Гений под маской

«Спрячь дерево в лесу, а человека — в толпе. Если хочешь скрыть клинок, оберни его в кричащий шёлк».

— Из наставлений Шисуи

Утро в Конохе началось с истошного крика, который, казалось, мог поднять мёртвых из могил. — ЛОВИТЕ ЕГО! ЭТОТ ПАРШИВЕЦ ОПЯТЬ ЗА СВОЁ! Ирука Умино, всклокоченный, с перекошенным от праведного гнева лицом, нёсся по крышам жилых кварталов. Под его ногами хрустела черепица, а впереди, мелькая ослепительно-оранжевым пятном, удирал виновник торжества. Восьмилетний Наруто Узумаки чувствовал себя великолепно. Его лёгкие работали как кузнечные мехи — ровно и мощно. Благодаря ночным тренировкам с Неджи, который заставлял его часами бегать по вертикальным поверхностям с утяжелителями на ногах, этот «забег» по деревне казался ему лёгкой прогулкой. Но он старался: он тяжело дышал (нарочито громко), размахивал руками, словно мельница, и каждые десять метров «чудом» избегал падения, заставляя Ируку верить, что поимка вот-вот случится. — ХА-ХА! ВАМ МЕНЯ НЕ ДОГНАТЬ, ИРУКА-СЕНСЕЙ! — Наруто обернулся, высунул язык и скорчил максимально дебильную гримасу. — Я БУДУЩИЙ ХОКАГЕ, ДАТТЕБАЙО! Он запрыгнул на макушку каменной головы Четвёртого Хокаге. Для всей деревни, собравшейся внизу, это было привычное зрелище. Очередной акт вандализма от «демона». Наруто уже успел разрисовать нос Третьего и щеку Второго розовой краской. Теперь он сидел верхом на голове Четвёртого, размахивая ведром. Внизу послышались шепотки: — Опять этот монстр... — Почему его просто не выпорют? — Смотрите, он совершенно невменяемый. Глупый, шумный ребёнок. Наруто слышал это. Его слух, обострённый упражнениями Итачи на сенсорику, улавливал даже шёпот в толпе. Но его лицо оставалось маской восторженного идиотизма. «Дураки, — подумал Наруто, и эта мысль была холодной и взрослой. — Ши-ни-сан был прав. Вы видите только то, что я хочу, чтобы вы видели. Вы видите оранжевый цвет — и ваш мозг отключает осторожность. Вы видите ведро краски — и не замечаете моих пальцев». Пока он картинно «дорисовывал» огромную соплю на каменном носу Четвёртого, его левая рука, скрытая корпусом ведра, совершала ювелирные микродвижения. На макушке головы Хокаге, в глубокой трещине, которую не было видно ни с земли, ни с воздуха, Наруто закрепил три миниатюрные пластинки. На них были нанесены сложнейшие иероглифы, которые он учил последние полгода. «Печати Эхо». Они работали по принципу вибраций. Кабинет Хокаге находился прямо под этими скалами. Теперь каждое слово, сказанное Хирузеном Сарутоби или его советниками, будет преобразовываться в беззвучные колебания чакры и транслироваться в оранжевый блокнот Наруто. — ВСЁ! ТЕПЕРЬ ОН ВЫГЛЯДИТ КУДА ЛУЧШЕ! — заорал Наруто, вскакивая на ноги. В этот момент Ирука наконец настиг его, хватая за шкирку. — НАРУТО! Спускайся немедленно! Ты хоть понимаешь, что ты натворил?! Ты опоздал на первый урок! Сегодня распределение по парам для спаррингов! — Ой... — Наруто смешно захлопал глазами, уронив пустое ведро (оно с грохотом полетело вниз, заставив толпу врассыпную броситься в стороны). — Я совсем забыл! Ирука-сенсей, не ругайтесь! Я просто хотел сделать их красивыми! Он позволил учителю тащить себя за воротник вниз. Его взгляд на долю секунды стал абсолютно пустым, когда он посмотрел на окна резиденции Хокаге. «Два — ноль в мою пользу, Старик, — мелькнуло в его голове. — Теперь я буду знать, о чём ты шепчешься с Данзо». Класс Академии Шиноби гудел. Восьмилетние дети — наследники великих кланов — сидели за партами, обсуждая предстоящие бои. Саске Учиха сидел в самом углу, сложив руки в замок перед лицом. Его взгляд был устремлен в окно. За эти два с половиной года Саске стал еще более замкнутым. Изоляция его клана, странное поведение Итачи, который