Гений под маской

​«Слова нужны людям лишь для того, чтобы плести ложь. Истинная суть передается иначе: через сбитое дыхание, ритм ударов и глаза, в которых ты внезапно узнаешь собственную тьму».

— Из дневников неизвестного шиноби.

Ночной ливень безжалостно хлестал по стеклу, отрезая небольшую квартиру на втором этаже от остального мира. За окном тонула во мраке холодная, вымокшая Коноха, но здесь, в полумраке спальни, воздух был густым, горячим и тягучим. Он пах влажным озоном, растертыми в ступке чернилами, терпким зеленым чаем и тем тяжелым, сладковатым мускусом, который остается в комнате после долгой, выматывающей близости. Какаши Хатаке лежал на смятых простынях, раскинув руки. Сейчас в нем не было ничего от Копирующего Ниндзя. Ни тяжелой брони, ни протектора, ни знаменитой маски. Только бледная кожа, исполосованная сетью старых, побелевших шрамов, и влажные от пота серебристые пряди, разметавшиеся по подушке. Впервые за три недели кровавой миссии на границе Страны Земли каждая мышца его тела была абсолютно, блаженно расслаблена. Ирука сидел рядом, прислонившись обнаженной спиной к деревянному изголовью кровати. Темные волосы, всегда строго стянутые на затылке, сейчас водопадом рассыпались по плечам, обрамляя лицо. Одеяло сползло к его бедрам, открывая золотистую от загара кожу, покрытую легкой испариной. Кончиками пальцев, хранящими шершавые мозоли от кунаев и школьного мела, Ирука медленно, почти гипнотически очерчивал рваный контур шрама на груди джонина. Его прикосновения были невесомыми, но Какаши чувствовал, как от этой ласки под кожей разливается тягучий жар. — Ты пахнешь грозой. И кровью, — тихо произнес Ирука. Его голос дрогнул, спускаясь до интимного, бархатного шепота. Он наклонился ближе, так, что прядь его волос скользнула по щеке Какаши. Хатаке издал низкий, грудной смешок, от которого завибрировала грудная клетка. Он повернул голову, глядя на любовника своим нормальным, темным глазом. Шаринган был прикрыт тяжелым веком — в этой постели ему не нужно сканировать угрозы. Здесь он был в абсолютной безопасности. — А ты пахнешь чернилами, проверкой тетрадей и домом, — в тон ему отозвался Какаши, его голос был хриплым, посаженным после стонов, которые он не пытался сдерживать полчаса назад. Какаши плавно перехватил руку Ируки, переплетая их пальцы. Он поднес его ладонь к своим губам и медленно, с наслаждением поцеловал запястье, там, где под тонкой кожей бился пульс, а затем скользнул влажными губами по внутренней стороне ладони. — Тяжелая неделя в Академии? — выдохнул Хатаке прямо в его кожу. Ирука тяжело вздохнул, его плечи чуть опустились. Он подался вперед и мягко лег на Какаши, устраивая голову на его горячем плече. Хатаке тут же собственнически обнял его, прижимая к себе гибкое, сильное тело, зарываясь носом в темные волосы на макушке. — Ты даже не представляешь. У меня ощущение, что этот выпускной класс доведет меня до седины еще до экзаменов, — пробормотал Ирука, обжигая дыханием ключицу Какаши. Его рука инстинктивно легла на грудь джонина, прямо поверх мерно бьющегося сердца. — Особенно эти двое... Саске и Наруто. Услышав имена, Какаши чуть напрягся. Мозг элитного оперативника на секунду попытался вырваться из сладкой