Тень прошлого

Синеглазый мальчишка смотрел без страха на мужчину, стоявшего напротив. Или, по крайней мере, он старался не показывать страх этому человеку, которым раньше восхищался как учителем и которого сейчас видел в его истинном воплощении. — Знаешь, Джеймс, ты для меня самое настоящее разочарование… я думал, что ты достаточно умён, чтобы понять необходимость принятого решения, более того, единственно возможного и полезного», — спокойно сказал мужчина, пристально и безэмоционально рассматривая мальчишку. Джеймс старался остановить слёзы, поднимающиеся к глазам. Изображения случившегося за последние три месяца непреодолимо заполонили его разум: выстрелы, люди, падающие под ударами охранников, крики детей, рыдания, мольбы взрослых, взывающих помиловать хотя бы сыновей и дочерей. И его тётя, старавшаяся его утешить несмотря ни на что. Даже сразу после того как она упала на землю марионеткой, у которой отрезали нити, со взглядом, направленным в пустоту и окровавленной грудной клеткой. «Всё будет хорошо, Джимми…» — Я и вправду думал, что с твоим умом и возможностями ты мог бы стать моим наследником, но очевидно, что я ошибался, — продолжал разглагольствовать мужчина, приближаясь к мальчику. Того за руки удерживал охранник, стоявший за спиной. — Всё ещё можно исправить, я могу простить тебя. Скажи, где остальные, и всё будет как раньше, — прошипел мужчина, безжалостно смотря на мальчишку и одновременно поглаживая его лицо тыльной стороной руки. Этот жест разрушил последние границы. Слишком интимно, слишком близко, слишком… — Да пошёл ты, — выкрикнул он и плюнул в своего противника. Того это не смутило, он даже не соизволил очистить одежду. — Как хочешь, — ровно и спокойно сказал тот, сразу перед тем, как ударить его кулаком по лицу. Мальчик отчётливо почувствовал, как ломаются кости носа, но в любом случае умудрился воспользоваться моментом, когда державший его охранник отвлёкся, и ударил того в голень. Охранник выпустил его из рук, но ему хватило мгновения, чтобы заново схватить мальчишку, учитывая, насколько тот был худ и слаб. Мужчина наблюдал за этой сценой с почти позабавленным видом. Охранник пару раз выматерился, с силой тряся своего пленника. — Губернатор, оставь мне его на пять минут и он скажет тебе, всё, что ты хочешь знать, — сказал тот с ненавистью. Мужчина иронично улыбнулся. — Я знаю, что ты не боишься боли, Джеймс, ты к ней привык, не правда ли? Мальчик, из сломанного носа которого вытекала кровь, посмотрел на него всё с тем же вызовом, но он чувствовал, как им овладевает ужас. — Отведи его вниз в подвал, — приказал мужчина охраннику. Энтерпрайз, звёздная дата 2261.5.19 Звонок будильника выдернул Джима Кирка из его кошмара. — Тридцать минут до начала смены альфа, — раздался ровный механический голос компьютера. — Компьютер, свет на тридцать процентов, — приказал Джим автоматической системе, с трудом спуская ноги с кровати. Сразу же его настигла сильнейшая головная боль. Он закрыл глаза, стараясь устоять перед искушением лечь обратно. Эта была третья ночь подряд, когда он так мало спал, около двух-трёх часов, и уснуть как назло всегда удавалось сразу перед тем, как надо было просыпаться. И даже эти короткие часы изматывали его кошмарами. Прошли годы с тех пор, как у него были кошмары подобного рода. Еле переставляя ноги, он двинулся в сторону ванной и зашёл в душ. Одна из первых вещей, которые он ценил в его назначении капитаном, были привилегии его каюты. Например, душ с настоящей водой вместо сонического, которыми были снабжены каюты всего остального экипажа. Или двуспальная кровать, жаль, не с кем её разделить. Он дал горячей воде стекать по телу, надеясь, что она заберёт с собой напряжение. Но выйдя из душа и посмотрев в зеркало, он не заметил, чтобы он стал выглядеть лучше. Глубокие тёмные круги выделяли голубые глаза, когда-то неотразимые для любого существа женского пола в радиусе мили. Недовольно бормоча себе под нос, он дрожащими руками взял бритву и подумал, что и сегодня