Стечение обстоятельств или «Как принять свою судьбу. Для чайников»

Тики проснулся намного раньше Аллена. Он поздоровался с Неа и детишками. Диана и Юки прятались за Кемпбелла, зато Нана смело протянула руку для приветствия. Микк пожал руку девочки и попросил разрешения осмотреть дом. Аллен жил в двухэтажном доме за городом, спальня Уолкера была на втором этаже, как и все жилые комнаты. Тики спустился на первый этаж, где обнаружил кухню, столовую и какую-то музыкальную комнату. Причём, стены были закрыты, видимо, звукоизоляцией. А на стенах висели картины какой-то женщины в греческих одеждах. Тики решил позже спросить, кто это. В этой комнате стояла барабанная установка, электро-, акустическая и бас-гитара. Напротив установки стоял синтезатор, а рядом стол с ноутбуком. Были динамики, усилитель, провода, микрофон. Тики даже показалось, что эту комнату Аллен любит больше всего. Тики пошёл дальше, где обнаружил рабочий кабинет. Комната была маленькая, вся увешана математическими и физическими таблицами. Там стоял только стол и стул. На столе были стопки тетрадей, видимо, Аллен недавно собрал и сейчас проверял их. На полу валялся плед, а поверх была подушка. Как видно, кто-то редко ночевал в своей спальне. Тики поднялся на второй этаж, где обитатели любезно позволили осмотреть свои комнаты. Дима, Илюша и Нана жили в отдельных комнатах. Двойняшки – вместе. У Димы в комнате были стеллажи с книгами: он признался Тики по секрету, что обожает читать, чему Микк очень удивился, но не понял, почему информация секретная. Там, по сути, были только книги да кровать с рабочим столом и все. Ну, ещё шкаф для одежды. На столе стоял только ноутбук, а в комнате было очень чисто. Кажется, Дима – перфекционист. В комнату Ильи было страшно зайти: пыль по полу, ровным слоем разложена одежда поверх пыли, в общем, мрак. На столе тоже свинарник. Зато, парень – спортсмен. Это Тики понял по валяющимся возле двери конькам. Надо у Ильи спросить позже. Нана увлекалась аниме, мангой и вокалом. Собственно, микрофон в музыкальной комнате был её. Полка с книгами была одна, зато вдоль всех стен. Правда, там, в основном, манга. Одна стенка, возле окна была с учебной литературой. Тики почитал корешки: как правильно дышать, техники расщепления, эстрадный вокал и т.д. Вокальная литература. Нана – довольно-таки творческий человечек в свои восемь, зато умна. Читает сложные вещи. Может, она врёт, что ей восемь? У двойняшек всё, к счастью, как у детей: на полу ковёр, сверху игрушки. Их кровати стоят параллельно у разных стен. У каждого свой маленький шифоньер. Зато у их мамаши целых три комнаты: спальня, кабинет и музыкальная комната. Кажется, это повод для зависти. Вообще, пока португалец гулял по дому, то отметил, что дети Уолкера очень одаренные и разносторонне развиты. Как-нибудь он отдаст должное их матушке, но пока он продолжает экскурсию. Микк стоял возле комнаты близнецов и по-дебильному улыбался. Вдруг он услышал весёлый голос Дианы, доносящийся из гостиной: – Ура, мама проснулась. Идиотская улыбка Тики исчезла в тот же миг: Аллен его не очень жалует, и сейчас он все выскажет. Из гостиной Тики не видно, но Микк решил не прятаться, а сразу выйти и поговорить с Алленом. – Ух ты, солнышко. Скажи-ка маме, сколько времени? – Аллен потянулся, зевнул и ласково улыбнулся Диане. – Я не знаю, спроси у дяди Тики, – беспечно ответила девочка – У кого спросить? – не понял юноша. В этот момент вышел сам Тики и ответил за Диану. – Спроси у меня, Аллен. Как твоё самочувствие? – Микк мягко улыбался мальчишке, который смотрел на него, как будто тот – предатель. – А, Тики, – юноша старался быть отстраненным. – Спасибо, хорошо. Давай выйдем? Тики задницей