Гений под маской

«Кажись слабым, когда ты силен. Притворись глупцом, когда твой разум острее бритвы. Пусть враг упивается своим мнимым превосходством — ибо именно гордыня закрывает глаза перед краем пропасти»

— Сунь Цзы

Год. Ровно триста шестьдесят пять дней прошло с того момента, как на заброшенном Полигоне №14 треснула первая маска. Вечернее небо над Конохой кровоточило. Закатное солнце разрывало облака на рваные багровые полосы, заливая истерзанную землю полигона густым, тяжелым светом. Воздух здесь был мертвым — липким от поднятой пыли, пропитанным резким, кислым запахом озона и пота. Два силуэта замерли в центре выжженного кратера. Саске стоял, тяжело опираясь руками о колени. Его легкие горели, с каждым судорожным вдохом втягивая пыль. Мышцы ног сводило от молочной кислоты, а левая рука мелко, бесконтрольно подрагивала — верный признак того, что он выжег свой резерв чакры почти до дна. Он чувствовал во рту тошнотворный, железистый привкус собственной крови из прокушенной губы. Он поднял взгляд. В десяти шагах от него стоял Наруто. Блондин не задыхался. На его висках блестели капли пота, а оранжевая куртка была брошена где-то на краю поляны, оставляя его в прилипающей к телу черной майке, но… он дышал ровно. Слишком ровно для человека, который последние два часа вел бой. Это сводило Саске с ума. Целый год он маниакально, до стертых в кровь костяшек, препарировал боевой стиль Узумаки. Он искал его предел. Но каждый раз, когда Саске казалось, что он загнал этого демона в угол, Наруто просто… растворялся. Ускользал, оставляя Учиху биться в глухую, невидимую стену. — Завтра… — хрипло начал Саске. Его голос сорвался, прозвучав жалко, и он со злостью сглотнул, выпрямляясь. — Завтра выпускной. Ирука снова заставит нас делать базу. Ты снова будешь корчиться на полу и выдавишь из себя мертвую иллюзию? — Таков мой план, — равнодушно отозвался Наруто. Он потянулся, лениво хрустнув шейными позвонками. Его синие глаза казались в сумерках почти черными — бездонными и абсолютно спокойными. Это спокойствие стало последней каплей. Саске в два шага преодолел разделявшее их расстояние. Его пальцы стальной, отчаянной хваткой сомкнулись на запястье Наруто. Пульс блондина под его рукой бился ровно и сильно. — Хватит, — прошипел Саске, и в этом шепоте прорвалась вся его накопившаяся боль, всё его удушающее одиночество. — Хватит этих гребаных пряток, Наруто. Я знаю, что под этой маской клоуна скрывается кто-то иной. Наруто не вырвал руку. Он медленно опустил взгляд на побелевшие пальцы Саске, а затем посмотрел ему прямо в глаза. Воздух между ними внезапно стал плотным, наэлектризованным. Саске не отвел глаз. Он плавно разжал хватку, сунул дрожащую руку в подсумок и достал два небольших квадрата плотной белой бумаги. — Чакропроводящая бумага. Реагирует на первичную природу чакры, — Саске зажал первый лист между указательным и средним пальцами. — Клан Учиха гордится своим Огнем. Но моя истинная суть… другая. Смотри. Саске прикрыл глаза. В этот жест он вложил всю свою уязвленную гордость, всю свою потребность доказать, что он достоин стоять рядом. Треск. Бумага в его пальцах мгновенно, с агрессивным хрустом смялась в плотный комок, а в следующую секунду взорвалась ослепительными, ветвистыми разрядами бело-голубой молнии. Воздух прошил пронзительный стрекот, похожий на крик тысячи птиц. Электричество хищно змеилось по пальцам Саске, освещая его бледное, искаженное напряжением лицо. — Молния, — чеканя каждое слово, произнес Саске. Микроразряды обжигали ему кожу, но он не обращал на это внимания. — Стихия, не знающая пощады. Скорость, пробивающая любую броню. Стихия палачей. А теперь… — он протянул второй, нетронутый квадрат блондину. — Твоя очередь. Дай мне хотя бы искру правды. Кто ты такой? Наруто смотрел на протянутый лист целую вечность. Он видел, как дрожат пальцы Саске. Он понимал, что Учиха сейчас стоит перед ним абсолютно обнаженным в своей уязвимости. Он просил не просто информации — он просил точку опоры в своем разрушенном мире. «Один шаг из тени», — подумал Наруто. Тонкая, искренняя улыбка тронула его губы. — Ладно, Саске-теме. Смотри внимательно. Наруто взял бумагу. Их пальцы на мгновение соприкоснулись — обжигающе горячая кожа Саске и пугающе холодные пальцы Наруто. Блондин не стал закрывать глаза. Он даже не напрягся. Он просто позволил крошечной капле своего океана выплеснуться наружу. Раздался тонкий, едва уловимый свист. Бумагу в руке Наруто не смяло и не сожгло. Она мгновенно, с хирургической безупречностью разделилась на