Стечение обстоятельств или «Как принять свою судьбу. Для чайников»

Вайзли вернулся как раз тогда, когда Неа собирался к психиатру. Накануне он сходил ко врачу, тот сделал УЗИ и подтвердил: Неа носит девочку, двенадцати недель от роду. Сердце у нее билось часто-часто, Кемпбелл вынужден был признать, что это все взаправду. А психиатр... психиатр побеседовал с мужчиной и сделал вывод, что его психоз - лишь проявление токсикоза, пройдет. Нда... Если Неа хотел убить лучшего друга только потому, что его мучает токсикоз, то физические его проявления будут хуже некуда. Наблюдая за Алленом, он давно понял, что беременность – это тяжело, но кто ж думал, что настолько. Найдя вагон и маленькую тележку минусов беременности, он решил искать плюсы и нашел. Можно же вынести мозг тому, кто сделал это с ним. К тому же Вайзли уже вернулся... Неа не стал терять и секунды своего времени, чтобы звонить Мудрости, который взял трубку буквально через два гудка. – Неа? Что такое? – его голос был расслаблен, складывалось впечатление, что он сидит в кресле, вытянув ноги и медленно курит сигару. Разумеется, сейчас он ничего не курил, но все же он был умиротворен. – Я зайти к тебе хотел, – Вайзли на другом конце провода опешил, даже не нашел, что сказать: обычно Неа не звонил ему по пустякам и, тем более, не заявлял, что он в скором времени придет. – А, ну хорошо, – это все, что Мудрость смог выдавить из себя после нескольких минут молчания. Кемпбелл на это лишь молча бросил трубку и направился в сторону дома альфы. Вайзли жил в одной из квартир одного из спальных районов города почти на окраине оного. Квартира его была хоть и маленькой, но уютной; все находящееся в спальне привносило свою долю очарования в комнату, хотелось там остаться подольше. Но Неа был не таким, он ценил свою квартиру и ни за что бы не остался ночевать в чужой квартире. – Так и что тебя сюда привело? – Вайзли провел омегу на кухню, поставил перед ним чашку чая, от которой Неа не смог отказаться. – А, ну я залетел от тебя, – ответил Кемпбелл, съедая третью печеньку, как само собой разумеющееся. Зато Вайзли был в шоке. В один момент его отношение к омеге стало каким-то собственническим: раз он залетел от Мудрости, то он только его, а значит, никому его не отдаст. В идеале, конечно же, надо его запереть, но это по настроению и потом. – Давай тогда вырастим этого ребенка? – все же предложил Мудрость. – Что? – Неа действительно не думал о том, что альфа предложит нечто подобное. С такой спокойной рожей. Черт. Кемпбелл пришел же к нему, чтобы его достать, а не слушать спокойное предложение о возможно счастливой, или по крайней мере, хорошей жизни с ним и их дочкой. Омега удивлённо смотрел на альфу; тот, будто прочитав его мысли, вздохнул и ответил: – Да, я помню, что мудак, но ответственность все же брать умею. Я ее взял ещё в тот момент, когда почувствовал запах твоей течки и, в целом, был готов к такому повороту, правда я думал, что это мне придётся уговаривать родить этого ребенка. Неа этот короткий монолог про ответственность и так далее немного смутил, из-за чего его щеки немного покраснели. Он почувствовал стыд, что сомневался в альфе, но на то и правда были причины. Вайзли менял своих пассий, как перчатки. Вайзли периодически водил к нему своих любовников и без стеснения рассказывал об их любовных утехах, на что его омеги неизменно давали ему по морде и, чаще всего кончали с жизнью самоубийством, ведь из-за метки, которую Мудрость ставил беспрекословно всем, они не могли найти другую пару. И после очередного суицида эта паскуда приходил к нему, пил чай и долго смеялся, рассказывая о сюжете в новостях про очередную повесившуюся его пассию. Так что "мудак" – это ещё слабо сказано. Но все же стоит отметить, что Неа он ещё ничего не сделал и даже метку не поставил, что Кемпбелл принял за своеобразную заботу и, может, даже любовь. В