От начала и до конца

Проснувшись рано утром, Старк умылся, почистил зубы и поплёлся готовить завтраки. Увидев давно не спящего Питера, он вытащил его из кроватки и отпустил с миром в гостиную. Когда запахи тостов, яичницы с беконом и свежесваренного кофе разнеслись по всей кухне, он глянул на часы и, вздохнув, перевернул ковшик с кашей. Вывалив содержимое в детскую тарелку, он покрошил туда банан и, налив чашку тёплого чая, прислушался к звукам в доме. Абсолютная тишина на этаже не на шутку напугала, и, рванув в гостиную, он увидел Питера, обложенного маркерами. Тот сидел к нему спиной и что-то рисовал. Неужто спокойное утро? — Пит? Эй, малыш, ты что там делаешь? — Чёхт… — Не выражайся, — возмутился Тони и сделал несколько шагов навстречу. Мальчик отбросил маркер и испуганно потёр ладошки, всё так же не поворачиваясь. Старк ещё больше испугался. Может, что-то случилось? Обкакался? Болит животик? — Пит? В чём де… Мальчишка обернулся, и Тони, не веря своим глазам, осел на стул. Не понимая, почему в груди стало так жарко, а в горле встал горячий ком, он потёр переносицу. Невозможно. Чёрным маркером Пит нарисовал себе эспаньолку. Кривоватую, но… эспаньолку. Сам не свой, он уставился на него и расплылся в широкой улыбке. — Что это у тебя на щеках? — сипло спросил он. — Бохода, Тони, — тихо ответил Пит. — По… почему у тебя борода? — Потому что ты любимый. Едва не умерев от разрыва аорты, Старк открыл рот, вдохнул и снова его закрыл. Он смотрел в зелёные глаза неотрывно и не мог взять в толк: неужели пропал? Неужели маленький мальчик способен вызывать такие чувства? Неужели ему всё это не в тягость, а в радость? Всего лишь ребёнок — вот и аукнулось, Тони. — Любимый, — повторил Старк и позвал малыша к себе. Когда мальчишка сел ему на колени и обвил шею руками, он уткнулся носом в тёмные волосы на его макушке и вдохнул полной грудью. Маленький. Чистый. Светлый. Мой. — Тебя потянуло на флирт, парень? — усмехнулся он и погладил его по спине. — Ты пхосто… любимый, — непонятливо повторил Питер, и Тони, не удержавшись, поцеловал его в щёчку, где всё ещё краснели маленькие пятнышки, оставшиеся со дня обжорств. — Просто любимый, ладно. А ты тогда кто? — Твой любимый? — предположил мальчик. — Э-э-э… на первом свидании о таких вещах не говорят. — Тони… ты станешь… моим ходным? — Чем… кем… Кем?! — Ходным. Дхуг, любимый, ходной. — Стив будет против, он очень ревнивый у меня, — попытался отмазаться Тони, ощущая, как сердце выколачивает барабанную дробь. — Пхосто… я хочу, чтобы у меня был такой… папа. Почувствовав, как в глазах у него белеет и темнеет одновременно, Старк зажмурился от греха подальше и прочистил горло. Услышать такое от маленького мальчика, брошенного и никому не нужного… было больно. Что-то пошатнулось. Опять. Снова. — Сэр, капитан Роджерс проснулся, — оповестил Джарвис. Резко отмерев, Старк без права на ошибку посмотрел в зелёные глаза мальчика и дёрнул краем губ. — Мы обязательно вернёмся к этому разговору, а пока… давай завтракать. Покивав, Питер чмокнул его в щёку и поплёлся в кухню, а Старк… Старк так и остался сидеть, не зная, что ему делать. Надо же было так пропасть. Дав себе несколько минут отдышаться, он поднялся и последовал за мелким. Усадив его на стул, совершенно забыв смыть маркер, он начал поедать тосты, не замечая ничего вокруг.