две идеальные половины. А затем… эти половины рассыпались. Они распались на тысячи микроскопических волокон, которые тут же закружились над ладонью Наруто в крошечном, но ревущем вихре. Саске замер, забыв, как дышать. — Ветер, — тихо констатировал Учиха. Самая редкая, самая неукротимая стихия в Скрытом Листе. Но Наруто не остановился. Вихрь над его ладонью внезапно расширился. Воздух вокруг них пришел в движение. Пыль, мелкие камни, листья — всё взмыло вверх, образуя вокруг блондина невидимый, гудящий купол из спрессованного кислорода. Давление чакры стало таким чудовищным, что Саске физически почувствовал, как невидимая рука сдавила ему горло. В этот момент в Саске что-то сломалось. Гордость наследника великого клана, ужас перед этой первобытной мощью и жгучая обида слились воедино. Он действовал на чистом, слепом инстинкте. Саске вскинул правую руку. Вся молния, которую он мог выжать из своего истощенного тела, сконцентрировалась в его ладони. Он с криком сделал выпад, целясь светящимся электрическим разрядом прямо в грудь Наруто. Он хотел пробить этот купол. Хотел доказать, что его Молния способна ранить этого бога из плоти и крови. Наруто даже не попытался уклониться. Он просто чуть повернул кисть. Гудящий поток ветра встретился с разрядом молнии. Саске ожидал взрыва. Ожидал сопротивления. Но произошло нечто гораздо более страшное. Как только его агрессивная, пронзающая молния коснулась воздушного купола Наруто, она просто… исчезла. Ветер не отразил её. Он её поглотил. Могучий поток воздуха буквально сдул электрическую цепь, разорвал электроны, рассеяв самую опасную атаку Саске на жалкие, гаснущие искорки. Молния задохнулась в урагане. Саске споткнулся по инерции и упал на колени, глядя на свою пустую, дымящуюся правую руку. В его голове, воспитанной на тактических трактатах клана, вспыхнула жестокая, непреложная истина. Ветер превосходит Молнию. Ветер — естественный убийца электричества. Он рассекает его, лишает опоры и превращает в ничто. Чувство абсолютной, ледяной беспомощности затопило Учиху. Он — гений Академии. Но прямо сейчас он был никем. Его стихия, его гордость, только что была стерта в порошок человеком, который даже не вспотел. Наруто не просто был сильнее. Сама природа сделала Наруто идеальным палачом для Саске. Буря мгновенно стихла. Листки, поднятые в воздух, мягко опустились на землю. Саске медленно поднял голову. Наруто стоял над ним. На секунду в его синих глазах Учиха увидел нечто древнее, темное и бесконечно опасное. Бездну, которая смотрела в ответ. А затем Наруто моргнул. Он накинул на плечи свою дурацкую оранжевую куртку и засунул руки в карманы. Тьма исчезла, сменившись привычной, глуповатой полуулыбкой. Переход был настолько резким, что Саске едва не стошнило от этого когнитивного диссонанса. — Ветер не имеет формы, Саске-теме, — тихо, но так, чтобы эти слова навсегда отпечатались в мозгу Учихи, произнес Наруто. — И как видишь, его нельзя поразить током. Блондин отвернулся и зашагал в сторону деревни, пиная пыль старыми сандалиями. — Иди домой, отдыхай, — бросил он через плечо голосом деревенского дурачка. — Нам завтра еще краснеть перед Ирукой-сенсеем! Саске остался стоять на коленях посреди выжженного кратера. Его била крупная дрожь. Он смотрел в спину удаляющемуся Наруто и понимал одну страшную вещь. Чтобы выжить рядом с ним, чтобы когда-нибудь отомстить Итачи, ему нужно перестать быть просто одаренным ребенком. Ему нужно стать чем-то большим. Ему нужно догнать ураган.

***

Ночь опустилась на Лес Смерти тяжелым влажным саваном. За десятки километров от шумной, празднующей выпускной Конохи, в густых непроглядных тенях старого, полуразрушенного синтоистского храма встретились два человека, чьи имена заставляли содрогаться целые страны. Здесь не было ни засад, ни подчиненных. Только холодный, расчетливый прагматизм двух хищников S-ранга. Итачи Учиха стоял, прислонившись плечом к замшелой каменной колонне. Полы его плаща с багровыми облаками едва слышно шелестели на ветру. Шаринган был деактивирован — в этом не было нужды. Он чувствовал приближение Санина по характерному, леденящему искажению чакры в воздухе и легкому запаху озона и формалина. Из тьмы, словно сотканный из самих теней, бесшумно выскользнул Орочимару. На его бледном, змеином лице играла тонкая, предвкушающая улыбка. — Ты пунктуален, Итачи-кун, — голос Санина был мягким, почти бархатным, но в нем безошибочно угадывалась сталь ученого, привыкшего препарировать мир. Орочимару поднял руку, и из его широкого рукава в ладонь