Я слышу твой голос

Воздух был пропитан острым запахом асфальта и земли, недавно смоченных дождем. Запах сырости успокаивал — он был таким нежным и терпким. Все это — звуки и запахи, ночное небо и люди — было одновременно странно красиво и грустно, казалось началом чудесной сказки. И все как будто прекратило свой бег — медленно умирало; шум ветра утих, колыхая редкие кроны деревьев, и удалялся, перерождаясь в печальные вздохи. Глубокая ночь окутала Нью-Йорк своим покрывалом, а небо, усыпанное маленькими сверкающими крапинками звезд, накрыло город; и лишь блеклая луна медленно плыла по небосводу. Благоговейную тишину нарушила сирена скорой помощи, остановившаяся у дверей приёмного покоя. Двери машины с грохотом распахнулись, и врачи выкатили каталку. Медперсонал выбежал из здания, чтобы помочь пациентке. Мужчина следом вылетел из машины скорой, и стремглав помчался за каталкой — прозрачные двери приемного покоя захлопнулись за ним. Касл не помнил, как оказался в машине скорой, не помнил, как очутился в больнице. Всё произошло так быстро, что он и глазом не успел моргнуть. Рика пробивала мелкая дрожь, и зуб на зуб не попадал как при ознобе или лихорадке. Мужчина сидел в пустом коридоре, освещенным противным неоновым светом, режущим глаза. Он взглянул на свои руки — они были в крови, в крови Кейт. — Кейт. Кейт, — как мантру повторял писатель, закрывая глаза. Касл откинулся на спинку стула, касаясь головой холодной поверхности, но даже не дрогнул. Все чувства притупились — ему казалось, что он больше ничего не почувствует. Рик мысленно возвращался назад, чтобы составить картинку случившегося. Он помнил, как держал в руках бездыханное и холодное тело Беккет, звонил Эспозито и что-то кричал в трубку, браня медсестру. Каслу показалось, что Райан и Эспозито приехали в считанные минуты. Он все еще держал в руках тело Кейт, а слезы градом катились по лицу. Эспо был тем, кто встряхнул его, отвесив звонкую пощечину. — Ричард Касл! Приди в себя! Она еще жива, и она не умрет! Мужчина распахнул глаза, сердце неистово билось, а мелькающая табличка «Операционная» сводила с ума, доводя до белого каления. Нервы были натянуты до предела, и казалось, что малейшее движение спровоцирует эффект домино — стоит задеть, как нервы будут лопаться один за другим. Операция уже длилась целый час, а большое табло справа от дверей операционной, на котором большими красными цифрами шёл отчет времени, сводило с ума, без устали натягивая нервы до передела. Мужчина сжал челюсти, снова закрывая глаза. Опять. Он теряет её. Она там, бездыханная лежит на операционном столе, борется за жизнь, а он? Стоит здесь, нервно кусая губы?  — Папа! — Алексис, растрепанная, и в домашней одежде, стремглав подбежала к отцу, сжимая того в крепких объятиях. — Алексис… — он был обескуражен и на автомате обнял дочь в ответ. Рик увидел, как Марта Роджерс быстрым шагом направилась к сыну. — Ричард! Дорогой! — Мама… — Что случилось? Кэтрин… — Марта не закончила вопрос, лишь настороженно посмотрела в глаза сыну. — Она жива, мама. Должна быть, — он головой кивнул в сторону операционной. Роджерс медленно села на скамейку, а руки, сжимающие яркую сумочку, дрожали. — Папа? Что случилось? Почему в Кейт стреляли? — дочь крепко схватила его за руку. — Все сложно, — это все, что смог ответить Ричард Касл.