неги. Наруто — сын его сенсея. Саске — последний Учиха. Совет Джонинов уже прозрачно намекал, кому достанется этот взрывоопасный дуэт. — Опять подрались? — лениво поинтересовался Какаши, медленно массируя обнаженную спину Ируки, проходясь пальцами вдоль позвоночника, отчего тот тихо, судорожно выдохнул. — Если бы, — Ирука нахмурился, чуть приподнимаясь на локте, чтобы заглянуть в лицо Хатаке. В тусклом свете ночника его карие глаза казались бездонными. — Драки я могу понять. Но то, что происходит сейчас... это пугает. Саске ведет себя так, будто у него мания преследования. На последней тренировке по захвату флага Наруто снова вел себя как полный идиот. Орал, споткнулся на ровном месте, свалился прямо на Ино... Ирука замолчал, его пальцы машинально сжали предплечье Какаши. — Но Саске... он смотрел на Наруто не как на дурака. Он смотрел на него так, словно перед ним скрытая угроза. Учиха теперь не сводит с него глаз, сканирует каждое движение. А сам Наруто... он продолжает кривляться, но иногда, когда он думает, что никто не видит, его взгляд становится таким ледяным и осмысленным, что у меня мурашки бегут по спине. Какаши медленно провел большим пальцем по линии подбородка Ируки. «Мания преследования» у гения клана Учиха редко бывала беспочвенной. А сын Четвертого, растущий в жестокой изоляции, просто не мог быть таким простым, каким хотел казаться. — Интересно... — задумчиво протянул Какаши. — Значит, Учиха заметил то, чего не видим мы. — Ты думаешь, Наруто притворяется? Но зачем ему это? — прошептал Ирука. — В нашем мире дети иногда взрослеют до того, как успевают вырасти, — тихо ответил Какаши. В его памяти мелькнул образ юного Итачи. — Если Наруто носит маску, Саске не успокоится, пока не сорвет её. И последствия могут быть разрушительными. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь шумом дождя. Но Какаши не собирался позволять призракам прошлого и проблемам будущего разрушить эту ночь. Он плавно перекатился, одним слитным, хищным движением подминая Ируку под себя. Умино тихо ахнул, когда тяжелое тело джонина вдавило его в матрас. Серебристые волосы Какаши щекотали лицо Ируки, а его единственный открытый глаз смотрел с такой темной, голодной нежностью, что у преподавателя перехватило дыхание. — Давай оставим Академию на завтра, сенсей, — прошептал Какаши. Он склонился ниже, легко прикусив мочку уха, а затем провел горячим языком по чувствительной коже на его шее, вызывая крупную дрожь. Руки Хатаке скользнули вниз по талии Ируки, крепко сжимая бедра, заставляя их тела соприкоснуться плотнее. — Я вернулся всего пару часов назад, — голос Какаши стал опасным, вибрирующим шепотом, от которого у Ируки подкосились бы ноги, если бы он не лежал. — И мне нужно, чтобы ты заставил меня окончательно забыть о том, что находится за пределами этой комнаты. Ирука тихо, прерывисто застонал, подаваясь навстречу, обхватывая шею Какаши руками и втягивая его в глубокий, жадный поцелуй. Политика деревни, тайны учеников и грядущие экзамены сгорели дотла в этом обжигающем прикосновении. Брошенное семя сомнения о Наруто и Саске осталось ждать своего часа, пока в темной комнате под аккомпанемент дождя безраздельно правили сплетенные тела и сбитое, горячее дыхание.