почувствовал смерть, но согласился. Они спустились на первый этаж и вышли из дома. Тики шёл перед Алленом и ощущал напряжение в воздухе. Юноша захлопнул входную дверь и облокотился на неё. Он долго молчал и вглядывался в лицо Тики. Его пугал оттенок его глаз: тёплые, золотые. Всю теплоту он воспринимал, как фальшь. Вдруг у него потекли слёзы, и он начал: – Ну что, достаточно посмотрел? Неа, небось, все про меня рассказал. Я тебя просил убраться ещё вчера. Почему ты не послушал? Зачем приперся сегодня? Тики обрадовало то, как искренне и беззащитно выглядел сейчас Аллен. Микк стоял не так далеко от юноши, поэтому взял его за руку и притянул к себе. Разумеется, Уолкер сопротивлялся, но Тики оказался сильнее тщедушного мальчика, хотя Аллен последние лет десять таковым не являлся. Он ударил Тики по лицу, по груди. Больнее всего было между ног, но Микк объятий не разжал. Как же приятно пах Аллен. Раньше Тики не понимал прелести отношений, но теперь, кажется, понял. Это ни с чем не сравнимое чувство, когда зарываешься в его волосы. Аллен все ещё плакал и плакал навзрыд. Тики не успокаивал его, он понимал, что это бесполезно. Юноша уткнулся носом ему в грудь и плакал. Какой же малыш соблазнительный. Аллену шло это прозвище, но Тики упорно даже в мыслях называл его как угодно, но не малышом. В противном случае Тики его поимел бы прямо при детях, не сумев сдержаться. Сейчас было больно не только Аллену, но и Тики. Только Аллену морально, а Тики – физически. Микк решил, что если он сделает шаг, то все станет ещё хуже, так что придётся потерпеть, хотя как можно терпеть, если так хочешь человека, что в штанах больно? Мужчина знал, что Аллен догадался об его состоянии потому, что такую сильную эрекцию не почувствовать невозможно. – Разве я такой страшный, малыш? – шепнул Тики в ухо юноше. – Почему ты не хочешь мне довериться? Ты знаешь о моих чувствах, но я не смею к тебе прикоснуться. Иначе, ты от меня отвернешься, я прав? Что же ты плачешь? Я не смогу успокоить тебя. Я могу ненароком зайти дальше, – Тики поднял лицо Аллена на себя. – Посмотри, какие у тебя заплаканные глаза. Смотри, если я отпущу твою голову, то я отпущу тебя. Если ты не хочешь меня отпускать, скажи что-нибудь. – С тобой было так тепло спать. – Ты же понял, насколько это соблазнительно звучало? Ты же мне не разрешаешь к себе прикасаться... Это видно по твоим глазам и по твоему состоянию. Я хочу тебя любить до скончания жизни, и я не имею в виду телесную близость. Ты прекрасен, но если ты не готов к отношениям со мной, я пойму. Если ты найдёшь достойную пару, я буду рад. Но не как тех придурков. Как же много раз Аллену признавались в любви. Но ни разу не говорили, что он прекрасен. Юноша чуть улыбнулся. – Ну, может, мне сделать тебе минет, чтоб тебе жилось немного легче? Тики понял, что тот шутит, ведь понимает, что Микк одним минетом не обойдётся. Тики прижал его к себе со всей своей силой. – Ты очарователен. Но не надо меня дразнить. Твоя шутка могла тебе влететь в копеечку. Давай я уйду, хорошо? Тики отошёл на пару шагов, попрощался с юношей и ушёл. А Аллен не понял, что случилось. Такое чувство, что его бросили, но он сам в этом виноват. Но почему он вообще решил, что Тики – плохой? Ему надо успокоиться и вернуться в дом. Готовить ужин, в конце концов. Правильно. Дома дети, о которых надо заботиться, о Тики он подумает позже. *** Подумать о Тики позже не получилось в этот вечер. На следующий день тоже, поэтому Аллен был крайне рассеян, пока вёл уроки. Он работал в школе учителем физики и математики. Там он присматривал за Димой, Ильей и Наной. Неа работал в детском саду и присматривал за Дианой и Юки. В общем, все дети круглосуточно были