Я слышу твой голос

Жаркое Нью-Йоркское лето сменила теплая осень. Солнце было уже в зените, когда Ричард Касл прогуливался в парке недалеко от дома. Яркие лучи слепили глаза, заставляя жмуриться, и мужчина надел черные очки. Он блаженно улыбнулся, когда глаза перестало щипать, и продолжил свою прогулку. Касл медленно брел по узким улочкам парка под радостные крики и заливистый смех детей. Он завороженно смотрел, как они катаются на карусели: они были безмятежно счастливы. Рик невольно вспомнил, как раньше приходил сюда с Алексис, как держал ее маленькую ручку, страховал от падений. Казалось, что это было недавно, но глядя на свою взрослую дочь, мужчина убеждался в обратном. Прошло уже больше четырех месяцев, а Касл все еще не смирился; точнее, он сделал так, как она попросила в тот день, когда очнулась. -Кейт…- комок застрял в горле, а слезы наворачивались на глазах. Он сделал неуверенный шаг вперед, а Беккет настороженно смотрела на Касла. — Простите, мы знакомы? — Кейт… Ты не знаешь, кто я? — одними губами проговорил Рик. Ноги его похолодели, и казалось, что кто-то выкачал весь воздух из легких. — Вы… Видимо, Вы мой хороший знакомый, раз всю ночь просидели у моего изголовья, — она поморщилась от боли, пытаясь приподняться на локтях. — Но я вас не узнаю, простите. — А ты помнишь, кто ты? — настороженно спросил писатель. Она как-то странно улыбнулась, видимо посчитав, что мужчина напротив окончательно перешел все границы. Беккет пристально посмотрела на Рика, и глаза цвета спелой оливы были такими же, как и обычно. — Я — Кэтрин Беккет, детектив 12 участка. Живу одна, люблю свою работу. Ну что, я удовлетворила Ваше любопытство, мистер…? — Кейт пытливо смотрела на Касла. Сердце сжалось от боли, но он держал себя в руках. — Касл, — тихо ответил он, стараясь скрыть горечь в голосе. — Ричард Касл. Писатель надеялся, что возможно, имя пробудит в Кейт какие-нибудь воспоминания, но она лишь кивнула головой. — А, так вы тот знаменитый писатель? — она слегка улыбнулась. — Признаюсь, что читала Ваши книги. Мне нравятся Ваши «убийства», Вы очень детально описываете место преступления, и ваши герои…- она задумалась, — они будто живые, такие реальные. — Я удивлен, детектив, что вы знакомы с моими романами, — каждое слово удавалось с трудом, а на лбу выступила испарина. — Ну, — Кейт усмехнулась, — я люблю хорошие книги. Это моя страсть. — Я знаю, — тихо пробормотал мужчина. Неловкая тишина повисла в палате: воздух стал осязаемым — на вкус он был терпким и горьким одновременно, а после каждого вдоха легкие слегка покалывало как при анестезии. — А вы помните, что с вами случилось? Почему вы оказались здесь? Беккет задумалась, но в голове была пустота. Хотя перед глазами и мелькали образы, они собирались в калейдоскоп из кусочков жизни — но не было единой картинки. Яркий свет слепил глаза, не позволяя увидеть темную фигуру. Женщина видела лишь оттиск чьего-то силуэта — как бы она ни пыталась разглядеть человека, все попытки оказались тщетными. Она отрицательно покачала головой — как бы ни хотелось Кейт признавать, что у неё появились осложнения вследствие ранения, отрицать она этого не могла. — А вам говорит о чем-нибудь имя Никки Хит? — Рик затаил дыхание, в надежде положительного ответа. Он лихорадочно вспоминал все, что знал о частичной амнезии, её причинах и последствиях. Писатель пытался дать толчок, чтобы то, что скрывается в потаенном уголке мозга, выбросилось наружу. Но Кейт лишь опять отрицательно мотнула головой. Грудная клетка ныла, а перед глазами поплыли разноцветные круги. — Мистер Касл, — пробормотала женщина, — кто мы друг другу? — она устало посмотрела на него. — Друзья? Знакомые? Любовники? Голос её был тихим, безжизненным и лишенным всякого интереса. Словно она констатировала мало её интересующие факты. А действительно, кто они друг другу? Напарники? Любовники? Пара? Касл затих, пытаясь подобрать