Гений под маской

«Нет ничего более опасного для государства, чем когда хитрость принимают за мудрость».

— Франсис Бэкон

Прошла ровно неделя с того дня, как Наруто и Неджи официально «вернулись из леса с тяжелыми травмами». На поверхности, под мирным небом Конохи, они были лишь выздоравливающими учениками Академии. Но здесь, глубоко под землей, в скрытом святилище клана Учиха, они были теми, кто начал свою собственную тайную войну. В пещере было прохладно. Наруто сидел за широким каменным столом, скрестив руки на груди. Напротив него, опираясь на здоровую руку, полулежал Неджи. Его торс всё еще стягивали жесткие бинты, фиксирующие сломанные ребра, а поврежденные тенкецу изредка отзывались тупой болью, но взгляд Хьюги был острым, как скальпель. В углу, завернувшись в теплый плед, тихо сидела Карин. Она больше не дрожала от каждого звука, а её взгляд неотрывно следил за Наруто. В центре стола лежал тот самый потрепанный фолиант в кожаном переплете — дневник из подвалов Кусагакуре. Шисуи сидел во главе стола. Его глаза скрывала темная повязка, но пальцы уверенно скользили по расшифрованным свиткам, разложенным поверх книги. Итачи стоял у стены, наполовину скрытый тенями. — Главный хирург Травы оказался педантом, — негромко начал Шисуи, прерывая тишину. — Он использовал тройной шифр, основанный на медицинских терминах. Нам с Итачи потребовалось четыре ночи, чтобы взломать его. Эта книга, Наруто… это не просто медицинский журнал. Это бухгалтерия. Бухгалтерия на крови. Итачи вышел из тени, его голос был холодным, как лед: — Кусагакуре не потребляла столько чакры сама. Они были фермой. В реестре указаны объемы перекачанной жизненной силы и крови, а напротив них — заказчики. Большая часть имен фальшивая, но некоторые финансовые потоки идут через подставные фирмы: «Торговая гильдия Сиракумо», «Фонд Пепельного Древа». — Я не знаю этих названий, — нахмурился Неджи. — И не должен, — ответил Итачи. — Это теневые активы. Они используются для закупки оружия и ядов в обход официального бюджета Хокаге. Эти фирмы принадлежат Корню Данзо Шимуры. Наруто до хруста сжал кулаки. — Значит, этот старый ублюдок… он знал? Он покупал Карин по частям?! — Он спонсировал этот проект, — поправил Шисуи. — Генофонд Узумаки — это идеальный материал для его экспериментов с выносливостью. Но есть кое-что еще... Шисуи перевернул несколько страниц к самому началу дневника. Бумага здесь была желтой, ломкой от старости. — Записи хирурга содержат архивные пометки двадцатилетней давности. Оказывается, проект по сбору Узумаки начался задолго до падения Ушиогакуре. Исследователи наткнулись на мальчика-сироту с красными волосами в Стране Дождя. Они попытались его изъять. Но операция обернулась катастрофой. — Для кого? — тихо спросил Наруто. — Для заказчиков, — усмехнулся Шисуи, хотя в его голосе не было веселья. — Они загнали ребенка в угол вместе с его друзьями. А затем… мальчик пробудил силу, которую выживший наблюдатель назвал «Божественным Гневом». Его глаза описываются как расходящиеся по воде круги. Он стер с лица земли весь отряд захвата за секунды. Итачи скрестил руки на груди. — Аналитики АНБУ давно пытаются понять, что сейчас происходит в Амегакуре. Эта страна стала абсолютно закрытой зоной. Ханзо Саламандра, их диктатор, мертв. Говорят, что теперь там правит некто, называющий себя Богом, а его армию возглавляет непреклонный лидер с пронзительным взглядом. Если тот мальчик из Дождя выжил... весьма вероятно, что именно Узумаки сейчас тайно держат в страхе целую страну. В пещере повисла тяжелая тишина. Наруто посмотрел на Карин. Она была слабой, изломанной, но её потенциал всё равно был огромен. А где-то там, в мире, существовал неизвестный брат по крови, чьей силы боялись даже ветераны Корня. Мир оказался гораздо больше и опаснее, чем их учили в Академии. Наруто медленно поднялся. В этот момент Итачи, Неджи и Шисуи почти физически почувствовали, как изменилась его аура. — Они думают, что нас больше нет, — голос Наруто звучал непривычно жестко. — Они думают, что Узумаки — это разменная монета. Данзо, Кусагакуре… кто угодно. Он обошел стол и положил руку на плечо Карин. Девочка подняла на него глаза, полные робкой надежды. — Мы больше не будем просто выживать, прячась по углам, — Наруто обвел взглядом своих товарищей. — В этой книге есть зацепки, куда они увозили других. Моя новая цель — найти их. Я соберу клан заново. И если Корень встанет на нашем пути… мы устроим им свой «Божественный Гнев». Неджи молча закрыл глаза и слабо улыбнулся. Итачи едва заметно кивнул. Теневая ячейка Конохи только что обрела свою глобальную миссию.