под наблюдением одних и тех же людей и из взрослых знали только их. Так прошла неделя без Тики, но в раздумьях о нем. Где-то в среду, Неа, как и обещал, объяснил Илье и Диме, что твориться с их мамкой. Сказать, что ребята были в шоке – это ничего не сказать, но просьбу Кемпбелла о молчании выполняли. У Аллена возобновились головные боли, он сидел на обезболивающих. Но они не помогали. Так Уолкер переключился на викодин. Боль усилилась, и прежней дозы наркотика не хватало. Аллен понимал, что стал самым настоящим наркоманом, но голова от этого болеть не переставала. К этому моменту прошёл месяц, и Аллен перепробовал все обезболивающие наркотики. Каким-то чудом у него не случился передоз. Таким же чудом, его работоспособность не упала. Неа был в шоке. Единственное, что изменилось, так это социофобия его усилилась. А точнее, она коснулась Неа. А усилилась она в тот момент, когда Неа предложил уменьшить дозу викодина и поговорить с Тики. Аллену такой подход друга не понравился, и они поссорились. После этого, Уолкер язвил уже ВСЕМ взрослым. Детей его фобия не касалась. Наверное, потому, что он подсознательно понимал, что дети в его дерьме не виноваты. *** Крупные проблемы начались ещё через месяц, когда у Аллена одновременно началась течка и закончились таблетки. Плюс, он вчера решил «отметить» то, что два месяца назад оттолкнул Тики. У него до сих пор было похмелье. Вообще, как отметил тот же Тики, Аллен был довольно слабенького здоровья. Кульминацией ситуации стала очередная ссора с Неа, произошедшая накануне. Аллену надо было достать викодина, а у него течка, похмелье, и послать Неа или Диму не вариант. Неа из-за ссоры, а Диму – потому, что маленький ещё. Но гениальный план в хитрожопой голове Аллена созрел так же быстро, как обозначилась проблема. План был до боли простой. Где-нибудь в полночь, когда все порядочные альфы будут спать, Аллен пойдёт в круглосуточную аптеку, там работал его знакомый омега. Единственный минус этого плана был в том, что придётся видеть этих людишек. Но что поделать: головка-то бо-бо. Ну, а то, что эта аптека была в сорока километрах от его дома, Аллена не волновало: метро тоже круглосуточное. Сама аптека в понимании городских жителей была, грубо говоря, за углом. Это для Аллена она была у черта на куличках потому, что он жил вне города. Самое время приводить гениальный план в исполнение. В час ночи он вышел из дома и направился к метро. Все было хорошо, улицы и вагоны пустые. Красота! Аллен вышел на нужной станции и поплёлся по переулкам и улочкам в поисках пункта назначения. Надежды Аллена оправдались. Только он не ожидал компании, состоящей из альф. Он проходил мимо подворотни, когда услышал надменный голос: – Эй, малыш, потерялся? Помочь? Аллен понял, что они обнаружили его по запаху, это было слишком очевидно. Главарь медленно подходил к нему с вполне понятными намерениями. Вот только Аллен не смог бы спастись. Если он коснется Уолкера, то тот подчинится. Убежать он не сможет, он слишком слаб, а они сильные. – Малыш, а ты недотрога. Ты чего смотришь на меня такими глазами? Этот ублюдок подошёл совсем близко и облизнул Аллену мочку уха. Юноше стоило огромных усилий сдержаться и не застонать. Но омега есть омега, он испытывал вожделение. В эту минуту Аллен проклинал свое тело. – Какой интересный. Как ты пахнешь. Башню сносит... Взрыв. Вот, что услышал Аллен в следующую секунду. Ещё один. Уолкер сообразил, что это – выстрел. Ещё. Пятый, шестой. Тишина. Аллен боялся обернуться и посмотреть, кому он обязан своей, как минимум, не болящей задницей. Он услышал, как этот человек подходит к нему. Если вдруг это альфа, то он идёт за тем, чтобы Аллен его отблагодарил. Значит, его