От начала и до конца

Мир пребывал в эйфории рождественских и новогодних каникул, всё вокруг было ярким и красочным, и даже все отъявленные преступники этого мира, кажется, сидели по домам, ели запечённую утку, пили эгг-ногг и смотрели «Один Дома». Капитан Америка совсем не разделял этого веселья, сходя с ума дома, снова один. Его муж предпочёл уютным праздничным дням командировки, и его почти не бывало дома. Стив уже почти смирился с этим, но, по природе деятельный мужчина, не мог четвёртый день валяться дома и объедаться остатками китайской еды. После того звонка всё пошло ещё хуже. Они поговорили на следующее утро, но оба почувствовали, как ещё один огромный кусок отвалился и вдребезги разбился, резонируя на всех в их семье. Послав всё к чёрту, он оседлал «харлей» и направился на базу. Час спустя Роджерс скрипел зубами, возводя глаза к небу — каждый, абсолютно каждый агент поздравлял его с Новым годом и прошедшим Рождеством, желал любви и благополучия, деток и интересовался: а где же Тони Старк? Как он мог оставить мужа одного в такие дни? Капитан уже искал любой стол, под который можно было спрятаться ото всех этих расспросов, как услышал случайно, что в тренировочном зале Рамлоу работает со своими ребятами, натаскивая их после какого-то неудачно отработанного задания. Своеобразный разбор полётов. Вот и появилась возможность хотя бы посмотреть, и Стивен направился в зал. Он был напряжён и рассержен, последние две недели морально измотали его, а физического выброса не было, поэтому он был на грани срыва. Остановившись в дверях, Роджерс облокотился о косяк и принялся наблюдать. Стоя в левосторонней стойке, Брок показывал левый прямой в голову, проще говоря, джеб. Отрабатывая удар за ударом на одном из парней, он подкалывал их и стойко сдерживал ответные удары, находя в этом какое-то соблазнительное безумие — драться просто так, он сделал серию длинных боковых ударов в голову, приговаривая при этом: — Вот так надо свинговать. И, когда парень хотел ответить ему серией быстрых хуков с правой, он сделал боло панч, хук и апперкот с круговым замахом. Парень упал и поднял вверх руку. — Всё-всё, достаточно, — просипел он. — Давай, вставай, — Брок помог ему подняться и выдохнул. — Что у нас сегодня с кондиционерами? Ну-ка, парни, ноги в руки, и живо-живо, всё то же самое, что я показывал с Джорданом, — он отдал своеобразный приказ и стянул перчатки. Развернувшись, Рамлоу заметил капитана и дёрнул краем губ, следуя к нему. Вот уж кого-кого, а его встретить тут во время рождественских праздников он и не ожидал. — Какими судьбами здесь? — спросил он, протягивая ладонь для пожатия. — Я тут прячусь, — ответил Стивен, пожимая его руку. — Развлекаешься? — он изогнул бровь, посматривая на парней. — Прячешься? — нахмурился Брок, отпуская ладонь. — А-а-а, да мне совершенно нечем заняться. Праздники — это не для меня. А ты чего такой… серьёзный? Кое-кто дома выдал серию хуков? — он усмехнулся и взял бутылку с водой. Открыв колпачок, полил голову, лицо и грудь. Тряхнув волосами, он сделал несколько жадных глотков и утёр губы, вновь возвращая взгляд Стиву. Капитан слегка залип, обводя взглядом капли, стекающие по подбородку и шее, ниже, к груди. — А? А-а-а… — мотнул головой он, приходя в себя. — Кое-кого даже дома нет, он… уехал по делам компании, как всегда, — Стив махнул рукой. — Не против, если я тут побуду, а то агенты прохода не дают. Капитан Роджерс, с Рождеством. Капитан Роджерс, любви вам, мира и добра! — передразнил он. — Мне бы задание, а Мария отдыхает. И все преступники отдыхают, — он досадливо поморщился. Рамлоу сощурил глаза и что-то сам для себя решил. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он пригласил Роджерса сесть в уголке и положил ладонь ему на поясницу, слегка прижимаясь грудью к плечу. — Говоришь, достали тебя? Тогда с праздником, — ладонь скользнула ниже, касаясь ремня на брюках, и он подтолкнул его вперёд. — Капитан Роджерс, звучит как проклятие, — он усмехнулся. — В какой-то степени так и есть, — казалось бы, простое касание, но Стив с трудом удержался, чтобы не продлить прикосновение. В нём было тепло и поддержка, может, что-то ещё, чего капитан пока не уловил, но ему стало легче. Совсем немного. — Ты часто здесь? Каждый день? — спросил он, инстинктивно придвигаясь ближе к теплу, ощущая плечом горячие мышцы груди. Брок задумчиво посмотрел вперёд себя, стараясь уловить суть разговора. Ему и без того приходилось тяжко, когда вокруг скакали оголённые мужики, каждый из которых касается тебя, а ты только и ходишь что весь день на взводе, передёргивая в душе раза по три, и теперь та же самая ерунда. — Каждый день, иногда хожу в бар, иногда стреляю, — ответил он, отодвигаясь от Стива. — Мне всегда есть чем заняться, если ты об этом, — он развёл руками и подмигнул, присаживаясь на лавочку. — Значит, теперь, если я захочу спрятаться, или размяться, или, может, сходить в бар, я могу рассчитывать на твою компанию? — улыбнулся Роджерс, тоже усевшись. Подвинувшись ближе, Брок упёрся коленкой в бедро Стива и кивнул, поднимая на него взгляд. Капитан. Сдержанный, иногда смущённый его репликами, порою невыносимо занудный, близко. Да, изредка он мечтал о том, чтобы тот ступил на кривую дорожку, потому что таких совершенных у него ещё не было. Да и было интересно в целом, как он может. И в восхищении, даже в уважении было что-то такое, что хотелось продлить, растянуть. Симпатия? Хм. — Можешь рассчитывать на любую мою помощь, — понижая тембр голоса, согласился он и коснулся его бедра, сжимая пальцы. Зрачки Стива расширились, дыхание в один момент потяжелело. Это было похоже на… Боже, он даже думать о таком не смел раньше, но сейчас будто что-то закоротило в мозгу, переклинило, и до капитана, наконец, дошло. Рамлоу… флиртовал с ним. Чистый, неприкрытый флирт-игра, и — о ужас! — ему так захотелось поддаться. Хоть раз. Ощутить интерес к себе было весьма приятно, такой вот особенный интерес. Он прищурился, уголок губы дёрнулся. — Неужели? На любую? Значит, я могу воспользоваться твоим предложением? — Стивен даже не старался, его голос сам нашёл нужную тональность, слова растекались словно патока, а ладонь коснулась плеча Брока. Непроизвольно подавшись вперёд, Брок провёл языком по зубам и сильнее сжал пальцы на бедре Стива. По ходу, сегодняшние потирания с мужиками сделали своё дело. — Я же дал понять, всё серьёзно, — ответил он, вглядываясь в голубые глаза и эгоистично наслаждаясь тем, что женатый капитан принимает правила его игры. — Договорились, — сверкнул глазами Роджерс, в ответ стискивая его плечо. — Иди, тебя уже зовут, — он кивнул на дожидающихся командира парней. — А я тут пока… понаблюдаю, как ты рисуешься, — весело фыркнул он. Брок провёл ладонью вниз до его колена и поднялся на ноги. — Сильно не напрягайся, наблюдая, — усмехнулся он и, схватив перчатки, переступил через ленту.