***

Дом семьи Харуно утопал в аромате цветущих сакур, высаженных вдоль высокого каменного забора. Это был богатый, роскошный особняк, настоящий символ «успешного гражданского бизнеса». Но за ширмой элитных тканей и импортных благовоний скрывалась совсем иная реальность. В закрытом, звукоизолированном кабинете на первом этаже Кизаши Харуно судорожно расхаживал из угла в угол. Его обычно добродушное лицо сейчас было бледным и покрытым испариной. Сакура сидела на диване у стены. Она скрестила ноги, покачивая розовой туфелькой, и с ленивым интересом наблюдала за отцом. В её руках был кунай, которым она методично вычищала грязь из-под ногтей. — Папа, хватит мельтешить, у меня от тебя голова болит, — раздраженно протянула Сакура, даже не подняв глаз. — Подумаешь, сорвалась одна поставка. — Одна поставка?! — Кизаши резко остановился, с ужасом глядя на дочь. — Сакура, ты не понимаешь! Это была не поставка шелка! Маршрут через Траву сожжен! Кто-то вырезал весь госпиталь, весь «проект К»! Данзо-сама в бешенстве. «Фонд Пепельного Древа» заморозил наши транзакции. — Ну и пусть морозит, — фыркнула Сакура. — У нас достаточно денег. Мебуки, мать Сакуры, сидевшая за массивным дубовым столом, тяжело вздохнула. — Дорогая, дело не в деньгах. Корень не прощает тех, кто теряет их активы. Мы были логистическим мостом. Мы поставляли им реагенты и оборудование под видом торговых караванов. Теперь Данзо-сама требует компенсацию. Иначе... иначе мы можем «случайно» погибнуть от рук шпионов из Камня или Облака. Сакура наконец оторвалась от куная. Её зеленые глаза сузились. В отличие от многих детей в Академии, Сакура прекрасно знала, чем зарабатывают её родители. Она с детства помогала переписывать накладные, пряча двойную бухгалтерию под рецептами травяных сборов. Но её совершенно не волновали политические интриги Данзо или моральная сторона вопроса. Для неё это был просто инструмент. Инструмент, который давал ей дорогие платья, лучшее питание и статус «элиты» Академии. — Значит, найдите способ умилостивить этого вашего Данзо, — холодно бросила Сакура. — Перекроите бюджет. Урежьте поставки в деревню Песка. Мне всё равно. Но вы не посмеете испортить мне жизнь. Кизаши нервно сглотнул. — Сакура... мы можем лишиться всего. Статуса, дома... — Только попробуйте! — девочка вскочила с дивана, её голос сорвался на визг. Маска циничной наследницы дала трещину, обнажив капризного, избалованного ребенка. — Я не для того годами строю из себя милую дурочку перед Ино и остальным сбродом! Я — Харуно. И я выйду замуж за Саске-куна! Она подошла к столу матери и уперлась в него руками. — Вы понимаете, что это значит? Жена наследника клана Учиха! Как только я войду в их клан, никакой Данзо не посмеет нас тронуть. Полиция Конохи будет охранять наш бизнес. Мы станем неприкасаемыми! Мебуки посмотрела на дочь с пугающей гордостью. — Наша девочка права, Кизаши. Саске Учиха — наш билет на самый верх. Если мы сможем удержаться на плаву еще пару лет, пока они не окончат Академию... — А до тех пор, — Сакура поправила идеальную розовую прядь, — вы будете делать всё, что скажет Корень. Возите яды, возите оружие, мне плевать. Но чтобы у меня были лучшие духи и самое дорогое кимоно на следующем фестивале. Саске должен смотреть только на меня. Она развернулась и пошла к двери. — Я ужинать. И передайте курьеру Данзо, что следующий караван пойдет северным путем. Там патрули АНБУ слабее. Дверь захлопнулась. Кизаши тяжело опустился в кресло, глядя на пустую накладную «Фонда Пепельного Древа». Он понимал, что они ходят по лезвию ножа. Но его дочь не видела лезвия — она видела только Саске Учиху. И ради этой одержимости семья Харуно была готова гнить дальше.