конце концов, если что-то пойдет не так, он сможет жить нормально, он же большой мальчик, да и Аллен у него есть. – Хорошо, я понял, – все же сконфуженно произнес Кемпбелл. – Отлично, – Вайзли как-то гаденько потер руками. – Тогда надо найти квартиру и жить там вместе. – Что?! Нет, ни за что. У меня есть ещё девять месяцев свободной жизни и я их ни за что не променяю на жизнь с кем-то! – да и вообще, здравый смысл подсказывал, что Неа ввязывался в опасную авантюру; он также подсказывал, что стоит на всякий случай подальше держаться от Вайзли хоть какое-то время. Кстати, о Вайзли. Тот совершенно такому ответу не удивился, как будто так все и должно быть, немного огорчился и вздохнул. – Хорошо, я понял. Давай ты тогда просто иногда ко мне заходить будешь? Я такой чай вкусный готовлю, тебе понравится. – С солёной рыбой? – Кемпбелл явно расслабился и полусонно улыбнулся. – Если тебе очень хочется, то и с печенью филина, – Мудрость рассмеялся, даже нежно улыбаясь омеге. Он притянул к себе ближе стул и всё-таки поставил метку, больно укусив Неа за шею. Точка невозврата пройдена, дальше остаётся только плыть по течению. – Ненавижу тебя, но моего суицида ты не дождешься, – Кемпбелл говорил тихо, но четко, с нотками обиды; однако по нему было заметно, что он не против ни метки, ни встреч. Он деловито ушел в спальню и лег на кровать, рассматривая корешки книг в книжном шкафу. Вайзли, оказывается много читал. Причем много книг было про яды и различные наркотики. В целом, если учитывать, что Вайзли – косвенный убийца многих его пассий, то удивляться было нечему. Точнее, удивительным было то, что он до сих пор на свободе, но сейчас Неа это не волновало. Он накрылся одеялом и уснул. Мудрость, когда заметил, что Неа уснул, пошел по магазинам. Он даже успел посочувствовать ему, что теперь он принадлежит такой сволочи, как Вайзли, но он сам виноват. Альфа и правда любил книги про яды и наркотики, он много времени проводил с Майтрой в лаборатории, изучая ядовитые растения. Однажды, смешав разные реактивы, он смог получить, как оказалось, наркотик. В то время у него был любовник, так что в целях исследования, Вайзли решил посадить свою омежку на этот препарат. Это была бесцветная жидкость, по консистенции похожая на сироп, которую можно было легко добавить и в еду, и в напитки. Он начал с небольших доз в несколько капель, доведя в конце концов до столовой ложки. Выяснилось, что этот наркотик хоть и медленно, но верно вызывает привыкание и, скажем так, потерю своей личности. Накачав этим препаратом ещё парочку людей, оказалось, что люди с разными характерами одинаково в конце концов обрывали все контакты с внешнем миром и просто-напросто замыкались в себе и закрывались дома. Сделать этот наркотик Вайзли не составит труда, все составляющие продавались в аптеке, куда он и направлялся сейчас. Терять ему было нечего, он уже достаточно наворотил, так что от ещё одного преступления хуже не будет. Когда он пришел, Неа все ещё спал в постели альфы, уже по-матерински закрывая живот. Картина умиляла, на мгновение Вайзли решил, что можно не пичкать его наркотиками, но Неа... Он же рано или поздно будет торчать с утра до ночи с кем угодно, но точно не с ним. Даже их ребенок его не остановит. Мудрости, разумеется, такого исхода не хотелось, так что он сразу решил идти на крайние меры. Состряпав по-быстрому свое зелье, он перелил жидкость в стеклянную бутылку и убрал в сервант; с чувством выполненного долга он подвинул со своей половины Неа и уснул с ним под боком. Неа ушел рано утром почему-то по-идиотски счастливым, оставив Вайзли мёрзнуть без него. Настроение было замечательным, немного злорадных мыслей его только улучшали. Метка, правда, ещё немного горела, но это ничего, пройдет. Вайзли и правда готовил волшебный чай. Неа за один только следующий месяц бегал к нему чуть ли не каждый вечер после