всё чаще игнорировал его просьбы о тренировках, — всё это выжигало в нём дыру, которую он пытался заполнить тренировками. Дверь с грохотом распахнулась. — А ВОТ И Я! — ввалился Наруто, споткнувшись о порог и растянувшись на полу. По классу прокатился издевательский смех. Сакура и Ино синхронно закатили глаза. — Наруто, ты как всегда, — пробормотала Сакура. — Почему ты не можешь просто войти нормально? Наруто вскочил, потирая ушибленный нос, и уселся за свою парту, закидывая ноги на стол. — Потому что нормальный вход — это скучно, Сакура-чан! Великий Хокаге должен появляться эффектно! Саске даже не повернул головы, но его брови едва заметно дернулись. Он ненавидел Наруто. Ненавидел его шум, его тупость, его оранжевый костюм, который слепил глаза. Но где-то в глубине его подсознания, там, где инстинкты Учихи были острее логики, что-то шептало: «Ложь. Всё это — ложь». Саске помнил, как вчера вечером он видел Итачи. Брат вернулся с миссии, его одежда пахла гарью и кровью. Итачи прошел мимо него, даже не взглянув, но когда Саске проследил за ним из окна, он увидел, как Итачи исчезает в стороне Леса Смерти. В ту же сторону, часом ранее, ушел этот идиот Узумаки. — Сегодняшний спарринг, — Ирука вошел в класс, поправляя повязку на лбу. — Первая пара: Саске Учиха против Наруто Узумаки. Класс затих. Все понимали — это будет избиение. Лучший ученик против худшего. Наруто вскочил, размахивая кулаками. — НАКОНЕЦ-ТО! ЭЙ, САСКЕ! ГОТОВЬСЯ ПРИЗНАТЬ МОЁ ВЕЛИЧИЕ! Саске медленно встал. — Ты слишком много болтаешь, узуратонкачи, — холодно бросил он. Они вышли на тренировочную площадку. Неджи Хьюга, стоявший в тени раскидистого дерева со своим классом, активировал Бьякуган на долю секунды. Его взгляд пронзил тело Наруто. «Спокойнее, Наруто, — мысленно произнес Неджи. — Помни, чему учил Ши-ни-сан. Проигрыш — это тоже инструмент. Саске должен победить, но он должен остаться в недоумении. Твои движения должны быть хаотичными для толпы, но математически выверенными для тебя». Наруто встал в стойку. Ноги на ширине плеч, руки расставлены слишком широко, защита открыта — классическая поза дилетанта. — Начали! — скомандовал Ирука. Саске сорвался с места. Его скорость была впечатляющей для восьмилетки. Он нанес серию прямых ударов. Наруто начал «паниковать». Он размахивал руками, закрывая лицо, пятился назад, спотыкаясь о собственные ноги. Удар Саске в челюсть. Наруто в последний момент «случайно» дернул головой, и кулак прошел в миллиметре от кожи. Подсечка Саске. Наруто подпрыгнул, взмахнув руками, и «неуклюже» приземлился ему прямо на локоть, на мгновение пережав нервный узел. Саске почувствовал, как рука на секунду онемела. Его глаза расширились. «Что это было? Случайность?» Наруто продолжал орать: — ПОЛУЧАЙ! МОЯ СЕКРЕТНАЯ ТЕХНИКА «ТАНЕЦ ПЬЯНОГО РАМЕНА»! Он бросился вперед, размахивая кулаками, как ветряная мельница. Саске легко уклонился и нанес мощный удар в живот. Наруто отлетел на пару метров и картинно шлепнулся в пыль, издав громкий звук «ОЙ!». — Победитель — Саске Учиха! — объявил Ирука. Девочки завизжали от восторга. Саске стоял над Наруто, глядя на свои руки. Его трясло от непонятного раздражения. Он победил. Легко. Но почему у него было ощущение, что он бил по пустоте? И почему его локоть до сих пор пульсирует от того «случайного» столкновения? Наруто поднялся, отряхивая оранжевые штаны. Он широко улыбался, но в глубине его зрачков, скрытых под прищуренными веками, Саске на мгновение увидел нечто такое, от чего у него по спине пробежал холод. Это был взгляд не побитого ребенка. Скорее, взгляд хищника, который только что закончил играть с едой. — Эх, Саске, тебе просто повезло! — захохотал Наруто, закладывая руки за голову. — В следующий раз я точно тебя одолею!