***

Проводив Стива на работу, Тони подхватил мальчишку, кое-как оттёр ему бороду и, усадив его в эрго-рюкзак, надел себе на плечи. Решив оставить Альтрона дома, он попрощался с ним, и с довольной улыбкой на губах два сговорившихся недогения спустились вниз на лифте. Сегодняшний день был особенным. Он впервые выходил из дома с мальцом, да так, что не хотелось скрываться. Пусть все знают: он может отвечать за кого-то, кроме себя. Стив об этом знал, а другие не были так убеждены. Конечно, его вряд ли можно назвать адекватным в летней панаме, такой же, как у мальца, в красно-синей рубашке и салатовых кедах. Но чем чёрт не шутит? Настроение же прекрасное. Не успев выйти на улицу, он уже взмок. Питер всю дорогу ёрзал у него за спиной, и, отчего-то решив не пользоваться личным транспортом, Старк побрёл к автобусной остановке. Вытащив мелкого из кенгуру, он усадил его на колени и уставился в окно. Чужие маленькие пальчики трепали его щёки, нос и норовили залезть в глаза или рот, но он щурился и стискивал зубы, изредка клацая челюстями и пугая так, что мальчишка хохотал и не мог остановиться. Рядом с ним он, Тони, и сам чувствовал себя мальчишкой. Хотелось творить глупости, смеяться и быть довольным во всём. И, смотря на то, что произошло с его жизнью за такой короткий срок, он и впрямь мог бы смеяться от счастья и радости, удивляясь таким переменам. Зоопарк — отличная идея. Ехать не так уж и далеко, и, вообще, дети ведь любят животных? Поток мыслей прервал вопль. — То-о-они! Смотхи! — А? Что? — Тони уставился в окно и увидел на большом здании с панорамными окнами вывеску «Научная выставка». На вывеске были нарисованы самые разнообразные пауки: от тарантула до птицееда, а ещё там был какой-то необыкновенный паук сине-красного цвета. — Мы похожи на него! — заорал Питер и начал вырываться. — Ты чего, парень? — Пошли, Тони! Пойдём! Пожалуйста! Хочу паука! — Бога ради, мы что… будем смотреть на эту… гадость? — Тони? — мальчик посмотрел на него из-под опущенных ресниц и поджал губы, обвивая шею руками. — Пожалуйста, пойдём к паукам. Старк закатил глаза. Откуда малец знает, как нужно манипулировать? Делать было нечего, дело было вечером, они вылезли на следующей остановке и пошли на выставку пауков.

***

Лазая по рядам со стеклянными аквариумами, клетками и чем-то ещё, Тони всё думал о том, как он сможет отдать малыша кому-то на попечение после этих слов и после бороды, которую они оттирали неизвестно сколько. За несколько дней малец стал для него чем-то объёмным. Очень желанным в глубине души, и ему порой казалось, что он может убить за одну плохую мысль про него, не то что уж слово. Эти думы сводили с ума, и чем больше времени он проводил вместе с ним, тем больше убеждался в том, что не сможет. Любимый. Родной. Друг. Такой папа. Боже. Ты вляпался. Ты так вляпался. Срочно. Необходимо поговорить со Стивом. Когда эта мысль оформилась в голове, Тони огляделся по сторонам и, не найдя Питера, занервничал. Когда он мог упустить его? Распихивая людей, он пошёл к главному выставочному экспонату и, заметив мальчика, выдохнул. Но что-то было определённо не так. Питер тянул ручку вверх и, кажется, разговаривал. Тони внимательно посмотрел на аквариум, где должен был сидеть радиоактивный паук, и вгляделся в пространство вокруг мелкого. Сердце бабахнуло о рёбра, когда он увидел. Секунды хватило на то, чтобы Питер заорал, как только паук коснулся его, и Тони подлетел, схватив его в охапку и раздавив паука ногой. Сердце колотилось, как сумасшедшее, в глазах застыл ужас, и он, плюя на увещевания каких-то людей, снующих туда-сюда, осматривал маленькие ладошки. Заметив красную точку, он устало вздохнул и, стараясь успокоить Питера, послал всех к чёрту и пообещал подать в суд на шарашкину контору за то, что всякие там пауки шастают без присмотра по проходным залам. Вызвав такси, перепуганная парочка: один — в соплях и слезах, а второй — в поту и мыле — ехала домой. Старк пытался высосать яд из ранки, чтобы хоть как-то утешить малыша, но всё было тщетно. Он начал гореть.