работы, извиняясь перед Алленом за то, что очередную их встречу придется перенести. Но и к другу он стабильно и в целом добросовестно ходил, всячески ему помогал и впитывал, как губка, все советы от более опытной матери. Судя по рассказу Аллена самым трудным окажется первый триместр и роды, а дальше все пойдет как по маслу. Про кризис трёх он решил умолчать, знать про это Неа пока не надо. Мудрость тоже внёс свою лепту в изучение детей и беременности в целом: ходил с ним по магазинам, покупал книги. Работая с братиком Тики в архиве, он получал достаточно, чтобы периодически радовать Неа ресторанами и кино. Живот пока был все ещё плоским, но уже сейчас вечерами в обнимку в Вайзли он мечтал, какой будет их дочка. Однажды Неа выяснил, что Вайзли не нравится, когда кто-то спит на его кровати, но Кемпбелл просто плюнул на этот факт с высокой колокольни, у него же была прекрасная отмазка – беременность, а значит все, что не запрещено законом, ему разрешено. Вайзли первый месяц такое его поведение бесило, но в конце концов он смирился. Токсикоз Неа не мучил, так что первый триместр оказался не таким уж и сложным, правда перепады настроения к концу оного начали доставать не только Вайзли, но и самого Кемпбелла. Он все чаще жаловался на это Аллену, который терпеливо утешал его и в сотый раз объяснял, что с этим ничего не поделаешь и придется просто терпеть. В самом деле: где-то к пятому месяцу, Неа и правда отпустило и настроение стабилизировалось. От квартиры Вайзли оказалось ближе до работы, чем от его собственной квартиры, так что он оставался ночевать у Вайзли на время рабочей недели. Засыпая у него на коленях в гостиной, он просыпался в его постели в объятиях альфы, к которому за последние месяцы успел привязаться и искренне полюбить. Мудрость оказалось интересным собеседником, даже интереснее порой, чем Аллен, которому теперь он звонил все реже. Неа вообще в последнее время если и разговаривал с ним, то только посредством СМС, да и содержание из переписки чаще всего удручало. Аллен, хоть и волновался, надеялся, что это только из-за беременности, так что тревоги не поднимал. На седьмом месяце Вайзли предложил Неа съехаться снова и на этот раз получил утвердительный ответ (сказалось действие наркотика). Они нашли небольшую квартиру подальше от центра. Из-за того, что она была в новостройке, там не было ни мебели, ничего, но Неа это даже забавляло: он лежал на полу в позе морской звёзды и чувствовал себя вполне удовлетворённо. К концу седьмого месяца он ушел в декрет, полностью оборвав контакт с внешним миром. Аллену он иногда писал, но чаще писал Уолкер, звал гулять, но Неа все время ссылался на свою занятость. Аллен к концу седьмого месяца стал совсем мрачным. Он иногда писал Тики, но тот не отвечал, а звонить смелости не хватало. Работа удовольствия приносила все меньше, ядовитые замечания персонала и родителей стали выбивать его из колеи, Дима с Ильёй стали после школы с ним сидеть, разговаривать и успокаивать его, как маленького. Аллену хоть и было стыдно, но он был им благодарен за поддержку: Неа с ним больше не хотел говорить. Все было ещё туда-сюда, пока Неа работал, они могли пересекаться, он мог хотя бы издалека наблюдать за его состоянием и радоваться за него. Когда же Кемпбелл исчез, он совсем потерял свою уверенность в себе. Где-то ещё неделю он решил подождать, может, Неа что-нибудь напишет, скажет, где он, но нет. Телефон молчал эту неделю и следующую, а беспокойство нарастало. В конце концов он решился на звонок Тики: Микк же полицейский, поможет. – Да? – его голос на другом конце провода был усталым и каким-то грустным. – Тики, прости, не отвлекаю? – голос же Аллена немного дрожал. Хоть и прошло почти полтора года с их последней встречи, ему были до сих пор неудобно. – Нет, что ты, что такое? – Тики же, судя по всему, простил его или в крайнем случае забыл свои