Интересно дружите

      Робби уезжает из Будапешта намного раньше него. Самолет улетает поздним вечером, а они вдруг решают немного вздремнуть после завтрака. Приходится просыпаться в обед, чтобы закончить собирать вещи. Девушка пододвигается ближе к Лето, ласкается, касается голыми ногами его ног под светлым одеялом и рассматривает спокойное лицо. Мелкие морщинки в уголках глаз, размеренное и спокойное дыхание, длинная борода, которая постоянно её раздражала. Джаред то и дело щекотал её шею, колол губы и заставлял ежиться, специально забывая бриться. Вот ведь негодяй, а.       Робби тихо лежит на его плече, еле дышит, чтобы не разбудить, и осматривает лицо спящего. Подумать только — и этот невинный ангел, стоит ему проснуться, будет приставать к ней, прикасаться самым бессовестным образом, щекотать её этой своей бородой, говорить неприличные вещи на ухо и только улыбаться на её розоватые щеки. Как он может так выглядеть, а? Почему все это досталось именно ей? В том смысле, что… почему он на самом деле выбрал её? Относится ли он ко всему этому так же серьезно, как кажется самой девушке?       Сначала он чувствует, как его руке становится все теплее и теплее. Плечо что-то невесомо щекочет. Когда сквозь сон к его шее что-то прикасается, он хмурится на несколько секунд и поворачивает голову вправо. Как оказалось, этим своим действием он разочаровал Робби, потому что отвернулся от её личика и не дал себя поцеловать. Марго поджимает губы и кусает нижнюю губу, чувствует болезненный укол и проводит языком по коже. Небольшая ранка, видать, губы за ночь пересохли.       Марго подняла руку и поднесла её к лицу Джареда, останавливаясь в паре дюймов. Это было так приятно — находиться рядом с ним, в его объятьях, в кольце рук. Лето прижимал девушку к себе во сне, действовал неосознанно. Средним и безымянным пальцами левой руки актриса коснулась места, где жесткая борода лишь начиналась. Проводит указательным пальцем по коже и приникает ближе, пододвигается. Она бы поцеловала его в подбородок, прошлась губами до шеи и провела бы по коже языком, если бы не борода. Нет-нет, может быть, она и придуривается, когда отклоняется в сторону и кривится, но сейчас ей определенно хочется немного поиграть.       Губы касаются мочки уха, а потом девушка несильно прикусывает кожу. Лето все не просыпается. Они прилегли буквально на несколько минут, просто чтобы передохнуть, но проснулись лишь благодаря будильнику. Да и то, правильнее будет сказать — проснулась только она.       Джареду вдруг «внезапно» стало жарко перед сном, поэтому он демонстративно медленно скинул майку и опустился по правую руку от Марго, испытывающе на неё смотря. Девушка лишь улыбнулась и покачала головой. Вот ведь искуситель. И почему её постоянное месячное недомогание, от которого иногда хотелось лезть на стенку, случилось так не вовремя?       Губы касаются плеча мужчины, пока пальцы рисуют ветвистые линии на шее и ключицах. Актриса аккуратно касается татуировки на латыни, будто бы боится её стереть. Джаред будто бы специально не реагирует, слишком занят своим сном, даже не может обратить на неё внимание. Марго надувает губы и прищуривается.       В этот раз её нос приходится в его щеку, и Лето наконец-то поворачивает голову, хмурится и еле-еле открывает один глаз. Почему-то прямо сейчас музыкант напоминает ей панду. Непонятно что на голове: отросшие темные волосы больше похожи на раскуроченное гнездо, чем на волосы; заспанный вид, еле видные синяки под глазами, тонкие розоватые губы и печально-расслабленный взгляд. Джаред, наверное, не до конца понимает, что происходит, поэтому закрывает глаза и пытается вновь провалиться в сон.       В ответ Марго слабо прикусывает его кожу чуть повыше локтевого сгиба. Слабо, желая просто напомнить ему о своем существовании, о том, что через несколько часов она уже будет отсыпаться в самолете. Робби ненавидит ночные перелеты, но особо выбирать не приходится.       Игнорировать её долго не получается. Сонный Лето старается собрать все свое самообладание в кулак, но вместо этого чувствует, как оно просто куда-то исчезает, словно песок сыпется сквозь пальцы. Робби прекрасно знает, как она на него действует, знает, как действовать во время своего игривого настроения так, чтобы заставить даже самого Джареда сбросить с себя такую приятную расслабляющую пелену сна и прижать теплое тельце к себе.       