***

Коноха купалась в ленивых лучах послеобеденного солнца. Торговый квартал гудел от голосов, запахов уличной еды и смеха. На первый взгляд, это была идиллия мирной деревни. Но для Саске Учихи этот мир превратился в математическую задачу с одной неизвестной. Он сидел на покатой крыше оружейного магазина, скрытый тенью массивной дымовой трубы, и немигающим взглядом следил за фигурой в нелепой оранжевой куртке. Наруто Узумаки брел по улице, заложив руки за голову, громко насвистывая какой-то фальшивый мотив и то и дело спотыкаясь о неровности брусчатки. Со стороны — деревенский дурачок. Но Саске больше не верил своим глазам. После того брошенного на полигоне куная он начал смотреть глубже. Учиха применил к Наруто базовые протоколы слежки, которые успел выучить из свитков отца: анализ походки, перенос центра тяжести, периферийное зрение. Вон Наруто случайно задевает лоток с яблоками торговца. Яблоки сыпятся вниз. Наруто нелепо взмахивает руками, смеется, извиняется и начинает их собирать. Толпа видит неуклюжесть. Саске, чьи глаза уже неосознанно пытались пробудить Шаринган от напряжения, видел другое. Когда Наруто «терял равновесие», его колени согнулись под идеальным углом, гася инерцию. Никакой паники в плечах. Он не упал — он контролируемо опустился на землю, а его правая рука на долю секунды легла на бедро, туда, где у шиноби обычно крепится подсумок с кунаями. Это был рефлекс бойца, готового к нападению из толпы. «Ты играешь со мной, — стиснув зубы, подумал Саске. — Ты знаешь, что я здесь, и специально кормишь меня этим спектаклем». Солнце начало клониться к закату, когда Наруто покинул людные улицы и свернул в лес, направляясь к заброшенному Полигону №14. Саске бесшумно скользил по ветвям деревьев, держа дистанцию в сорок метров. Ветер дул в лицо Учихе, скрадывая его запах и звуки шагов. Идеальная позиция. Полигон встретил их глухой тишиной и покосившимися, изрубленными тренировочными столбами. Саске замер на толстой ветке древнего дуба, слившись с корой. Он увидел, как Наруто вышел на центр поляны и остановился. Вся нелепость, вся фальшивая расслабленность испарились в одну секунду. Осанка блондина неуловимо изменилась. Плечи расправились, спина стала прямой, как натянутая тетива. Наруто расстегнул молнию своей клоунской оранжевой куртки и небрежно бросил её на траву. Под ней оказалась обтягивающая черная майка без рукавов и плотные бинты, скрывающие предплечья. Саске сглотнул, почувствовав, как пересохло в горле. Руки Наруто не были руками одиннадцатилетнего хулигана, питающегося раменом. Это были руки солдата — жилистые, с рельефными, высеченными мышцами и бледными полосами старых шрамов, уходящих под бинты. Наруто не стал разминаться. Он просто шагнул к ближайшему дубовому столбу, обвязанному жестким канатом, и ударил. БАМ! Воздух на поляне содрогнулся. Звук был таким, словно в дерево врезался валун. Саске вздрогнул. Наруто не использовал никаких вспышек чакры, никаких техник. Это была чистая, чудовищная кинетическая энергия, пропущенная через идеальную биомеханику. Наруто перешел в серию. Его движения смазались. Уклон, жесткий апперкот, разворот на пятке, сокрушительный удар ногой с разворота (ура-маваши), от которого вековой тренировочный столб жалобно затрещал и накренился. Блондин двигался с первобытной грацией хищника. В его тайдзюцу не было академической красоты клана Учиха. Это был стиль, выкованный для одной цели — убивать быстро и безжалостно. Сердце Саске бешено колотилось о ребра. Смесь ярости от того, что его так долго водили за нос, и странного, темного восхищения захлестнула его с головой. Он смотрел на капли пота, блестящие на шее Наруто, на то, как хищно изгибается его спина при каждом ударе, и чувствовал, как внутри закипает одержимость. Это был равный. Монстр, прячущийся в тени, и Саске больше не мог оставаться зрителем. Учиха плавно, не скрывая своего присутствия, спрыгнул с ветки. Приземление вышло мягким, но хруст сухой ветки под подошвой сандалии эхом разнесся по поляне. Наруто замер. Он медленно