***

Роджерс вернулся из офиса раньше обычного и очень сожалел о том, что не смог пойти с Тони и Питером в зоопарк. Ну зачем было его дёргать по совершенно не срочным вопросам, с которыми могли справиться даже самые нерадивые новички. С некоторых пор Стив хотел больше времени проводить дома с… семьёй? Это было так странно: говорить слово «семья», но ведь именно таковыми они и являлись друг для друга, по крайней мере, сейчас. Он вспомнил сегодняшний завтрак, несмывающуюся бородку, нарисованную Питером, ошарашенного Старка, явно пытающегося выглядеть обычно, но у него это точно не получалось. Кажется, он тоже попал под обаяние малыша, и капитана это более чем устраивало. Он долго готовил слова для серьёзного разговора, который обещал быть самым пугающим в его жизни со времён принятия чувств к Тони. Стив знал, что это будет сложно, и готов был уверять Старка, что в их личных отношениях ничего не изменится с появлением Питера. Было страшно. Но он должен был попробовать. Если не получится, значит… Но Роджерс не хотел сейчас думать об этом. Он сидел в гостиной, смотрел новости и поглядывал на часы. Крепко прижимая к себе Питера, которого лихорадило так, будто внутри него взорвался спящий вулкан, Старк влетел в гостиную и ошарашенно уставился на Стива, которого он вот не хотел видеть именно сейчас. Накосячив снова, он так испугался, что и не знал, как говорить с парнем мечты. — Мы… я… Джарвис, проведи полное обследование мальца, — пробормотал он и крепче прижал ватку к его плечу, куда только что делал укол, забирая кровь. — Что случилось? — капитан подскочил с дивана сразу же, мгновенно оказываясь рядом с ними. — Тони, что с ним? — глаза расширились от испуга. Выпятив нижнюю губу, Питер скосил взгляд на капитана и вздохнул, крепче обнимая Тони. Старк не в силах пошевелиться прижал его к себе и покрыл поцелуями лоб, будто это могло ему помочь. Что это за паук такой? Вроде бы яд не смертельный, как сказал Джарвис, но почему… почему так жарко? — Мы… Он захотел пойти на выставку пауков, и один из них… Ну какой-то радиоактивный, красно-синий, с большой такой задницей, каким-то образом оказался не в аквариуме… И вот, — показал на красное пятно на тыльной стороне ладошки и вздохнул. — Он его укусил, пока я думал, как сказать тебе, что я не хочу жить без вас двоих, — выпалил он как на духу. До Стива его слова доходили медленно, как сквозь большое облако ваты, но он должен был сначала думать о Питере, остальное — потом. — Нам нужно в больницу, — шагнув ещё ближе, он погладил мальчика по голове, а второй рукой сильно сжал плечо Старка. — Он весь горит, Тони, нам нужен врач. — Я сам себе врач! — взбрыкнул Старк. — Я виноват, я всё исправлю, — поджав губы, он посмотрел в зелёные глаза Питера и кивнул, видя в них бесконечное доверие. — Я всё решу. Джарвис, ты знаешь, кто нам нужен, — твёрдо сказал он и, посмотрев на Стива, пошёл в спальню. — Если хочешь помогать, иди со мной, а если хочешь… хочешь врача, стой у лифта. Роджерс задохнулся от возмущения, но какие-то крохи самообладания всё же взяли верх: сейчас не время для ссор, сейчас важно только одно — здоровье Питера. А с Тони он поговорит потом. И почему всегда всё так? Не говоря ему ни слова, он пошёл за ними в спальню, не спуская глаз с малыша, не опуская руки с его маленькой, хрупкой спинки. Пусть всё будет хорошо, только бы всё обошлось. Дойдя до спальни, Старк уложил малыша на большую кровать, которую, кажется, застелил Альтрон, и призвал няньку к себе. Получив таз с водой, несколько маленьких полотенец и успокаивающее эфирное масло, протёр Питеру виски и начал обтирать маленькие ручки и ножки, сняв всю одежду. Мысли крутились вокруг Беннера, Роджерса, который, как всегда, был сама святая простота, и паука, раздавленного пяткой. А вот малыш то краснел, то бледнел, один раз его вырвало, и к приходу Брюса Старк окончательно вылетел из колеи. Когда ребёнок остался с доктором наедине, он скрылся за барной стойкой и, присев на пол, отпил виски из бутылки. Почему он не может быть нормальным? Разве