Схема любви

      Урахара уже несколько минут оживленно рассказывал Хитсугае о своем новом изобретении. Главную суть Тоширо уловил еще в начале, а потому весь последующий монолог благополучно пропустил мимо ушей.       С момента своего прихода он только и слушал, что разговоры о возвращении в Мир Живых Хаджикавы. Конечно, это было его идеей и он ничуть не жалел о ней. И хотя у него возникали некоторые сомнения, он все-таки благополучно от них избавлялся. Однако сейчас его мысли были далеки от бывшего офицера и упрямо стремились совсем в ином направлении.       — Хитсугая-сан, вы меня слушайте?       — М? Да, конечно! — постаравшись изобразить на лице заинтересованность, шинигами кивнул.       Киске самодовольно улыбнулся.       — Не стоит меня обманывать. Я молчал уже целых пять минут.       — О!       — Может быть, поделитесь тем, что так завладело вашим вниманием?       Не желая рассказывать правды, Тоширо решил сменить тему на не менее значимую.       — О сегодняшнем появлении пустых. Боюсь, дело в сыновьях Хаджикавы-сана. У них достаточно сильная реацу, но не настолько, чтобы представлять угрозу. Однако, в случае сильных эмоций обоих братьев, выплескиваемая ими одновременно, она способна смешиваться и переходить на иной уровень, призывая пустых. Я уже отправил отчет об этом в Готей, поэтому мне хотелось поскорее узнать их решение.       Урахара задумчиво сощурился.       — За время своего пребывания в Каракуре я повидал немало, но этот город все равно продолжает удивлять. Возможно, здесь не только души с самой сильной реацу. Я не раз думал о том, что причина этого в самом этом месте… — сменив серьезное выражение на привычно отстраненное, Киске улыбнулся и взмахнул веером, — Хотя это лишь моя теория и не более того. Кстати, возможно не все пустые были уничтожены. Некоторые могли затаиться и…       — Хорошо. Я понял, — поднявшись со своего места, Хитсугая шагнул к дверям, — Я разберусь с этим.       Сёдзи тихо закрылись за капитаном, оставляя Урахару в одиночестве. Тихо хмыкнув, мужчина улыбнулся. Мысли юного шинигами были гораздо более очевидными, нежели он думал.       * * *       Если ты влюбляешься в кого-то, то можешь забыть о покое. Тревоги и радости, волнение и счастье — эмоции зашкаливают и перескакивают с одного состояния на другое — словно ты счетчик Гейгера в эпицентре радиации.       Чертовски нелепо и смешно, но лишь до тех пор, пока это не происходит с тобой.       Ранее Тоширо не воспринимал слова окружающих о чувствах серьезно. Сложно поверить, что влюбившись, ты словно глупеешь. Не замечаешь ничего кроме любимого человека. Постоянно ревнуешь, тревожишься и стараешься выглядеть в чужих глазах лучше, чем ты есть.       Устало вздохнув и убирая в ножны Хёринмару, Хитсугая боролся со стойким желанием проведать Карин. Судя по ее печальному взгляду, которым она провожала его сегодня, она вновь нафантазировала невесть что — вроде измены, расставания и прочего абсурда, о котором парень мог только догадываться. Несмотря на все заверения и убеждения, девушка все равно тревожилась об их отношениях. Тоширо не представлял, как убедить ее в том, что он уже давно все решил. Ему было сложно представить свою жизнь без нее, но она, похоже, этого не понимала.       Задумавшись, шинигами опустил голову, медленно шагая по пустынной ночной улице.       Вылетевший из подворотни позади пустой, оскалившись, бросился на капитана, надеясь застать его врасплох, напав со спины. Но поскольку настроение у Хитсугаи было не самым радужным, смерть настигла чудовище менее чем через пару секунд с недовольной фразой: «Как же вы меня достали! Могу я спокойно поразмышлять о жизни или нет?!» По понятным причинам на вопрос ответить оказалось некому.       После того как в воцарившейся на улице тишине прошелестела подхваченная ветром газета, шинигами осознал насколько нелепо и жалко он выглядит. Усмехнувшись собственной глупости, Тоширо поднял взгляд на ночное затянутое облаками небо.       Месяц назад, после его прихода в Генсей, прежде чем он это осознал, все его хваленое хладнокровие было разрушено девушкой из Мира Живых.       