***

Мужчина распахнул глаза, едва ориентируясь в пространстве. Поразмыслив несколько секунд, до него дошло, что все еще сидел в приёмном отделении. Голова жутко болела, а шею пронзала острая боль. Видимо, Рик так и уснул на скамейке. Он резко подскочил, уставившись на табло — оно потухло, цифры не мелькали. Кровь застыла в его жилах, а сердце, казалось, перестало биться. Он просто стоял и смотрел на закрытые двери операционной комнаты, которые были нескончаемыми. Рик все стоял, а слезы катились по его щекам — он не помнил, что произошло, почему он уснул и остался на скамье ожидания; куда делись его мать и дочь. — Ричард Касл? — услышал он голос позади. Писатель резко развернулся, но у него внезапно закружилась голова, и, потеряв равновесие, Касл рухнул на пол. Белый блестящий кафель, начищенный до блеска — Ричард увидел даже тень своего отражения. Не было сил — он лишь поднял голову в сторону зовущего его голоса. Раздались поспешные шаги, и молодой мужчина подошел ближе, хватая Рика под руки. — Вам помочь? — голубые глаза пытливо смотрели на него. Тот помотал головой, отпихивая от себя парнишку. — Кэтрин Беккет… Её оперировали… Вчера, нет, сегодня. Где она? — слова и мысли путались, а сам Касл потерялся во времени. «Сколько часов прошло? Или день? Сутки?» — Она жива, но все еще в реанимации. — Я могу её увидеть? Её жизни что-нибудь угрожает? Как её состояние? — вопросы рождались один за другим. — Состояние стабильное, но она пока еще без сознания, — ответил парень. — Приходите завтра, думаю, что ваша подруга очнется, — он собрался уходить, но внезапно обернулся, — и приведите себя в порядок, — молодой врач осуждающе покачал головой, — она не захочет видеть вас в таком состоянии. С этими слова он ловко развернулся на каблуках, и пошел прочь, скрываясь за многочисленными дверями.