Что он и делает сейчас. Не открывая глаза, сильнее обхватывает Марго за талию. Тихое заливистое хихиканье приходится ему прямо в шею, когда сама Робби плотно прижалась к его груди. Актриса не пытается вырваться, кажется, наоборот даже наслаждается своим положением. Её длинные волосы слабо щекочут его кожу, пока сама Марго пытается развернуться, чтобы упереться подбородком в собственную ручку, располагающуюся у него на груди.       — Так нравится меня испытывать? — говорит он тихо и без какой-либо интонации, все еще дремая.       Джаред не видит её лица, но может поклясться, что она сейчас растягивает пухлые губы в улыбке. Марго после сна с отсутствующей идеальной укладкой, без капли макияжа, немного заспанная, кажется ему похожей на щенка лабрадора. Они такие же теплые, любвеобильные и так же требуют объятий. С утра пораньше забираются к тебе под одеяло и утыкаются влажным носом прямо в лицо.       Лето в курсе лишь потому, что как-то сидел с щенком друзей целые две недели.       — Нравится, когда ты такой, — безумно соблазнительный шепот. Если бы не временные «проблемы», то Джаред мог бы даже поспорить, с какой скоростью Марго забралась бы к нему на бедра и прижала к кровати, одновременно покрывая поцелуями кожу.       — Это незаконно. Я буду жаловаться, — Робби, походу, без разницы. Губы требовательно касаются шеи, изучают кожу, девушка невесомо касается его зубами, подразнивая. По сути, может сделать с ним все, что угодно, в то время как он должен быть образцом терпения и выдержки. Спасибо, Марго. Большое спасибо. Все его планы насчет жалоб улетают куда-то на Сатурн тогда, когда указательный палец касается мышц живота. — Тем более, я такой теперь всегда, спасибо одной австралийке. Ты, вроде бы, её знаешь.       Заходить очень далеко Робби не стала — пожалела. Приоткрыв правый глаз, он увидел изучающий взгляд полностью проснувшейся девушки и её довольную милую улыбку. Даже не ухмылочку, а именно счастливую улыбку. Мучает его и не краснеет.       Встав с кровати с горем пополам (Лето чуть не слетел с неё под недовольное сопение Робби, которая вовремя потащила отодвигающегося от неё мужчину на себя), Джаред глуповато посматривал на то, как Марго копается в небольшой косметичке с лекарствами первой необходимости. Проверяет, все ли на месте. Вразвалку мужчина прошел в ванную комнату и попытался смыть с себя остатки сна и наконец прийти в норму. Вернулся назад и стал помогать собираться актрисе, которая подозрительно прищурилась и выдавила тихое «только попробуй стянуть сам знаешь что».       Как-то он пошутил о том, что в случае непослушания украдет у неё всю одежду и заставит кутаться в полотенце. Разговор, само собой, шел о том времени, когда они наедине друг с другом, никуда не едут и не собираются.       Марго выработала целую схему своего отъезда. Собрав какую-то часть одежды, она быстренько покидала номер Лето и бежала к себе, в другой конец коридора, плутая в поворотах. Гостиница представляла собой своеобразный лабиринт, поэтому Робби, хмуро поглядывая на время, пыталась пробежать расстояние от номера до номера как можно быстрее. Ненужные свидетели были ни к чему. Вдвоем они собрались за минут десять.       Причесав непослушные волосы и попытавшись заплести косичку, Робби искоса смотрела на Лето, снова копающегося в телефоне. Опять. Так бы и забрала у него эту игрушку, но нельзя — дитятко будет протестовать и еще обидеться может. Разглядывая получившуюся прическу в зеркале, Марго проморгала тот момент, когда голубые глаза начали пристально изучать её ноги. И обтянутые джинсами ягодицы.       Джаред же, еле заметно улыбнувшись при виде проступающего румянца, продолжил свое дело. В конце концов, неужели ему нельзя насмотреться как следует? Они не увидят друг друга с месяц, наверное. Нечестно. И Лето понимает, что больше всего будет скучать по теплу, которое обычно передается от Марго к нему. И по замерзающим время от времени пальцам на ногах и руках — постоянно приходится их греть в своих и смотреть на то, как Робби, не сумев совладать с дыханием, отводит глаза или вообще закрывает их.       В такие моменты что-то внутри него буквально распирало от гордости и превосходства. Эта её реакция на их близость, выражающаяся то в смущении, то в голодном требовательном взгляде, — все это не только заводило, но и заставляло какую-то его часть подавлять довольную улыбку. Они еще многое не обсуждали, многое друг другу не рассказывали, но хотелось верить, что такой Марго становится лишь благодаря ему.       