в любом случае изнасилуют. А до викодина рукой подать. «Черт. Сейчас бы свалился от боли. Может, он не станет насиловать бессознательного человека?» Аллен правда начал падать. Но его кто-то поддержал. Он обнимал так нежно и бережно, что Аллен сразу узнал этого человека. – Тики... – С облегчением произнёс он. И потерял сознание. *** Это действительно был Тики. Его задержали на работе и заставили разгребать бумажные документы. Так что, это просто чудо, что Тики оказался в нужное время в нужном месте. Он узнал Аллена по его рыжей шевелюре, да и господ насильников тоже: он давно их искал. Единственным решением было прикончить их на месте, иначе они его изнасилуют, а потом прикончат. На всякий случай Тики носил зажим для носа. Как он ему пригодился в этот раз. В противном случае он бы оказался на месте тех ублюдков. Так как Аллен потерял сознание, Тики нес его на руках. Он жил от того места недалеко. Сейчас он мирно сопел в кровати Тики, который с упоением наблюдал за ним. «Малыш, позволь мне коснуться тебя. Доверься мне». Он потрепал Аллена по голове. Спать он не ложился. Он знал про викодин, Неа рассказывал. Нашёл он малыша уже в бреду. У него ломка. Всю ночь он сбивал температуру, слушал, как в бреду малыш зовёт его и плачет. Но Микк не смог бы его коснуться, не заходя дальше. Так он и заснул в кресле в угле комнаты, где её хорошо видно, но плохо видно его самого. *** Аллен не знал, во сколько он проснулся. Но он испугался. Он был в незнакомой комнате, включён свет и никого. Стоп. Вчера он встретил Тики. Может, он у него? Он осмотрелся. Ну где же? Где? Нашёл. – Тики... Нашёл. Микк поворочался и проснулся. – Аллен? Как самочувствие? Что случилось? По щекам Аллена текли слёзы. Он подошёл к нему и сел на колени. – Все в порядке? У тебя течка?! Отойди от меня. Ты же знаешь, я с ума сойду. – Тики, прости меня. Я не хотел тебя обидеть. Коснись меня, Тики, умоляю. Возьми меня. Я люблю тебя. Я хочу тебя. – Аллен, ты понимаешь, какой бред несешь? У тебя ломка? Тики пытался вжаться в кресло, но малыш будто умолял переспать с ним. Но Тики себя ещё контролирует. – Это не бред. Я... Я, – Аллен потянулся к Тики и поцеловал его. Он хотел легко и ненавязчиво, но Тики сорвало голову, он сделал поцелуй глубже. Он ответил со всей страстью, на которую мог. – Аллен, я... – Тики сбивчиво дышал. – Ты позволишь? Малыш ничего не сказал, только кивнул. Тики обнял его за талию и прижал к себе. Он не сомневался, поцеловал малыша. Глубоко, жарко. Одной рукой он держал юношу за талию, другой гладил его по спине и бедрам. – Малыш, ты такой сладкий... Хочу тебя. Вдруг он подхватил Аллена на руки и уложил на кровать, а сам навис над ним. Тики сел на ноги малыша и стал расстегивать его кофту. Снял её, штаны с малыша и со своей задницы. Аллен истекал соками, что было Тики кстати, ведь смазки у него не было. Больно. Желание сильно, а успокоения нет. Тики резко загнал палец в анус Аллену. От неожиданности, он вскрикнул, но быстро перешёл на стоны. Аллен обнял Тики вокруг шеи, умоляя о большем. Микк сам хотел большего, но если бы он вошёл сейчас, то только поранил бы его сокровище. – Потерпи, малыш. Ты очень тугой. Я могу тебя поранить. – Пожалуйста, ммм, Тики... Умоляю... Как же Микк мог сопротивляться Аллену? Здравый смысл уступает желанию беспрекословно подчиняться каждому его слову. Тики смазал его анус его же смазкой и вошёл. На глазах Аллена проступили слёзы. От боли он до крови прикусил губу. Тики поцелуями собирал его слёзы, слизывал кровь, и, как бы умолял простить его. Он хотел выйти, но Аллен взглядом приказал ему продолжать. Тики повиновался. Вскоре, он нашёл нужный темп. Он не хотел в него кончать, но на нем не было