ни в коем случае нельзя пересекаться с Боунсом. Конечно, скорее всего, как только он доберётся до мостика, Спок тоже заметит, что с ним что-то не так, но вулканец был слишком деликатен, чтобы зайти дальше скромного совета обратиться в медостек. Боунс, нет, тот бы не остановился, пока ему бы не удалось затащить его в свои владения, и там он, скорее всего, вначале пытал бы его постоянными сканированиями всего тела трикодером, а потом для развлечения тыкая его по крайней мере пятью гипошприцами по очереди, чтобы закончить обычными рекомендациями о том, что есть, когда есть, сколько спать и так далее и тому подобное… И всё это приправленное различными ругательствами о том, насколько надо быть инфантильным, чтобы не заботиться о собственном здоровье, с призывами признаться, что же всё-таки мучает капитана. Джим не нуждался в этом, по крайней мере, не сейчас. — Мостик капитану Кирку, — голос Ухуры раздался в переговорном устройстве каюты сразу после того, как Джим закончил бриться и надевать униформу. — Кирк слушает. — Входящий личный звонок от Звёздного Флота, сэр. — Очень хорошо, лейтенант, переведите его в мою каюту. Как только он сел за письменный стол, зажёгся экран напротив, демонстрируя улыбающееся лицо адмирала Арчера. — Доброе утро, Джим, — поприветствовал его мужчина уже сильно в возрасте, но всё ещё обладающий живыми и умными глазами. — Доброе утро, адмирал, — ответил Джим. Даже если технически на космическом корабле не существовали ни утра, ни вечера, согласно сложившейся практике время было урегулировано по часовому поясу Сан-Франциско, где располагалось командование Звёздного Флота. — Святые небеса, парень, у тебя ужасный вид. Если бы ты не находился на Энтерпрайз я бы подумал, что ты только вернулся из кардассианского бара, проведя там по-настоящему безумную ночь, — постарался пошутить пожилой офицер. Джим подсчитал, что ему должно быть уже более ста двадцати лет. Пенсионный возраст, если бы речь не шла об Арчере. Поведение старика было дружеским, и Джим раздумывал о том, что, возможно, заняв место Пайка, тот чувствовал своим долгом обращаться с ним так, как Крис. Только Арчер не был Крисом Пайком. — Всё хорошо, сэр, только немного устал, — ответил капитан, пытаясь угадать, о чём пойдёт речь. Пятилетняя миссия длилась уже год и те редкие разы, в которые Арчер, начальник операций Звёздного Флота, запрашивал с ним личную связь, никогда не были хорошим знаком. — Чем могу Вам помочь, адмирал? — спросил он, стараясь перейти к делу. — Знаю, что миссия, которую я собираюсь вам поручить, не совсем обычная для такого корабля как твой, Джим, но… Джим постарался остаться невозмутимым, уже зная, к чему всё идёт. Безусловно, дело касалось ещё одной миссии с целью ублажить прессу. Потому что Джеймс Тиберий Кирк, самый молодой и удостоенный множества наград капитан Флота, и героический экипаж Энтерпрайз стали своего рода трофеем, который демонстрируют на потеху общественному мнению, разочарованному и голодному до героев. И что лучше, чем молодой блестящий капитан, командующий самым престижным кораблём Флота, могла возжелать публика? «Золотой мальчик» с голубыми глазами и обворожительной улыбкой, который два раза спас Землю от полного уничтожения, в процессе практически пожертвовав для этого своей жизнью? — Ты же знаешь, что через два дня запланировано вступление в должность президента Розлин на Церберус VI? — продолжил Арчер. — Конечно, сэр, — ограничился коротким ответом Джим. По крайней мере сейчас их называли «президенты», а не «губернаторы», и их выбирали голосованием, а не просто назначали. Но в новых колониях они всё ещё являлись представителями Федерации, а особенно Флота. А также гарантировали соблюдение интересов Федерации. Церберус VI не была ни особо гостеприимной, ни особо богатой планетой, но колония, которая там располагалась, имела жизненно важное значение с учетом его расположения на границе с нейтральной зоной, отделяющей Федерацию от Империи Клингонов. — Энтерпрайз поручено присутствовать