***

Воздух в круглом зале без окон был тяжелым, пропитанным запахом табака и скрытой враждебности. За массивным столом собралась элита Конохагакуре. Никто не улыбался. Политика шиноби не терпела слабости, и каждое слово здесь было острее куная. Хирузен Сарутоби, Третий Хокаге, сидел во главе стола. Его лицо скрывала тень от широкой шляпы, а изо рта ритмично вырывались клубы сизого дыма. Он выглядел уставшим, но его глаза оставались цепкими. — Итак, — хрипло произнес Хирузен, выбивая трубку о край пепельницы. Звук гулким эхом разнесся по залу. — Два инцидента за одну неделю. Сначала срабатывание барьера на южной границе, где патрули обнаружили лишь следы, но не врага. А вчера — нападение гигантского секача на класс Академии в двух часах пути от деревни. Данзо Шимура сидел по правую руку от Хокаге. Его единственный видимый глаз холодно скользнул по присутствующим. Внутри Данзо клокотала ярость от уничтоженного проекта в Траве и потерянных миллионов, но его лицо оставалось каменной маской. Ему срочно нужно было компенсировать потери Корня за счет бюджета Конохи. — Оба этих случая — звенья одной цепи, Хирузен, — жестко произнес Данзо, опираясь на свою трость. — Облако и Камень прощупывают нашу защиту. Они засылают диверсантов-призраков на границы и сводят с ума дикое зверье гендзюцу, чтобы посеять панику. Наша безопасность трещит по швам. Мне требуется расширение полномочий Корня и трехкратное увеличение бюджета на внутренний шпионаж и превентивные зачистки. Шикаку Нара, сидевший напротив, лениво почесал щеку. Но за этой маской скуки скрывался лучший аналитический ум деревни. — При всем уважении, Данзо-сама, — протянул Шикаку, — ваша логика хромает. Диверсионный отряд пробивает барьер, чтобы просто постоять в лесу и уйти? Это не разведка. Это отвлечение внимания. А что касается вепря... Шикаку не успел договорить. Хиаши Хьюга тяжело опустил ладонь на стол. Звук был хлестким, как пощечина. Лицо Главы клана Хьюга выражало абсолютное, высокомерное возмущение. — Меня не волнуют призраки на границе, — ледяным тоном заявил Хиаши. Его белые глаза буквально сверлили Данзо. — Меня волнует, что элитные патрули АНБУ пропустили обезумевшую тварь к наследнице Главной ветви моего клана. Данзо нахмурился: — Хиаши, мы обсуждаем национальную... — Мы обсуждаем некомпетентность! — голос Хиаши дрогнул от контролируемого гнева, но в нем слышалась и стальная гордость. — Мой племянник, мальчик из Побочной ветви, едва оправившись от лихорадки, был вынужден пожертвовать собой. У него сломаны ребра, порваны связки, а тенкецу выжжены дотла из-за перегрузки Бьякугана! Он сделал то, что должны были сделать ваши хваленые службы