опустил ногу, тяжело выдохнул облачко пара и повернул голову. На его лице не было ни удивления, ни дежурной идиотской улыбки. Только холодные, синие глаза, похожие на лед. — Твое дыхание сбилось еще десять минут назад, Учиха, — ровным, чужим голосом произнес Наруто, стирая пот со лба тыльной стороной ладони в бинтах. — Для тени ты слишком громко думаешь. Саске медленно вышел на середину поляны. Его черные глаза горели лихорадочным блеском. — Значит, всё это время... — голос Саске дрожал от сдерживаемого напряжения. — Вся эта клоунада в Академии. Ты смеялся над нами. Смеялся надо мной. — Я выживал, Саске, — сухо отрезал Наруто, поворачиваясь к нему всем корпусом. — То, что ты принял за насмешку, было лишь камуфляжем. Не ищи оскорбления там, где его нет. Иди домой. — Нет, — Учиха сделал еще один шаг вперед, сжимая кулаки. В его крови бурлил адреналин. Ему было плевать на камуфляж. Он хотел прикоснуться к этой силе. Он хотел доказать, что он лучше. — Ты не уйдешь. Не раньше, чем мы проверим, кто из нас действительно чего-то стоит без масок. Наруто долго смотрел на него. В воздухе между ними повисло искрящее напряжение, плотное настолько, что его можно было резать кунаем. Блондин чуть склонил голову, и в его холодных глазах промелькнула искра хищного азарта. — Только тайдзюцу, — тихо произнес Наруто, поднимая руки в глухую, боевую стойку, незнакомую Саске. — Я не буду сдерживаться, Учиха. Если сломаю тебе ребра — сам пойдешь в госпиталь. Вместо ответа Саске сорвался с места. Он атаковал первым, вложив в прямой удар всю свою скорость. Наруто не отступил. Он жестко сблокировал удар предплечьем. Кость столкнулась с костью с глухим стуком. Саске тут же перешел в нижнюю подсечку, но блондин уже перенес вес, пропустив ногу Учихи под собой, и ответил коротким, хлестким ударом в корпус. Саске едва успел выставить блок, отлетев на метр назад. Его руки заныли от тяжести удара. Они столкнулись снова. Воздух наполнился звуками тяжелых ударов, сбитого дыхания и шорохом скользящих по сухой земле подошв. Это был жесткий, контактный танец. Саске был быстрее и техничнее, его движения были текучими и непредсказуемыми. Но Наруто был словно высечен из камня — его защита не имела брешей, а каждый контрудар грозил выбить из Учихи дух. Уловив ритм, Саске попытался завершить серию мощным ударом ноги с разворота, вкладывая в него весь свой вес. Это была ошибка. Наруто не стал блокировать. Он плавно скользнул под летящую ногу, перехватил опорную лодыжку Учихи и резким, безжалостным движением подсек его. Мир перед глазами Саске перевернулся, и он с силой рухнул спиной на жесткую, утоптанную землю, выбив из легких остатки кислорода. Не успел он моргнуть, как Наруто оказался сверху. Блондин придавил Саске к земле, намертво зафиксировав его бедра своими коленями, а предплечьем жестко уперся ему в горло, полностью лишая возможности сопротивляться. Их глаза встретились на расстоянии нескольких сантиметров. Черный, расширенный от адреналина омут и ледяная синева. Саске тяжело дышал, чувствуя запах пыли и чужого пота. В этот момент он понял, что больше не чувствует ненависти или презрения. В жестокой, болезненной честности этого спарринга рождалось нечто иное. Глубокая, обжигающая связь двух одиночек, которые впервые нашли кого-то, кто говорит с ними на одном языке — языке чистой силы. Наруто чуть ослабил давление на горло. Его ледяной взгляд потеплел на микроскопическую долю градуса. — Ты неплох, Саске, — тяжело выдохнул Наруто, глядя на тяжело дышащего Учиху. — Но твой центр тяжести заваливается влево при ударе с разворота. Именно поэтому ты сейчас лежишь здесь. Наруто плавно поднялся на ноги, возвышаясь над поверженным противником. Он стер каплю пота со лба, посмотрел на Саске, а затем неожиданно протянул ему руку в бинтах. Саске замер на секунду, глядя на открытую ладонь. А затем оскалился в безумной, искренней улыбке, в которой смешались вызов, восхищение и предвкушение. Он крепко перехватил руку Наруто, позволяя рывком поднять себя на ноги. — Я только начал, Узумаки.