***

В очередной раз вернувшись домой из короткой командировки, Тони скинул ботинки и оглядел гостиную, которую покинул в спешке. Ёлка, подарки, какие-то гирлянды и омела над выходом из лифта. Да, ещё бы найти того, с кем можно поцеловаться, мысленно усмехнулся он и, пройдя в кухню, сделал себе лимонад. Подкинув льда, он стянул с плеч пиджак и, выдохнув, достал из кармана подарок для Стива. Смотря на маленький кулон, где красовалась гравировка «Мой», он попивал прохладный напиток и думал о том, что, возможно, у них ещё ничего не кончилось. Видимо, это настроение было таким возвышенным, что ли. Хотелось верить в Санта Клауса и летающих оленей, надевать красные шапочки и кататься на коньках. Собственно, заниматься тем, чем они занимались во все рождественские каникулы. Размышляя о том, что работа съела всё его время, он взял коробочку, стакан и пошёл к лифту. Только поднёс руку к пульту, как створки открылись и он увидел мужа. Сердце ушло в пятки. — Привет, — поздоровался он, отступая на шаг назад, вставая точь-в-точь под омелой, и протянул ему свободную руку, ожидая объятий. — Привет, — тихо ответил Стивен и посмотрел на протянутую ладонь. В сердце уже привычно заныло, но он вовремя взял себя в руки и притянул Тони к себе, обнимая крепко, вдыхая глубоко-глубоко, чтобы запомнить этот запах, который так быстро исчезал с подушек. Нужно успеть запомнить, пока Старк опять не уехал. Обхватив Стива за шею левой рукой, а правой за поясницу, но стараясь сделать так, чтобы не разлить остатки лимонада, Тони выдохнул. Он снова почувствовал себя маленьким в этих сильных руках, защищающих его, оберегающих. Где бы ни был, он не забывал о том, что все кошмары прогонял только муж, крепко обхватывая руками и прижимая к себе. И это было хорошо, только всё меньше стало объятий, ночей в одной кровати, а кошмаров всё больше. — Пахнешь морозом, я, наверное, тоже? — спросил он, подняв голову и заглянув в голубые глаза, улыбаясь. — Ты пахнешь лимонадом. Так по-рождественски, — Роджерс улыбнулся в ответ. — Ты… надолго приехал? — как-то осторожно, будто опасаясь ответа, поинтересовался он, всё ещё не выпуская мужа из рук. — У меня нет планов на ближайшие дни, может, недели, — ответил Тони и, вздохнув как-то устало и надломлено, закрыл глаза, интуитивно находя чужие губы своими. Неловко, кротко и всё больше расходясь. Легко укусил за нижнюю губу, провёл кончиком языка по зубам и толкнулся внутрь, находя его язык. Всё внутри обдало жаром. Боже, как он давно не чувствовал желания, исходящего от Стива, и сейчас, будто получив передышку на пару минут, ощутил такой прилив благоговейной нежности и, расслабившись больше желаемого, выронил стакан, прижимая освободившуюся руку к спине. Капитан зарычал, поворачивая Тони, вдавливая в стену, руки стиснули его крепче, и, повинуясь оглушительному порыву, он впился зубами в его шею. Голова закружилась от первого услышанного стона, Стива затрясло так сильно, как уже не было давно. Боже, как ему нужен был муж. Как ему нужен был Тони, такой близкий, такой родной и жаркий, податливый, подставляющийся под ласки, как домашний кот. — Тони… — Роджерс не узнал свой голос. — А-а-а? — выдохнул Старк, прижимаясь к нему, пытаясь стянуть холодную куртку с плеч, сорвать брюки, разорвать рубашку и снять ещё миллион таких ненужных вещей. Пальцы путались в застёжках, губы касались губ, глаза плотно зажмурены, а вокруг частое дыхание и какая-то звериная жадность, доводящая едва ли не до обморочного состояния. И ни одной ужасной мысли, и только мой-мой-мой, и где-то за рёбрами стук ошалевшего и слетевшего с катушек сердца, и белые звёзды под веками. Стив хотел говорить и говорить, как скучал, как спал в обнимку с его подушкой, как без него ему плохо, но все слова застряли в горле, стоило только Тони коснуться ладонями его разгорячённой кожи. Его самообладания хватило только до ковра гостиной, идти в спальню просто не было сил. Казалось, отстранись он от Старка хоть на миллиметр, хоть