***

Ночь опустилась на Полигон №0 привычным ледяным саваном. Наруто сидел в центре тускло освещенного зала, скрестив ноги. Перед ним лежал его знаменитый оранжевый блокнот. За два с половиной года непрерывной слежки и записей его страницы, казалось, должны были закончиться еще в первый год. Но Наруто был Узумаки. А для Узумаки физические границы материи были лишь рекомендацией. Он достал из подсумка стеклянный пузырек с густыми чернилами, в которые была добавлена крошечная капля его собственной крови для проводимости чакры. Обмакнув тонкую кисть, Наруто открыл последнюю, плотно исписанную страницу блокнота. Его пальцы, покрытые мелкими шрамами и мозолями, двигались с пугающей точностью. Он рисовал прямо поверх своих старых записей сложную вязь символов — Печать Наслоения. Это было одно из первых практических фуиндзюцу, которые он смог адаптировать из черного дневника предков. Закончив последний штрих, Наруто сложил печать концентрации одной рукой. — Кай, — выдохнул он. Его чакра — нестабильная, обжигающая, требующая колоссальных усилий для удержания — тонкой нитью влилась в чернила. Бумага блокнота слабо засветилась. Иероглифы на мгновение вспыхнули, а затем... старые записи словно провалились вглубь текстуры бумаги, оставляя поверхность абсолютно чистой. Блокнот не стал толще, он просто «проглотил» информацию, спрятав её на другой пространственный слой. Чтобы прочитать её снова, потребуется обратный импульс его уникальной чакры. Наруто тяжело выдохнул и вытер каплю крови, выступившую из носа. Химическое отравление от чакро-чернил и перенапряжение каналов давали о себе знать. — Ты тратишь слишком много энергии на удержание барьера вокруг печати, — раздался спокойный голос из темноты. Неджи Хьюга шагнул в круг тусклого света. Ему было уже почти девять, он вытянулся, а его движения приобрели текучую, пугающую грацию. Бьякуган был активирован. — Лис снова пытался прорваться в твой поток, пока ты формировал печать? — спросил Неджи. — Да, — поморщился Наруто, закрывая обновленный блокнот. — Он терпеть не может, когда я делаю что-то тонкое. Пытается сжечь чернила изнутри. Но я справился. Никто не найдет мои записи, даже если выпотрошит эту книжку. Из тени под потолком бесшумно, как оторвавшийся лист, спланировал Итачи. Его лицо скрывала маска АНБУ, которую он тут же стянул. За эти годы он стал еще бледнее. — Хорошая работа, Наруто-кун, — тихо сказал Итачи. — Как прошел день? Я слышал твои крики с другого конца деревни. Наруто стер остатки крови с лица и криво усмехнулся. — Маска работает, Итачи-сан. Но главное... — Наруто похлопал по оранжевой обложке, — я установил «Печати Эхо» прямо над кабинетом Третьего. Сигнал идет. Глаза Итачи едва заметно расширились. Даже Неджи одобрительно хмыкнул. — И что ты услышал? — спросил Хьюга, садясь на обломок колонны. Наруто нахмурился. Он приложил пальцы к обложке блокнота, пуская слабый импульс. — Пока только обрывки. Но они говорили про вас, Итачи-сан. И про клан. Какой-то старик с противным голосом... — Данзо, — холодно констатировал Итачи. — Да. Он говорил Хокаге, что бюджет Полиции Учиха нужно урезать еще на двадцать процентов, потому что «возросла угроза со стороны Облака». А Старик Хокаге... он просто вздохнул и согласился. Итачи прикрыл глаза. Его кулаки сжались. Шисуи предсказывал именно это. — Это еще не всё, — Наруто посмотрел на Итачи с легкой тревогой. — Сегодня был спарринг с Саске. Взгляд Итачи мгновенно сфокусировался на мальчике. — Ты раскрылся? — Нет! Но... Саске быстрее, чем я думал. Мне пришлось заблокировать его удар локтем, ударив по его нервному узлу, когда я якобы споткнулся. Неджи скрестил руки на груди. — Я видел этот момент. Это было грязно, Узумаки. Разница между случайностью и рассчитанным ударом в тайдзюцу — это тайминг. Ты сделал это слишком идеально для дурака. Саске что-то почувствовал. — Он смотрел на свои руки так, будто не понимает, почему ему больно, — признался Наруто. — Итачи-сан, он ищет вашей тени в каждом углу. Итачи отвернулся. Тень вины, которая никогда не покидала его лица, стала еще гуще. — Пусть лучше он ищет мою тень и злится на тебя, Наруто, чем видит правду. Правда его убьёт. Нам нужно обсудить всё это в убежище.