***

Территория клана Хьюга всегда дышала холодом и безупречной симметрией. Здесь не было места спонтанности. Идеально подстриженные сады, ровные линии деревянных галерей и тишина, от которой звенело в ушах. Неджи сидел на татами в своей крошечной, аскетичной комнате, погруженный в глубокую медитацию. На его лбу, укрытая длинными темными волосами, пульсировала зеленая печать «Птицы в клетке». Сегодня она болела сильнее обычного — фантомной, тянущей болью, напоминающей о том, кому принадлежит его жизнь. Два дня назад глава клана, Хиаши Хьюга, вызвал его на традиционный тренировочный спарринг. Это должна была быть обычная проверка способностей побочной ветви. Но Неджи, чье тело и разум уже перестроились под безжалостные тренировки Полигона №0, совершил ошибку. Он действовал слишком быстро. Слишком летально. Его Джукен в долю секунды нашел слепую зону в защите Хиаши, и Неджи остановил пальцы всего в миллиметре от смертельной тенкецу главы клана. Хиаши ничего не сказал. В его белых глазах не было гнева — только холодный, расчетливый страх перед чудовищным потенциалом племянника. На следующий день Неджи запретили покидать территорию клана. Официальная причина — «углубленное изучение внутренних манускриптов». Истинная — изоляция слишком опасного элемента. Неджи был отрезан от Синдиката. Заперт в золотой клетке. Тихий, почти неразличимый стук клюва по деревянной раме сёдзи вырвал его из транса. Неджи мгновенно открыл глаза. Вены вокруг его висков вздулись — Бьякуган активировался без единого звука. Он просканировал пространство за стеной. Там не было чакры патрульных клана. Только крошечный, пульсирующий сгусток энергии, сидящий на ветке сосны. Хьюга плавно поднялся, подошел к окну и отодвинул перегородку. В комнату ворвался влажный ночной ветер. На подоконнике сидел крупный, иссиня-черный ворон. Птица не испугалась, она лишь склонила голову набок, уставившись на Неджи блестящим глазом, в глубине которого на секунду мелькнул багровый отсвет. Ворон вытянул лапу, к которой был привязан крошечный, туго свернутый свиток. Неджи аккуратно отвязал послание. Птица беззвучно взмахнула крыльями и растворилась во тьме ночи. Развернув бумагу, увидел лишь набор бессмысленных символов. Шифр. Но не стандартный код Полигона №0, а более сложный, многоуровневый алгоритм, построенный на математических парадоксах. Тот, кто писал это, знал, что интеллект Неджи воспримет такую криптографию не как преграду, а как интеллектуальную разминку. Хьюга прикрыл глаза, прогоняя символы через свой аналитический ум. Спустя пару минут буквы сложились в ровные, чеканные строки. «Физическая изоляция — это проблема лишь для тех, чьим главным оружием является тело. Твое оружие — разум. Хиаши увидел твою скорость, но он не понял твоей логики. Заперев тебя, он дал тебе идеальное алиби на время грядущей бури в Стране Травы. Синдикат сделает свой ход без тебя, но доска не может долго обходиться без слона. Используй это время. Изучи их патрули. Найди брешь в слепой зоне их собственной гордыни. Клетка существует лишь до тех пор, пока ты считаешь её прутья непреодолимыми. Я знаю каково это — носить клеймо своего клана. Но печать на твоем лбу не контролирует твой гений. И.» Неджи перечитал послание трижды. Каждое слово было выверено идеальным почерком. Итачи Учиха, гений, стоящий на вершине пищевой цепи шиноби, обращался к нему не как к двенадцатилетнему мальчишке из побочной ветви. Он обращался к нему как к равному. Как к