы из соображений безопасности, а точнее из-за моей разыгравшейся паранойи, не удовлетворили народных чаяний, ограничившись только выходным днём для всей страны и обещанием показать её позже. Тия все ещё не до конца отошла от родов, а потому на моих плечах по-прежнему лежало большинство ответственности, в том числе поднятие и опускание небесных светил посредством контроля над кругом магов. Тия настойчиво пыталась уговорить меня оставить ей хотя бы обязанность управления солнцем, дабы не чувствовать себя обузой, но я смог уговорить её, что мне не в тягость заниматься и этим. Хотя сам я в этом процессе непосредственного участия не принимал, так как после переориентации своих способностей мне и телекинез становится порой трудноват, особенно это касалось больших и тяжёлых предметов, куда уж там небесные светила. Да и на ближайшую неделю я позволил себе переложить бо́льшую часть ответственности на королевский совет. Мне сейчас важнее проводить время вместе со своей женой и дочерью, чем ковыряться в бумагах и слушать жалобы крестьян на плохой урожай картошки.       Одним тёплым осенним днём мы прогуливались по королевскому саду. Погода была чудесная, листья под нашими копытами напоминали багряный ковёр, который приятно шелестел под нашими шагами. В воздухе висела атмосфера безмятежности и умиротворения, небо было ясным, а над нашими головами пролетали птицы, отправляющиеся зимовать на юг. Идиллия, одним словом. Врачи рекомендовали нам почаще дышать свежим воздухом, чем мы и занимались каждый день. И сегодня с нами была наша малышка, которая мило посапывала в колясочке.       Как сказал нам доктор Хуффенштейн, наша дочь будет очень долго взрослеть. Он сделал примерный прогноз, и он равен не менее чем трём столетиям до подросткового и ещё пять до зрелого возраста. Вот такая вот небольшая цена за бессмертие. И дело не в развитии интеллекта, нет. Просто её тело будет развиваться значительно медленнее её разума. Это не проблема, но всё равно будет лучше воздержаться от слишком быстрого развития, дабы не травмировать её психику.       Из размышлений меня вырвало внезапное наблюдение. Я подошёл к статуе Дискорда, являвшейся одновременно его тюрьмой, и обомлел. На ней появились трещины, весьма большие. Сзади ко мне подошла Тия.       — Дискорд — дух хаоса, — пояснила она. — Он черпает силу из творящейся вокруг него анархии. Эта негативная энергия питает его, постепенно истончая тюрьму, в которую мы заключили его вместе с моей сестрой Луной, — от стеснительной и наивной Тии не осталось и следа. Сейчас передо мной стояло древнее существо, прожившее несколько тысячелетий, пусть она и была значительно моложе меня. Её мордочка была сосредоточенной и даже немного хмурой. Наконец она нарушила паузу и продолжила: — Думаешь, я не догадываюсь, что большинство последних конфликтов твоих копыт дело?! Я не знаю всей правды, да и не хочу знать, а ещё я понимаю, что ты делал всё это ради меня, ну, а теперь уже нас, — она вновь бросила взгляд на малышку, и её губы вновь растянулись в улыбке. — И теперь я думаю, что ты поймёшь, почему я всеми силами уклонялась от войны. Не только из-за боязни за жизнь и здоровье моих маленьких пони, не только потому, что мне чуждо кровопролитие, но также из-за жизни в постоянном страхе перед возвращением этого монстра. Ведь это только в книгах он устраивал шоколадный дождь и ставил дома вверх дном. Позволь, я тебе расскажу, как всё на самом деле было, — сказала Тия и начала свой рассказ. * POV Селестия *       Это были тёмные времена. Эквестрия только недавно смогла преодолеть холодные зимы и тяжесть объединения племён в единый народ. Но недолго длилось спокойствие. Дискорд, дух хаоса и дисгармонии, захватил власть не только над моими соплеменниками, но под удар также попали и другие народы и страны, включая грифонов и зебр, и ещё многие другие народы, чьи имена не сохранились до наших дней. Они канули в лету. Никто не знал, откуда он пришёл, но цель его была предельно ясна — посеять хаос и смуту. Он без особых усилий смог захватить власть и установить свои порядки, а слишком опасных для него противников он попросту уничтожал.       Мы тогда с моей сестрой, Луной, были всего лишь молодыми единорожками. Единственное, что отличало нас от остальных, это природный талант к магии. Ну и были мы довольно симпатичными, и от жеребцов не было отбоя. Наш отец, Старсвирл, очень сильно гордился нашими магическими достижениями, так как он сам был очень талантлив в магии, создав большинство заклинаний, которыми пользуются единороги сегодня. И Дискорд это заметил и решил уничтожить опасного противника.       Мы взмолились, мы умоляли Дискорда пощадить нашего отца. И неожиданно он согласился, при условии, что мы будем у него в вечном услужении, а чтобы услужение было действительно вечным, он применил какое-то странное заклятие. Три дня и три ночи мы мучились от невыносимых болей и слабости. И всему виной были магические мутации. Когда на четвёртый день всё это закончилось, Дискорд лично явился к нам и материализовал зеркало, дабы мы «насладились» своим видом.       