Стечение обстоятельств или «Как принять свою судьбу. Для чайников»

Дни потекли медленно и ленно, но все же потекли. Тики, как и обещал, поговорил с коллегами, возбудили уголовное дело, и практически весь участок, где работал Тики, отправился на поиски Неа. С Алленом они, правда, не съехались, зато, неизменно с той ночи, когда он сделал Уолкеру предложение, омега засыпал в объятиях своего альфы. И так же, как счастливо он засыпал в руках Микка, так же разочарован он был, когда не обнаруживал любимого не то, что в кровати, но в его доме. Каждый вечер Тики, несмотря на занятость, приезжал к нему, проверял уроки у всех, чьи уроки требовали проверки, затем валил Аллена в постель, обнимал его и ждал, пока тот уснет. И хотя Микк каждый вечер планировал, что уедет сразу же, как его омега уснет, он никогда не сдерживал этого обещания, постоянно на него засматриваясь, гладя по голове и спине, и вообще везде. И каждый раз он боролся с желанием остаться и взять его. Но постоянно что-то его сдерживало, он нежно целовал его в щечку и уезжал домой. На самом деле первые недели две Тики ничего не знал о деле Неа, пока не всплыла информация о том, что он контактирует с Вайзли и что этот Вайзли заходил за полгода в одну и ту же аптеку и его просьбы не менялись ни разу. Это стало поводом насторожиться и подумать о наркотиках, а значит передать дело Тики. Но о наркотике с указанным составом он ничего не слышал, но все же решил проверить: Аллен сказал, что переживает, как же Тики может не удостовериться? Последние два месяца беременности Неа как никогда хотелось чая Вайзли. Но надобность в употреблении наркотика дальше отпала, а Неа хотел именно такой чай. Вайзли не шел на уступки омеге еще и потому, что исследования препарата у него завершились на выяснении возможностей, а проверять побочные эффекты при передозе он не стал. Неа быстро смирился с неизбежным, и теперь сутки напролет выбирал обои в детскую. Дочку они решили назвать Ева. Омега от скуки часто мечтал, как и Аллен, в старости проснуться в объятиях своего альфы, наблюдая, как дети бегают по дому и мешают ему спать, так что выбрав обои и мебель для детской, он стал нещадно эксплуатировать Мудрость, чтобы тот поклеил обои или собрал кроватку. В целом, Неа был счастлив: у него будет ребенок и опора в жизни. А пройдет несколько лет, и он вернется на работу, будет наблюдать за дочкой, другими малышами и смотреть, как они растут. Но этому не суждено было сбыться: Тики спустя месяц посадил Вайзли на пятнадцать лет за две статьи. Сказать, что Неа был в шоке - не сказать ничего: вплоть до самых родов он рыдал в подушку, умоляя вернуть ему его альфу. По настоянию суда последние три недели до родов он посещал нарколога и понемногу очищался. А за неделю до них Аллен с Тики привезли его к Аллену, они считали, что так будет лучше. На эту неделю Уолкер взял отпуск и неустанно приглядывал за другом, присутствовал на родах. Схватки начались где-то в полдень, Неа пытался помочь Аллену с обедом. Он держал в руках нож и сильно поранился, когда его пронзила острая боль в животе. Аллен позвонил в скорую, и их увезли прямо в операционную. Неа умолял его остаться с ним, так что они оба пережили кошмарные двенадцать часов. Двенадцать часов боли, крика и слез. Тики приехать не мог: он был на работе. Аллен не помнил точно, так же ли он кричал в свой первый раз, но помнил что все его роды были тяжелыми, так что для себя он решил, что он не позволит Тики слышать его крики и на роды не возьмет. Но Уолкеру на следующей неделе тридцать, а за последний месяц Микк к нему ни разу не прикоснулся в таком ключе, так что на очередные роды Аллена можно не надеяться. Правда, нельзя сказать, что омегу это не волновало, как раз-таки наоборот: он считал себя слишком старым и сексуально непривлекательным. И в то же время он хотел ребенка от Тики. От собственных переживаний его отвлек первый крик новорожденной. Уолкеру предоставили честь подержать Еву на руках прежде ее матери, и теперь он точно убедился, что хочет держать их с Тики дочку. Неа