презерватива, да и он не смог противиться притяжению. За ним кончил и Аллен. *** Тепло и нежность царило в этой комнате. Их тела переплелись, а разум соединился. Аллен признал Тики истинной парой, а Тики признал власть Аллена над собой. Оставалась крохотная проблема: завтра среда, а Аллен с Тики. Мужчина решил эту проблему позже, когда малыш уже спал. Он написал Неа и попросил отвезти детишек в школу и сад, а Аллену выбить больничный. Неа успешно справился со своей задачей, а Тики уснул с чистой совестью. Рядом с человеком, которого любил больше всего в мире. Которого ценил больше собственной свободы. Ему снился ребёнок, похожий на малыша и него. Их ребёнок. От папочки была внешность, а от мамы – характер. Это было прелестное дитя, очаровавшее родителей с первого взгляда. Пол ребёнка забылся, но Тики запомнил, что называл его Славой. Или победой? Или там было двое ребят? Хороший вопрос. В раздумьях о котором, Тики и проснулся. Аллена рядом не было. Первая мысль была, что он сбежал, но зачем ему это, если они уже переспали? Он пошёл умываться, прикрывшись простыней. – Доброе утро! Тики выронил простыню, зато Аллену было весело. Он доедал омлет. Пах он очень вкусно. Не Аллен, а омлет. – Небось удивлён, почему я тут? Я тут завтрак готовил, раз уж я хозяюшка. Тебе стоит одеться. Я пока сварганю что-нибудь тебе. Что тебе хочется? Тики подобрал простыню, заново в неё завернулся и пошёл навстречу Аллену. – Хм... Тебя? Это считается? – Вполне себе, но у тебя УЖЕ, как минимум, один ребёнок. Хочешь ещё? Не забывай, что у меня ещё пятеро. Аллен не был тем человеком, которого знал Тики. Он отвечал спокойно, ласково и немного с юмором. Тики был удивлён. Юноша так мило улыбался... Тики завораживало это зрелище. – Что? У меня что-то на лице? – Нет, – не сразу ответил Тики, – просто ты такой прелестный и очаровательный. Итак, – продолжил мужчина, немного подумав, – у меня есть от тебя ребёнок. Кем ты хочешь, чтобы он был? Я хочу девочку. Вику или Славу. Ярославну. – Наверное, соглашусь с тобой. Мальчиков у меня полно. Хотя девочек тоже. Но хочу девочку. Ярославна – хорошее имя. Оригинальное. – Как ты любишь. Они оба расплылись в счастливой улыбке, а Тики потягивал кофе, который ему таки заварил Аллен. Он, кстати, был напряжен. Кажется, Тики догадался почему. Они сидели друг против друга, и мужчина ногой поглаживал малыша по его ножке. – Расслабься, солнышко. О чем ты думаешь? Уж не о том ли, что я вот-вот тебя брошу? Аллен, уже и так, смущенный и разгоряченный «невинным» поглаживанием, смутился ещё сильнее, но кивнул. Тики встал со стула, обошёл стол и присел на корточки перед Алленом. Вдруг схватил его за руки и притянул к себе. Малыш, мягко говоря, был в шоке. Микк обнял его за талию. – Я люблю тебя, Аллен, – сказал он на ухо шёпотом. – Я никогда тебя не брошу. Я твоя истинная пара, помнишь? Доверься мне. – Угу. Они лежали на холодном кухонном полу ещё минут пятнадцать. *** Аллен открыл глаза. Рядом с ним лежал Тики и спал. Неа, значит, поспособствовал. Неужели это был сон? Стоп. А что ему снилось? Сон был ярким. Про что он был? «Не помню». Он решил проявить хоть немного уважения к спящему и разобраться с ним потом. Сначала Неа. Он должен быть с детьми. Он нашёл Диану и остальных в гостиной, они смотрели телевизор. Там, на удивление Аллена, шло «Галилео», которое дети с упоением смотрели. Но Неа с ними не было. – Диана, скажи мне, где Неа? Девочка обернулась и мило улыбнулась. – Ты выспался, мама? Дядя Неа не так давно ушёл. Оставил нас Диме. – Вот как? – в Аллене все вскипело. Как он посмел? Как?! Единственный друг, который мог оценить всю чёрную бездну внутри Аллена. – Солнце, я схожу к дяде Неа, мне нужно с ним