Граф по вызову

Высокий стройный молодой человек сидел за столиком в ресторане. Это заведение предназначалось для избранных, вход сюда был исключительно по приглашению. Мягкие каштановые кудри обрамляли его бледное лицо, глаза были пронзительно-синие, в них маленькими алыми огоньками отражалось вино в бокале, которое он медленно пригубливал, пребывая в глубоких раздумьях. Его звали Бенедикт Честертон. Он был довольно хорош собой: типичное для британца узкое лицо с высокими отчетливыми скулами, пухлые бледно-розовые губы. Сшитый на заказ дорогой серый камзол идеально облегал его торс, делал плечи острее, а талию тоньше. На шее поверх идеально белой накрахмаленной блузы красовалась черная бабочка, также черные брюки со стрелочками делали его стройные ноги просто бесконечными. Он достал черно-белую фотографию и снова отпил вина. На снимке была девушка с необычной прической — всю правую часть лица закрывала челка, по хрупким острым плечам струились длинные завитые локоны, пухлые губки соблазняли своей влажностью. Она была необыкновенно тощей — лицо заканчивалось острым подбородком и скулы были слишком уж отчетливы и остры. Девица была накрашена довольно вульгарно, но ее лицу шли растушеванные смоки-айс. Ее одеяние также было весьма откровенным: затянутый туже некуда черный корсет платья без рукавов, бархатные перчатки выше локтя на ее тонких нежных руках, короткие кожаные шорты и высокие чулки с изящно отделанной кружевом резинкой, ботиночки на высоком каблуке. И только при ближайшем рассмотрении был виден кадык, выделяющийся на тонкой голой шее. Внизу было подписано красивой прописью с вензелями: «Сиэль Фантомхайв», как подтверждение, что это не девушка, а юноша, обряженный девицей. Он увидел его фото на закрытом аукционе, который проходил в этом же ресторане накануне, и понял, что не может уйти просто так, это прекрасное создание должно принадлежать только ему, пусть даже только на ночь. Будучи единственным ребенком в довольно богатой дворянской семье, приближенной к королеве, он привык получать все, что бы ни захотел. Цена была немаленькая за этого красавца, перед началом аукциона было обозначено, что этот юноша — пленённый граф, и, что особенно ценно, что он девственник. Поэтому, несмотря на то, что уже в самом начале ставка была необыкновенно высокой, нашлось довольно много желающих провести с ним ночь, этих развращенных герцогов, князей, графов, баронов. Бену с трудом удалось отвоевать понравившуюся игрушку, назвав баснословную цену, больше которой никто из присутствующих не поднял. За эти деньги спокойно можно было купить треть его особняка. Он еще раз внимательно посмотрел на фотографию. И ни на секунду не усомнился в своем выборе. Так пленили его эти необычные выразительные глаза. Взгляд был направлен в пустоту, было ясно, что юноша на момент съемки пребывал не в этой реальности, видимо, его чем-то накачали, как довольно часто делают в публичных домах с непокорными проститутками. Однако, в этом голубом океане (почему-то у него не было сомнений что они могут быть другого цвета) также ясно читалась невыносимая, нечеловеческая мука, приправленная готовой расплескаться из его влажных глаз безысходностью. Ему было жаль парнишку, очень жаль, но это не мешало хотеть его. Причем, он желал не грязно насиловать, как обычных дворовых девок и шлюх, а нежно, целуя каждый сантиметр его бархатной кожи, еле касаясь губами, боясь сделать больно. Какой же он хрупкий, ножки и ручки совсем тоненькие, он бы носил его на руках, он бы оставил его дальше жить в своем особняке, оберегая даже от малейшего дуновения ветра как редкое, но очень нежное растение, он бы исполнил любой его каприз… « Прекрасный Сиэль, » — произнес Бен, осторожно погладив рукой фотографию, будто и она была такой же хрупкой, как изображенный на ней юноша. Выпив еще немного вина и вдоволь намечтавшись о том, что он будет делать с этим женственным мальчишкой в своем особняке, он почувствовал, что ему срочно нужно отойти в комнату для джентльменов по естественным потребностям. Первым делом он подошел к зеркалу и прошелся рукой, поправляя кудри. А понравится ли он Сиэлю? Что за глупость, он же купил его, граф теперь его вещь, у которой нет права на собственное мнение. Ах, кажется, он становится сентиментальным… В отражении зеркала в его глазах блеснул алый огонек, что за бред? Бен от неожиданности вздрогнул, ему показалось, или это на самом деле было? В ответ отражение подмигнуло ему, парень пошатнулся. Что за нечисть здесь творится? Ему вдруг захотелось убежать отсюда прочь, и как можно скорее, но тело будто парализовалось и не двигалось, а глаза по-прежнему нельзя было оторвать от зеркала. Ему даже послышался крик ворона, а справа на раковину, плавно кружась в воздухе, упало черное перо. Его отражение тем временем необъяснимо менялось: глаза из синих вдруг стали алыми, потом и вовсе, вместо него возникло совершенно чужое лицо — узкое, бледное, с тонкими губами и острыми скулами, обрамленное иссиня-черными прямыми прядями. Вскоре возник и весь силуэт, в черном фраке, какие обычно носят дворецкие, и белых перчатках. — Благодарю вас, Бенедикт! Вы прекрасно сыграли свою роль. — Кто вы вообще такой? — хотел спросить Бен, но губы его не разомкнулись, и не заданный вопрос прозвучал только в его голове.  — Это не важно. Теперь я воспользуюсь вашим телом, чтобы меня не узнали. И да, никто не смеет даже дотрагиваться до моего хозяина, а не то что думать о нем такие пошлости… кроме меня… — завершил незнакомец со снисходительной кривой улыбкой. — Вы будете наказаны за это, Бен. В следующую секунду Бен почувствовал, что что-то заполняет его тело, в то же время он постепенно терял себя, душа вылетела из заполненного тела и вселилась в зеркало, теперь он был навечно запечатан за его призрачными гранями. Совсем другой, уже более уверенный Бенедикт стоял перед зеркалом и поправлял бабочку. « Какая пошлость!» — сказал он и, сорвав ее небрежно с шеи, выкинул в мусорку. Гордым шагом он вышел из комнаты для джентльменов, в то время как его отражение плакало, металось, беспомощно стучало изнутри по стеклу, отчаянно желая выбраться на волю.