Девушка из Берлина: Вдова военного преступника

- С днём рождения, мамочка! - закричал Эрни ещё из гостиной, едва услышав, как я открыла входную дверь своим ключом. Через секунду он уже нёсся мне навстречу, как он всегда это делал. Этим утром он уже поздравил меня, забравшись ко мне в кровать и протянув свой подарок: мой портрет с раскрашенными жёлтым волосами и непропорционально огромными голубыми глазами. Писать он, естественно, ещё не умел, поэтому попросил Генриха написать вместо него вверху альбомного листа: "Самой лучшей мамочке в мире." Я едва удержалась от слёз при таком типично детском выражении чистейшей любви к его маме; любви, которую не омрачило даже то, через что эта мама заставила его пройти в первый год его жизни. - Спасибо, ангелочек мой! - я с усилием подняла сына на руки, лишний раз отмечая, что он рос день ото дня, и я уже не могла удерживать его на одной руке, как делала это раньше. Я расцеловала его хорошенькое личико, отчего он залился заразительным смехом и спрятал лицо у меня на шее. С сыном на руках я прошла прямиком на кухню, где Генрих кормил близнецов. Оба малыша сразу же потянули ко мне руки, совершенно забыв о еде, что папа держал перед ними на ложке. Генрих шутливо-обречённо вздохнул, отложил ложку, вытер лица детей салфеткой и поприветствовал меня поцелуем. - С днём рождения, красавица. - Спасибо, любимый. - Я стёрла помаду с его губ большим пальцем и махнула головой в сторону прихожей. - Ты не принесёшь сумки со сладостями из холла? А я пока закончу кормить Хайни и Герти. Да и эта маленькая мартышка, что висит у меня на шее, всё равно меня не отпустит. - Конечно, родная. Купила всё, что планировала? - О, да, и даже больше! Я зашла в ту итальянскую кондитерскую, которая только что открылась на углу. Помнишь, мы купили там каноли на прошлой неделе? Так что сегодня мы будем пировать, как настоящие итальянцы. - Я легонько щёлкнула Эрни по кончику носа и усадила его за стол рядом с братом и сестрой. - Хотя, может, тебе как раз не стоит кушать слишком много. Ты что-то слишком уж быстро растёшь. - Вовсе нет! - Громко запротестовал Эрни, едва услышав о том, что его собирались лишить его любимых сладостей. - Я тоже хочу торт! - А знаешь, что случается с теми, кто чересчур увлекается тортами? - Генрих спросил сына, вынимая упакованные сладости из бумажных пакетов на стол. - Они становятся похожими на дядюшку Геринга. Я не удержалась и расхохоталась, вспомнив необъятную талию бывшего рейхсмаршалла, которая ещё при его жизни служила обьектом постоянных насмешек со стороны его коллег и подчинённых. - Кто такой дядя Геринг? - нахмурился Эрни. За исключением его отца, мы старались избегать обсуждения кого-либо из бывшего Рейха и старались и вовсе не поднимать тему войны в разговорах. Во-первых, нам и самим-то не хотелось это вспоминать, а во-вторых, Эрни был ещё слишком мал, чтобы понимать, какие вещи лучше хранить в тайне, а потому как в следующем году мы собирались отдать его в детский сад, он запросто мог разболтать там то, что предназначалось для обсуждения исключительно в семейном кругу. Наши соседи, с которыми мы познакомились по приезде, были уверены, что мы были обычными еврейскими беженцами, и мне совсем не хотелось, чтобы их сочувственные взгляды сменились на враждебные, узнай они, что мы с Генрихом раньше принадлежали к ненавистным СС. - Помнишь сказку про Шалтай-Болтая? - Подмигнул сыну Генрих. - Это и есть дядя Геринг. Я снова фыркнула со смеху и поднесла ложку с яблочным пюре к ротику Хайни. Мой младший сын сразу же заулыбался и загукал в ответ. - Знаешь, Генрих, это не очень-то вежливо, издеваться над покойниками. - А кто тут издевается? Я просто озвучил всем известный факт: он был жутко толстый. - Да уж, с этим не поспоришь. Хотя, Эрни таким никогда не станет, несмотря на его завидный аппетит. Он всё время носится, как угорелый. Никогда я ещё не видела столько энергии в ребёнке. - Это точно. - Закончив распаковывать сладкое, Генрих присоединился к нам за столом, незаметно сунув Эрни каноли в руку. - Все калории у него явно идут в рост, а не в вес. Парень здоровым вырастет, как пить дать. Он и так уже всех своих приятелей на площадке перерос; да и гонять их уже научился, пользуясь своим положением самого сильного. - В каком это смысле, гонять? - переспросила я. При мне мой сын был сущим ангелом и образцом примерного поведения. - В самом что ни на есть прямом. Гоняет их только так. Наш Эрнст