правильный ответ. Сейчас он не хотел слишком давить на Беккет, но все медленно выходило из-под контроля. — Мы… — он сглотнул, — партнеры. — Интересно, как получилось, что писатель стал партнером детектива из убойного отдела? — будучи даже слабой и вымотанной, Беккет все еще кидала саркастические ремарки. — Так получилось, что мы встретились, и нам понравилось работать вместе, — уклончиво ответил Рик. — И все? — А если я скажу тебе больше, то ты мне разве поверишь? — настороженно спросил Касл. — Ты сейчас и себе-то не веришь. В одночасье все стало каким-то другим, нереальным. Рик был будто одурманен анестетиком — противный сладковатый вкус оседал на языке, в носу — все казалось таким напускным, таким дешевым. Подделка. Каслу казалось, что вся его жизнь катилась в тартары. Беккет задумалась над словами мужчины, силясь вспомнить хоть малейшую деталь, но образы ускользали от неё, словно песок сквозь пальцы. И воспоминания подобны речному песку — были такими невесомыми, такими завуалированными, неуловимыми и оставляли после себя легкое томление, сладкую негу. — Судя по вашим словам, между нами действительно что-то есть? — спросила детектив, устремляя свой взгляд на писателя, который по-прежнему стоял у больничной койки. — Можно и так сказать, — уклончиво ответил Касл. Было больно и неприятно говорить об этом, хотя он понимал, что потеря памяти — явление посттравматическое, однако его не покидал тот факт, что осложнение появляется, если человек чего-то боялся и не захотел вернуться к проблемам. — Значит, мы спим друг с другом? — напрямую спросила Кейт. — И как давно? Голос её был спокойным, но слабым. На её вопрос Рик лишь молча кивнул головой. — Признаться, я удивлена, и даже не знаю, что и думать, — в голосе детектива скользили усмешка, удивление, замешательство. — Не думала я, что когда-нибудь буду встречаться с Ричардом Каслом, — женщина грустно улыбнулась. — Я ведь ваша фанатка, у меня даже есть книга с вашим автографом. Касл улыбнулся, и уголки его губ приподнялись. — Да? — Именно, — тихо ответила Кейт. — Это было давно, и я была лишь одной из миллиона ваших фанаток. Но я, видимо, рассказывала вам об этом, ибо вы особо не удивлены. — Да, я осведомлен об этом, — мужчина заскользил по кафельному полу и издаваемый звук был таким нежным, скользящим и едва уловимым. Писатель подошел ближе к изголовью и сел на стул. Голубые глаза были полны грусти и скорби, а морщинки сейчас казались такими глубокими и заметными. Издалека Кейт не заметила, каким усталым и измученным был мужчина: глаза были тусклыми — будто всю жизнь высосали из него. Руки его дрожали, и Касл сжал кулаки. — Кейт, — тихо позвал он, поднимая голову. — Я знаю, что ты возможно ничего не помнишь о нас, — он сглотнул, делая паузу, — но я молю тебя постараться и вспомнить. Просто попытайся, ведь то, что есть… — Рик на секунду замолчал, — или было между нами, оно не проходит и не исчезает бесследно. Женщина внимательно слушала Рика, всеми силами пытаясь вникнуть в суть слов. Грудная клетка ныла, и у детектива складывалось ощущение, что её четвертовали — настолько адской была боль. Но она несколько раз моргнула, и заставила себя слушать и смотреть на Ричарда Касла. — Тебе тяжело, трудно, больно, — продолжал Касл. — Но Кейт, — в глазах его стояли слезы, — такая любовь, как у нас, она не может кануть в небытие, не может предаться забвению. Я… просто… Кейт с дикой тоской и жалостью смотрела на мужчину напротив. Он сгорбился, и спрятал лицо в руках — он был таким беззащитным, таким ранимым и несчастным. Сейчас Беккет казалось, что Рик постарел на несколько лет — ей чудилось, что с каждой новой секундой на лице мужчины появляется морщинка. Женщина чувствовала жалость и странное чувство долга перед этим человеком. Умом она понимала, что наверно, действительно так дорога Ричарду Каслу, и на самом деле была с ним в отношениях — но… Все было таким