Вздохнув, капитан отбросил сомнения и, махнув на все рукой, пошел на поводу у эмоций, двинувшись в направлении дома Куросаки. Безусловно, в такой поздний час девушка давно спала, но это вряд ли могло стать серьезным препятствием, чтобы просто не полюбоваться ею — хотя бы во сне.       * * *       Забравшись в дом через приоткрытое окно в комнате Ичиго, Хитсугая некоторое время стоял без движения, привыкая к смене освещения. После яркого света фонарей на улице, полумрак комнаты ослеплял.       Свыкнувшись с серо-черным миром из контура предметов, Тоширо, стараясь не шуметь, направился в спальню Карин.       Дом был полон ночной тишины — особенной, завораживающей. Любой случайный звук, от шороха одежды до скрипа половиц, разносился особенно громко, словно подчеркивая чужое присутствие.       Дверь в комнату близняшек была приоткрыта, поэтому войти внутрь для шинигами не составило труда.       Пройдя к кровати брюнетки, капитан остановился в паре шагов от нее, наблюдая за спящей девушкой.       Куросаки лежала на спине, забросив правую руку, согнутую в локте, над головой. Левая покоилась немного ниже солнечного сплетения. Одеяло, сбившись вниз до уровня живота, открывало вид на пижаму.       Тихо хмыкнув, Хитсугая осторожно подтянул край одеяла вверх, получше укрывая свою возлюбленную.       Сморщив нос, Карин невнятно что-то проворчала и, глубоко вздохнув, повернулась на бок, спиной к Тоширо.       Немного постояв рядом, шинигами прошел к постели Юзу и, присев на край, задумчиво принялся наблюдать за девушкой. Еще пару раз поменяв позу, Куросаки перевернулась на живот и, спрятав руки под подушку, притихла, равномерно посапывая.       Смотря на умиротворенное любимое лицо, парень вспомнил песню, услышанную в мире живых во времена, когда он был обычным шинигами. Сейчас он уже не помнил, как именно он услышал ее, однако текст её все еще оставался в памяти. Не отрывая взгляда бирюзовых глаз от спящей девушки, капитан тихо запел.

Michael Buble — Dream A Little Dream of Me (Ozzie Nelson cover)

      Над тобой ярко светят звёзды,       Ночной ветерок, кажется, шепчет: «Я люблю тебя!»       Птицы сонно поют на деревьях,       Надеюсь, в твоих снах найдётся место для меня.       Скажи: «Спокойной ночи!» и поцелуй меня,       Просто обними меня покрепче и скажи, что будешь скучать по мне.       Пока я буду грустить в одиночестве,       Надеюсь, в твоих снах найдётся место для меня.       Звёзды уже исчезают, но я ещё побуду с тобой, милая,       Всё ещё желаю целовать тебя,       Страстно желаю остаться с тобой до рассвета, милая,       И просто говорю:       Сладкие сны будут с тобой до первых солнечных лучей,       Сладкие сны прогонят все твои заботы,       Но в твоих снах, какими бы они ни были,       Надеюсь, найдётся место для меня.       Звёзды светят сверху на тебя,       Ночной ветерок, кажется, шепчет: «Я люблю тебя!»       Птицы сонно поют на деревьях,       Надеюсь, в твоих снах найдётся место для меня.       Сладкие сны будут с тобой до первых солнечных лучей,       Сладкие сны прогонят все твои заботы,       И, что бы ни пришло к тебе в снах,       Надеюсь, в твоих снах найдётся место для меня.       Да, пусть в твоих снах найдётся место для меня.       Да, пусть в твоих снах найдётся место для меня.*       Закончив петь, Хитсугая удивленно приподнял брови. На губах Куросаки была абсолютно счастливая улыбка, хотя девушка продолжала спать.       Сказать наверняка, сколько времени он так просидел, наблюдая за Карин, Тоширо вряд ли бы смог. Лишь ощутив наваливающуюся усталость и то, что он и сам скоро может уснуть, парень поднялся и, зевнув, задумчиво нахмурился.       Проведя немного времени рядом с девушкой, капитан ощущал умиротворение и спокойствие. Однако он все еще помнил о тревогах самой Куросаки. Пару минут потратив на обдумывание того, как он мог хотя бы немного успокоить ее, шинигами, определившись с задумкой, улыбнулся и торопливо вышел из комнаты.       * * *       Хёринмару был крайне недоволен.       