стратегу. Итачи понимал его так, как никто другой в этой деревне. Они оба были пленниками своих родословных. Один был проклят печатью подчинения, другой нес на своих плечах бремя палача и шпиона. Но в этих нескольких строчках чернил на рисовой бумаге Неджи почувствовал нечто обжигающее и глубокое — абсолютное интеллектуальное родство. Тонкая, едва заметная улыбка тронула губы юного Хьюги. Боль в печати на лбу отступила на второй план. Неджи подошел к небольшому столику, взял кисть и обмакнул её в тушечницу. Он написал на обратной стороне свитка всего одну короткую фразу: «Слепая зона в один градус есть у каждого абсолютного зрения. Я найду её. Удачной охоты». Сложив печать концентрации, и свиток в его руках вспыхнул бездымным черным пламенем, не оставив после себя даже пепла. Клетка захлопнулась, но пленник внутри нее впервые за всю свою жизнь почувствовал себя по-настоящему свободным. Ему было о чем подумать, ожидая следующего прилета ворона.

***

Заброшенный храмовый комплекс на границе Страны Травы тонул в густых, влажных сумерках. Данзо Шимура выбрал идеальное место для своего фальшивого аукциона. Стены ущелья надежно скрывали территорию, а единственный подход простреливался с десятка скрытых позиций. Двадцать элитных оперативников Корня в безликих масках слились с камнем, тенями и листвой. Они не дышали, не издавали звуков, их чакра была подавлена до нулевой отметки. Они ждали «Призрака». Но они были не одни. Высоко в кронах исполинских деревьев, окружающих ущелье, замерла четверка АНБУ Хокаге — «Ястребы» Хирузена. Капитан отряда, скрытый за маской Совы, напряженно вглядывался во тьму. Его задачей было не вступать в бой, а лишь зафиксировать цель и доложить Третьему. Внезапно воздух вокруг Капитана стал невыносимо тяжелым. Лес стих. Пропал стрекот цикад, исчез шум ветра. Капитан попытался сложить печать отмены иллюзии, но его пальцы словно окаменели. Паралич сковал все тело, от шеи до кончиков пальцев. Из мрака, прямо перед парализованными бойцами Хокаге, бесшумно выступили две фигуры. Длинные черные плащи, украшенные багровыми, как свежая кровь, облаками. Капитан скосил глаза, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Из-под широкой соломенной шляпы одного из незнакомцев на него смотрели пылающие во тьме алые глаза с тремя томоэ. — Вы здесь только зрители, — тихо, но так, что звук резонировал прямо в черепе Капитана, произнес Итачи Учиха. — Смотрите внимательно. Высокий мужчина рядом с Итачи хищно усмехнулся, его лицо пересекали бинты, а на плече покоился чудовищных размеров меч. Джузо Бива сложил одну единственную печать. — Искусство Ниндзя: Техника Скрытого Тумана. Белая, вязкая, пропитанная зловещей чакрой пелена рухнула на храмовый комплекс за считанные секунды. Она была настолько плотной, что оперативники Корня мгновенно ослепли. Видимость упала до нуля. — Контакт потерян! Перестроение по спирали! — отрывисто скомандовал командир Корня, но его голос потонул во влажном мраке. А затем начался кошмар. Тишину разорвал влажный, тошнотворный звук разрубаемой плоти и свист огромного лезвия. Джузо Бива ворвался в строй Корня, как товарный поезд. Кубикирибочо со скрежетом рассек сразу двоих шиноби, разрубив их от плеча до бедра. Кровь брызнула на белую пелену тумана, окрашивая её в грязно-розовый цвет. Корень отреагировал мгновенно, бросив в сторону шума десятки кунаев со взрывными печатями, но Джузо уже там не было. Пока мечник Тумана сеял хаос, привлекая к