чужим, таким… другим. — Мистер Касл, — Кейт глубоко вздохнула, и легкие полоснуло словно ножом. — Я… Я понимаю, что вы говорите правду и… я верю вам. Но… Извините, пока я не могу ничего вам сказать. Я не хочу обнадеживать вас, не хочу разбивать ваше сердце. Это жизнь, — холодная рука её коснулась шершавой ладони Касла, — и все может случиться. Рик пристально смотрел на Кейт. Это она, действительно она, где-то там, в глубине душе она помнит его — она спрятала все воспоминания о нем в дальней комнате, заперла их на засов, и не дает выбраться наружу. Касл понимал, что частичная амнезия — защитная реакция организма. Видимо, слишком болезненные воспоминания или слишком быстрое развитие отношений выбило Кейт из колеи, добавило переживаний и стало причиной новых страхов. — Кейт… — выдохнул мужчина. — Подождите, — она слабо сжала его руку, — дайте мне закончить. — Я… знаю, как вам сейчас больно. Вы смотрите на меня, и хоть внешне я все та же Кейт Беккет, которую вам когда-то довелось узнать… На самом деле сейчас она — не я… Или я не она… И поэтому, — Беккет смотрела на Рика так… — что он все понял и без слов. Он очень странно улыбнулся, кивая головой. — Прошу вас, отпустите меня. Не давите, не ищите… Если вы говорите о нашей большой любви, и если она действительно существует… То я сама найду вас, когда все вспомню. Тогда я на сто процентов уверена, что не смогу сдержать своего сердца, ибо я буду вновь любить так, как прежде, — она говорила тихо, порой задыхалась, сжимая челюсть от боли. — Ты просишь меня уйти? — без прикрас и долгий объяснений переспросил писатель. — Уйти из твоей жизни? Забыть о твоем существовании? — Я прошу покинуть тебя на время, пока я не вспомнила, — уточнила она. — А если ты никогда не вспомнишь? — встречный вопрос был уже наготове. — Значит такова наша судьба… «Мистер Касл, наши судьбы и жизни — это не еще одна история из вашего романа. Там вы творец судеб своих героев, но в реальности все иначе. Уже нельзя переписать нашу с вами историю, нельзя вернуться в прошлое и остановить снайпера, нельзя перемотать время назад и исправить свою ошибку. Я всеми фибрами души буду надеяться, что вспомню вас. А пока… Прошу, оставьте меня одну». Эти слова словно заезженная пластинка звенели в голове у Рика. Уже на протяжении четырех месяцев апатия и депрессия снедали его, загоняли в тупик. Касл не написал и строчки за все прошедшее время — теперь его лучшим другом стал скотч и постель. Он утонул в дорогущем алкоголе и тепло кровати. Марта и Алексис волновались, но ничего не могли сделать. И сейчас он брел по парку под палящим солнцем, опять момент за моментом прокручивая тот последний разговор с Беккет. Сердце ныло, кровоточило, и раны не рубцевались. Касл связывался с Райаном и Эспозито, но парни лишь сочувственно пожимали плечами или молчали. Беккет лишь несколько дней назад приступила к работе, а до этого — реабилитация. «Извините, мистер Касл, — проговорил врач, рассматривая снимки томографии. — Она скоро восстановится, а что касается памяти… Она может вернуться, а может и нет. Здесь уже все зависит от самой мисс Беккет. Если воспоминания о вас слишком болезненны, то Кейт может и не вспомнить. Хотя эмоциональный толчок может пробудить в ней воспоминания, и постепенно она получит полную картинку вашего совместного прошлого». Касл все дальше брел по улочкам парка, и его внимание привлекли качели, покачивающиеся от легкого дуновения ветра. Все дети бегали по парку, либо были увлечены игрой в прятки — качели пустовали. Рик переступил через невысокий бетонный бортик и подошел к качелям. Он коснулся рукой цепей и отпрянул назад — солнце успело здорово прогреть металл. Писатель тихо выругался, а потом сел на качели, мирно раскачиваясь и вновь погружаясь в свои мысли. — Мистер Касл? — раздался позади знакомый голос. Мужчину забила мелкая дрожь, и набрав полные легкие воздуха он обернулся на голос. — Беккет?