на церемонии, и ты, Джим, должен будешь выступить в роли делегата президента для символической передачи власти Розлину. Джим Кирк, кивая, вздохнул. Конечно, это не было ни самой престижной, ни самой волнующей миссией, но возможно немного отдыха экипажу не повредило бы. Последние шесть месяцев были тяжёлые: экипаж провёл их в постоянном напряжении, патрулируя нейтральную зону в квадранте бета. Благополучие его людей стоило нескольких фотографий и одной помпезной речи. — Я понимаю, что ты не в восторге, Джим, но ваше там присутствие имеет огромное символическое значение, — попытался извиниться Арчер. — Приказы есть приказы, сэр, — ответил молодой капитан. Ещё только два года назад из его мятежных уст ни за что бы не прозвучала подобная фраза, но сейчас мужчина был достаточно зрелым, чтобы понимать необходимость командной цепочки. Удовлетворённый, Арчер улыбнулся. — Очень хорошо, командование вам перешлёт дальнейшие инструкции. Ах, и Джим… у меня есть для тебя хорошая новость… на церемонии будет также присутствовать посол Хоши Сато. Это имя вызвало в Джиме бурю запутанных чувств. Хоши Сато… ностальгия, привязанность… но также страх и боль. Почему судьба не оставит эти воспоминания в покое, в закрытом на ключ ящике, находившемся в его голове? — Ну, я рад это слышать, — нашёл он силы сказать перед тем, как прервать связь. Изучающий взгляд Спока просканировал его насквозь сразу же, как только Джим вышел из турболифта. — Капитан на мостике, — объявил, как обычно, Чехов. — Доброе утро, господа, — поприветствовал всех Джим, выдавая свою фирменную обаятельную улыбку. Но если на других трюк мог бы и сработать, на Спока он не произвёл никакого эффекта. — Итак, мистер Спок, Вы получили подробности по нашей миссии? — Да, капитан, и должен заметить, что новое задание вызывает во мне определённое замешательство. — Замешательство, Спок? В конце концов, речь идёт только о присутствии на церемонии вступления в должность. И потом это я буду тем, кто должен произнести со сцены глупую речь… Джим постарался придать беседе весёлый тон, но он всё ещё чувствовал тёмные глаза Спока, сосредоточенно изучавшие каждый его дюйм.  — Дело в том, что я нахожу крайне нелогичным отрывать такой корабль как Энтерпрайз от патрульно-постовой службы, чтобы отправить его на столь простую церемонию, — ответил вулканец своим обычным спокойным и монотонным тоном. — Что ж, причины, задействованные в политике, не всегда логичны, Спок. У экипажа будет время, чтобы спокойно выдохнуть, а это совсем неплохо. К ним приблизилась молодая йомен, подавая Джиму его ежедневный кофе, и, забирая кружку, капитан не смог сдержать лёгкую дрожь в руке. Подняв глаза, он заметил, что произошедшее не сбежало от внимания вулканца, хотя лицо второго и осталось невозмутимым. — Капитан… могу ли я узнать нынешний уровень вашего физического состояния? — спросил Спок, значительно понижая тон своего голоса. — Уровень моего физического состояния в порядке, спасибо, мистер Спок, — ответил Джим, пытаясь скрыть нервозность. — Позвольте мне указать на то, сэр, что некоторые признаки свидетельствует об обратном, — голос Спока был абсолютно лишён эмоций, но Джим слишком хорошо его знал, чтобы не заметить беспокойство в тёмных глазах. — Со мной всё в порядке, Спок, только немного устал. — В таком случае, как Ваш первый офицер и, следовательно, ответственный за Ваше здоровье, я вынужден посоветовать Вам… — Посетить медотсек… я знаю, Спок, — закончил фразу Джим. Спок ограничился тем, что посмотрел на него с немым укором. — У меня только небольшие проблемы со сном, да и то лишь в последнее время. Если ситуация ухудшится, обещаю, что не откладывая, пойду к доктору МакКою. Доволен? — Подобное обещание не может быть сделано только для моего личного удовольствия, капитан, но исключительно в Ваших интересах и интересах экипажа этого корабля. На секунду Джим почувствовал, что его обыграли, но он всё ещё оставался мастером по отвлечению внимания. — Что ж, хорошо, думаю, что будет