на секунду, снова наступит холод и отчаяние. Кое-как стянув с мужа брюки, капитан опустился перед ним на колени, начиная покрывать внутреннюю сторону бёдер поцелуями, и это его самого сводило с ума. Пальцы зарылись в светлые волосы, то оттягивая их, то касаясь головы, сминая к чёртовой матери идеальную причёску капитана Роджерса, по совместительству парня мечты. Не в силах прекратить это безумие и не желая, чтобы это прекращалось даже на секунду, Тони застонал, раскрываясь. Шире разводя колени, отдаваясь, как в первый раз. Только возьми, чтобы до конца, и не отпускай больше. И пусть уйдёт холод, пусть уйдёт тоска и пусть исчезнут все слова, которые были сказаны. И не дай бог проснуться и понять, что это помешательство ничего общего не имеет с реальностью. Стив подумал, что ему это всё мерещится. Так не бывает, но, чёрт, если и бывает, пусть не заканчивается. В тот момент, когда горячий язык коснулся сокращающихся мышц, Стив зажмурился, до белых костяшек сжимая пальцы на ковровом ворсе. Его самого подбросило так, словно он был на месте Тони. Обвести вокруг, толкнуться внутрь, ещё и ещё, понимая, что сам долго не продержится, но остановиться невозможно. И всё. Все мысли, которые крутились в голове Старка, нашли выход через его рот. Раз через раз звучали оскорбления, какие-то скомканные и едва слышные просьбы, мольбы прекратить издеваться и просто сделать то, чего безумно хочется. Он, уже не сдерживаясь, тянул Стива за волосы, силясь найти больший контакт, изредка вскидывая бёдра, двигаясь навстречу языку. И Роджерса просто сорвало. С диким рычанием он прижал Тони к полу, придавливая собой, входя одним мощным толчком на всю длину, застывая на мгновение, чтобы дать привыкнуть — последние крохи самоконтроля. А дальше… его унесло. Дорвался. Он дорвался до желанного мужчины, любимого, единственного мужчины, и всё перестало существовать. Но это была не просто похоть и страсть, а нечто большее, настолько глубоко сидевшее внутри, что словами нельзя было описать. Стив кричал впервые за последнее время, не сдерживаясь, ругался, признавался в любви, в висках стучало мой-мой-мой, и, кажется, он выдыхал это вместе с рваным ритмом сильных толчков. Стискивая зубы до боли в челюсти, Тони цеплялся за плечи Роджерса, оставляя кровавые лунки, царапая нежную кожу короткими ногтями, растворяясь в происходящем. И, слыша стук сердца, слова, срывающиеся с чужих губ, видя вспышки и тёмные пятна и ощущая, как внутри лопается что-то больное, несчастное, запутавшееся, он понял, что расплачется, если сейчас же не прекратит. Жмурясь и находя губы, он заставил себя продолжать, просто потому что… да. Он хотел этого до одури, хотел так, что выл на луну и лез на стену. И, сцепив щиколотки за спиной мужа, он толкнулся языком в его рот, заставляя целовать себя, заставляя трахать, заставляя его запах остаться на себе… И чтобы до синяков, чтобы до боли, до рези в глазах и сдавленных стонов. Чтобы выбить всю дурь из головы, чтобы забыться, чтобы не трезветь никогда и видеть всё через розовые очки, а на последних толчках он с силой обхватил Стива и прижал к себе, вынуждая изогнуться, чтобы на пике срастись и слипнуться, как никогда раньше. — Пожалуйста… — захныкал Тони, сжимая мышцы, чувствуя, как без рук, только трением о рельефный тугой живот догоняет мужа. — Пожалуйста… пожалуйста-а-а… — и, слыша рычание, рвущееся с центра его груди и раздающееся по их сплетённым телам вибрацией, он кончил, вскрикивая и вскидывая бёдра, сильнее сжимаясь, не выпуская. Стив последовал за ним, всхлипывая, и ему было бы за это стыдно, но только не сейчас. Пах скручивало острой судорогой, всё тело пронзало наслаждение, а в носу щекотало, будто бы он собирался разрыдаться. Роджерс не прекращал целовать Старка даже тогда, когда первая волна безумия схлынула, всё ещё касался губами его шеи, пытаясь восстановить дыхание. Решив, что Тони может быть тяжело, Стивен осторожно вышел из него, перекатился набок и обнял, всё равно прижимая