обиды, если таковые и были. – Не мог бы ты мне помочь? – Смотря как... – Ммм... – Аллен немного помялся: он знал, что Тики знает про их с Неа отношения. – Дело в том, что... Неа исчез. Где-то две недели назад он исчез, но и до этого он мало со мной общался, я волнуюсь, – Тики молчал. – Тики? Ты меня слышишь? – Да, слышу, – воспоминания о том, что гад-Неа трахал его омегу нахлынули опять, но он пока сдерживал свою злость. – Прости, Аллен, у меня немного другой профиль, я не занимаюсь поиском людей. Пока, – он уже собрался бросить трубку, как вдруг Уолкер крикнул ему: – Стой, Тики, подожди. Можно с тобой хотя бы встретиться? – Что, ты уже готов к отношениям? – Микк как-то горько усмехнулся. – Ну почему ты так говоришь, мне просто нельзя с тобой увидеться? – Конечно, можно. Когда и где? – В эту субботу в полдень. Кафе "Версаль". Оно у станции, – Аллен даже улыбнулся в предвкушении. – Хорошо, договорились. Пока? – Тики смягчил свое отношение к нему, даже почти простил. Помнится, он тогда любил его и готов был ждать сколько угодно. Ну не предвидел он, что любовь его поиссякнет за эти полтора года, что ж... – Пока, – Уолкер кинул трубку и счастливый плюхнулся на диван. Что ж, можно с уверенностью сказать, что если Тики и злился на него из-за того, что они расстались – хотя он сам это предложил – то сейчас он либо его простил, либо хорошо прятал свои чувства. В целом и то, и то неплохо, значит, надежда есть. Суббота, кстати, была уже через два дня. Морально вымотанный после трудного рабочего дня и после ещё более трудного разговора он, впервые за много дней уснул без сказки от своих старших детей. На следующий день мистер Уолкер был светел, счастлив, так что никто не задел его сегодня в школе. Вообще. Блин, если он раньше согласился бы принять Тики, то его бы и раньше никто не подкалывал. Черт, это существенный прокол, ну да пофиг. Кстати, о проколах. Этим вечером, закончив трудовую неделю, Дима предъявил Аллену серёжку в языке. Что ж... Мама-Аллен сейчас был в слишком хорошем расположении духа, так что ругаться не стал. Пятницу он провел в ещё более приподнятом расположении духа, предвкушая встречу с Тики на следующий день. По такому поводу контрольную по физике он отменил, а по математике устроил обсуждение любимой музыки. Как оказалось, все, абсолютно все в его классах презирали поп-музыку. Надо их познакомить с Наной, отметил он про себя, они поладят. Нана, кстати, напросилась недавно в музыкальную школу. Надо бы ей это устроить, у нее музыкальный талант. Будет Аллен в старости сидеть на коленях у Тики в кресле-качалке и слушать Брамса с Моцартом. Классно же? Все поломалось с треском в субботу с утра. Ему снились кошмары с участием Тики. В основном ему снился тот день, когда Тики был вынужден предложить разорвать их отношения. Сейчас ему было так стыдно за свои страхи, ведь Микк ни разу в итоге не обманул его. Ну, слукавил, что омега, ну и что? Он же такой теплый... Аллен до сих пор помнил, как из-за Неа спал с Тики. Сейчас все это казалось красивым сном, казалось, что Тики зол, что Аллен увидит презрение в его глазах, как только увидит. Но трусить было поздно, он уже договорился о встрече, надо идти. Он приготовил шикарный завтрак: он впервые за долгое время не пожалел времени и приготовил панкейки с кленовым сиропом. Дима с Ильёй ускакали сразу после завтрака, Нана с утра пораньше начала практиковаться в вокале, а Диана с Юки после завтрака отправились в гостиную играть. В одиннадцать приехали Мана и Мариан, а Аллен ушел. До места встречи ему идти было двадцать минут, но выскочил он за сорок минут до назначенного времени. Его несли крылья тройки, он оказался у кафе в рекордные пятнадцать минут. Встав у постамента напротив, он стал просто ждать. Это кафе было излюбленным местом парочек, так что Аллен с неким интересом наблюдал за входящими парами. Уже довольно давно