Когда мы глянули в зеркало, то просто ахнули: от обычных единорожек не осталось и следа. Мы прибавили в росте, но самое главное, что у нас на спине выросли крылья. Глядя на нас, шокированных увиденным, он рассмеялся демоническим смехом и сказал, что такого рода слуги ему идеально подойдут. Так началась наша новая жизнь, жизнь в неволе. И единственное, что нас радовало тогда, это спасённая жизнь нашего отца, он тогда действительно не соврал и пощадил его, цена того стоила.       Шли годы, а наши мысли о побеге становились всё более настойчивыми. Особенно, когда мы почувствовали значительное увеличение энергетического запаса, о котором Дискорд не знал. Как он сказал нам однажды, что сам не представлял, во что нас превратит это, как он выразился, «милое и невинное заклятие». И вот однажды, когда Дискорд отправился подавлять очередной бунт в своём уникальном стиле, мы решили бежать. И, как ни странно, нам это удалось. Но скорее всего, он просто дал нам возможность это сделать, ведь буквально всё было для него игрой, призванной развеять его скуку.       Бежали мы в лес, что сейчас носит имя «Вечнодикий». Тогда это казалось нам отличной идеей, так как сам Дискорд не отваживался туда ходить, там же пытались выжить пони, что бежали из-под власти диктатора.       Но мы заблудились. Запасы еды подходили к концу, а какие из произрастающих там трав съедобны, мы не знали. Мы вообще были живы только благодаря нашей возросшей силе. Но как только запасы еды закончились бы, то нас ждало истощение, а вместе с ним и смерть, причём отнюдь не от голода.       Но затем мы услышали зов. Сначала тихий, но по мере приближения к его источнику стало возможным разобрать отдельные слова. Голос звал нас, называя избранными и достойными, но в чём и почему, мы не знали. А единственным ориентиром был этот голос, на который мы шли, подобно мотылькам, летящим на огонёк свечи. И на второй день мы подошли к огромному дереву.       Это дерево разительно отличалась от ранее увиденного нами. Оно смотрелось словно оазис посреди жаркой пустыни. Если от окружающего леса веяло первобытным хаосом, то это дерево излучало абсолютную гармонию. И нам наконец удалось максимально отчётливо услышать его голос. Дерево говорило, что оно единственное из всего древнего заповедного леса уцелело, так как было вообще первым растением здесь, его сердцем. И когда пришёл Дискорд и уничтожил лес, только оно и уцелело, а все попытки драконикуса уничтожить его были тщетны. Тогда он, дабы обезопасить себя от такого опасного противника, посеял вокруг него свой лес, что был лишь гротескной пародией на первозданный.       Но дух этого леса, что обитал в дереве, не отчаивался и знал, что рано или поздно придут достойные его силы. И это оказались мы. Получив в свои копыта силу, которая была способной победить Дискорда, мы вновь вернулись в его резиденцию. Он встретил нас так, будто бы ничего не случилось, а когда мы сказали, что обрели силу, способную сбросить его тиранию, он рассмеялся и заявил, что хотел бы на это взглянуть, после чего встал прямо перед нами, разведя свои конечности в сторону. Мы сосредоточились и нанесли удар.       Его самодовольная улыбка быстро померкла, когда он почувствовал, что обращается в камень, а затем он закричал, успев напоследок занять ту позу, которую ты видишь перед собой сейчас. Тиран побеждён, но что же делать дальше? Ведь солнце и луна поднимались и опускались по его воле, а более-менее сильных единорогов либо не осталось, либо они были до смерти запуганы. Идея появилась довольно быстро. Глупая, но ничего другого тогда на ум не шло. Я сосредоточила свои силы на солнце и стала представлять, как управляю им. Несколько минут ничего не происходило, но внезапно, когда я уже отчаивалась и собиралась остановиться, солнце поддалось моей воле и сошло с горизонта, а на моём крупе появилась кютимарка в виде солнца. Мы с сестрой были невероятно счастливы, что свергли тирана, а затем она решила самостоятельно сдвинуть другое светило — луну. У неё получилось не сразу, только на второй день попыток, но от счастья она просто сияла, довольная результатом. Так мы стали повелевать днём и ночью.       А затем был долгий период становления Эквестрии как государства в надежде подарить всем пони гармонию и более никогда не допустить возвращения Дискорда. Что же до нашего отца, то скончался он через два десятилетия, успев подарить будущим поколениям возможность правильно использовать свою магию и став своеобразным символом нашего народа наравне с нами. Рана от его утраты зажила, но мне порой не хватает его. Знаешь, Тит, ты бы ему понравился, и он был бы счастлив, увидев нашу с тобой дочь. Ну ладно, хватит о грустном, уже вечереет, и нам пора обратно во дворец. *Pov Тит*       Услышанное повергло меня в шок. Кто же мог подумать, что такая наивная для древнего существа Тия может нести на себе столь тяжкое бремя? Наши истории даже в некотором смысле похожи. Во всяком случае, я наконец смог до конца осознать её мотивы и окончательно понять свою любимую. И я благодарен ей за это открытие своей души, во всяком случае, я более не намерен её обманывать. Пусть я не буду рассказывать ей о своих действиях подробно, но общую схему моих планов она знать должна. Семья строится на доверии, и я собираюсь соблюдать этот принцип. И да помогут нам предки.