Еще никогда прежде он не оказывался в такой неловкой и нелепой ситуации, а все потому, что его никогда ранее не использовали для таких идиотских целей.       Узнай об этом кто-нибудь из занпакто, он стал бы всеобщим посмешищем среди оружия Серейтея. И это притом, что он являлся одним из сильнейших ледяных занпакто Общества Душ. Досаднее всего было сознавать, что в таком унизительном положении он оказался по милости своего хозяина — Капитана Готея!       Нет, безусловно, кто-то мог посчитать поступок Хитсугаи милым, забавным или чудаковатым, но все-таки это было невозможно! …Хёринмару меч, а не волшебная палочка!       Будь у занпакто возможность отчитать Тоширо по полной программе, он непременно ею бы воспользовался. И тогда шинигами пришлось выслушать длинную лекцию о том, как безнравственно пренебрегать желаниями своего оружия. Однако, учитывая то состояние, в котором находился седовласый парень, любое взывание к совести, или хотя бы разуму, являлось совершенно бесполезным занятием. Поэтому, скрепя сердце и силясь не сгореть от стыда, Хёринмару всеми силами старался сохранять хладнокровие и не начать читать Хитсугае лекций о том, что его поступки достойны разве что безрассудного и глупого подростка, но никак не капитана.       К несчастью, занпакто не мог повлиять на то, что его хозяин стал жертвой собственных эмоций.       Для Хёринмару эта напасть свалилась слишком внезапно. К тому же, он осознал её причину с момента первого появления, в первый же день прибытия в Мир Живых — задолго до того, как это понял сам шинигами. Несмотря на собственные тревоги, занпакто ничего не мог поделать. Увы, ему было не по силам изменить то, что Тоширо угораздило окончательно и бесповоротно влюбиться, напрочь потеряв голову.       * * *       Пятница началась для Куросаки вполне обыденно. Звон будильника, подъем, неспешные сборы… и крутившиеся в голове строки песни, из фильма «Танцы без правил»**, которым она скоротала минувший вечер.

«Doris Day — Perhaps, perhaps, perhaps» (оригинал Mari Wilson)

      …Если ты не можешь решиться,       У нас ничего не сдвинется с мёртвой точки.       Я не хочу зря мучиться       В разлуке, сокрушаться сердцем.       Поэтому, если ты действительно любишь меня,       Скажи: «Да».       Но если нет, дорогой, то признайся в этом.       И пожалуйста, не говори мне:        «Возможно, наверное, может быть».       Задумчиво усмехаясь прилипчивой мелодии, девушка подобрала волосы резинкой и застегнула молнию на спортивной куртке. Потянувшись, разминая мышцы, Карин спустилась на кухню завтракать. Поставив чайник подогреваться, девушка вытащила из кухонного шкафа чистую чашку и, временно отставив ее в сторону, прошла к холодильнику. Дверь открылась с привычным чуть слышным хлопком. Протянув руку за оставленным с вечера рисом, Куросаки замерла, широко распахнув глаза.       Глядя на разместившуюся на центральной полке находку, в памяти брюнетки далеким воспоминанием всплыл образ часовни, в которой проходила свадьба Ичиго и Рукии, а так же священник, окликнувший ее после окончания церемонии.       Flashback       — Куросаки-сан, постойте!       Удивленно остановившись, Карин обернулась. К ней неспешным шагом направлялся священнослужитель. Церемония бракосочетания только закончилась, и все направлялись к автомобилям, которые должны были доставить их в отель. Как и остальные, девушка торопилась на стоянку, чтобы не заставлять других ее ждать. Однако столь внезапный оклик, да еще и от священника немало ее удивил. Мысленно прикинув, не могла ли она сделать что-нибудь не так во время церемонии, брюнетка приготовилась выслушать замечание в свой адрес, но вместо этого мужчина, поравнявшись с ней, с улыбкой спросил:       — Могу я с вами поговорить? Я не отниму у вас много времени.       Недоуменно кивнув, все еще не понимая причин происходящего, Куросаки произнесла:       — Да, конечно.       Отведя девушку в сторону, священнослужитель задумчиво заглянул ей в глаза.       — На самом деле, мне бы хотелось рассказать вам одну притчу. Думаю, она сможет пригодиться вам в будущем.       