к себе. Он не мог даже что-то сказать, боясь всё испортить, поэтому просто пытался дышать и держать крепко-крепко. Не отпускать. Восстанавливая дыхание, ритм сердца, Тони лежал в объятиях Стива, боясь пошевелиться. Туман с глаз схлынул, желание было удовлетворено, и стало пусто. Горько пусто. Он не знал, как ему вести себя сейчас, совершенно разучился чувствовать и понимать настроение, видеть и слышать, быть собой, вообще перестал ощущать какую бы то ни было связь между ними. Надеясь на самый лучший исход, что близость решит все их проблемы, он только сильнее разочаровался, ощущая новую дыру. Коснувшись ладони и переплетя пальцы, он выдохнул, пытаясь сдуть капельку пота с кончика своего носа. Они идиоты. Проклятые идиоты, запоровшие всё на свете глупыми страхами. Как было хорошо в процессе. Так нужно. Если бы знал, что это окончательно выбьет почву из-под его ног, он бы не вернулся. Он бы не стал. Он бы перестал хотеть и верить. Он такой дурак. Они такие дураки. Сглатывая подступающие слёзы, он дышал Стивом и не знал, что делать. Как быть… дальше. — Когда ты уезжаешь, я сплю с твоей подушкой, — неожиданно, еле слышно прошептал капитан. Зажмурившись до хруста век, Старк сжал челюсти. Это было сродни удару по темечку. Или по дуге реактора. Из глаз едва не хлынули слёзы, и он неловко отстранился, выпутываясь из объятий. Пара движений, он схватил штаны и в одно мгновение поднялся на ноги. — У меня даже второй подушки нет, — ответил он не своим голосом. Стив отпрянул назад так, словно его ударили. Он всё испортил. Снова испортил. Нужно было просто заткнуться, просто молчать, но он не смог, и если сейчас не остановит, то это всё… — Тони, куда ты? — кровь схлынула с лица, руки сжимались, цепляясь за ковёр. Старк поднял глаза на Стива и, не понимая, как он до сих пор сдерживает слёзы, подступающие к глазам, сглотнул. Такой напуганный. Такой маленький. Кажущийся беззащитным. И смотрит так, словно… словно всё, прощается. Под ложечкой засосало от ужаса. Что они натворили? В который раз он пытался дать себе ответ на один-единственный вопрос и не мог его найти, ни у себя в голове, ни в глубине посиневших глаз. Повеситься. Напиться. А через несколько дней — годовщина. Он сунул руку в карман брюк и крепко сжал коробочку. А мой ли? — Пойду… в мастерскую, — нажрусь вусмерть и поплачу, в конце-то концов. — Спасибо… з-за это. Мне было очень хорошо… правда, — поблагодарил он и, вытянув ладонь из кармана, развернулся и последовал к лестнице. — Это всё, да? Всё, что тебе было нужно? — капитан вскочил, наспех натягивая брюки, догоняя Старка, рывком разворачивая к себе. — Ты уйдёшь? Сейчас? Опять в мастерскую? Снова будешь пить? — он кусал губы в кровь в попытке не сорваться на крик, потому что тошно было так сильно, что в пору было завыть от отчаяния. — Для чего всё это? Я думал… я хотел сказать, хотел просить тебя не уезжать, но, видимо, это ни к чему, — горько, на одном выдохе сказал он. — А чего ты хочешь от меня? — спросил Тони, принимая взгляд и даже не пытаясь вырываться. — Что ты хочешь услышать? — Зачем? Тебе просто нужен был… секс? И теперь ты сбегаешь? — Стив отпустил его. — Нет, мне нужен был ты, — ответил Тони и облизал пересохшие губы. — Тогда почему ты сбегаешь, словно от прокажённого? Мы могли бы поговорить или не говорить и просто… быть рядом, — он посмотрел на мужа, стараясь хоть что-то понять. — Я сбегаю, потому что я не знаю, как себя вести, как быть с тобой рядом, молча или разговаривая, — Тони нахмурился и вновь запустил руку в карман, касаясь коробочки. — Ясно, — горькая усмешка Роджерса вышла кривой и надломленной. — Думаешь, я знаю? Думаешь, мне легко? Снова почувствовать тебя, любить тебя, а потом видеть, как ты уходишь? Но знаешь, если ты этого так хочешь, если это твой выбор, то какого хрена я тут распинаюсь? — он запустил руку в волосы, отводя взгляд. — Я не знаю, Стив, — осипшим голосом, ответил Старк, до хруста пластика сжимая коробочку в кармане. — Я ничего не