***

Тайное убежище располагалось далеко за пределами территории клана Учиха, глубоко в сети естественных карстовых пещер. Итачи принес Наруто сюда на спине, продираясь сквозь сложнейшую цепочку скрывающих печатей и иллюзий, чтобы сбить со следа ищеек Данзо. Внутри пещеры было по-странному уютно. Густой, прогретый жаровней воздух пах лечебными травами, жженой полынью и горькой антисептической мазью. На футоне, в самом центре тускло освещенной комнаты, сидел человек. Наруто всегда замирал, переступая этот порог. Шисуи Учиха, некогда славившийся как самый быстрый шиноби своего поколения, теперь был прикован к постели. Его руки и ноги скрывались под плотным слоем бинтов — там, где Данзо раздробил суставы и перерезал сухожилия. Его глаза — те самые легендарные глаза, ради которых «Корень» развязал эту бойню, — большую часть времени были закрыты. В искалеченном теле циркуляция чакры была нарушена, и Шисуи берег каждую каплю энергии. Но когда Итачи и Наруто вошли, он медленно поднял веки. В полумраке пещеры его взгляд был всё таким же пронзительным, теплым и пугающе ясным. Лишенный возможности двигаться, он словно компенсировал это невероятной остротой ума, видя суть вещей сквозь любую ложь. — Итачи... Наруто, — его голос был тихим, ровным, почти бархатным. — У тебя учащенный пульс, Наруто-кун. И пахнет жженой медью. Снова использовал Печать Наслоения? — Да, Ши-ни-сан, — Наруто подошел ближе, опустившись на колени рядом с футоном. — Не перенапрягай каналы, твое тело еще слишком мало, — мягко пожурил его Шисуи. — Ну, рассказывай. Как прошел день нашего «Оранжевого Клоуна»? Наруто выдохнул и пересказал всё. О том, как разрисовал монумент, как установил Печати Эхо в слепой зоне АНБУ, и главное — что именно он услышал. — Данзо уговорил Хокаге урезать бюджет Полиции еще на двадцать процентов, — закончил мальчик. Итачи, стоявший у входа со скрещенными на груди руками, глухо зарычал. — Отец этого не вынесет. Клан и так на грани голодного бунта. Радикалы сорвутся с цепи... И Данзо это прекрасно понимает. — Это еще не всё, — мрачно добавил Итачи, подходя ближе к свету жаровни. — Сегодня днем я получил приказ напрямую от Данзо. Через три дня я отправляюсь в длительную одиночную миссию АНБУ к границам Страны Травы. Там замечена активность Ивы, а также ходят слухи об аномалии — Куса якобы прячет у себя «живой чудо-артефакт», способный мгновенно исцелять любые раны. Шисуи медленно выдохнул. Его изувеченные пальцы на мгновение сжались в кулак, сминая ткань одеяла. — Идеальный капкан, — тихо произнес прикованный к постели стратег, раскладывая ситуацию с ледяной логикой. — Завтра вечером отец собирает клан, где объявит об урезании бюджета. Клан вскипает. А через три дня Данзо убирает тебя из деревни. Он лишает Учих твоего сдерживающего фактора. Как только ты уйдешь, радикалы начнут переворот. И Данзо получит законное право вырезать вас руками всей Конохи. Повисла тяжелая тишина. Итачи прикрыл глаза, словно ожидая удара палача. В этот момент внутри Шисуи развернулась настоящая буря. Он смотрел на своего лучшего друга и ненавидел свое разбитое тело. Он сидел здесь, в безопасности и тепле, в то время как ему предстояло бросить Итачи в самое пекло человеческой ненависти. Шисуи знал, что слова, которые он сейчас произнесет, станут для друга приговором худшим, чем смерть. — Итачи... — голос Шисуи дрогнул. Впервые за долгое время в нем прорвалась неприкрытая боль. — Прости меня. Если бы я мог встать, я бы взял это на себя. Я бы позволил им ненавидеть меня. Но я не могу даже держать кунай. Итачи резко открыл глаза и опустился на одно колено перед футоном. — Не смей извиняться, Шисуи. Просто скажи, что я должен сделать. Шисуи сглотнул горький ком в горле, глядя прямо в глаза Итачи. — Тебе придется сломать свое сердце. Завтра вечером, на собрании клана, ты должен публично бросить вызов отцу. Назови их планы глупостью. Оскорби их гордость. Заставь радикалов усомниться в твоей преданности. Наруто вздрогнул, переводя взгляд с одного Учихи на другого. — Стать... предателем для своей семьи? — прошептал мальчик. — Да, — жестко