Карин недоуменно нахмурилась, но постаралась сдержанно улыбнуться, чтобы скрыть собственную растерянность. Не отрывая своего взгляда от лица девушки, мужчина заговорил:       — Как-то в одно селение пришёл и остался жить старый мудрый человек. Он любил детей и проводил с ними много времени. Ещё он любил делать им подарки, но дарил только хрупкие вещи. Как ни старались дети быть аккуратными, их новые игрушки часто ломались. Дети расстраивались и горько плакали. Проходило какое-то время, мудрец снова дарил им игрушки, но ещё более хрупкие.       Однажды родители не выдержали и пришли к нему:       — Ты мудр и желаешь нашим детям только добра. Но зачем ты делаешь им такие подарки? Они стараются как могут, но игрушки всё равно ломаются, и дети плачут. А ведь игрушки так прекрасны, что не играть с ними невозможно.       — Пройдёт совсем немного лет, — улыбнулся старец, — и кто-то подарит им своё сердце. Может быть, это научит их обращаться с этим бесценным даром хоть немного аккуратней…       Голос мужчины звучал успокаивающе и умиротворяющее. Не слишком громкий, но и не переходящий на шепот. Пробирающий до глубины души.       Закончив свой рассказ, священник улыбнулся.       Слегка нахмурившись, Карин недоуменно выдохнула.       — Простите, но… я не совсем понимаю, для чего вы рассказали мне это?       Улыбка мужчины стала мягче.       — Всему свое время. Просто запомните эту историю, и когда-нибудь это принесет вам пользу. Это все что я хотел вам сказать, поэтому теперь можете идти. Удачи вам, Куросаки-сан!       Обдумывая сказанное, девушка поклонилась и направилась на стоянку.       Юзу и отец оживленно обсуждали церемонию, а потому совсем не обратили внимания на задержку Карин и ее молчаливое состояние. Единственный, кто обернулся к ней, когда она забиралась в машину, был Тоширо. Встретившись с ним взглядами, брюнетка невольно напряглась. Слова священника эхом звучали в ушах.       Пройдёт совсем немного лет, и кто-то подарит им своё сердце…       Захлопнув дверь, девушка слегка тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли, и отвернулась к окну. Было совершенно очевидно, что между ней и Хитсугаей ничего не может быть. Он шинигами, она человек. Да и он сам уже бесчисленное множество раз сказал ей, что она не в его вкусе.       Возможно, священнослужитель просто ошибся, посчитав, что между ними что-то есть. Хотя они всего лишь приехали вместе в церковь, а это вряд ли можно считать намеком на чувства или отношения.       Хотя… могло ли быть так, что он просто заметил то, на что другие попросту не обращали внимание?       Осторожно обернувшись, Карин посмотрела в сторону капитана. Хмуро сдвинув брови, Тоширо о чем-то сосредоточенно размышлял. Сейчас его мысли были где-то очень далеко, к тому же они явно были не о темноволосой Куросаки.       Горько усмехнувшись тому, что она на какую-то долю секунды поверила в то, что между ними что-то может быть, девушка вновь отвернулась.       End of flashback       Растерянное выражение лица брюнетки сменилось широкой улыбкой.       Прямо перед ней, на небольшом блюде покоилась ледяная фигура — свернувшийся кольцом дракон обвивающий своим телом пышный бутон розы, в центре которого покоилось сердце.       Осторожно вытащив сие творение из холодильника, Карин, затаив дыхание, поставила его на стол, принявшись разглядывать со всех сторон.       Каждая деталь скульптуры, иначе ее попросту язык не поворачивался назвать, была четко выделена. И неважно, были ли это тонкие цветочные лепестки с белоснежными прожилками, мелкие чешуйки дракона или гладкая поверхность сердца.       К тому же, стоило солнечным лучам попасть на ледяную поверхность, как она озарилась искристым сиянием. А преломившийся сквозь лепестки свет наполнял сердце в центре яркими красками с радужными сполохами.       На глаза девушки навернулись счастливые слезы. Напрочь забыв о завтраке и обо всем на свете, Куросаки сорвавшись с места, выбежала из кухни, а спустя пару мгновений покинула и дом.       