скользнула небольшая, запаянная стеклянная ампула. Внутри медленно переливалась густая, светящаяся багровым светом жидкость. Итачи скосил глаза на ампулу, но не сдвинулся с места. — Это то, о чем мы договаривались? — ровно спросил Учиха. — Абсолютный дистиллят Ян-чакры. Синтезированный из образцов той поразительно густой крови, что вы мне передали. Судя по бешеной скорости клеточного деления — это чистокровный Узумаки. Где вы достали столь редкий экземпляр, спрашивать не буду… — Орочимару чуть покрутил ампулу, любуясь тем, как жидкость ловит тусклый свет луны. — Учти, эта сыворотка не уничтожит нейротоксин в теле твоего пациента. Молекулярная структура яда Корня слишком въедлива и агрессивна. Санин сделал паузу, его желтые глаза хищно сузились. — Но Ян-чакра сработает как ультимативный стимулятор. Она заставит клетки регенерировать с такой сумасшедшей скоростью, что они будут восстанавливаться быстрее, чем яд успевает их разрушать. Это непрерывная клеточная война на выживание. Но она даст твоему «Призраку» время, силу и жизнь без боли. Орочимару сделал шаг ближе. — К слову, этот яд — сложнейшая разработка Корня, созданная для полного уничтожения системы циркуляции чакры. Данзо тратит такие ресурсы только на цели высшего приоритета, которых боится устранять открыто. Учитывая твой личный интерес, Итачи-кун… я могу рискнуть предположить, какой именно Учиха умудрился пережить этот коктейль. Итачи не шелохнулся. В его темных глазах не дрогнул ни один блик. Орочимару тихо, шипяще рассмеялся, принимая это ледяное молчание. Он бросил ампулу. Итачи поймал её безупречным, молниеносным движением, пряча в складках плаща. — И какова цена следующего этапа? — спросил Итачи, проигнорировав выпад Санина. — Твои отчеты говорят, что клеточной регенерации недостаточно для восстановления самих зрительных нервов Шарингана. — Мои расчеты безупречны, — глаза Санина снова вспыхнули фанатичным, научным интересом. — Я разгадал проклятие вашего клана. Слепота Мангекё — это не физическая болезнь. Это структурное выжигание глазного яблока чудовищной плотностью вашей Ин-чакры. Регенерация здесь бессильна, это всё равно что пытаться заживить пепел. Чтобы остановить слепоту, нужен архитектурно схожий, но генетически независимый проводник. Пересадка глаз кровного родственника. Вечный Мангекё. Итачи медленно закрыл глаза, переваривая эту информацию. Цена силы клана Учиха оказалась еще более жестокой, чем он предполагал. — Но чтобы провести эту операцию на ослепших глазах твоего друга и заставить чужую чакру прижиться, мне нужен катализатор, — голос Орочимару упал до звенящего шепота. — Мне нужен Мокутон. Клетки Хаширамы Сенджу. Тот самый мальчишка, которого Данзо украл у меня из-под носа и превратил в цепного пса. — Ямато, — констатировал Итачи. — Именно. Мой человек в Академии, Мизуки, сегодня ночью устроит кражу Свитка Печатей, — губы Орочимару растянулись в широкой улыбке. — Это создаст идеальный хаос. И пока Третий Хокаге будет в панике поднимать свои отряды, у вас появится окно возможностей. Данзо сейчас в военной тюрьме, он не может отдавать прямые приказы. А значит, когда столь важный артефакт покинет деревню, сработают спящие протоколы Корня. Ямато выйдет на перехват сам, опередив официальные отряды АНБУ. — Ты хочешь, чтобы мы поймали его для тебя под шумок этой суеты, — Итачи открыл глаза, активируя Шаринган. — В обмен на сыворотку и гарантии операции. — Сделка, достойная гениальных умов, не так ли? — Орочимару тихо рассмеялся, отступая в тень. — Жду свой сосуд с Мокутоном, Итачи-кун.

***

Глубокие подземелья Полигона №0 дышали холодом и тишиной. Воздух здесь всегда был стерильным, лишенным запахов внешнего мира. За широким каменным столом, испещренным картами Конохи и маршрутами патрулей АНБУ, собрался внутренний круг Синдиката. Итачи бесшумно закрыл за собой тяжелую стальную дверь. В его руке тускло поблескивала стеклянная ампула с багровой, пульсирующей жидкостью. Шисуи сидел во главе стола. Его глаза были скрыты плотной медицинской повязкой, а лицо заострилось от постоянной, изматывающей боли. Справа от него замер Неджи — его спина была идеально прямой, а лицо напоминало нечитаемую фарфоровую маску. Напротив сидела Карин, нервно поправляя очки. Замыкал круг теневой клон Наруто; его оригинал в это время спал в своей квартире, копя силы. — Встреча состоялась, — коротко произнес Итачи, подходя к Шисуи. Он достал шприц и набрал в него густую Ян-чакру. — Орочимару передал это. Карин подалась вперед, её глаза за стеклами очков сузились, сканируя структуру