очень быстро уснул, его отвезли в послеоперационную палату, а Еву Аллен отдал врачам. Тики приехал в роддом где-то к восьми и ждал хоть каких-нибудь новостей хоть от кого-нибудь. Лишь к полуночи к нему в зал ожидания пришел Аллен, мягко улыбаясь. Как обычно, он залез к альфе на колени, обнял того, а Тики обнял его в ответ. - И как все прошло? - Тики смотрел на Уолкера сонными глазами, пока Аллен утопал в их теплоте. - Все чудесно... Неа можно будет забрать через пару дней, а пока они с Евой тут. Тики улыбнулся ему, мягко подхватил за ноги и понес к машине, чтобы отвезти его домой. Микк наконец согласился переночевать с ним, позволив себе эту маленькую слабость перед выходными в пятницу. Все чада Аллена уже спали, так что Тики тоже отнес его в постель, на ходу раздевая сонного малыша. И как обычно, он лег с Уолкером и обнял его, прижав к себе ближе. Так же, как и обычно, он мягко целовал омегу во все доступные места, включая шею, но метки на ней пока не красовалось, что также беспокоило Аллена. Но он старался не думать ни о метке, ни о том, что его альфа игнорирует его в сексуальном плане, он отдавался этим вечерним ласкам, прижимаясь к Тики ближе. На следующий день Тики перевез детские вещи из бывшей квартиры Неа с Вайзли, собрал кроватку, комод, переставил диван к стене в гостиной, словом, устроил Неа детскую. Свободной комнаты для Неа с Евой, увы, не было, так что Аллен решил, что они пока поживут в его гостиной. А потом, в воскресенье, Тики забрал Кемпбелла с дочерью из роддома и уехал домой. И хотя он проводил в доме своего омеги лишь вечера, он догадывался, что таким образом проходит и весь день: что ни плач, Аллен подрывался успокаивать малышку, не давая Неа проявить свой материнский инстинкт. Но отпуск Уолкера подошел к концу, так что Микк немного успокоился. - Аллен, - спросил у него Тики, когда он побежал в очередной раз спасать Еву, вырываясь из объятий португальца, - почему ты не даешь ему самому? Неа - взрослый мужчина, и Ева его дочь, не твоя, позволь ему справиться самому, - он только крепче обнял омегу. - Да, конечно... - Аллен явно поник, повернулся к Тики лицом и прижался, чтобы тепло тела Ноя заглушили его дрожь. - Просто... У меня столько детей, это привычка, наверное... Все, как сначала: подгузники, бессонные ночи, первая улыбка... Мне почти тридцать, шансов с каждым годом забеременеть все меньше. Конечно, очень непросто растить даже одного ребенка одному, но это такое счастье, когда маленькая ручка обнимает твои пальцы, - он отстранился на мгновенье и снова приник, ощущая, что по его щекам катятся слезы. - Прости, я слишком расчувствовался. Тики обнял его крепче, и, потихоньку успокоившись, Аллен уснул. Неа, который в это время убаюкивал дочку, ходил по гостиной и случайно подслушал это откровение. И почему-то почувствовал себя лишним. Он тут около трёх недель живёт, как нахлебник, и пользуется помощью Аллена, считая ее самим собой разумеющимся. К тому же, его квартира буквально напротив, они же соседи. Курс лечения наркозависимости почти закончился, в клинике уже привыкли к омеге с ребенком, так что можно вернуться к себе домой. К тому же, судя по всему, Неа с дочерью мешают их с Тики личной жизни, может, именно поэтому Микк не остаётся ночевать по будням и лишь иногда на выходные. Это и правда было странным, учитывая то, что и Аллен, и его дети считают Удовольствие мужем и отцом. Кемпбелл попросил Микка перенести детскую мебель к нему в дом и через пару дней вернулся к себе. С возвращением в его дом, пришло осознание того, что именно так все и должно быть. Неа привык считать себя матерью, больше не боялся сделать что-то не так, так что его жизнь быстро вернулась в прежнее русло. К сожалению, он не пришел праздновать день рождения Аллена на выходных из-за того, что Еве не очень нравился шум, зато они смогли втроём погулять по парку, Кемпбелл поздравил друга с тридцатилетием и уверил, что и на его улице будет праздник. Аллен на это только грустно улыбнулся; взгляд же его говорил, что он на это очень надеется. Тики все