гетеросексуальных и гомосексуальных пар стало примерно одинаковое количество, но Аллен этого не замечал, было не до того. Сейчас же у него было немного времени понаблюдать за людьми. Лесбийских пар тоже было много, на удивление. Вообще, вообще, Аллен был завсегдатаем этого кафе, они там частенько сидели с Неа, а в последнее время он так пил свой любимый черный кофе с чизкейком один. И готовят там вкусно. Вкуснее, чем он сам. Хотя это как посмотреть. Неа всегда хвалил его стряпню, да и Тики тоже. Правда это был только один раз. Он представил, как они сидят на балконе, едят его свежеиспечённую шарлотку, и жизнь прекрасна. Хотя она и в реальности ничего: погода хорошая, солнечно, прохожие улыбаются, прохожие пары явно счастливы, так что и Аллен был сейчас чуточку счастливее. Заметил Тики он издалека. Микк успел только на нужную улицу свернуть, как Аллен помчался к нему навстречу. На бегу он отметил, что Тики сегодня, как и все остальное, прекрасно выглядит: белая рубашка, брюки, черные волосы собраны в хвост. На мыслях про его волосы, он разогнался и запрыгнул к нему на руки, зарываясь носом в эти самые волосы. Тики же не успел среагировать иначе, как подхватить его под ноги одной рукой и обнять другой. От неожиданности он сделал небольшой шаг назад, чтобы не потерять равновесие, думая при этом, что невозможно испытывать к Аллену хоть какие-то отрицательные чувства. – Ну хорошо, я понял, что ты соскучился, ты с меня слезешь? – Тики улыбался, как дурак, мягко его опуская. Аллен же смутился, на мгновение показалось, что испугался, и опустил голову. – Прости, я не хотел. Идём, – он поманил за собой Тики и повел его в кафе. Внутри Микку понравилось, там было очень уютно. Ненавязчиво играла скрипка вдалеке, зал был хоть и маленьким, но очаровательным. Он заказал чай с шоколадным тортом, Аллен же кофе с чизкейком, и началось неловкое молчание. Нарушил его Аллен: – Неужели ничего нельзя сделать с Неа? Блин, Аллен, так хорошо сидели, что ты начинаешь, а? – Можно. Обратиться в полицию. – Но ведь ты работаешь в полиции. И твоя семья тоже... – Да, в отделе по наркотикам. Мы не занимаемся поиском людей, я тут бессилен. Это не мой профиль, уж извини, – не говорить же ему, что он не хочет и пальцем пошевелить из-за того, что они спали вместе? Хотя говорить ничего не пришлось, его сдал тон голоса, который для сверхпроницательного Аллена не остался незамеченным. – И что? Ты не мог попросить коллег? – Нет, – врет, как дышит, но Аллен догадался об этой лжи, даже о возможной ее причине. – Почему? Из-за того, что я спал с ним? Мне было плохо, знаешь ли. "То есть мне, блять, было хорошо, да? Окей". – Хорошо, хорошо. Я просто не хочу. Давай не будем об этом говорить? – Давай, – Аллен выдохнул и замолчал. И опять потекли минуты молчания, за которые Аллен уже успел осмыслить то, что не так давно он, никого не стесняясь и совершенно не боясь, побежал навстречу Тики и запрыгнул к нему на руки. Осмыслил он и то, что Тики его не оттолкнул, а поддержал и, кажется, обнял. От этого осознания становилось немного теплее, воображение рисовало картину счастливого будущего, но для начала надо узнать где Неа, в противном случае он будет мучиться до конца дней. Значит, просто необходимо проявить настойчивость и заставить Тики его найти. - Тики, тебя так нервирует то, что я с ним спал? - Тебе сказать честно? - Аллен кивнул. - Да, нервирует. И если говорить честно, то я рад, что он исчез, он больше не сможет протянуть к тебе свои загребущие ручонки. Аллен испугался. Его пугало это всепоглощающее чувство собственности Тики. Нельзя так сильно желать обладания человека. Это нездоровое чувство. Что Тики сделает с Неа, когда найдет? Но страх перестал что-либо значить, когда Аллен подумал о том, что это чувство не случайно, что Тики все еще его любит. - Мне на это плевать. Он только мой друг, а я, - он смутился, - хотел заглушить