От начала и до конца

Сегодняшний день не заладился. Он не заладился тем, что он просто есть, потому что это число… месяц… Они сковывали сознание и ревели в груди ледяным ветром. В этот день проснулся Стив Роджерс, наречённый Капитаном Америка. В этот день родился тот, кто изменил жизнь. Кто стал лучше жизни, лучше свободы и лучше всего, что можно было бы познать за отведённое ему время. И Тони считал, что этот день также поломал всё, что у него было. Если бы тогда он из-за своего проклятого злорадства не явился в больницу, не заявил про гибель отца и в конечном итоге не оказался в опасности из-за маньяка, ничего бы не произошло. Ни света, ни тьмы, ни муки, ни боли. Не знал бы он счастья и любви, не касался бы золотистых волос и не пробовал губы на вкус. И это так странно. Иметь столько дат за спиной и только одну расценивать как самую важную. Даже не день его рождения, нет, а именно второй шанс, данный для того, чтобы попробовать снова. И вот Старк принял и понял, что даже второй шанс для капитана оказался настоящим фуфлом, несмотря на слова, взгляды, касания, которые были когда-то и которые почти забылись. Он совершил такую же ошибку. Точь-в-точь как в сорок пятом. И только здесь, в двухтысячных, он убивал всё медленно и неспешно, а Тони позволял ему убивать, при этом помогая разрушать. Ночами, просыпаясь в холодном поту, в ужасе за свою жизнь, за последствия их показного безразличия, он понимал: всё вылечивается. Рано или поздно так будет. И сегодня, стоя на внутреннем дворе школы Иксов, любуясь зеленью деревьев, ярким солнцем и чудесами, которые здесь творят, он мог бы сказать, что скучает. Пусть он запутался ещё больше, но сердце всё ещё было полным. — Чарльз обещал подтянуть меня, — сказал Питер, стоя рядом с отцом и наблюдая за тем, как Мистик трансформируется. — Ксавье — хороший мужик, он всё понимает. И только Эрик порой удивляет меня. Как можно сбегать от такого… мужа? Уму непостижимо, — он покачал головой. — Эрик бывает прав, он хочет равенства… — Не говори об этом, теперь всё чуточку иначе. И Чарльз объяснял ему не один раз. — Пап, у тебя в браке тоже много проблем, так стоит ли сейчас говорить что-то про них? — Не учи учёного, сын, — грустно усмехнулся Тони. — Я не говорю, что это плохо, но он ведь всякий раз уходит и всё равно возвращается. А Чарльз ведь ждёт его. Ищет. — Любовь, — коротко сообщил Питер и вздохнул. — Любви мало, у них всё ещё есть понимание, и они не оглядываются на прошлое, как делали мы со Стивом. — Я знаю, пап. Чарльз всё прощает. Его любовь безгранична, и не только к Эрику, а ко всему… что он имеет. Это правильно. — И страдает он больше всех, — с горечью заметил Старк и щёлкнул сына по носу. — Не будем о грустном, лучше расскажи мне: как будет проходить праздник по поводу окончания экзаменов? Следуя по тропинке ко входу в школу, Тони слушал мальчика и успевал думать о своём. Так хорошо дышится. Так правильно. Если всё это для того, чтобы остудить, показать и подсказать, если это всё излечит его от болезни под названием «Стив Роджерс, парень мечты, заполнивший сердце», то он сможет жить дальше. Вдохнёт полной грудью и пойдёт вперёд, в кои-то веки не оглядываясь и переставая совершать те же ошибки, что и всю жизнь. Капитан Роджерс стоял у входа в школу и нетерпеливо вертел телефон в руке. Он ждал Питера, чтобы позвать его на ланч и пообщаться. У него была ещё пара лекций сегодня, но к обеду он должен был освободиться. Повернувшись к дороге, Стив увидел сына и… Тони. Видеть его было… Нет, не больно. Желанно, тоскливо, трепетно и волнующе. Боже, когда он последний раз испытывал такие чувства к Старку? Чтобы снова накрывало от одного только взгляда. Чтобы кружило голову хотя бы от возможности видеть, ощупывать взглядом, просто радоваться присутствию рядом. — Привет, малыш, — сказал капитан, обнимая сына, когда он подошёл к нему. — Пообедаешь со мной сегодня? — он потрепал его по волосам. — Привет, — он осторожно поднял глаза на мужа. Наверное, только дурак не знал о том, что у Тони Старка и Стива Роджерса в отношениях кризис. Даже ленивый обсуждал эту тему, и было от этого… грустно. Раньше они были объектом зависти, радости и участия, а теперь сожаления. Посмотрев на Питера с отцом в обнимку, Тони оправил пиджак и провёл пальцами по волосам, зализывая их назад. — И тебе привет, — поздоровался он. — Мы пообедаем, только сначала мне нужно будет заскочить к Уиллу и забрать у него мой учебник, — ответил Питер и улыбнулся, видя, как из-за кустов выбирается Уоррен и машет ему рукой. — Ладно, меня ждут, я пошёл, — он чмокнул Стива в щёку и уже через долю секунды был рядом с другом. — Как дела? — спросил