безопасности, Данзо! Если Корень не способен очистить леса Конохи, клан Хьюга требует расширения юрисдикции. Мы сами будем патрулировать периметр в радиусе пяти километров от наших земель. — Это нарушение баланса сил внутри деревни! — рявкнул Данзо. Его пальцы на набалдашнике трости побелели. Чоза Акимичи, огромный мужчина с красными узорами на щеках, недовольно загудел: — А трехкратное увеличение бюджета Корня — это не нарушение? Если мы отдадим вам эти деньги, Данзо-сама, нам придется урезать финансирование продовольственных складов и гражданской логистики. Кланы не станут затягивать пояса ради теней. В зале повисла напряженная тишина, готовая взорваться в любой момент. И только один человек за столом хранил абсолютное молчание. Фугаку Учиха, Глава Полиции Конохи, сидел, скрестив руки на груди. Его глаза были закрыты, но он видел всё. Фугаку был опытным охотником, и сейчас он наблюдал за поведением старого ястреба. Данзо всегда был сдержан. Он плел интриги годами, никогда не требуя денег напрямую, действуя через шантаж и намеки. Но сегодня Данзо давил. Давил грубо, поспешно. Фугаку приоткрыл глаза. Обычный человек ничего бы не заметил, но Глава Учиха уловил это: капля пота на виске Данзо. Чуть учащенное дыхание. Дрожь пальцев, сжимающих трость. «Он в панике», — холодная, расчетливая мысль пронзила разум Фугаку. — «Что-то произошло. Что-то грандиозное за пределами деревни. Старик потерял огромный актив и теперь отчаянно пытается заткнуть дыру ресурсами кланов, прикрываясь выдуманной угрозой». Хирузен Сарутоби выпустил длинную струю дыма и медленно поднял руку. Спор мгновенно стих. — Довольно, — голос Третьего был тихим, но тяжелым, как гранитная плита. Хокаге посмотрел на своего старого друга. Он тоже чувствовал, что Данзо что-то скрывает. — Никакого трехкратного увеличения бюджета не будет. Корень получит стандартное финансирование. Данзо стиснул челюсти так, что желваки заходили ходуном. Это был момент абсолютной потери контроля — на долю секунды в его единственном глазу вспыхнула чистая, нескрываемая ненависть к Сарутоби. — Хиаши, — Хокаге перевел взгляд на Главу Хьюга. — Твой племянник Неджи проявил истинную Волю Огня. Клан Хьюга получает право на патрулирование дополнительных трех километров леса. Шикаку, твои люди перепроверят южную границу. На этом всё. Собрание закрыто. Главы кланов начали подниматься. Данзо развернулся и быстро, жестко чеканя шаг тростью, покинул зал первым. Фугаку Учиха смотрел ему вслед. На губах Главы Полиции появилась едва заметная, хищная усмешка. Корень дал слабину. Враг истекал кровью там, в тени, и Фугаку понял: пришло время клану Учиха сделать свой ход в этой политической игре.