жидкости. — Чистейший концентрат, — прошептала она. — Сама суть клеточного деления. Итачи плавно ввел сыворотку в вену Шисуи. Реакция была жесткой. Шисуи сорванно застонал, его пальцы до хруста впились в каменную столешницу. Под бледной кожей вспыхнул жар, черные отравленные вены вздулись. Но затем могучая Ян-чакра начала свою агрессивную работу, вытесняя некроз быстрее, чем токсин Корня успевал убивать клетки. Спазм, годами сковывавший тело командира, резко отпустил. Шисуи откинулся на спинку кресла, прерывисто хватая ртом воздух. — Ками-сама… — выдохнул он, медленно разжимая побелевшие пальцы. — Как будто из моих легких вытащили битое стекло. — Змей запросил свою цену, — ледяной голос Итачи разрезал повисшую тишину. Он сел на свободное место. — Он нашел решение проблемы слепоты. Пересадка. Но чтобы операция прошла успешно и чужая чакра прижилась в твоем теле, Шисуи, ему нужен катализатор. Носитель Мокутона. Шисуи замер. Лицо командира мгновенно утратило выражение облегчения, сменившись ледяной сосредоточенностью. — Выживший эксперимент, — тихо констатировал он. — Лучший следопыт Данзо. — Что такое Мокутон? — коротко спросила Карин, переводя взгляд с Итачи на Шисуи. — Стихия Дерева, — ответил Итачи. — Клетки Первого Хокаге. Абсолютная регенерация и способность подавлять чужую чакру. Если Орочимару получит этот сосуд, его физические ограничения исчезнут. Глаза Неджи чуть сузились, мозг мгновенно просчитал последствия озвученных переменных. — Это самоубийство, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес гений клана Хьюга. Он пододвинул к себе карту. — Мы своими руками отдадим безумцу S-ранга идеальное тело. Вероятность того, что он рано или поздно обратит эту силу против нас, критическая. Нам нечем будет его сдерживать. — Неджи прав, — Шисуи поправил повязку на глазах. — Орочимару сказал, как именно мы должны достать оперативника Корня? — Завтра ночью Мизуки устроит суету со Свитком Печатей. Данзо в тюрьме, поэтому сработают спящие протоколы Корня. Носитель Мокутона выйдет на перехват сам, в обход АНБУ. Орочимару хочет, чтобы мы захватили его под шумок. — Ловушка складывается, — задумчиво произнес Неджи, уже выстраивая схемы перекрытия секторов. — Но проблема не в захвате. Проблема в том, что мы отдадим змее ключи от мироздания, ничего не оставив себе для контроля. — Значит, мы должны надеть на эту змею ошейник, — внезапно раздался спокойный, низкий голос. Все взгляды скрестились на теневом клоне Наруто. В его синих глазах не было ни капли той ребячливости, которую деревня привыкла видеть каждый день. — Орочимару — исследователь, — Наруто обвел взглядом присутствующих. — Вы мыслите категориями боевой мощи, а он мыслит категориями познания. Тело с Мокутоном — это инструмент. Если мы дадим ему только инструмент, Неджи прав, мы создадим себе врага. Нам нужно стать для него источником, который он побоится потерять. Итачи чуть склонил голову. — И что ты предлагаешь? Блондин подался вперед, опираясь локтями о стол. — У нас есть доступ к закрытым архивам. Черновики Второго. Данные о природе чакры, которых нет ни в одной библиотеке мира. Фуиндзюцу моего клана, способное ломать пространственные законы. Мы предложим Орочимару информацию. Наруто усмехнулся — холодно и расчетливо. — Мы не отдадим ему всё. Мы покажем ему одну формулу, которую он не мог решить десятилетиями. Мы закинем наживку. Ради возможности изучать первоисточники этот маньяк от науки сам вцепится в наш союз. Мы не отдаем ему Мокутон. Мы платим ему аванс. В зале повисла густая тишина. Неджи закрыл глаза, пересчитывая вероятности с учетом новой переменной. Уголки его губ едва заметно дрогнули. Шисуи медленно поднялся на ноги. Благодаря регенерации его движения снова обрели ту самую кошачью грацию. — План утвержден, — голос Шисуи заполнил подземелье. — Наруто, завтра ночью ты подыгрываешь Мизуки. Как только Свиток окажется у тебя, ищи любые пространственно-временные формулы и запечатывающие массивы Тобирамы. Копируй всё, до чего успеешь дотянуться. Блондин молча кивнул. — Неджи, — Шисуи повернул голову к Хьюга. — Ты берешь под контроль слепые зоны северо-восточного сектора. Вычисляешь маршрут следопыта Корня. — Да, командир. — Итачи, ты поднимаешь наших людей. Следопыт — элита, он может подавлять чакру, так что в ближний бой не вступать. Загнать в иллюзию, блокировать тенкецу и упаковать в фуин-свиток. Он не должен даже понять, кто именно обрезал ему нити. Шисуи обернулся к Итачи и Наруто. — Мы перепишем правила игры. Операция «Ночная охота» началась.