нельзя было уследить за одним ребёнком? За одним, чёрт бы его побрал, а не за стадом детей. Эта ситуация сама за себя ответила ему на вопрос: он не сможет, а значит, слова, сказанные Стиву в запале, — полная хрень. Капитан опустился рядом, забрал у Тони бутылку и сделал глоток. То, что он не пьянеет, не значит, что это не тот способ, которым можно хотя бы ослабить напряжение. Его немного потряхивало от волнения, но рядом с малышом сейчас был док, а значит, там ему делать нечего. Он бросил взгляд на Старка — испуганный и бледный, было видно, что ему сейчас не лучше. — Это не твоя вина, — голос Стивена был тихим и неровным. Забрав бутылку, Тони сделал несколько больших глотков, и пара капель стекла по подбородку. У него была жажда. Нажраться до потери пульса и уснуть. И только сейчас до него дошло, что в скором времени, через одиннадцать лет, он не сможет бухать. Или, может быть?.. Господи, о чём ты думаешь? — Я сплошь и рядом виноват, единственное, что я уяснил за это время, — что моя никчёмность распространяется на всё, кроме меня самого и моей работы, — пробормотал он и отпил ещё. — Уверен, что этого хочешь? — капитан кивнул на бутылку. — Потому что, если то, что ты мне сказал, — правда, я думал, ты бы хотел быть рядом с Питом, когда Брюс уйдёт, — он вздохнул и коснулся плеча Тони ладонью. — Я бы хотел, чтобы ты был… рядом. — Я бы хотел, чтобы ты был рядом, когда это всё случается, но тебя ни хрена нет, — съязвил Тони и сморщил нос. — Ты хочешь, чтобы было так? Чтобы тебя ни хрена не было, а со мной случалось дерьмо? Со мной и Питером, чтобы с нами случалось дерьмо и чтобы после какой-нибудь очередной выходки или ошибки я видел в твоих глазах… обвинение? Так хочешь, кэп? — Ты обвиняешь меня? — глаза Стивена расширились. — У меня есть обязанности, Тони, обязанности, на которые я не могу наплевать. Я бы тоже хотел быть рядом, и, возможно, мне стоит поговорить об этом с Фьюри, чтобы вызывали только тогда, когда это действительно необходимо. Сейчас лето и затишье, так всегда бывает, Наташа шутит, что все наёмники где-то отдыхают, набираются сил, чтобы… — он замолчал и потёр виски. — Меня могут выдернуть в любое время дня и ночи, Старк. Ты знал об этом, ты знал, кто я. Ты хочешь обвинить меня в этом? И тем не менее я… я готовился к разговору, я так много слов хотел сказать… о том, что всё это, — он махнул рукой, — ты, я, Питер… я хочу быть с вами, я хочу быть рядом, хочу, чтоб мы стали семьёй. Будет совсем непросто, как и в любых других семьях, но я готов стараться, готов сделать всё, что в моих силах, чтобы защитить вас обоих, чтобы вы были счастливы. А сейчас единственное желание — чтобы с Питом всё было хорошо, — Стив закрыл лицо ладонями. — У нас у всех есть обязанности, но только ты ответственный, а я безответственный, и мне хватало тебя выше крыши, а сейчас… — Старк закусил губу и уставился прямо перед собой, пытаясь осмыслить слова Стива. Обязанности, бога ради. Выбрать себе в жёны работу, защищать мир и носить звёздно-полосатую форму — это обязанность? Или обязанность в том, чтобы оберегать тех, кому нужна помощь? Помогать, спасать, рисковать собой, чтобы ждущие дома всякий раз закусывали губы в кровь? Такие нынче обязанности, а теперь мы хотим семью. Да, и что он скажет мальцу, если Стив однажды не вернётся домой? Прости, но твой папочка не сдержал обещания? Так? Старк не знал, почему это всё лезет ему в голову, но он не мог смириться с тем, что где-то там чьё-то призрачное благополучие важнее собственного. Супергерои, герои, копы, агенты — это что, призвание? А Капитан Америка тогда что, клеймо на всю жизнь? Как свинья на бойне с порядковым номером на боку. Помрёшь, так ничего, будут другие, твой щит из вибраниума не пропадёт, будь уверен, а мы у тебя на могиле залп из ружей дадим и флагом американским гроб накроем. — Я не знаю, что ты говоришь. Я вижу только то, что мне не справиться без тебя, так какой смысл? Что будет, если ты не вернёшься, как семьдесят лет назад? Как… жить? Ты, кроме защиты гражданских, призрачных прав на