***

Стук бамбукового фонтана сиси-одоси во внутреннем дворике отмерял секунды. В кабинете Фугаку Учиха, освещенном лишь мягким светом луны, проникающим через открытые бумажные двери, царила густая, почти осязаемая тишина. Фугаку сидел на татами в традиционной позе сэйза, перед низким чайным столиком. Перед ним остывала пиала с зеленым чаем, к которой он даже не притронулся. Его глаза, обычно строгие и уставшие от бремени лидерства, сейчас лихорадочно блестели в полумраке. Он заново прокручивал в голове каждую секунду прошедшего собрания. Дверь бесшумно отодвинулась. На пороге возник силуэт Итачи. На нем всё еще была стандартная форма АНБУ, но без маски. Лицо юноши было абсолютно спокойным, нечитаемым. — Ты вызывал меня, отец, — ровным, почтительным тоном произнес Итачи, закрывая за собой дверь и опускаясь на колени по другую сторону стола. Фугаку медленно поднял на него взгляд. — Собрание кланов только что завершилось. Я хочу, чтобы ты выслушал меня не как мой сын, а как капитан АНБУ. И как наследник этого клана. Итачи едва заметно склонил голову, давая знак продолжать. Внутри он был напряжен, как натянутая тетива, ожидая, что Данзо мог каким-то образом выйти на их след. Но слова отца оказались совершенно иными. — Данзо Шимура истекает кровью, — безапелляционно заявил Фугаку. Его голос вибрировал от сдерживаемого торжества. — Сегодня он допустил ошибку. Он открыто, при всех главах кланов, потребовал у Хокаге трехкратного увеличения бюджета для Корня, прикрываясь паранойей о шпионах Камня и Облака. Итачи моргнул. Его лицо осталось маской ледяного спокойствия, но в уме мгновенно всплыли строчки из дневника хирурга: «Счета заморожены. Финансовые потоки прерваны». — И Третий отказал ему? — спокойно спросил Итачи. — Отказал, — кивнул Фугаку, подавшись вперед. — Но дело не в отказе, Итачи. Дело в том, как Данзо просил. Старый стервятник никогда не просит ресурсов в открытую. Он привык брать их из тени, путем шантажа или тайных фондов. Если он опустился до публичного вымогательства у Совета... это значит только одно. Его теневая империя дала трещину. Фугаку встал и подошел к открытым дверям, глядя на темные крыши квартала Учиха, загнанного на самые окраины деревни. — Он потерял что-то колоссальное за пределами Конохи. Базу, артефакт, союзников или источник финансирования. Недавно. Может быть, на этой неделе. Потеря настолько огромна, что ему срочно понадобились вливания из официальной казны, чтобы заткнуть дыру, пока никто не понял, что Корень ослаб. Я видел, как дрожали его пальцы. Я видел каплю пота на его виске. Зверь ранен. Итачи слушал отца, и глубоко внутри него боролись два чувства: гордость за блестящий аналитический ум Фугаку и горькая, леденящая душу ирония. Его отец сейчас смотрел в пустоту и пытался разгадать загадку, ответ на которую сидел прямо перед ним. «Зверь не просто ранен, отец, — подумал Итачи. — Мы с Шисуи перерезали ему горло в Стране Травы, а Неджи и Наруто вырвали из его лап самое ценное». Но вслух Итачи произнес: — Каков твой приказ, Глава? Фугаку резко обернулся. В его глазах полыхнул алый свет Шарингана с тремя томоэ. Это был взгляд не политика, а хищника, почуявшего запах крови. — Деревня годами вытесняла нас на обочину, подозревая в нападении Девятихвостого. Данзо был главным архитектором нашей изоляции. Но теперь чаша весов качнулась. Пока Корень слаб и дезорганизован, клан Учиха должен нанести политический удар и вернуть свои позиции в Центре. Фугаку сел обратно за стол, впиваясь взглядом в сына. — Как капитан АНБУ Хокаге, ты имеешь доступ к оперативным сводкам. Я даю тебе прямое поручение клана: используй все свои ресурсы, своих подчиненных, свои связи. Найди эту «кровоточащую рану» Данзо. Узнай, что именно он потерял за границей. Найди доказательства его незаконных махинаций. Как только у нас в руках будет компромат на Корень, мы положим его на стол Третьему. И тогда Сарутоби будет вынужден реабилитировать нас и уничтожить Данзо нашими руками. Итачи смотрел в глаза отца. Фугаку просил его провести расследование... преступления, которое совершил сам Итачи. Более идеального прикрытия невозможно было даже придумать. Теперь у Итачи был официальный мандат от клана и АНБУ на то, чтобы легально копать под Данзо и искать выживших Узумаки, не вызывая подозрений. — Я понял тебя, отец, — Итачи медленно поднялся. — Я найду то, что разрушило планы Корня. Я уже знаю, с чего начать. Фугаку удовлетворенно кивнул, его Шаринган погас. — Я всегда знал, что могу положиться на тебя, Итачи. Ты — гордость этого клана. Ступай. Когда Итачи вышел в прохладный ночной коридор, он закрыл глаза, позволяя себе секундную слабость. Тяжелый вздох сорвался с его губ. Политика Конохи превратилась в слоеный пирог из лжи, и он стоял на самом его верху, балансируя над бездной. Он собирался разрушить империю Данзо, да. Но не ради гордости Учиха. А ради мальчика с лисьими усами, который прямо сейчас, вероятно, кормил спасенную девочку лапшой.