***

Аудитория Академии Ниндзя плавилась почти осязаемого нервного напряжения. Душный воздух, казалось, можно было резать кунаем. Это был день, когда детство официально заканчивалось. Наруто сидел на своем привычном месте за задней партой. Он покачивался на стуле, заложив руки за голову, и всем своим видом демонстрировал абсолютную, глуповатую безмятежность. Но из-под полуопущенных ресниц его синие глаза с холодным, хирургическим вниманием сканировали аудиторию. Он наблюдал, как сдают экзамен его одноклассники. Вот Киба Инузука с громким криком сложил печати. Дым рассеивался слишком долго — верный признак того, что он влил в технику избыток чакры, не умея ее контролировать. В реальном бою эта секундная дымовая завеса стоила бы ему головы. Вот Яманака Ино. Идеально прямая спина, выверенные до миллиметра движения пальцев. Два иллюзорных клона появились мгновенно. Ирука одобрительно кивнул, ставя высший балл. Но Наруто видел другое: иллюзии Ино были пустыми. В них не было «веса», не было боевой ауры. Обычные академические голограммы. «Они готовятся к параду, а не к войне», — безэмоционально отметил про себя оперативник Полигона №0, пока на его лице играла дурацкая, рассеянная улыбка. «Система Листа штампует идеальное пушечное мясо». В нескольких партах от него Шикамару Нара лениво приоткрыл один глаз. Он подпер щеку рукой, делая вид, что сейчас уснет, но его мозг, привыкший просчитывать партии в шоги на десятки ходов вперед, безостановочно анализировал пространство. Взгляд Шикамару скользнул по фигуре блондина. «Проблемно…» — мысленно протянул наследник клана Нара. Он наблюдал за Узумаки уже давно. И с каждым разом несостыковок становилось всё больше. Вот и сейчас — Наруто покачивается на стуле, изображая гиперактивность. Но его дыхание… оно идеально ровное. Человек, который нервничает перед экзаменом, дышит ключицами, поверхностно и часто. Наруто дышал диафрагмой, как опытный шиноби в засаде. Его центр тяжести был зафиксирован так жестко, что, если бы сейчас пол под ним провалился, он бы приземлился на ноги, а не упал. «Ты слишком громко кричишь, чтобы никто не услышал, как ты молчишь, Наруто», — подумал Шикамару. Он не знал правды, но его инстинкты кричали о том, что этот блондин — фальшивка от начала и до конца. Шикамару закрыл глаз, решив, что лезть в эту тайну будет себе дороже. За столом экзаменаторов Ирука тяжело вздохнул. Его палец замер на последней строчке списка. В голосе скользнула обреченность. — Узумаки Наруто. Наруто вскочил со своего места, едва не споткнувшись о чужой рюкзак, и с крикливой, самоуверенной ухмылкой сбежал по ступеням. — Я сдам этот экзамен одной левой, даттебайо! — выкрикнул он, потирая нос. В классе кто-то презрительно фыркнул. Лишь Саске Учиха, сидевший на втором ряду, скрестил пальцы в замок перед лицом и впился в блондина тяжелым, немигающим взглядом. В его ушах всё еще стоял рев урагана, который вчера уничтожил его молнию. «Сыграй свою роль, монстр. Покажи им то, что они хотят видеть», — мрачно подумал Саске. Наруто остановился перед экзаменационным столом. Мизуки, сидевший рядом с Ирукой, одарил мальчика приторно-мягкой улыбкой, в уголках которой прятался холодный расчет. — Задание — Иллюзорное клонирование. Создать минимум две копии, — сухо, почти умоляюще произнес Ирука. Наруто сложил базовую печать. Внутри него, за толстыми стенами ментальных барьеров, бушевал первобытный океан. Создать тысячу осязаемых, смертоносных теневых клонов было бы для него вопросом одного выдоха. Но создать нематериальную, убогую иллюзию… это требовало филигранной, извращенной концентрации. Чтобы разрушить систему изнутри, гений должен оставаться на самом дне пищевой цепи. Наруто намеренно пустил свою чакру в жесткий рассинхрон, закручивая узлы энергии в обратном направлении за долю секунды до высвобождения техники. Это было больно, но необходимо. Пуф. Жалкий, глухой хлопок. Жиденький дым рассеялся, открыв взглядам аудитории единственного клона. Он лежал на полу, бледный, скрюченный, с закатившимися глазами. Он походил не на шиноби, а на разлагающийся труп. Секундная тишина в классе взорвалась оглушительным хохотом. Кто-то из учеников тыкал в Наруто пальцем, смех эхом бился о стены. — Провал, Наруто, — с болезненным вздохом констатировал Ирука. Его плечи опустились. Ручка чиркнула по бумаге, ставя крест на выпуске. Наруто округлил глаза, схватился за голову и театрально взвыл, умоляя дать ему еще один шанс. Он был великолепен в своем жалком отчаянии. Но Саске не смеялся. Он смотрел на бледную иллюзию на полу и чувствовал, как по позвоночнику ползет ледяной холодок. «Какая жестокая, безупречная ложь…» — подумал Учиха. Заставить технику выглядеть настолько убого требовало абсолютного, пугающего контроля. В этот же момент за столом экзаменаторов Мизуки чуть прищурился. Его идеальная улыбка стала на миллиметр шире. Всё шло именно так, как он планировал. Уязвленный, отчаявшийся, отвергнутый всеми неудачник — идеальная марионетка для ночной кражи Свитка Печатей.

***

Часом позже во дворе Академии родители с гордостью повязывали блестящие протекторы на головы своих детей. Двор утопал в смехе и поздравлениях. Наруто сидел один, на скрипучих качелях в тени старого дуба. Его плечи были ссутулены, ноги безвольно чертили узоры на песке. Он слушал шепотки взрослых: «Это тот самый мальчик…» «Слава Ками, что он не сдал…». Чтобы сыграть эту сцену, Наруто не нужно было притворяться. Он просто позволил себе вспомнить ту боль, которую испытывал в раннем детстве до того, как нашел архивы Полигона. Он вытащил эту застарелую обиду на поверхность, заставив свои глаза потускнеть. Сенсорным восприятием он уже давно уловил приближение знакомой чакры. — Ирука-сенсей не хотел быть к тебе так суров, Наруто… — раздался сверху вкрадчивый, бархатный голос. Наруто поднял глаза. Мизуки спрыгнул с ветки и присел рядом, сочувствующе заглядывая в глаза мальчику. — Правда? — Наруто шмыгнул носом, безупречно отыгрывая отчаянную детскую надежду. — Но… я так хотел стать шиноби! Я хочу, чтобы они все меня признали! Мизуки вздохнул, похлопав его по плечу. В его глазах блеснул хищный огонек. Наживка была заброшена. — Знаешь, Наруто… есть один способ. Секретный экзамен. Если ты выучишь технику из одного очень древнего и важного свитка… Ируке придется признать твою силу. — Правда?! Я сделаю всё, что угодно! — выкрикнул Наруто, вскакивая с качелей с горящими глазами. — Тогда слушай меня внимательно… — прошептал Мизуки, наклоняясь ближе. Наруто жадно кивал каждому слову предателя, в то время как холодный, безжалостный аналитик внутри него уже передавал информацию по ментальным каналам Полигона №0. «Пешка сделала ход».