***

Ричард спустился в реанимацию и увидел всю честну́ю компанию: Джим, Лейни, Эспозито, Марта. Они стояли у дверей отделения и о чем-то нервно переговаривались. — Миссис Роджерс, он должен знать об этом! — воскликнул Эспозито. — Он имеет на это полное право! — А с чего вы вообще взяли, что у Кейти может возникнуть такое осложнение? — вступил в спор Джим. — Врач не говорил, что это 100% явление. — Мистер Беккет, давайте будем реалистами. Учитывая сложившуюся ситуацию между Каслом и Беккет… — Зито на секунду замолчал, — такой исход вполне возможен. — И где, черт возьми, Рик? — спросил Райан. — Почему он не здесь? — Он сидел возле операционной, — впервые подала голос Лейни. — он уснул, пока ждал результатов. Мы решили его не будить, когда пришли. — Какое осложнение? — громко спросил Рик, вмиг преодолевая расстояние между ними. — Сынок, — выдохнула Марта. -Что за осложнение? — переспросил Касл, сжимая руки в кулаки. — Рик… — подал голос Хавьер. — Беккет все еще без сознания, и есть предположение, — он нервно сглотнул, — что у неё может быть частичная амнезия. Каслу показалось, что земля уходит из-под ног. Перед глазами все поплыло, превратившись в радужный калейдоскоп. В ушах шумело, как будто кто-то бил в набат. Рик сделал шаг и коснулся рукой прохладной поверхности стены. — Йо, бро, — Хави подошел к нему, хватая за плечо, — все будет хорошо. Не накручивай себя заранее. Но Рик, казалось, не слышал ничего, пребывая в прострации. В голове словно источник боли пульсировала мысль: «Не вспомнит… Забудет…» — Что говорят врачи? — мужчине показалось, что раздался совершенно другой, чужой голос. — Операция сложная, Кейт потеряла много крови. Но уже скоро должна прийти в себя, — раздался тихий голос Райана. Мужчина оглядел всех: они были уставшими, замученными, находились в леденящем душу страхе. И только один взгляд из всех остальных показался Каслу знакомым — Джим Беккет. Когда писатель взглянул в глаза отца Кейт, то ему почудилось, что он увидел себя со стороны. Во взоре мужчины было столько боли, в карих глазах плескалась агония, раздирающая на части. Джим опять переживал тот самый день — день, когда он потерял жену — и опять — сегодня он почти потерял дочь. Взгляд его был затравленным, диким — он был зверем, загнанным в клетку. Где-то вдалеке раздавался пронзительный вой сирен, и затем звучно хлопали двери приёмного отделения, а сквозь многочисленные голоса можно было разобрать стоны и всхлипы пострадавших. Каслу хотелось закрыть уши руками и никогда больше не слышать подобных звуков. Эта ода отчаяния и нескончаемой боли проникла через каждую клеточку кожи, проникала в самые сокровенные и потаённые уголки человеческого мозга. — Мистер Беккет? — раздался мягкий женский голос, и все присутствующие резко развернулись. — Да? — Джим вышел из толпы, подходя ближе к девушке. — Доктор просил передать, чтобы все шли домой и отдыхали, — она смущенно опустила глаза, — придете завтра с утра. — Спасибо. — Ох, Ричард, дорогой, поедем домой, — Марта схватила сына за руку. — Посмотри на себя! — она указал на его грязную рубашку и порванный рукав пиджака. — Я никуда не поеду, — тихо ответил Касл, легким движением сбрасывая руку матери. — Я буду ждать здесь. Парни нервно переглянулись, и лишь покачали головой. Лейни лишь вздохнула, и, похлопав писателя по плечу, удалилась первая. — Бро, — вновь попытался Райан. — Ты должен быть отдохнувшим и посвежевшим завтра утром. — Именно, ты хочешь, чтобы Кэтрин увидела тебя в таком виде? Что она скажет? — вступила в разговор Марта. — Я же сказал — нет, — все также тихо повторил Рик. Несмотря на то, что он был измотан и истощен, голос его был наполнен нотками стали. Все пожали плечами, принимая поражение. — Увидимся утром, — Зито похлопал друга по плечу и они не спеша направились к выходу. — Я утром привезу чистую одежду, — Марта схватила яркую сумочку и последовала за парнями. Касл рассеянно огляделся вокруг и встретился взглядом с Джимом Беккетом. Тот кивком головы указал на стул рядом с собой. Мужчина вздохнул, но сел. — Вы должны отдохнуть, — предпринял попытку писатель. — Приедете завтра утром. — Что у вас с Кейти? — напрямую спросил Джим, ожидая реакции писателя. Касл поднял голову и ошеломленно уставился на мужчину напротив. — Вы же знаете. Мы коллеги, партнеры, друзья. — И всего? — И только, — последовал короткий ответ. На несколько минут повисла осязаемая тишина — Каслу казалось, что на вкус она была как самый сильный анестетик — дарила чувство расслабленности. — Рик, я не знаю, что между тобой и Кейт происходит на самом деле. Друзья ли вы, партнеры, либо нечто большее, — Джим посмотрел в пронзительные глаза писателя. — Между вами есть связь, есть притяжение — вы чувствуете это, но упорно убегаете. — Джим… Я… — Я уже потерял свою жену, терял себя, но Кейти вытащила меня из той бездны, не дала опустить руки. И вот теперь, я чуть не потерял её, — голос его был тихим, успокаивающим. — За столько лет я до сих пор не привык к тому, что она работает в убойном отделе. Как такое хрупкое создание может ловить преступников и сажать их за решетку? Как она может держать пистолет? — Джим тихо рассмеялся и покачал головой. — За столько лет я до сих пор не привык, что она постоянно стоит на линии огня, ставит себя под удар, жаждет правосудия для других. Но для себя… Она так и не добилась правосудия, не успокоила свою душу. Касл сразу понял, о чем шла речь. На душе у неё не спокойно, и стоит лишь разбередить старые раны, как они начинают кровоточить с новой силой. И с каждым новым воспалением раны остаются новые шрамы — еще толще, еще глубже и грубее. Сердце постепенно зарастает стежками. — Когда она очнется, — продолжал Джим, — не дай ей потерять себя окончательно, — он взял Рика за руку. — Не дай ей умереть за это дело, не дай ей утонуть. Зная её, она через несколько дней начнет копать и искать. Но, насколько я понял, в этом деле замешаны сильные люди мира сего, и они не на шутку разозлились. Не позволяй ей этого. Только ты, Рик, можешь её защитить, — с этими словами мужчина поднялся и молча направился по холодному коридору, освещенному блеклыми лампами. Секунду-другую писатель наблюдал за удаляющейся фигурой, а потом тихо подошел к двери. Он коснулся правой руки холодного металла ручки, и слегка толкнул дверь. На удивление она поддалась и открылась с тихим и мелодичным скрипом. Кейт лежала, обмотанная проводами: на лице была кислородная маска, а бледная кожа пугала, приводила в смятение. Касл тихо прошел вглубь комнаты и сел на стул, находящийся поодаль. Прошло лишь несколько секунд, и он провалился в глубокий сон.

***

«Касл? Касл?» Мужчина резко распахнул глаза, ориентируясь в пространстве. Солнечные лучи проникали через закрытые жалюзи, и блики играли на стенах палаты. — Беккет! — крикнул Касл, подлетая к постели. — Ты в порядке? Как себя чувствуешь? Кейт растерянно смотрела на мужчину напротив, долго вглядываясь в попытке узнать человека, кто, по сути, просидел у её изголовья. — Извините, мы знакомы?