ещё продолжал укутывать его нежностью без намека на сексуальную близость. И периодически Аллен вспоминал, как Микк пожирал его взглядами полтора года назад. Или это ему снилось? В любом случае, Тики не проявлял инициативу, а календарь сообщал, что на днях начинается его течка; Микк же даже его не пометил, зараза такая. Аллен переживал по этому поводу, но не подавал признаков волнения, считая, что Тики сам все сделает, когда сочтет нужным, так что омега принялся ждать этого момента. В его последний рабочий день перед Новым годом, он резко почувствовал себя хуже и понял почему: течка. Причем такой сильной он еще ни разу не испытывал, будто его организм достало то, что Микк тормозит и решил взять дело в свои руки. Адекватно вести урок Аллен не мог, даже сидя за столом его мутило, хотелось разрядки. И было уже даже все равно кто это будет, главное прямо сейчас. Директор, презрительно фыркнув, дал ему отгул и, ведомый инстинктами, он направился в квартал красных фонарей. Когда же он вспомнил про Тики, он решил, что не хочет, чтобы он видел его в таком состоянии, но перебороть инстинкт он уже не мог. Он шел на ватных ногах, нашел какой-то бар и нашел себе альфу. Они договорились о цене и отправились в отель. Тики, дабы всегда знать, в безопасности Аллен прикрепил на его пальто жучок, который посылал сигнал тревоги всякий раз, когда Аллен был хоть в сколько-нибудь небезопасном месте. И как же хорошо, что Тики перестраховался. Он не знал, что у Аллена будет течка, но как только увидел, что тот разгуливает по гей-кварталу, взорвался от злости и ревности. Сука! А он еще не хотел ставить метку, пока они не будут до конца уверены. И вот тебе пожалуйста: Аллен идет в отель и наверняка с альфой. Черт, как же бесит. Злой, как сам дьявол, он прямо на служебной машине отправился к отелю. Милая барышня на ресепшен доложила о местонахождении его омеги. Открыв дверь, Тики просто озверел от картины: Аллен довольный лежит в сперме какого-то ублюдка. Сжав ладони в кулаки он сдержал порыв его ударить, молча его одел и потащил прочь. Затем он кинул не понимающего, в чем тот провинился, Аллена на заднее сиденье машины и куда-то поехал. Оказалось, в ЗАГС. Не пытаясь скрыть свою ярость, он потащил Уолкера в здание; они предстали перед опешившим сотрудником этого заведения. Тики лишь предоставил ему их паспорта, коротко кинул, чтобы он их расписал, чем тот и занялся. По виду Тики, он понял, что не стоит зачитывать свадебную клятву, сказал только: "Объявляю вас мужем и женой". Микк же, вместо того, чтобы поцеловать своего омегу, притянул его к себе и укусил до крови в шею. Только после этого он успокоился и потащил Аллена обратно в машину. Аллен сидел на заднем сиденье, вытирал кровь, тихо всхлипывал. Течка напрочь отбила ему мозги, он искренне не понимал, что такого он сделал, чтобы так разозлить Тики, всегда такого ласкового и нежного. Между тем, тот вез их домой к Аллену. Он глазами метал молнии. - Ну что, понравилось с ним спать? - настолько ледяного и ядовитого тона, Аллен никогда не слышал, до него наконец дошло, где он напортачил. Слезы навернулись на глаза, было очень страшно. - П-прости меня... - он всхлипнул, и перестав себя контролировать, разрыдался. А новая волна возбуждения накатывала опять, он согнул ноги в коленях, стараясь быть как можно тише. Своего запаха он не чувствовал, зато его чувствовал Тики, которому снесло от него голову. Аллен источал запах виски с корицей, его аромат был таким густым и насыщенным, что можно подумать, что это не запах, а напиток тебя во рту. Наконец они оказались дома, Микк швырнул его на кровать в его спальне. Аллен весь сжался оттого, как Тики на него смотрел, дрожал в страхе, а затем обнял его за ноги в страхе. - Прости меня... Я не пойду туда больше... Пойду к тебе... - он немного перестал дрожать, его запах усилился, он сводил ноги, пытаясь не показывать Тики своего возбуждения. Сев на колени, он перевел заплаканные и мутные глаза на бугорок между ног у Микка. Он расстегнул и снял него штаны с трусами. В голове вертелась