***

Ямато, элитный оперативник Корня, двигался с грацией хищника. Его лицо скрывала фарфоровая маска АНБУ, но под ней челюсти были крепко сжаты. Данзо Шимура находился в военной тюрьме под круглосуточным надзором. Связь с ним была полностью отрезана. Но Корень никогда не полагался на живые приказы. В подсознание Ямато были намертво вбиты спящие директивы абсолютной безопасности Конохи. «Объект Джинчурики покинул деревню с артефактом S-ранга. Приоритет — красный. Перехватить и изолировать до вмешательства Хокаге». Клетки Первого Хокаге в теле Ямато глухо пульсировали, безошибочно реагируя на далекий, едва уловимый фон чакры Девятихвостого. Ямато не задавал вопросов. Он знал, что официальные отряды АНБУ сейчас прочесывают западные сектора по ложным следам, которые оставил Мизуки. Но Ямато был лучшим следопытом. Он шел напрямую к цели, пересекая Северо-Восточный сектор. Ветка. Прыжок. Еще одна ветка. Цель была всего в километре. Ямато уже начал концентрировать чакру в ладонях, готовясь высвободить Стихию Дерева. И в эту секунду мир вокруг него неуловимо изменился. В трех километрах от леса, на высокой скале, неподвижно сидел Неджи Хьюга. Вздувшиеся вены вокруг его бледных глаз агрессивно пульсировали. Бьякуган прошивал насквозь километры древесины, листвы и ночного тумана. Гений клана Хьюга видел систему циркуляции чакры Ямато так же ясно, как светящийся факел в темной комнате. — Объект в зоне поражения, — тихо, ледяным тоном произнес Неджи. — Вектор движения прямолинейный. Слепые зоны открыты. Начинайте. В лесу Ямато внезапно почувствовал, как стрекотание цикад оборвалось. Воздух стал густым, словно патока. Луна над головой мигнула и окрасилась в глубокий багровый цвет. Инстинкты взвыли. Гендзюцу! Визуального контакта не было, иллюзия была наложена через малейшие колебания чакры в тумане. Он попытался сложить печать концентрации, чтобы сбросить наваждение, но из теней деревьев, прямо из его слепых зон, выскользнули четыре размытых силуэта в черных плащах. В них не было эмоций. Они двигались не как шиноби, а как единый, отлаженный механизм Полигона №0. Первый Призрак скользнул прямо под ноги Ямато. Невидимый, но сокрушительный удар в подколенную впадину выбил у него опору. Ямато начал падать, рефлекторно складывая пальцы в печать Змеи, чтобы поднять из ветвей защитную стену Мокутона. Но его руки не сошлись. Две другие тени оказались по бокам. Два коротких, болезненных тычка в плечевые суставы. Чакра, хлынувшая по каналам для Стихии Дерева, врезалась в глухую стену и взорвалась жгучей болью внутри вен, парализуя руки. Ямато стиснул зубы под маской, пытаясь выхватить кунай зубами, но четвертая тень уже оказалась у него за спиной. В темноте на долю секунды блеснул холодный красный свет Шарингана. «Учиха?! Но они же…» — мысль следопыта оборвалась. Холодная рука в перчатке легла на основание шеи Ямато. Под пальцами нападающего вспыхнула сложнейшая печать подавления Узумаки — черные символы мгновенно впились в кожу, расползаясь по ней, словно живые змеи. Они заблокировали нервную систему и полностью обрубили связь клеток Хаширамы с источником чакры. Ямато рухнул на толстую ветку, не в силах пошевелить ни единым мускулом. Перед тем, как сознание погрузилось в абсолютную тьму, он увидел, как один из Призраков спокойно достает пустой свиток для запечатывания живых объектов. Никакого шума. Никакой борьбы. Элитный оперативник Корня, носитель Мокутона, был подавлен и упакован ровно за четыре секунды. Тени Синдиката растворились во мраке так же бесшумно, как и появились, забрав с собой тело. На скале Неджи Хьюга медленно деактивировал Бьякуган. — Цель захвачена, — ровно доложил он. — Перехожу к режиму наблюдения. В этот же момент, в нескольких километрах от места засады, Наруто медленно открыл глаза, почувствовав, как тяжелая древесная чакра полностью исчезла из эфира. Синдикат выполнил свою часть сделки. Теперь была его очередь. Наруто сидел на небольшой прогалине, освещенной лишь бледным светом луны. Массивный Свиток Печатей лежал перед ним на примятой траве. Свой собственный, маленький свиток с идеально скопированными пространственно-временными массивами Тобирамы Сенджу он уже надежно спрятал во внутреннем кармане куртки. Он взъерошил свои блондинистые волосы, ссутулил плечи и мгновенно стер с лица всякое выражение холодного интеллекта, заменив его на маску восторженного, слегка испуганного, но безмерно гордого собой ребенка. В кустах хрустнула ветка. Из теней вынырнул Мизуки. Он дышал чуть чаще обычного — обойти патрули АНБУ с такой ношей и