подтвердил Шисуи, хотя каждое слово давалось ему с трудом. — Пока радикалы будут думать, что их главное оружие — Итачи — может обернуться против них, они отложат переворот. Они решат сначала разобраться с тобой. Это даст нам необходимое время, пока ты будешь на миссии в Стране Травы. Итачи... они будут презирать тебя. Твой отец отвернется от тебя. Саске... — Я сделаю это, — голос Итачи был мертвым, лишенным интонаций. Но его руки, лежащие на коленях, мелко дрожали. — Это цена за их жизни. А в Кусагакуре... я найду информацию об этом «артефакте». Возможно, его сила поможет восстановить твое тело, Шисуи. Шисуи лишь слабо покачал головой на эти слова, но спорить не стал, пряча грустную улыбку. Он перевел взгляд на Наруто, желая сменить эту удушливую тему. — А что касается твоего спарринга с Саске, Наруто... Итачи упомянул, что мальчик что-то почувствовал. Наруто виновато шмыгнул носом. — Я перестарался. Он понял, что я ударил его в нервный узел не случайно. Я видел, как он смотрит на свои руки. — Слушай меня внимательно, Наруто, — Шисуи попытался пошевелить забинтованной рукой, и Наруто бережно накрыл её своими теплыми ладонями. — Если хищник заподозрил, что ты не птица, а ядовитая змея — не пытайся внезапно стать тихим. Иначе он начнет копать под тебя. — А что мне делать? — Захлестни его своим шумом, — в глазах Шисуи вспыхнули озорные искры истинного трикстера. — Завтра в Академии подойди к нему и начни хвастаться. Придумай этому удару самое идиотское название. Заставь Саске поверить, что это не инстинкт убийцы, а твоя единственная, нелепо заученная фишка. Раздави его подозрения своей глупостью. Наруто широко открыл глаза, впитывая психологию боя, которой не учили в Академии. — Я понял, Ши-ни-сан! Завтра это будет «Секретный Удар Оранжевой Ниндзя-Жабы»! Шисуи тихо рассмеялся, и этот звук заставил напряженные плечи Итачи немного расслабиться. — Отличное название. Никто в здравом уме не будет искать угрозу за таким фасадом. Наруто смотрел в ясные глаза Шисуи, затем на измученное лицо Итачи. Они оба приносили себя в жертву ради деревни, которая их пережевывала. Мальчик прижал к груди свой оранжевый блокнот. Его маска станет идеальной. Ради них.

***

Утро следующего дня выдалось тяжелым и пасмурным. Низкие облака висели над Конохой, не пропуская солнечный свет, отчего в классе Академии было прохладнее обычного. Пахло мелом, пылью и мокрой древесиной из открытого окна. В кабинете стоял привычный утренний гул: кто-то торопливо списывал домашнее задание, кто-то метал бумажные сюрикены в потолок, но за одной из парт в заднем ряду царила плотная, наэлектризованная тишина. Саске Учиха сидел неподвижно, уперев локти в столешницу и сцепив бледные пальцы перед лицом. Под его черными глазами залегли едва заметные тени. Всю ночь его мозг, с рождения отточенный высочайшими стандартами и паранойей клана Учиха, работал на износ. Он снова и снова прокручивал в голове вчерашний спарринг, раскладывая его на микросекунды и миллиметры. «Угол падения... тридцать градусов. Смещение центра тяжести перед спотыканием. Вектор удара. Он не мог просто так упасть. Чтобы попасть самой твердой костью локтя точно в сплетение нервов на моем предплечье — именно в тот момент, когда моя рука была напряжена для блока, — он должен был рассчитать траекторию моего замаха. Это чистая физика. Это анатомия. Он что-то скрывает. Он играет с нами...» Предплечье Саске до сих пор слегка ныло фантомной болью. Он перевел тяжелый взгляд на пустую парту блондина в первом ряду. Мышцы Учихи были напряжены, как стальные тросы. Сегодня он выведет этого лжеца на чистую воду. Он спровоцирует его, заставит защищаться всерьез и покажет всем его клыки. Дверь класса не просто открылась. Она с оглушительным, дребезжащим грохотом впечаталась в стену. — ЭЙ, САСКЕ-ТЕМЕ! — Наруто ворвался в кабинет, словно оранжевый ураган, едва не растянувшись на пороге. Он сходу запрыгнул на чью-то парту, чуть не опрокинув чернильницу, и обвиняюще ткнул пальцем прямо в лицо опешившему Учихе. — ТЫ ВЧЕРА ИСПУГАЛСЯ, ПРИЗНАЙСЯ! Гул в классе оборвался в ту же