боль расставания. - Не заметил я твою боль расставания. Ты целый год с ним спал, но ни разу не позвонил мне. Хреново ты переживал. - Давай поговорим в другом месте, - Аллен попросил счет, заплатил и привел его домой, и все сделал молча. Он и дальше молчал, маня за собой Тики и уводя его на кухню. Он сел за стол, долго смотрел тому в глаза и, казалось, долго думал о чем-то важном. Наконец он собрался с мыслями и горько улыбнулся. - Знаешь, откуда к меня столько детей? Должен знать, Неа не мог не рассказать, – Тики вспомнил один из вечеров, когда Аллен в подробностях рассказал о своем прошлом. Неужели он не помнит? Интересное ощущение, хотя и оправданное, ведь и правда прошло много времени с того вечера. – Догадаешься, почему я до сих пор один? Ни один партнер, ни Алма, ни Лави не согласились остаться со мной, когда узнавали, что я ношу их ребенка. Прошло почти пятнадцать лет с первой моей беременности и только родители с Неа меня поддерживали. А затем появляешься ты с такими красивыми глазами и теплыми руками. - Тики смутился. - И за несколько месяцев ни разу никак не обижаешь меня. Я готов сдаться и отдаться тебе со всеми потрохами, лишь бы избавиться от одиночества. Отдаться тебе, потому что я чувствую, что ты никогда не предашь. Да, я чувствую это, я полностью уверен, что с тобой я буду счастлив. Но опираясь на свой опыт, не могу поверить в то, что судьба в который раз не посмеется надо мной. Мне было страшно, я сомневался, не ответил на твои чувства. И мы расстались. Разумеется, я платил за свои сомнения отвратительным состоянием здоровья, заставил тебя чувствовать боль. Мне стало стыдно за сделанное, я должен был как-то забыться. И выбрал человека в котором я уверен, потому что он меня поддерживает почти десять лет. - Аллен опять о чем-то задумался, уставившись в стол. - А теперь я прошу тебя, человека, с которым я останусь на всю свою жизнь, если позволишь, найти моего друга. Я никогда не воспринимал Неа иначе, он только друг. Этот спокойный, тихий монолог Тики слушал очень внимательно, с каждым новым предложением переосмысливая свое отношение к мальчику. Да, Аллену почти тридцать, но сейчас, когда он обнажает перед ним свои чувства и переживания, он самый настоящий мальчик. К тому же он сказал, что готов остаться с ним, те самые слова, которые Тики мечтал услышать чуть ли не с их первой встречи. Так что сейчас он тепло улыбнулся, обещая поговорить с коллегами и поскорее найти Неа. Аллен улыбнулся и, осмелев, сел к нему на колени, прижимаясь всем телом к Тики. Микк же в свою очередь обнял его за талию, гладил по спине, чувствуя, что он больше не бесится из-за Неа. Они так просидели долго, до тех пор, пока не вернулись Кросс с Маной с мелкими с прогулки. Тики думал, что Аллен постесняется родителей с детьми и встанет, но нет, он остался сидеть на нем. - Я так понимаю, ты прекратил страдать, все исправил, и теперь будешь жить счастливо с Тики? - Мариан сел напротив них на стул, где сидел Аллен. - Да, - тут Тики ожидал хотя бы смущение, но опять обломался. - Спасибо, мама, папа, за поддержку, сейчас уже все хорошо, Тики мне поможет. - Фига ж себе, малец назвал меня отцом. Тики, оставайся с ним на подольше, авось он будет называть так все время. - Иди ты, Мариан, - лицо Уолкера стало немного злым, а Мана и впрямь обувался. Кросс не проявил никаких эмоций по этому поводу, тоже обулся, попрощался и ушел с супругом из этого дома. Аллен успокоился, закрыл глаза и наслаждался моментом. Но к ним пришли Нана, Диана и Юки и начали рассматривать мать, так мирно сидящего на коленях у Тики. - Получается, Тики теперь - наш папа? - спросили все трое в унисон. - Получается да, - Аллен почему-то последние полчаса предпочитал молчать, так что ответил Тики. - Аллен, ты выйдешь за меня? - Угу, - ответил он и спрятал свои глаза на груди у Тики: просто он не мог сдержать слез от счастья.