Вот как сейчас: он просто встает на ноги и проходит ближе, оказывается у девушки за спиной и кладет руки на её бедра, чувствуя пальцами грубую ткань. Под джинсами скрывается нежная молочная кожа, на которой постоянно остаются следы его пальцев, исчезающие через несколько дней после их сумасшедшей близости. Косичку Робби заплетает на бок, поэтому в данный момент часть шеи открыта и будто бы так и ждет, пока к ней кто-то прикоснется. Реакция Марго не заставляет себя долго ждать. В правой руке она сжимает расческу, сама замирает и напрягается. Выдыхает. Не дышит. В его голове словно проходится ураган, сметая ограды и мощные каменные стены — хочется еще и еще, и разум лишь чудом себя контролирует.       Джаред встречается с ней взглядами в зеркале, упиваясь розоватым румянцем. Марго даже ничего не говорит о бороде и о том, что она уже дрожит на манер листиков деревьев в Центральном парке, когда на Нью-Йорк обрушивается сильный ветер. В зеркале видно, как по её коже бегают мурашки, как реагирует её тело, одновременно защищаясь и прося продолжения. Темноватые голубые глаза встречаются с испуганными серо-зелеными. Он кажется себе каким-то ужасным змеем-искусителем, в распоряжение к которому попалась прекрасная девушка, смущенная, но готовая отдаться ему в любой момент. Руки накрывают её живот, проникают под кофту, а носом Лето утыкается в напряженную шею, вдыхая спокойный аромат. Марго почему-то пахнет киви, и этот запах, поначалу казавшийся непривычным, теперь все сильнее и сильнее притягивает мужчину.       — И это еще ты на меня жаловаться хочешь? — шепчет актриса, откладывая расческу на туалетный столик перед собой.       Марго на полголовы ниже него, на почти двадцать лет младше, наивнее и испуганнее. Джаред медленно и осторожно хочет забраться ей под кожу, — нет, никаких странных наклонностей маньяка у него нет, — он желает сделать это для того, чтобы успокоить девушку и заставить поверить в искренность своих чувств. Он сам все еще не понимает до конца тот ворох, то нечто, что творится внутри его сознания и головы, но в одном он уверен точно — светловолосая улыбчивая и милая девочка для него очень и очень важна. Он хочет прижать к себе все её существо, чтобы дать возможность почувствовать, что значит для него все эти совместные пробуждения, то, что она сорвалась и приехала в другую страну исключительно из-за него, её испуганно-восхищенный взгляд, обращенный в его сторону.       Когда девушка чуть поворачивает голову, то он целует её в уголок губ. Австралийка не выдерживает, пытается развернуться к мужчине полностью, будучи в сильном захвате его рук, сама целует его. Осторожно, аккуратно, нерешительно, словно в первый раз. Привстает на носочки и захватывает его верхнюю губу своими, задерживает дыхание, ощущая языком мягкую кожу и не отрывая собственных глаз от глаз Джареда, который выжидает, практически ничего не делает. Он похож сейчас на пантеру, наблюдающую за жертвой.       Робби хихикает еле заметно, после чего увлекает его в поцелуй, не дожидаясь того момента, когда это сделает сам Лето, завладевая ситуацией и беря все в свои руки. Запускает пальцы в длинные волосы, вздрагивает, когда колючая борода касается её губ и щек, шумно выдыхает. Другую руку Джаред чувствует у себя на поясе, она медленно-медленно пробирается под футболку, прежде чем пройтись по позвоночнику и остановиться на поясе. Ему ужасно нравится такая Марго. Вновь возникает сумасшедшее желание прижать эту непослушную особу к себе, закинуть на плечо и запретить куда-либо уезжать.       Но ты ведь понимаешь, как глупо это звучит?       Робби приходится отпустить и с обидой, гневом и негодованием смотреть на то, как она, в последний раз прикасаясь своим лбом к его лбу, поглаживая его небритую щеку и улыбаясь одними глазами, отстраняется, чтобы покинуть его номер. Время одновременно тянется очень медленно и чересчур быстро: мужчина закрывает за девушкой дверь, играет желваками и садится на диван, захватывая часть сценария. Каждые пять минут посматривает на экран телефона, чтобы убедиться, что никаких новостей нет. Через полчаса от контакта по имени «М» приходит короткое сообщение «Прошла регистрацию, скоро взлетаем».       Лето пытается убедить себя, что такой перерыв пойдет им обоим на пользу. Постоянно находиться в обществе друг друга тоже вредно. Но… видимо что-то идет не так.       Вместо адекватных и нормальных мыслей мозг подкидывает ему картину полуобнаженной девушки, прижавшейся к нему сегодня во время пробуждения. Возвращающийся сон как рукой снимает. Самолет вылетает то ли в восемь, то ли чуть позже, он так точно и не запомнил.       «Ведите себя хорошо, мистер. Иначе… Вы же знаете, что может последовать», — приходит спустя пять минут. Сценарий перестает быть интересным абсолютно. Джаред бы не вел себя так, знай, что при полете вдруг внезапно разрешили пользоваться электронными устройствами — тогда можно было бы всю дорогу Марго писать ей сообщения и смотреть, каким образом она выкрутится, когда будет отвечать на вопросы. Но такого нововведения не было. «Слушаюсь, госпожа».       «Господи, Джаред, ты это называешь хорошим поведением? Напишу, когда буду делать пересадку. Я тебя люблю, непослушный мальчик».       «Хорошего полета, непослушная девочка. Я тоже тебя люблю».       Последующие дни предсказуемо теряют свой интерес. Надев кепку, Лето гуляет по городу (в кой-то веки без охраны!), делает парочку снимков с фанатами, просит ассистента поменять ему билет, чтобы вылететь в Японию пораньше. В Венгрии без Марго становится скучно.       «Еще бы, дубина. Она вообще не должна была прилетать. Возвращай голову на свои плечи и не веди себя как влюбленный подросток».       Вновь ничего не получается. Джаред даже рад в какой-то мере, что девушка уехала назад в Штаты — не видит всего этого кошмара, что с ним происходит. В свои сорок четыре он не привык чувствовать подобное, более того, крышу ему так точно давно не срывало. Лето иногда перестает отвечать девушке в мессенджере, просматривая содержимое сообщений через панель уведомлений. Сошлется потом на занятость. Ему кажется странным то, что она имеет над ним подобную власть. Будто бы за все то время, что они проводили вместе, она подливала что-то ему в чай, заставляя таким образом думать о себе.       И дело даже не в физическом влечении.       Твою ж мать.       «Я тебе не мешаю?» — получает он реакцию на свое молчание. Чувствует себя идиотом.       «Идет подготовка к съемкам, а я вдруг понял, что что-то слишком основательно решил вернуться в актерство».       «Да ладно, на съемках „Отряда“ ты был лучше любого из нас».       «Не надо меня утешать, мисс, я стар, но не настолько наивен».       «Извините, пенсионер. Вставную челюсть не забываешь?».       «Нет, дорогая. Спасибо, что заботишься о дедушке».       «Иди в зад, Джаред».       И какой-то его части, той, которая немного поадекватнее, не хочется отгораживать себя от Марго. Это ведь глупо. Он правда любит это светловолосое несносное чудо. Она не такая, как другие, как те, которые были до нее. Конечно, он не настолько глуп, чтобы вдруг подумать, что Марго его никогда не предаст, что она — именно та самая принцесса из всех сказок, именно его «единственная». Лето довольно закрытый человек, он мало кого впускает в свое окружение, подпускает к себе. Он опасается открывать Робби самое дорогое о себе. «Свое сердце» — так обычно говорят. Открывать сердце Джаред никому не может, оно находится за его ребрами, в грудине, перегоняет кровь и обеспечивает жизнь, поэтому такой оборот речи кажется ему глупым.       Но он любит Марго. Он правда её любит.       И это не смешно, не страшно, так просто должно быть.       Они сейчас живут в разных точках мира. Когда у него начинается новый день, у неё продолжается старый. Когда он спит, она бегает на тренировки, поддерживает форму, общается с подругами и отдыхает после съемок, пресс-туров и прочего. Они оба почему-то не признаются друг другу в том, что просто безумно скучают. Ужасно. Так, что перед сном смотрят в потолок, от скуки и собственного негодования чуть ли не барашков считать начинают, и все думают о Будапеште. Вспоминают чувства, ощущения, вспоминают, как вместе обедали, завтракали и ужинали. Как Марго демонстративно сидела перед ним и ела картошку фри, играя бровями.       «Спокойной ночи» Лето и Робби желают друг другу в разное время суток. Джаред засыпает раньше, просыпается, когда голова Марго касается подушки.       26 сентября, день начала съемок «Аутсайдера», мужчина, наверное, запомнит на всю свою жизнь. Но он же свободный и завидный холостяк, по идее, верно? Плохо, что Марго думает иначе. Плохо, что Марго не только как-то откопала то видео с импровизацией, но и…       Он решает её подразнить, относительно невинно, незначительно. Продолжает звать её госпожой, от чего Робби присылает ему фотографии, где её пятерня закрывает все её лицо, и не боится отвечать ему в подобном тоне. Лето смеется. Утром двадцать шестого сентября он приводит свой зловещий план в действие. Делает скрин из того самого клипа, который как-то облюбовала Марго, «Hurricane», — его пальцы сжимают грудь модели, участвовавшей тогда в съемках. Фотография вполне катит на взрослый рейтинг и смотрится до ужаса откровенно.       Но Джаред даже не догадывается о том, что его ждет. Все же, в определенном смысле он ужасно наивен.