себе всё внимание, Итачи скользил во мгле абсолютно беззвучно. Для его Шарингана туман был прозрачным стеклом. Он видел паникующие, дезориентированные сгустки чакры Данзо. И в каждом из этих безликих солдат он видел старика, чья паранойя и жажда власти едва не стоили жизни Шисуи и заставили весь клан Учиха истекать кровью. Итачи материализовался за спиной оперативника на крыше храма. Никаких масштабных дзюцу. Никаких вспышек огня. Только холодная, полированная сталь куная, которая мягко, почти ласково скользнула по горлу, перерезая сонную артерию. Шиноби булькнул и осел, а Итачи уже растворился в тумане. Тончайшая, невидимая в белом мареве леска, натянутая между колоннами, сработала как гильотина для двоих оперативников, бросившихся на помощь командиру. Струна, усиленная чакрой, просто срезала им головы. Итачи двигался как идеальный механизм смерти. Уклон от слепого удара танто, короткий тычок кунаем в основание черепа, разворот — и сюрикены впиваются точно в сочленения брони следующей цели. Он не оставлял подранков. Он не давал им шанса применить фуиндзюцу. Он убивал их с той же механической, безэмоциональной жестокостью, которой славился сам Корень. Через десять минут всё было кончено. Туман начал медленно оседать, открывая залитый кровью внутренний двор храма. Все двадцать элитных бойцов Данзо были мертвы. Никто из них даже не успел понять, кто именно их убил. Джузо, тяжело дыша, стряхивал кровь со своего Обезглавливателя. — А ты действительно малолетний монстр, Учиха, — хрипло рассмеялся мечник, оглядывая трупы с перерезанными глотками. — Я забрал пятерых, а ты вырезал остальных. Без единого звука. Итачи не ответил. Он методично обходил тела убитых им оперативников. Высоко на ветвях, Капитан АНБУ Хокаге, всё еще скованный гендзюцу, с ужасом наблюдал, как юный нукенин опускается на колено перед каждым трупом. Капитан не мог повернуть голову, но звук, который доносился снизу, заставил его желудок сжаться. Влажный, чавкающий звук разрываемой плоти. Итачи вырывал им глаза. Собрав страшную жатву, Учиха бесшумно запрыгнул на ветку дерева, прямо перед парализованным отрядом Листа. Плащ Акацуки шелестел на ветру. Итачи разжал ладони. Окровавленные, вырванные глазные яблоки оперативников Корня с глухим стуком упали на широкую деревянную ветвь, выстроившись в жуткий, ровный ряд прямо перед маской Совы. Десятки мертвых глаз уставились на парализованных АНБУ. Итачи посмотрел на Капитана своим ледяным Шаринганом. В его взгляде не было ни безумия, ни наслаждения. Только абсолютный, замораживающий душу холод. — Передай Данзо Шимуре, — тихо, но четко произнес Итачи, чей голос врезался в память Капитана навсегда. — Его цепные псы слепы. И если он посмеет еще раз высунуться из своей норы, чтобы искать то, что ему не принадлежит... в следующий раз я вырву его собственные глаза. Учиха развернулся и прыгнул в темноту, растворившись среди деревьев вслед за мечником Тумана. Спустя секунду гендзюцу спало. Капитан АНБУ рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. Его подчиненные дрожали, не в силах отвести взгляд от вырванных глаз, выложенных перед ними в ровную линию. Данзо расставил капкан на Призрака. Но капкан захлопнулся на его собственной шее. Организация Акацуки только что официально заявила о себе, и теперь вся паранойя, весь гнев и все ресурсы Корня и Хокаге будут брошены на поиски людей в черных плащах с багровыми облаками. Полигон №0 получил свое идеальное алиби. Шах и мат.