только одна мысль: у Тики большой член, и Аллен хочет почувствовать его в себе. Обхватив холодными руками горячую плоть Микка, Уолкер медленно вобрал его в рот, начиная двигать головой. Он облизывал выступающие венки, но Тики отстранил его и повалил на кровать. Полностью отдавшись похоти, альфа жадно впился в губы омеги, показывая, как сильно ошибся Аллен, когда пошел к другому. Уолкер отвечал на поцелуи, признавая главенство Тики. Снимая с мальчишки рубашку, он оставлял на нем многочисленные засосы, на шее тоже, такие, которые не спрячешь под воротником. Он перевернул Аллена на живот, поставил на колени, снял брюки с трусами, наслаждаясь его обнаженным телом. Уолкеру стыдно почти не было, весь стыд перебила похоть, которая отчаянно требовала в себе член. Ноги совсем не держали его, он их раздвигал шире, но это не все равно не способствовало устойчивости, зато Тики явно ухмылялся, довольный происходящим. Он обвел колечко его мышц, облизнул его и проникнул внутрь. Аллена словно прошибло разрядом тока, он выгнулся дугой и вильнул бедрами навстречу его теплому языку. Тики быстро сменил язык пальцами, понимая, однако, что растягивать его, возможно и не надо, но ему хотелось. Растянуть его - это ключевое слово - омегу было чем-то вроде каприза ревности, так что он не стал ему противиться. Тем более, что Аллен так сладко стонет только от его пальцев, значит дальше будет еще лучше. Аллен выгибался под всеми возможными углами, вызывающе стоня, умолял и просил больше, уверял, что его подготавливать не надо, что ему будет не больно. Тики же на эти мольбы только злился и перебивал их поцелуем. И даже если Аллену этого было мало, он все так же жадно отвечал ему. Но в конце концов, поддавшись то ли его мольбам, то ли запаху, Тики сдался и вошел в него. Тут крышу снесло им обоим, Микк даже не потрудился хоть как-нибудь плавно наращивать темп, он по самые яйца вдалбливался в него, даже не задумавшись о контрацепции. Аллен же, судя по тому, что его стоны стали громче настолько, что он срывал голос, был совсем не против такого поворота, наоборот, он просил еще. Сильнее, жестче и еще глубже, хотя казалось бы, куда там. Чувствуя, что он скоро кончит, он перевернулся на спину, положил себе на грудь омегу и кончил, Аллен кончил следом. Пока образовывался узел, Тики подтянул к себе свои штаны, нашел сигареты, закурил. - Ты куришь? - Аллен был расслаблен, умиротворен и удовлетворен. - Да. Ты не знал? - Тики обнял Уолкера, почему-то расплываясь в улыбке. Но сразу же стал серьезным. - Аллен, если ты когда-нибудь выкинешь нечто подобное, мы очень серьезно поругаемся. Это ясно? - Да... - он прикусил губу и уснул на его груди, даже отчасти довольный тем, как все получилось. Тики же еще какое-то время тупо пялился в стену, осознавая, что только что произошло, но, как и Аллен, отправился в мир грез. Первой из школы пришла Нана, оценила запах, стоявший в доме, но решила не придавать этому большого значения, ведь так пахло и раньше, когда приходил Неа во время маминой течки. Решив не вмешиваться, она проскользнула мимо материнской спальни, отмечая все-таки, что Неа не пахнет. Пахнет сигаретами. Ну да пофиг, еще уроки надо сделать в музыкальную школу, и вообще, это не ее дело. К пяти из школы Дима с Ильей, и лишь они вошли в дом, то поняли в чем дело. Гаденько ухмыляясь друг другу, они мысленно поздравляли Тики. Будучи стопроцентными альфами, они прекрасно различали и запоминали запахи, в отличие от сестренки-беты. Они решили их не будить и за двойняшками в садик сходили сами. Юки с Дианой были омегами. Аллен шутил иногда, что у него дети трех полов, да еще и в соответствии с возрастом, что очень странно. Но сейчас он спал и это мало кого волновало. Аллен проснулся к ужину. Ему хотелось есть, пить и избавиться от боли в заднице. Он накинул халат и пошел на кухню, а там все семейство ужинает. Да еще и все уставились на него и смотрели странно, особенно его старшие сыновья, так что он понял, что рассказывать детям о том, что у них скоро будет братик или сестренка, не надо.