выбирал и уж тем более не выбирал того, что сейчас происходит. — Да какой теперь смысл? — обречённо вздохнул капитан. — Тебе проще уйти, сбежать и напиться, чем остаться со мной. Иди. Иди пей, работай, делай, что хочешь. К чёрту брак, к чёрту решение проблем, — он шагнул назад, дошёл до ковра и опустился на пол. — Я не отрицаю, что это проще, — Тони покачал головой и подошёл к Стиву, нависая над ним, он хотел было присесть рядом, но не стал. — Пойдём со мной, поговорим о чём-то. Ты расскажешь мне что-нибудь, а я расскажу тебе, как раньше, — в словах была просьба, если не мольба, и он уже просто не знал, как выбраться из этой ямы, вновь протягивая ладонь. Стиву хотелось сказать, что всё, момент упущен, да и какие сейчас разговоры, после всего этого? Но желание хоть что-то сделать, хоть маленький шажок, пересилило в нём, и, приняв ладонь, он поднялся. — Как раньше уже не получится, — бросил он, натягивая футболку. — Я могу выпить с тобой, вколешь мне ту хрень, я не знаю… А там, посмотрим. — С таким настроем можешь оставаться здесь и заниматься своими делами, — сказал Тони и, отвернувшись, поднял с пола рубашку. — Не я один виноват в происходящем… и, если ты собираешься меня тыкать, даже не смей подходить ко мне. — Не я потрахался и решил сбежать, — вернул ему Роджерс. — Я хотел пригласить тебя в театр на нашу годовщину, чтобы… И билеты купил, спектакль только в этот день, гастроли русского театра, — Стив подошёл к небольшой этажерке и достал билеты. — Всё ждал случая, чтобы вручить, тебя-то и дома никогда нет. Если захочешь, мы можем… пойти. Потом зайдём поужинаем куда-нибудь, и ещё я хотел подняться на наше место. Не знаю, зачем всё это говорю… — он положил билеты на стол. Тони прищурился. Он хотел было съязвить. Сказать, что, если бы его трахали без перерывов по два-три месяца, он бы не привык делать всё в одиночку и после этого идти в душ и смывать с себя смазку со спермой, а не лежать в обнимку с дилдо. Не понимая, почему молчит об этом, он выдохнул, сминая коробочку до состояния крошки. Что это значит? Ещё один последний шанс? Как это воспринимать? Желание? Как понимать человека, с которым разучился говорить? — Ты говоришь, потому что хочешь этого, — предположил он и протянул ладонь снова. — Я тоже хочу, — и тут он не соврал, ему хотелось сходить в театр и поужинать, в очередной раз надеясь на хороший исход. Такой паутины в отношениях наплели, что кидает из стороны в сторону, и вообще, когда последний раз было такое, чтобы они не цапались? Возможно, что они устали друг от друга и им нужна передышка, но… как? Плюнув на свои мысли, он сделал шаг и коснулся ладони Стива, одновременно рискуя своим спокойствием и боясь отказа. Капитан поддался вперёд, не раздумывая, это было уже на грани инстинкта — всегда, всегда отвечать и делать шаг навстречу. — Мы пойдём в театр, седьмого в шесть. Потом поужинаем и отправимся гулять. Куда захочешь. Как в первое наше свидание, когда мы катались на автобусе, — он не обнимал Старка, но держал ладонь в ладони как обещание. — Иди. Я… буду ждать тебя здесь, вернись ночевать в спальню. Пожалуйста… — глаза в глаза, — я скучал. Тони посмотрел на часы и вздохнул. Крепче сжав ладонь Стива в своей ладони, он развернулся и повёл его в спальню. Зайдя в комнату, он прикрыл за ними дверь и расстегнул ширинку, скидывая с себя брюки. Посмотрев в голубые глаза, он потянул за край футболки и, сняв её с тела парня мечты, бросил к брюкам. Так было правильно. И не нужно ему мастерских. Нужно перестать бежать от цели и взяться за голову. Нужно плыть, а не тонуть. — Душ и кровать, вместе, — сказал он, принимаясь за его штаны. — На одной подушке, капитан Роджерс, — бросив их к кучке вещей, он подтянулся на мыски, опираясь ладонями о мощную грудь, и чмокнул его в кончик носа. — Договорились? — Только не уходи, — тихо попросил он. — Я хочу, чтобы ты… хочу тоже чувствовать тебя. Стив тянулся к нему, и сейчас ему стало плевать на всё, лишь бы Тони был с ним. Сейчас.