целесообразно, если я пойду проконтролирую, как продвигается ремонт у Скотти. Если мы хотим быть вовремя на Церберус VI, наши варп-двигатели должны работать на полную мощность, — сказал он, поднимаясь из кресла, при этом слегка пошатнувшись. Что тоже не ускользнуло от внимания Спока. Добравшись до машинного отделения и дождавшись, когда откроются двери турболифта, Джим Кирк понял, что всё может быть ещё хуже. Рядом с раздвижными дверями отсека его, как ястреб, ожидал Боунс. В конце концов, Спок не был так уж деликатен, как он всегда думал. — Боунс, не хочешь ли закончить? Не перед экипажем, — прошипел вне себя Джим, пока врач сканировал его своим трикодером с ног до головы, размахивая инструментом как какой-нибудь вуду-палкой. — Если бы ты пришёл в медотсек, как я тебя просил ещё три дня назад, я не должен бы был заниматься этим здесь. — Я в порядке, сколько раз надо это повторить? Сейчас голос молодого человека выдавал, что тот был практически на грани срыва. — Ну да, как же… когда ты последний раз ел? — хмуро спросил врач, продолжая смотреть на экран трикодера. — Вчера вечером, — попробовал соврать Джим. — Идиотская ложь. Тебя не было на ужине. Да и на завтраке этим утром тоже, — взорвался доктор, сразу после чего Джим услышал привычное шипение гипошприца, сопровождающееся чувством жжения в районе шеи. — Ауч, по крайней мере, предупреждай… какого чёрта это было? Он был на грани эмоционального срыва. — Витамины. И если продолжишь в этом ключе, дам тебе ещё и седативное. Плохо спишь? — Я плохо сплю с тех пор, как стал капитаном этого корабля. Хотя нет, на самом деле с тех пор, как познакомился с тобой, — высказался Джим. — Я не шучу, Джим. Твой уровень стресса на пределе. Если сегодня не увижу тебя на обеде, и ты не съешь полный набор еды, отправишься у меня на больничный. И вечером получишь седативное, я тебя предупредил. Голос врача был резким и требовательным. Когда он вёл себя подобным образом, было не до шуток. — Окей, — коротко ответил Джим, стараясь, наконец, сбежать от своего лучшего друга. — Хоши тоже там будет, да? — неожиданно спросил Боунс. Не было никакой необходимости заводить дискуссию. МакКой был одним из немногих людей, кто кое-что знал о прошлом Джима до поступления в Академию. На самом деле, знал очень мало. Если быть точными, только тот факт, что Джим почти целый год жил с Хоши Сато, когда ему было четырнадцать лет. — Да, в конце концов она была одним из тех людей, кто подписывал хартию Коалиции (1), — мягко ответил Джим. — Сколько ей лет? Сто тридцать, мне кажется… — Сто тридцать два, — уточнил Джим. Видения Хоши, которая обучала его сонетам Сурака на вулканском, сидя в её кресло-качалке на веранде дома на Тарсусе, наполнили его разум, вызывая одновременно нежность и грусть. Но в тот же момент эти спокойные изображения были заменены на другие, произошедшие в последующие месяцы. Неумолимо надвигающаяся ночь, страх, шаттл, поднимающийся в воздух, оставляя за собой вихри пыли. — Я не оставлю вас, Джим, я приведу помощь. Только держитесь… Потерявшись в своих мыслях, Джим практически подпрыгнул, когда Боунс положил ему руку на плечо. — Когда вы виделись последний раз? — спросил доктор. — На церемонии памяти, посвященной жертвам Хана. Боунса всегда удивляли отношения, которые связывали Джима и Хоши. Он был необыкновенно к ней привязан, но в то же время сторонился, как если бы только одно её присутствие вызывало у него невыносимые воспоминания. Но он никогда не спрашивал причину подобного поведения. Джим не хотел об этом говорить и, когда он так закрывался, любая попытка пробиться сквозь стену, которую тот возвёл, оказывалась бесполезной. — Если мы закончили с физическими и психологическими исследованиями, то мне есть чем заняться, — заключил Кирк, направляясь к машинному отделению. _____________________________________________________ 1 — в оригинале «Хартия Федерации», но мне показалось, что вариант с Коалицией ближе к правде. Если я что-то перепутала, укажите мне на это, и я всё исправлю.