не попасться оказалось непросто. На его спине зловеще поблескивали два гигантских сюрикена. — Я сделал это, Мизуки-сенсей! — радостно выкрикнул Наруто, вскакивая на ноги и широко, искренне улыбаясь. — Я вынес его, как вы и просили! И даже выучил одну крутую технику! Теперь Третий Хокаге точно признает меня и даст протектор, да?! Я ведь сдал ваш секретный экзамен! Мизуки усмехнулся. В его глазах больше не было приторной мягкости учителя Академии — только холодное превосходство хищника, загнавшего добычу в угол. — Конечно, Наруто. Ты отлично поработал. А теперь… отдай свиток мне. — Наруто, нет! Голос Ируки разорвал ночную тишину, словно удар хлыста. Умино вывалился на поляну из-за деревьев. Его лицо было мертвенно-бледным, протектор сбился набок, а грудь тяжело вздымалась. Он шел по следу с того самого момента, как поднялась тревога, загоняя себя до полного истощения. — Ирука-сенсей?! — Наруто вздрогнул, безупречно отыгрывая шок и растерянность. — Но… что вы здесь делаете? Мизуки-сенсей сказал, что это секретный экзамен… — Что ты наделал?! — выкрикнул Ирука, сжимая кулаки. — Свиток Печатей запрещено выносить! Отойди от него, Наруто, он обманул тебя! Он использует тебя, чтобы украсть артефакт! — Наивный кусок мусора, — Мизуки расхохотался, и его смех эхом разнесся по лесу, срываясь на безумный фальцет. Он медленно потянулся за спину и сорвал гигантский сюрикен. — Ты нужен был мне только для того, чтобы вынести Свиток мимо охраны, не подняв тревогу! Деревня никогда тебя не признает. Знаешь, почему?! — Нет! Мизуки, это запрещено! — в ужасе заорал Ирука. — Потому что ты и есть Девятихвостый Демон-Лис! — с наслаждением выплюнул предатель. — Двенадцать лет назад ты убил родителей Ируки! Он ненавидит тебя, Наруто! Наруто отшатнулся, словно от физического удара. Чтобы эта реакция выглядела безупречно, ему не нужно было притворяться — достаточно было вспомнить. Наруто на секунду опустил свои стальные ментальные барьеры, намеренно вытаскивая на поверхность ту самую, давно пережитую детскую агонию. Боль от ледяных взглядов на улицах, от захлопнутых перед носом дверей, от змеиного шепота за спиной. Он впустил этот яд в кровь ровно настолько, чтобы на глазах выступили настоящие, жгучие слезы. Он искусственно сбил ритм своего идеального дыхания, заставив легкие судорожно, со всхлипами хватать воздух. Тончайшим усилием воли он нарушил циркуляцию чакры в конечностях, отчего его пальцы и губы начали мелко, бесконтрольно дрожать. Синие глаза распахнулись, зрачки расширились до предела, имитируя глубочайший физиологический шок. — Т-так вот почему… — прошептал он сорванным, полным отчаяния голосом, глядя на свои трясущиеся руки. Внешне это был сломленный, раздавленный страшной правдой двенадцатилетний ребенок, чей мир только что с хрустом разлетелся на осколки. Но глубоко внутри, на самом дне этого шторма, ледяной аналитик Полигона №0 оставался абсолютно спокоен. Холодный разум безэмоционально фиксировал каждую деталь: дистанцию до Мизуки, траекторию замаха, мышечное напряжение Ируки. «Секрет Полишинеля наконец-то озвучен, — отстраненно подумал Наруто, пока его лицо искажала маска неподдельного ужаса. — Кульминация акта. Теперь им нужно только немного крови, чтобы поверить в это до конца». Мизуки, упиваясь своим триумфом и слезами мальчишки, крутанул гигантский сюрикен. Смертоносные лезвия со свистом разрезали воздух. — Умри, демон! Металл сорвался с его руки, превратившись в размытый, вращающийся диск смерти, летящий прямо в грудь застывшему мальчишке. Время замедлилось. Наруто мог бы уклониться. Мог бы отбить этот бросок одним порывом ветра. Но он продолжал стоять. Тень метнулась наперерез. Ирука не думал. В тот момент, когда Мизуки произнес запретные слова, когда он увидел в глазах Наруто ту самую бездну одиночества, в которой тонул сам, всё внутри него перевернулось. Чувство вины и жгучая потребность защитить своего ученика оказались сильнее инстинкта самосохранения. Ирука бросился вперед, закрывая Наруто своим телом. Влажный, отвратительный хруст разрываемой плоти. Лезвия гигантского сюрикена глубоко вонзились в спину Ируки. Кровь брызнула во все стороны, горячие капли обожгли щеку Наруто. Учитель рухнул на колени, содрогаясь от агонии, но его руки крепко вцепились в плечи блондина, не давая ему упасть. — П-почему? — прошептал Наруто дрожащим голосом. В этот раз дрожь была настоящей. Самопожертвование этого человека, искреннее и отчаянное, пробило броню, вызвав в груди странный, болезненный укол. — Потому что… мы похожи, Наруто, — Ирука закашлялся, по