секунду. Сакура возмущенно ахнула, Шикамару, дремавший на своей парте, приоткрыл один глаз и тут же со вздохом закрыл его обратно. Саске медленно поднялся. Его тело инстинктивно сжалось, принимая собранную, готовую к бою стойку. Взгляд черных глаз стал холодным и острым, как кунай. — О чем ты бредишь, узуратонкачи? Я вытер тобой пол за десять секунд. — Ха! Это ты так думаешь! — Наруто картинно упер руки в боки, задрав подбородок. Его лицо выражало абсолютно непробиваемую, фанатичную уверенность идиота. Но за этой маской, в глубине прищуренных голубых глаз, он работал как совершенный сенсор. Периферийным зрением Наруто сканировал класс: он видел, как напряглись ноги Саске, как его пальцы едва заметно скользнули к подсумку на бедре. Наруто чувствовал чужую паранойю. Саске ждал нападения. Саске ждал проявления гения. «Пора кормить рыбу», — мысленно усмехнулся Наруто, готовясь выплеснуть свой «шум». — И какую же тайную ловушку ты использовал? — тихо, с расчетливой угрозой спросил Учиха, сверля блондина взглядом. — МОЙ ЗАПАТЕНТОВАННЫЙ «СЕКРЕТНЫЙ УДАР ОРАНЖЕВОЙ НИНДЗЯ-ЖАБЫ»! — заорал Наруто на весь класс так громко, что у сидевшей рядом Ино заложило уши. Саске моргнул. Его идеальная боевая концентрация дала крошечную, недоуменную трещину. — Чего?.. — Да! Я вычитал в одном старом свитке, что, если ударить человека в локоть под правильным углом, у него отвалится рука! — Наруто начал размахивать руками, нелепо и утрированно показывая свое вчерашнее падение, едва не свалившись с парты. — Я целую неделю тренировал это! Я поставил за домом старый пень и падал на него локтем! Пятьсот раз падал! У меня весь локоть в синяках, смотри! Наруто одним резким рывком задрал рукав оранжевой куртки. Саске рефлекторно всмотрелся, ожидая увидеть скрытую фуин-печать, утяжелитель или какое-нибудь хитрое оружие. Но там был только синяк. Это был жуткий, обширный кровоподтек, занимающий почти всю локтевую кость. Багрово-фиолетовый в центре, с отвратительными желто-зелеными краями, он выглядел именно так, как выглядит травма от многократных тупых ударов о твердую поверхность. (Наруто заработал его этой ночью, когда блокировал жесткий удар Неджи стилем Мягкого Кулака, но визуально травмы были идентичны). — Я специально падал на этот пень каждый вечер! С разбега! — с невероятной гордостью вещал блондин, тыча изувеченным локтем почти в лицо скривившемуся Саске. — И вчера я специально зацепился за свою же ногу, чтобы приземлиться на тебя точно так же, как на тот пень! Твоя рука ведь чуть не отвалилась, да?! Признай мою гениальность, теме! В классе повисла гробовая, звенящая тишина. Казалось, даже пылинки в воздухе замерли от степени услышанного идиотизма. Ни один нормальный шиноби не стал бы калечить сам себя сотнями падений ради одного нелепого удара в спарринге. А затем... класс прорвало. Киба Инузука заржал так громко, что свалился со стула, утащив за собой скулящего от испуга Акамару. Чоджи поперхнулся чипсами, пытаясь откашляться сквозь смех. Ино и Сакура синхронно, с выражением глубочайшего испанского стыда, ударили себя ладонями по лбам. Ирука-сенсей, который только что вошел в класс с классным журналом под мышкой, застыл в дверях. Он перевел взгляд с хохочущего класса на гордого блондина, посмотрел на его жуткий синяк, тяжело вздохнул и обреченно потер переносицу. — Наруто... ты невыносим. Пятьсот раз падать на дерево... Быстро в медпункт за лечебной мазью, пока у тебя не началось воспаление суставной сумки. Марш отсюда! Саске стоял неподвижно. Он смотрел на багровый синяк, слушал дикий, торжествующий смех Наруто, который искренне радовался произведенному эффекту, и чувствовал, как внутри него с треском рушится сложная архитектура его ночной паранойи. Все его вычисления превратились в пыль. Логика, которую подкинул ему Наруто, была железобетонной, примитивной и оттого абсолютно правдивой: никакого скрытого гения не было. Был просто фанатичный, упрямый придурок. Идиот, который отработал одно-единственное кривое падение сотни раз на куске дерева, вбив его в мышечную память ценой собственных травм. И именно поэтому