в своего отца пошёл: хитрущий, как лис. - Мой муж в шутку сощурил глаза на сына, в ответ на что тот принял самый невинный вид. - С тобой он святого из себя изображает, но видела бы ты, что он творит, когда я его один на прогулку беру. Тут он такой характер показывает, что только держись. - Папа правду говорит, Эрни? - я в недоверии повернулась к своему "ангелочку," который, оказывается, был тем ещё чертёнком, когда меня поблизости не было. - Ты что, обижаешь других ребят на площадке? - Нет, мамочка. Чтобы вконец убедить меня в своей невиновности, он даже замотал головой, отчего длинная чёлка упала ему на глаза. Генрих с улыбкой поправил сыну волосы, пока тот отхватил ещё один приличный кусок от своего десерта. - О, да, ещё как обижает. Ну-ка расскажи маме, кто ударил мальчика лопатой по голове? - Он кого-то стукнул? - я повернулась к мужу, на сей раз серьёзно обеспокоенная. Мы старались растить детей в самой что ни на есть мирной обстановке; да мы с Генрихом даже не ругались ни разу при них, никогда не наказывали детей физически, и даже сказки старались для них выбирать без особого в них насилия. А посему подобное заявление мужа меня всерьёз озадачило. - А он первый начал! - насупился Эрни, до невозможности напомнив мне его отца, когда тот сердился. - Он поломал мою песочную крепость! - И ты его за это ударить решил? - Да! - Решил, и дважды не раздумывал. - Усмехнулся Генрих, стараясь звучать осуждающе, но в результате только взлохматил волосы сына вместо того, чтобы отругать его. - Наш "ангелочек" долбанул его лопатой по голове, пихнул его на землю и заявил: "Попробуй ещё раз мои вещи тронуть, я тебе устрою!" А теперь представь себе лицо матери того ребёнка, когда она подбежала посмотреть, что происходит, и увидела, что малец, кому ещё три не стукнуло, её четырёхлетнего дылду повалил. - Генрих, ты должен был его наказать, а не хвалиться мне этим! - зашептала я своему ухмыляющемуся мужу. - А я и наказал его. Его высочество Эрнст Фердинанд полчаса в углу провёл, размышляя над своим поведением, как только мы домой пришли. Но стоит сказать в его пользу, парень себя в обиду не даст. - Генрих рассмеялся. - Хорошо ещё я вовремя подоспел и оттащил его от того мальчишки, пока Эрни не начал кричать на всю округу, что его отец - генерал немецкой армии и всех их перестреляет! Вспомнив, как месяц назад Эрни действительно начал кричать что-то в этом духе в ответ на подначки каких-то ребят, которые начали дразнить нашу болонку Сахарка "хорошей кошкой," я и сама не удержалась от ухмылки при виде шокированных лиц их родителей. Да уж, в одном мой муж был прав: Эрни действительно мог за себя постоять. Я утёрла перемазанные щёки моих близнецов, у которых уже вовсю слипались глаза после еды, взяла Герти на руки, оставив Хайни на Генриха. Вместе мы понесли детей в их комнату, чтобы они успели поспать и не капризничали бы, когда прибудут гости. - Спасибо за цветы. - Проходя через гостиную и заметив новый букет, стоящий посреди стола рядом с розами, которые он принёс вчера, я чмокнула мужа в щёку. - Но одного было бы достаточно, правда. - А этот не от меня. - Нет? А от кого же? - Не знаю. Цветочник доставил его, пока ты была в кондитерской. Я спросил его, от кого цветы, но он ответил, что не знает. Записки в них тоже не было. - Странно, - нахмурилась я, окидывая букет взглядом. Орхидеи были явно дорогими, но кто бы стал так тратиться, не потрудившись даже вложить записку, чтобы мне было кого поблагодарить? - Может, ошиблись адресом? Может, они и вовсе не для меня? - Да нет, я более чем уверен, что они предназначались именно тебе. Когда доставщик пришёл, он спросил первым делом, здесь ли проживают Розенберги, и в частности миссис Эмма Розенберг. - Но... почему тогда не оставили карточки? - я ещё больше запуталась. - Вот и я то же подумал. И начал уже подозревать, что ты аферу завела у меня за спиной с каким-нибудь богатым американцем. - Генрих смотрел на меня с пресерьёзной миной, пока я хлопала глазами, не зная, как отреагировать на обвинение, пока он в конце концов не выдержал и не рассмеялся. - Да я шучу! Я уверен, что цветы эти от ОСС. А карточку они не вложили по вполне понятным причинам. - Ах да, точно! - я с облегчением рассмеялась вместе с ним. - Это всё объясняет. "Зачем вот только местному отделу ОСС тратить бюджетные деньги на орхидеи?" Промелькнуло было у меня в голове, но я отогнала эту мысль, решив сосредоточиться на праздничном ужине.