его подбородку потекла струйка крови. Он смотрел в синие глаза мальчика сквозь пелену боли. — Мне было так одиноко… и я делал глупости, чтобы на меня обратили внимание. Я знаю, как тебе больно. Прости меня… я был плохим учителем. Ты не демон. Ты… Узумаки Наруто. Отличный шиноби деревни Скрытого Листа. Мизуки с маниакальным хохотом вытащил второй сюрикен. — Какая трогательная и бесполезная смерть! Я прикончу вас обоих и заберу свиток! «Простите, Ирука-сенсей. Эта деревня прогнила насквозь, но вы заслуживаете жить», — подумал Наруто. Он осторожно опустил раненого учителя на землю, положив его голову на мягкую траву. Затем медленно поднялся. Синие глаза потемнели, превратившись в два штормовых океана. Голосом, сорвавшимся на яростный, неконтролируемый крик подростка, он прорычал: — Если ты еще раз тронешь моего сенсея… я переломаю тебе все кости! Он сложил крестообразную печать. Никакого контроля. Никакого изящества. Наруто намеренно сорвал ментальные задвижки, позволяя своей гигантской, удушающей чакре вырваться наружу неконтролируемой волной. Синяя энергия вспыхнула вокруг него видимым пламенем, ломая ветки ближайших деревьев и поднимая тучу пыли. — Таджу Каге Буншин но Дзюцу! Бум! Бум! Бум! Лес содрогнулся от серии оглушительных хлопков. Поляна, деревья, кусты — всё пространство мгновенно заполнилось белым дымом, из которого с дикими криками начали выпрыгивать копии Наруто. Их были десятки. Сотни. Мизуки побледнел как мертвец. Сюрикен задрожал в его руке. — Ч-что это такое?! Это невозможно! — прохрипел шпион Звука, пятясь назад от надвигающейся на него оранжевой стены. Клоны бросились на Мизуки. Это не было выверенное тайдзюцу. Это была грязная, шумная, хаотичная уличная драка, помноженная на сто. Клоны наносили удары куда попало, мешали друг другу, орали, поднимали невероятный грохот. Они не показывали ни миллиметра истинного мастерства Полигона №0 — они давили исключительно массой и грубой силой. Мизуки отбивался в панике. Он наносил резаные раны, клоны лопались, но на их место тут же прыгали новые. Шпион был в ужасе не от навыков мальчишки, а от этого чудовищного, неисчерпаемого объема чакры. «Он просто батарея! Бездонный котел с энергией!» Клоны методично, скрывая свой строгий тактический расчет за хаосом ударов, теснили Мизуки к северо-западному краю поляны. В какой-то момент один из них с размаху, почти неловко, пробил блок Мизуки и нанес жесткий удар в солнечное сплетение. Воздух со свистом покинул легкие предателя. Он упал на одно колено, сплевывая кровь. И тут Мизуки заметил брешь. Среди бегущих на него орущих клонов образовался идеальный, чистый коридор. «Мне нужно уходить! Лорд Орочимару должен узнать об этих объемах чакры!» Воспользовавшись «окном», которое Наруто незаметно для него открыл, Мизуки швырнул под ноги последнюю дымовую шашку. Раздался громкий хлопок, и густой фиолетовый дым, пропитанный жгучим перцем, мгновенно заволок прогалину. Когда туман рассеялся, предателя уже не было. Он сбежал, свято веря в то, что чудом спасся от обезумевшего джинчурики, и унося в Звук ровно ту информацию, которую Синдикат позволил ему унести. Клоны Наруто один за другим начали с громкими хлопками опадать на землю, виртуозно имитируя полное истощение чакры. Оригинал, тяжело и шумно дыша, вытирая несуществующий пот со лба, бросился на колени рядом с раненым Ирукой. — Ирука-сенсей… — прохрипел Наруто испуганным голосом, вцепившись в жилет учителя. — Он сбежал… Я не смог его удержать, дым глаза выел… Но я защитил вас! И Свиток! Ирука, превозмогая пульсирующую боль в спине, смотрел на своего ученика. В его глазах стояли слезы абсолютной гордости. Этот мальчишка только что рискнул жизнью, в критический момент овладел сложнейшей техникой и спас его. — Ты… ты молодец, Наруто, — тепло улыбнулся Ирука. Дрожащей рукой он отвязал от своего лба протектор Листа и медленно протянул его блондину. — Поздравляю с выпуском… Ты настоящий шиноби Конохи. Наруто закрыл глаза, чувствуя, как холодный металл ложится ему на лоб, а чужие руки затягивают узел на затылке. Когда он открыл их, на его лице сияла та самая, ослепительная улыбка идиота. Улыбка, за которой прятался монстр. — Значит, я теперь крут, даттебайо?! А глубоко внутри, за стальными барьерами своего разума, аналитик Синдиката праздновал абсолютный триумф. Архив Тобирамы скопирован. Ямато отправляется в лаборатории Звука. Шпион Орочимару жив и уверен, что Наруто — просто глупый резервуар с чакрой. А деревня получила своего шумного, непредсказуемого героя. Партия была разыграна безупречно.