случайный удар оказался таким точным. Это был не инстинкт скрытого убийцы. Это была методичная, тупая зубрежка одной единственной ошибки. «Я... я потратил целую ночь на анализ действий этого куска мусора?» — с ледяным отвращением подумал Саске. Ему стало физически мерзко от собственной подозрительности. Его гордость Учихи с радостью ухватилась за это объяснение — признать Наруто одержимым фанатиком-неудачником было куда приятнее, чем признать в нем скрытую угрозу. — Слезь с парты, неудачник, — презрительно бросил Саске, отворачиваясь к окну. Его плечи, до этого напряженные как струны, наконец расслабились, сбрасывая боевую готовность. — Твоя жалкая возня ничего не значит. Иди в медпункт, пока у тебя рука не отсохла от твоей собственной глупости. Наруто надулся, пробурчал серию ругательств себе под нос и, тяжело спрыгнув на пол, поплелся к выходу под непрекращающийся издевательский смех одноклассников. Он ссутулился, волоча ноги и всем своим видом изображая глубокую, детскую обиду на то, что его «гениальность» снова не оценили. Он вышел из класса. Дверь захлопнулась, отрезав шум Академии. И в эту же секунду, оказавшись в пустом, прохладном коридоре, Наруто изменился. Сутулость исчезла, словно её сдуло ветром. Спина выпрямилась. Идиотская, обиженная гримаса мгновенно стерлась с лица, оставив лишь холодный, расчетливый и пугающе взрослый покой. Блондин прислонился к стене и посмотрел на свой пульсирующий болью локоть. Шисуи был абсолютно прав. Люди верят тому, что объясняет их страхи самым простым, глупым и удобным для их эго образом. Дай хищнику повод презирать тебя — и он перестанет видеть в тебе добычу. «Три — ноль, Саске», — холодно подумал Наруто, бесшумно шагая по коридору в сторону выхода. Клетка захлопнулась, но теперь он был тем, кто держит ключи.

***

Вечер опустился на Коноху, принеся с собой долгожданную прохладу, но в подземельях храма Нака было невыносимо душно. Воздух здесь был пропитан запахом старого воска, каменной пыли и застарелой, густой человеческой ярости. В тайном зале собраний клана Учиха яблоку негде было упасть. На татами, освещенных лишь тусклым, мерцающим светом факелов, сидели десятки мужчин и женщин. В полумраке то тут, то там вспыхивали хищные алые отсветы пробужденного Шарингана. Это было не просто очередное собрание. Это был котел, в котором закипала кровь, готовый взорваться и залить деревню пожаром. Фугаку Учиха, глава клана, сидел во главе зала. Его лицо, изрезанное жесткими морщинами, было мрачнее грозовой тучи. — Час назад Хокаге подписал указ, — голос Фугаку разнесся по подземелью, тяжелый и неумолимый, как падающий камень. — Бюджет Военной Полиции Конохи урезан еще на двадцать процентов. Патрули вокруг нашего квартала будут усилены силами АНБУ. Официальная причина — перенаправление средств на защиту границ от Кумогакуре. В зале на секунду повисла мертвая тишина, а затем поднялся ропот, который мгновенно перерос в гневный, рокочущий гул. — Это конец! — рявкнул Яширо Учиха, резко поднимаясь с места. Его глаза уже горели тремя томоэ. — Они морят нас голодом! Они заперли нас в этом гетто, как скот, а теперь отнимают последние средства к существованию! Мы не можем больше ждать, Фугаку-сама! — Яширо прав! — поддержал его Инаби, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. — Данзо плетет сеть, а Старик Хокаге смотрит сквозь пальцы. Если мы не ударим первыми, нас передушат поодиночке во сне! Мы должны взять контроль над деревней. У нас есть сила. У нас есть Итачи! Все взгляды в зале, полные отчаянной надежды и фанатичной веры, устремились в дальний угол. Там, прислонившись спиной к холодной каменной стене, вне круга света, стоял Итачи. На нем была стандартная темная форма клана, но в этой агрессивной атмосфере он казался абсолютно чужеродным элементом. Спокойный. Непроницаемый. Идеальный. В его голове набатом бились слова Шисуи: «Тебе придется сломать свое сердце. Заставь их усомниться в тебе». Фугаку посмотрел на старшего сына. В глазах лидера клана читалась тяжесть принятого решения. — Итачи. Ты — наши глаза и уши в АНБУ. Твоя роль в