свободу и работы, ничего не знаешь. И я не хочу делать тебе больно, но я… Но я не смогу, как Говард, всю жизнь ждать тебя, если ты уйдёшь, — он вздохнул. — Я не буду слабаком, я просто… тоже уйду из дома. А если будет ребёнок… ты понимаешь, чем это чревато? Это… Я не могу, я просто не могу. Упоминание о Говарде, о несдержанном обещании, о любви и о потере отдались такой болью в сердце Стивена, что на мгновение он забыл, как дышать. «Я вернусь, я обещаю, я вернусь, ты веришь мне?» — слова из прошлой жизни стучали в висках. Так нельзя. Так ведь нельзя. Старк резал по живому, не давая вздохнуть. Капитан зажал голову руками. Он никчёмный, не смог тогда и подставляет сейчас. Но поступить по-другому… Как? Как он мог? Стив представил, что где-то такие же семьи и дети, которых вдруг захватили в заложники, а он останется здесь, спрячется, не выйдет на связь? Он будет тут, потому что Тони страшно? Да, это жестоко, да, несправедливо, но это его жизнь. Он был создан таким и для этого, и он не имел права поступиться своим долгом. Роджерс никогда не считал себя идеальным, только вежливо улыбался, скрывая досаду, когда из него пытались сделать национального героя. Он не герой, нет. Он просто тот, кто может сделать то, что другим не под силу. Он может подставить щит там, где другим агентам грозила бы смерть, а ему лишь пара царапин, следа от которых не останется на следующий же день. — Прости меня, — хрипло выдохнул капитан. — Прости, Тони. Ты прав, мы неподходящие родители для Питера. Он заслуживает лучшего… отца, чем я. Я… — в горле стоял ком, но это просто необходимо было сказать, — я не смогу бросить всё и сидеть дома. Я свихнусь через неделю от сводок смертей в новостях. Ты должен меня понять. Я не герой. Но, если я могу предотвратить чью-то смерть, я сделаю это. Я виноват. Перед Говардом, перед тобой, что не могу выбрать спокойную жизнь. Я хочу. Я больше всего на свете хочу быть с тобой, с Питером… Я люблю вас. По правде говоря, я просто не знаю, как жить без вас. Но… — голос сорвался, щёки горели, глаза защипало. Он отвернулся, чтобы Тони не видел. Не видел его таким. Старк открыл рот и тут же его закрыл. Чувство вины опять взвилось в груди, и, затравленно выдохнув, он подполз к Стиву и сел ему на бёдра, крепко обняв за плечи и прижав к груди. Он ведь может, всё так, только боится. Сознаться себе в этом было так стыдно, что он не смог удержать сдавленный стон. — Прекрати, — полушёпотом попросил он, вдыхая аромат волос и сильнее стискивая Стива в объятиях. — Пожалуйста, хватит. Я эгоистичная свинья, да, ты ведь знаешь… только, я не хочу без тебя. Я не справлюсь, кэп. И это ты знаешь. Если… Пит и ни один другой ребёнок меня не остановят, я не хочу как Говард, я так не хочу, — Тони вдохнул больше воздуха и выдохнул, собираясь с мыслями. — Я когда-то сказал тебе, что хочу встретить человека, с которым смогу… смогу быть собой и хотеть детей, так я его встретил, но кто мог предположить, что нам… будет сложно сделать ещё один шаг? — ещё один вдох и выдох. — Пит заслуживает только такого отца, как ты, и не иначе. А мои слова… Я… несдержанный мудак, которому и море по колено, если ты рядом, но… Пожалуйста, не считай себя виноватым за прошлое и за то, что происходит сейчас. Я осознанно шёл к тебе, а ты шёл ко мне. Пусть мне страшно, пусть ты не можешь иначе, но мы всё ещё есть… друг у друга, — Тони немного отстранился и положил ладонь Роджерсу на солнечное сплетение. — Ты ведь знаешь. Медленно и несмело Стивен поднял затуманенные глаза и посмотрел на Старка со смесью неверия, ошеломления и благодарности во взгляде. Грудь будто сдавило в тисках, дыхание сделалось рваным и частым. — Мы есть… друг у друга… и у Питера, — так стыдно, что он не смог сдержать полувсхлипа, порывисто обнимая Тони, прижимая к себе так близко, как только был способен, утыкаясь носом в его шею. — Мы справимся. Мы вместе. — Рядом, кэп, я тут, с тобой, никуда не денусь, — пообещал Тони и сильнее обнял Стива, прижимая к своей груди. — Всё будет хорошо и сегодня, и завтра, и потом.