***

Вечернее небо над Конохой прорвалось холодным, затяжным дождем. Капли барабанили по черепичным крышам и смывали пыль с улиц, заставляя редких прохожих прятаться под козырьками магазинов Но под промасленной тканевой занавеской лавки «Ичираку» царил совершенно другой мир. Здесь пахло наваристым свиным бульоном, свежим зеленым луком и домом. Тепло от кипящих котлов разливалось по крошечному помещению, создавая уютный, безопасный кокон, до которого не могли добраться ни холодный дождь, ни холодные интриги Данзо. За деревянной стойкой сидели трое. Наруто привычно болтал ногами, предвкушая ужин. Справа от него, неестественно прямо держа спину из-за тугих бинтов под курткой, сидел Неджи. Хьюга ел аккуратно, стараясь не делать резких движений сломанной рукой, но даже на его строгом лице сейчас играла тень умиротворения. А между ними, ссутулившись так, словно пыталась стать невидимой, сидела худенькая фигурка. На Карин был надет безразмерный серый плащ, а глубокий капюшон надежно скрывал её яркие красные волосы и шрамы от укусов на шее. Шисуи наложил на неё многослойную печать скрытия чакры, так что для любого сенсора Конохи она казалась бы просто обычным, ничем не примечательным гражданским ребенком. — Три порции специального мисо-рамена со свининой тясю! — зычно и жизнерадостно объявил Теучи, ставя перед ними огромные, исходящие ароматным паром пиалы. — Ешьте, пока горячее, молодежь! В такую погоду нет ничего лучше для костей! Наруто с энтузиазмом схватил палочки, разломил их с громким щелчком и радостно потер руки. — Итадакимас! Неджи вежливо кивнул хозяину и тоже принялся за еду. Карин замерла. Она неуверенно смотрела на пиалу перед собой. Золотистый бульон, аккуратно нарезанные кусочки нежного мяса, яркий желток вареного яйца, завитки нарутомаки и зеленый лук. Для девочки, чьим рационом всю жизнь была безвкусная тюремная баланда Кусагакуре или питательные капельницы в лаборатории, это выглядело как еда богов. Её тонкие, дрожащие пальцы выскользнули из-под серого плаща и неумело сжали деревянные палочки. Она зачерпнула ложкой немного горячего бульона и поднесла к губам. Как только насыщенный, пряный и невероятно домашний вкус коснулся её рецепторов, Карин замерла. Её глаза под капюшоном расширились. Тепло от бульона покатилось вниз по горлу, согревая желудок, а затем — словно растекаясь по венам до самых кончиков замерзших пальцев. Это было не просто физическое тепло. Это было чувство абсолютной, безоговорочной безопасности. Она попыталась подцепить лапшу, но вдруг поняла, что не видит пиалу. Зрение затуманилось. Крупные, горячие слезы сорвались с её ресниц, оставляя мокрые дорожки на худых щеках, и беззвучно закапали прямо в рамен. Карин поспешно опустила голову еще ниже, пытаясь подавить всхлип, но плечи под серым плащом предательски затряслись. Она плакала от того, насколько это было вкусно. От того, что её никто не бьет. От того, что сегодня из неё не выпьют ни капли крови. Внезапно в её пиалу шлепнулся большой, сочный кусок свинины. Затем еще один. И щедрая порция завитков нарутомаки. Карин вздрогнула и повернула голову. Наруто, у которого в собственной тарелке осталась только лапша, смотрел на неё. Он не стал говорить слов жалости или утешения, которые только смутили бы её еще больше. Вместо этого на его лице сияла та самая, фирменная, широкая улыбка Узумаки Наруто — улыбка, способная разогнать любые тучи. — Ешь, — просто и тепло сказал он, подмигнув ей. — Тебе нужно набираться сил. Если не хватит, я закажу еще. Ичираку — лучшее место в мире, правда? Неджи, не говоря ни слова, молча переложил из своей тарелки в пиалу Карин половинку вареного яйца и продолжил есть, глядя прямо перед собой. Карин перевела взгляд с Наруто на Неджи, а затем снова посмотрела на свою теперь уже доверху наполненную тарелку. Она судорожно вытерла слезы рукавом плаща, шмыгнула носом и, наконец, улыбнулась в ответ — робко, но искренне. — Угу... — тихо прошептала она, отправляя в рот первую порцию лапши. Снаружи бушевал холодный ветер. В темных кабинетах Хокаге и клановых поместьях взрослые шиноби плели свои безжалостные интриги, готовя друг другу ножи в спину. Данзо считал убытки, Фугаку планировал политический удар, а родители Сакуры дрожали от страха за свои грязные деньги. Коноха была опутана невидимой, ядовитой паутиной лжи и амбиций. Но здесь, под старым навесом лапшичной, в самом сердце этой тьмы, горел крошечный, но несгибаемый огонек света. И Наруто, глядя на то, как Карин с аппетитом уплетает свой первый в жизни настоящий ужин, точно знал: ради того, чтобы защитить этот огонек, он был готов сжечь всю паутину Конохи дотла.