Сердце, словно разросшись, колотилось где-то под горлом, наполняя обжигающим теплом счастья, радости и нежности всю грудь. Ноги едва касались земли. Казалось, что за спиной у нее выросли крылья, и в любой момент она могла оттолкнуться и воспарить вверх. Но сейчас ей было не до полетов, ведь ей безудержно захотелось увидеть Тоширо.       Вихрем ворвавшись в магазин Урахары, запыхавшаяся девушка заставила хозяина дома удивленно уставиться на нее, напрочь забыв о своей излюбленной манере говорить из-за веера.       — Куросаки-сан? Что случилось?       — Тоширо… где он?       — Он уже ушел в школу, вероятно вы… разминулись.       Глядя на захлопнувшуюся дверь, в которой так же внезапно, как и возникнув, исчезла Куросаки, Киске усмехнулся и с легкой мечтательной интонаций произнес:       — Эх, весна. Молодежь… любовь… гормоны…       Однако Карин этого уже не слышала, вновь мчавшись по улицам Каракуры, заставляя утренних прохожих удивленно оглядываться и поспешно расходиться в стороны, чтобы не быть снесенными этой девушкой-ураганом.       Влетев на школьный двор, на котором в этот раз устанавливали спортинвентарь для будущих соревнований, брюнетка, прикинув, где может находиться шинигами, направилась в здание. Но капитана, как назло, нигде не было. Осмотрев все кабинеты, Куросаки наконец смогла найти его на спортивном поле, где Хитсугая разговаривал с Кудзё. Глядя на перебираемые ветром пряди седых волос, девушка облегченно улыбнулась и широким шагом направилась к парню. Словно почувствовав ее взгляд, Тоширо оглянулся. Заметив ее счастливое выражение лица, парень и сам не сдержал улыбки и также направился в ее сторону.       Однако в этот момент, проходивший мимо заместитель директора, окликнул Хитсугаю, подзывая к себе. Бросив на брюнетку виноватый взгляд, капитан был вынужден сменить направление.       Раздосадовано нахмурившись, Карин ничего не оставалось кроме как направиться к Кудзё, переключившемуся после ухода шинигами на разговор с главой студенческого комитета. Остановившись возле парней, Куросаки сдержанно поздоровалась, однако при виде её они заметно оживились, незамедлительно подключая брюнетку к помощи в организации мероприятия.       Спустя полтора часа беготни по всей территории школы, занимаясь проверкой всеобщей готовности, девушка сотню раз пожалела о том, что вообще подошла к ребятам, а не свернула в сторону.       Больше всего ей хотелось хотя бы пару минут поговорить с Хитсугаей и побыть с ним наедине, но этому, похоже, случиться было не суждено. В начале его слишком долго продержал у себя заместитель директора, а после, стараниями студ. комитета, Тоширо так же был подключен к работе. Правда ему в отличие от девушки досталась помощь в подготовке спортинвентаря.       Несколько раз у них была возможность поговорить, но каждый раз, когда они оказывались поблизости, кто-нибудь отрывал их внимание друг от друга, заставляя парня и девушку все сильнее злиться на отвлекающие факторы.       Однако когда с подготовкой было закончено, пара решила, что наконец-то они смогут обменяться хотя бы парой слов. Именно в этот момент, когда они, наконец, смогли приблизиться друг к другу и их разделяли всего несколько шагов, примчались их одноклассники и силком растащили в разные стороны — фестиваль успел официально начаться и в команды для соревнований требовались сильные игроки. Недовольно ругаясь, Карин стояла на беговой дорожке, готовясь к эстафете и бросая недовольные взгляды в сторону парней, утаскивающих Хитсугаю на перетягивание каната. Судя по мрачному виду и возмущенным репликам, капитана такое положение дел тоже не устраивало.       И все было бы ничего, если бы такое не происходило в течение всего дня. Зная о талантах парня и девушки в спорте, все словно сговорившись, едва ли не на коленях умоляли их помочь.       В конце концов, махнув на все рукой, брюнетка смирилась с собственной участью, надеясь, что по окончании этого безумия они с Тоширо все-таки смогут нормально пообщаться. Поэтому, издали извиняясь, виновато пожимая плечами, Куросаки шагала в спортзал на футбольный матч, пока шинигами обреченно вздыхая, смотрел в ее сторону с другого конца заднего двора, где парни играли в баскетбол.