***

— Так ты говоришь… никаких отклонений не выявил? — недоверчиво поинтересовался Тони, глядя на Брюса, копающегося в своём чемодане. — То есть… жар — это так, всего лишь реакция? — Да, у него есть некоторые проблемы со зрением, но в остальном это здоровый и крепкий малыш, — со знанием дела заявил физик-ядерщик и, подтянув на нос очки, улыбнулся горе-опекунам. — В течение двух часов, пока он спит, не спускайте с него глаз и, как только действие седативных кончится, дайте мне знать. — Брюс, ты на сто процентов уверен, что он не превратится в какого-нибудь мини-Халка после укуса радиоактивного паука? Эм-м… извини, я ничего против твоего друга не имею, но… — Всё в порядке, Тони, — док закатил глаза и вздохнул. — Насчёт мутации… я, конечно, не уверен… ну знаешь, всякое бывает… кому как повезёт… может быть… у него вырастет третья рука или третье ухо где-нибудь на лбу… тут только везение, и ничего кроме, — являя собой полное спокойствие, сообщил он и дёрнул краем губ. — Т-третья рука? — видимо, Стив был не в состоянии воспринимать слова дока как намёк на шутку. — У-ухо на лбу? — зрачки расширились. Пока Старк пребывал в не меньшем шоке от слов, сказанных Беннером, который никогда-никогда не шутил, док крутил пальцем у виска. — Расслабьтесь, это я так… хотел разрядить обстановку. — Постой… ты что, только что пошутил? — Тони нахмурился. — И не пытался. — Если ты ошибся… я заставлю тебя съесть банку сельдерея. — Фу, Старк, я никогда не ошибаюсь. Хотелось бы Тони поспорить с этим, но он решил, что третьи руки и уши не совсем то, что он хотел бы видеть у Питера. Роджерс ходил по коридору, как лев по клетке, заметно нервничал, хоть и пытался изо всех сил взять себя в руки. Понимая, что его волнение передаётся Тони, Стивен кое-как заставил себя остановиться рядом с ним и выдохнуть. Всё будет хорошо. Пит крепкий мальчик, он сильный, справится. — Значит, нам остаётся только ждать, — пробормотал он, обнимая Старка одной рукой в надежде обрести хоть что-то, за что можно уцепиться. — Ладно, парни, я оставлю вас наедине… с мутирующим малышом, а то плохой парень, кажется, съел с утра что-то не то, — пробормотал Брюс и замахал рукой. — Всё-всё, я молчу, Старк, если что, я внизу. — Иди-иди, плохой парень, но знай: банка сельдерея у меня есть, — не угоманивался Тони, обняв Стива. — Выпейте кофе и займитесь чем-нибудь, — попросил док и скрылся за створками лифта. — Хочешь кофе? — тихо спросил Тони, наконец позволяя себе скинуть маску и показать своё волнение. — Кушать? Полежать? Мне нужно чем-то заняться, занять руки. — Давай сделаем кофе и побудем рядом с Питом, — ответил капитан, успокаивающе поглаживая его по спине. — Тебе нужен отдых, просто расслабиться, немного полежать. Покивав, Тони взял Стива за руку и пошёл на кухню. Каким бы Железным он ни был, он волновался, что у ребёнка может вырасти третье ухо.