Тони, не успевая даже разочароваться в том, что они остались наедине. — Нормально, — пожал плечами капитан, не желая выглядеть жалким, делая вид, что всё хорошо. — Как у тебя? Старк смотрел на Роджерса во все глаза. Он видел его впервые за то время, что они разъехались. Он мог отсюда слышать биение сердца, чувствовать запах и хотеть коснуться. Попробовать, как оно, всё ещё тошнит или уже прошло? И хотелось поверить: не иллюзия ли это и правда ли он так красив. Словно с неба спустился. Голубые глаза. Пшеничные волосы. Скулы. Массивный подбородок. И весь… как будто слепленный из божественной мозаики. Кусочек от того, кусочек от этого. Пугаясь собственных мыслей, он дёрнул краем губ. — Болит, — честно ответил Тони и пошёл к ступенькам. — Много уроков сегодня? И вот опять Роджерс ошибся. Солгал, а ведь у Старка хватило смелости на честность. Болит. Первым порывом было догнать Тони, обнять, просто обнять и ничего больше, только почувствовать биение родного сердца, только вдохнуть его запах. Сдержался. Сделал над собой огромное усилие, но сдержался. — Две лекции. Потом пообедаю с Питером, — ответил он, следуя за ним. — А у тебя… есть планы? — Обед с Питером — это хорошо, но то обед, — пожал плечами Старк, сворачивая в тёмный коридорчик, ведущий либо к лестнице на второй этаж, либо к кухне и столовой. — Зайдём в столовую на пару минут? — Конечно, — да Стив бы согласился на Марс слетать, куда угодно, лишь бы рядом. Кивнув, Тони проследовал вперёд Стива и, дойдя до широких двустворчатых дверей, сейчас открытых, зашёл в светлую столовую. Попросив тридцать секунд времени, он скрылся в кухне и выпросил у Молли чашку чёрного кофе, стакан апельсинового сока и торт из оладий. Выкрав у неё голубую свечку из шкафчика с разнообразными примочками кондитера, предназначенную для праздника и дня рождения одного из учеников, он дождался оладий, полил всё мёдом и воткнул её в центр. Чиркнув спичкой, Тони посмотрел на поднос и, вздохнув, взял его в руки. Толкнув ступнёй дверь, Старк вышел и подошёл к столу, возле которого стоял Стив. Он ничего не планировал. Решение родилось спонтанно. И просто… не отметить этот день казалось кощунством. — С твоим пробуждением, — сказал он и поставил поднос на стол. Этот день… сколько боли он принёс, а сколько счастья? — С пробуждением, Стив. Сказать, что Роджерс был удивлён, — ничего не сказать. Его словно завернули в тёплое одеяло, погладили по щеке и коснулись губами носа, — такими были ощущения от вида настолько трогательного шага, несмотря на всю ситуацию. На щеках Стивена появился румянец, маска безразличия, нацепленная наспех, упала, обнажая весь спектр эмоций, сменившихся на его лице. — Ты всё ещё помнишь, — прошептал он, переводя взгляд с тарелки на мужа. — Спасибо, это так много для меня значит. Капитан не знал, что будет и как может отреагировать Тони, если он ринется его обнимать, поэтому он просто наклонился и едва уловимо мазнул губами по его щеке, позволяя себе только глубоко вдохнуть аромат сладких духов. — Спасибо, — ещё раз, на выдохе в самое ухо. Не контролируя собственное тело, Тони задрожал и сделал почти неуловимый шаг назад, отстраняясь. Он не готов. Нет, пожалуйста, не нужно. Кажется, на лице пронеслась такая мука, что он и сам испугался того, что Стив всё это видит. Господи, да что же так болит? Когда уже всё закончится? И снова эти стоны, грязные чужие касания и руки в кулаки, чужое сожаление и вина, которая стегала его плетью по спине. Невозможно. И, даже расставшись, он ничего, кроме мучений, не ощущал. Почему? — Пожалуйста, — сказал он и перевёл дыхание, хватая кружку, чтобы хоть как-то занять руки и ещё больше не показывать растерянности. И стыдно признаться, но этот недопоцелуй казался ему слаще мёда. Стивен только горько усмехнулся. Ну конечно, Тони противно касаться его. Аж дёрнуло и всего перекосило, это выражение лица ни с чем не спутать. А сердце опять пронзило острыми ледяными сосульками, так больно, что, кажется, сейчас, если крыша упадёт на него, будет не так ощутимо больно. Нужно уйти, пока не превратился в жалкое подобие мужчины, подумал Роджерс, беря в руки тарелку с оладьями и сок. — Я… поем в кабинете, — пробормотал он. — Хорошего тебе дня, — он развернулся и направился к выходу. Так разбиваются надежды, подумал Тони и вздохнул, принимаясь за кофе. Они всё ещё в браке. В жалком водовороте какого-то неестественного противостояния. Да проще вырвать сердце из груди и положить его к ногам, чтобы показать, как оно на самом деле, чем найти слова, чтобы всё объяснить. Так жалок, так виноват. Ничего. Всё пройдёт. Глоток за глотком, внутри теплее, и кажется, что больше уже не нужен.