поговорить, хорошо? Как же ему противно. Диана это заметила. – Ты будешь ругать его за то, что ушёл? Не надо. По-моему, дядя Неа виноват в том, что привёл Тики, да? Он же не просто человек? – Аллен уже жалел, что научил детей пользоваться своей проницательностью: сейчас она была направлена на него самого, что его ничуть не радовало. – Я постараюсь несильно ругаться. Если дядя Тики проснётся, налей ему чаю и проводи домой, хорошо? Диана кивнула, и Аллен ушёл. Они с Неа были соседями, так что Аллен не смог придумать, что бы сказать. Решил говорить все. Аллен постучал в дверь. – Кто там? – спросил Неа, и сразу расстроился, увидев Аллена. – Это ты? Ну заходи. Вся бравада Аллена испарилась. Как можно ругаться с лучшим другом, который, к тому же, старше тебя. Но он себя переборол: он пришёл ругаться за свои принципы. Неа молча налил гостью чая. Также молча они его выпили: понимали, что сейчас будет. – Аллен, – первым начал Неа, – я не хочу с тобой разговаривать сейчас. – Да что ты, – фразы с саркастическими нотами Аллену давались лучше всех. – А я хочу. Например, почему ты плевать хотел на мои слова и гнул свою линию? Зачем привёл сегодня Тики? – голос Аллена набирал силу. – И, раз уж на то пошло, зачем тебе я? Ну сам посуди: омега с пятью детьми, который настолько замкнулся в себе, что подпускает только тебя. С одной стороны все прекрасно, но я же постоянно ною о своей горькой судьбинушке. Не надоело? Может, тебе на меня плевать? – вопрос сорвался на крик. – Может, ты меня использовал вообще? Для удовлетворения каких-нибудь твоих потребностей? – снова спокойный голос, – В таком случае иди в задницу со своей заботой. – снова крик: – Будь проклят со своей заботой, Неа. Аллен ушёл, хлопнув дверью. Как же обидно. Почему Неа оказался предателем? Почему Аллен вынужден с ним ссориться? Надо поехать к отцу. Напьется с ним в стельку. Да и дети Ману с Кроссом давно не видели. Кажется, с похорон дедушки. Деда в семье называли Графом из-за своего влияния на внешний мир и своего состояния. Собственно, дом, в котором живёт Аллен и его семья, это завещание деда. Хотя Уолкер деда не жаловал, он оставил дом внуку. Граф юношу любил. «Надо на следующих выходных поехать к родителям». Аллен выдохнул. Он прошёлся по дворику, отметил, что самое время стричь газон и вошёл в дом. Уже в прихожей он услышал, как весело разговаривают Тики и Диана. Кажется, надо её немного расстроить. Как он и думал, они сидели на кухне и гоняли чаи. Аллен решил уважать Тики и не выгонять его, а проводить. Это решение было удачным по многим аспектам: во-первых, устраивать ссору Аллен не хотел, во-вторых, надо подавать пример вежливого поведения детям. Он тихо проскользнул на кухню, заварил чай, взял пенеченек и ушёл в свою спальню. Там можно подумать о своём. Хотя, чтобы думать, надо идти в музыкальную комнату. Аллен так и сделал после того, как допил чай. Сидя за синтезатором и придумывая продолжение для колыбельной, Аллен составлял план уроков на завтра. В конце концов, какие бы драмы в семье не разворачивались, рабочую неделю никто не отменял. Вот только... Как быть с садом? Там же Неа... «Решать проблемы по мере их наступления, Аллен» – успокаивал себя Уолкер. Как же приятно слышать музыку. Напоминает о Мане. Все-таки надо поехать к нему на выходных. Все встало на свои места. Будто Неа и не приводил Тики. Завтра они встретятся, Аллен отдаст ему двойняшек, а с остальными поедет в школу. Будто ничего и не было. «Я люблю тебя, Аллен». Эта фраза вырвала Аллена из сна. Он понял, что заснул прямо на клавишах синтезатора. Эту фразу он уже слышал. Она была в сегодняшнем сне. Но кто её говорил? Аллен перебрался в свою спальню, проверил будильник и уснул. ***