грядущем перевороте будет ключевой. Захват резиденции Хокаге должен пройти быстро, без лишней крови. Ты поведешь ударный отряд. Итачи медленно оттолкнулся от стены. Он сделал несколько шагов к центру зала, выходя на свет факелов. Тишина стала абсолютной. Радикалы затаили дыхание, ожидая слов своего величайшего гения, своего идеального, непобедимого клинка. — Нет, — тихо, но отчетливо произнес Итачи. Фугаку нахмурился, словно не поверив собственным ушам. — Что ты сказал? Итачи поднял голову. В его глазах медленно, словно шестеренки смертоносного механизма, вращались три томоэ Шарингана. Но в этом взгляде не было ни капли клановой солидарности, ни капли уважения к старшим. Там было лишь ледяное, обжигающее высокомерие, которое он вытащил из самых темных уголков своей души, чтобы сыграть эту роль безупречно. — Я сказал — нет. Я отказываюсь участвовать в этой жалкой возне. По залу прокатился коллективный вздох искреннего ужаса. Яширо сделал шаг вперед, его лицо исказилось от гнева и непонимания. — Возне?! Это судьба нашего клана, Итачи! Это наше законное место! — Судьба? — голос Итачи стал чуть громче, заполнив собой всё пространство подземелья. В нем зазвучала ядовитая, презрительная насмешка. — Вы называете судьбой попытку кучки озлобленных, забитых мышей прогрызть дыру в своей собственной клетке? Вы ослепли от своей так называемой «гордости». Ваш переворот — это самоубийство, которое уничтожит само имя Учиха. И я не собираюсь умирать вместе с вами только потому, что нам не повезло родиться с одной фамилией. Фугаку медленно поднялся. Его собственный Шаринган вспыхнул. Воздух вокруг него потяжелел от высвобождаемой чакры. — Итачи. Ты забываешься. Ты обращаешься к своему клану. К своему отцу. — Клан... — Итачи выплюнул это слово, словно оно было испорченным мясом. Он посмотрел прямо в пылающие глаза отцу, не дрогнув ни единым мускулом. — Этот клан стал пустым сосудом, патологически цепляющимся за миражи прошлого величия. Вы не видите реального мира дальше высоких стен своего гетто. Вы требуете, чтобы я стал вашим оружием? Вы слишком слабы, чтобы даже осознать пределы моей силы. Я не подчиняюсь безумцам. Зал взорвался. Трое членов Военной Полиции, не выдержав неслыханного оскорбления, рванулись к Итачи, выхватывая кунаи. Их лица были искажены яростью. Итачи даже не сложил печатей. Он не потянулся к оружию. Он просто высвободил свою жажду крови. Густая, ледяная, удушливая аура ударила по залу тяжелой волной, мгновенно потушив два ближайших факела. Те, кто бежал к нему, наткнулись на эту ауру, как на бетонную стену. Они рухнули на колени, хватаясь за горло, парализованные абсолютным, подавляющим ужасом перед мощью, которая превосходила их понимание. Итачи обвел ледяным взглядом замерших от страха соклановцев. Он видел в их глазах ровно то, чего добивался. Ненависть. Сомнение. Первобытный страх. Радикалы поняли: если они начнут переворот, Итачи может вырезать их ударный отряд еще до того, как они дойдут до резиденции. «Простите меня, — кричало его сердце, истекая кровью. — Смотрите на меня с отвращением», — говорило его каменное лицо. — Если вы решите устроить этот переворот, — холодно бросил Итачи, разворачиваясь к выходу и оставляя парализованных соклановцев позади. — Не рассчитывайте на меня. И молитесь, чтобы мы не оказались по разные стороны баррикад. Он покинул подземелье храма Нака, оставив за собой вскипающий котел ярости и паранойи. План слепого стратега сработал идеально. Гордые радикалы не посмеют выступить против деревни, пока не будут уверены, что их главное оружие не ударит им же в спину. У Конохи появились месяцы отсрочки. Итачи вышел на свежий ночной воздух, прикрыв глаза. Через два дня на рассвете он отправится в Кусагакуре. Он посмотрел на бледный диск луны, висящий над засыпающей деревней. В этот день Коноха окончательно обрела двух идеальных актеров. Один заставил всех смеяться над собой, скрывая за нелепой улыбкой бездонный мрак. Другой заставил себя ненавидеть, скрывая за безжалостным взглядом величайшую любовь. Клетки были заперты, но ключи уже поворачивались в замках.