***

— Посмотри, у него вроде ничего такого нет, — задумчиво сказал Старк, вертя в руках голого Питера и разглядывая его со всех сторон. — Никаких следов, и даже жар ушёл, Стив. Видать, Беннер действительно был прав. — Не смотхи на мою жопу, Тони. — Сдалась мне твоя жопа, приятель, мне лишь интересны прыщики на ней или руки, может быть, глаза с ушами или хвосты, — пробормотал гений, ещё более придирчиво оглядывая маленькую попку. — Не выражайтесь, — закатил глаза Роджерс, покачав головой. Он тоже осмотрел малыша, не сдерживая облегчённого выдоха — всё было в порядке. — Слава Богу, всё обошлось, — Стивен погладил Питера по голове, растрепав мягкие тёмные волосы. — Но к паукам я больше вас не пущу, боюсь, даже моё капитанское сердце этого не выдержит, — губы дрогнули в намёке на улыбку. Питер облизал губы и сел в кровати, задумчиво разглядывая двоих мужчин. — Тони и Штиб, — сказал он, шлёпнув себя по животу. — Хочу есть, и чтобы сейце капитана не хазгывалось. А ещё… моё сейце — ваше. Щёки Старка стали такими пунцовыми, что он ощутил, как в теле поднимается температура. Ему хотелось спрятать голову в одеяло, когда он заметил, что глаза мальчика сменили свой цвет. Из зелёного они стали карими с жёлтыми вкраплениями, почти незаметными. И тут-то его сердце или сейце дало сбой. — Стив… нужно позвонить Клариссе… или Мариссе, как её там, — просипел он, хватая его за руку, ища поддержки. — Я… мы… я его не отдам. Питер вскинул бровки и покосился на Стива. Тони на миг показалось, что он прекрасно понимает, о чём они сейчас говорят, и до него наконец дошло, что это и в самом деле их со Стивом ребёнок. Капитан, сердце которого билось о рёбра, грозясь выскочить из груди, сжал его руку в ответном жесте поддержки. Вот и всё. Так просто, всё оказалось так просто. Никаких уговоров, криков и просьб, одно лишь слово ребёнка, и оба сердца с этой минуты и навсегда принадлежат ему. — Мы не отдадим. Мы семья. Ты и Питер самые важные люди для меня, — он повернулся к малышу, второй рукой обнимая его. — Любимый. Родной. Наш. Не временный, навсегда, Пит, ты с нами навсегда, — тихо и вкрадчиво, чтобы мальчик понял, что с этой минуты он в безопасности, под защитой, может, и не самых лучших родителей, но тех, которые смогут полюбить его. Старк вцепился в руку Роджерса мёртвой хваткой, смотря только на мальчишку, прижавшегося к парню мечты с другой стороны, и ждал, пока его маленькие шестерёнки выдадут ответ. — Не вхеменно? То есть… этот бо-о-ольшой дом и бо-о-ольшой Штиб мои? — глаза его расширились от удивления, а губки сложились буковкой «О». — Тони? Это пхавда? Ты… тепехь папочка с боходой? Брови Тони поползли вверх, и он усмехнулся, совершенно не ожидая этого от себя. Прочистив горло, он подумал о том, что, похоже, все серьёзные вопросы в их семье неумолимо сваливаются на его чугунную голову, и пусть в ней не одна извилина, он не знает, как говорить с дитём. — Ну… э-эм… я мог бы быть твоим папочкой, — предложил он и вздохнул. — И большой Стив мог бы. Но только если ты сам этого хочешь. — Шутишь? — казалось, что глаза мальца вылезут из орбит — так искренне он удивился уже во второй раз за минуту. — А ты купишь мне пончик? — Ну Сти-и-ив, ну купи-и-и, — Тони закатил глаза и рассмеялся. Капитан тоже не смог сдержаться, подхватил Питера и прижал к себе. Вот оно. Вот. То, чего он хотел, то, о чём мечтал. Семья. — Дам откусить маленький кусочек от маленького пончика, ведь ты же не хочешь опять чесаться? — на самом деле Роджерс готов был купить все пончики мира этому малышу, закинуть его в пончиковый бассейн, устроить дождь из пончиков, лишь бы тот был счастлив. — А сейчас одевайся и пойдём кушать, — он выпустил ребёнка из объятий и, наблюдая, как он одевается, придвинулся к Старку. — Я никогда в жизни не был так счастлив, — прошептал Стивен, наклоняясь к нему. — Ты… Я не знаю, я просто… Ты лучшее, что есть в моей жизни. Ты и Питер. Старк улыбнулся открытой и широкой улыбкой и повалил Роджерса на спину, взбираясь ему на бёдра. — Никто и не сомневался, что я самый-самый-самый лучший Старк, — ухмыляясь, проговорил он и чмокнул его в кончик носа. — Чёрт, то есть лучший Тони Старк, — опешив, исправился он и подавил тяжкий вздох. — Просто Тони. Стив на мгновение замер, но, быстро справившись с собой, обнял любимого, тепло целуя его в щёку, в губы, сказал: — Ты лучший и любимый, Энтони Эдвард Старк, и так будет всегда, — он накрыл губами его губы, втягивая в глубокий поцелуй. Отвечая на поцелуй, Тони почувствовал, как кто-то тянет его за ногу и щекочет ступню. Неохотно отстранившись от Роджерса, он покивал в сторону Питера и пошло облизав губы, как бы намекая, что ещё ничего не кончилось, призвал всех на кухню готовить ужин.