Игрок

Все тело оцепенело. На лбу выступил холодный пот. В стенах довольно старой аудитории мировой литературы воздуха критически не хватало, и он задыхался. Ему было тяжело стоять, но и сесть он не мог, оставалось только мучительно ждать, когда самый последний студент выйдет, оставив его наедине с мистером Фишером. Студентка, продолжительное время копавшаяся в сумочке, оттягивала неприятный разговор Джерарда с мужчиной, чем раздражала уже обоих. Она все никак не могла найти расческу, и Фишер, разозленный ее безалаберностью, пыхтевший в своем кресле, не вытерпел и грубо попросил ее выйти. Девушка хмыкнула и скрылась за дверью, в которую Джерард не вваливался уже больше месяца. Они остались в помещении одни, казалось, что и во всем колледже, только шум, доносившийся из коридора, возвращал их в реальность, где студент и преподаватель задержались после лекции на разговор. Все было бы нормально, если бы Фишер не делал пошлых намеков и жестов в сторону Джерарда. Все было бы нормально, если бы он не пожирал парня глазами, не стесняясь своей похоти. - Вы что-то хотели? – нарушил тишину Джерард, которому надоело стоять и краснеть из-за мышиных глазок, раздевавших его. Фишер очнулся и немного порозовел, быстро сообразив, где он и с кем, мужчина поправил очки и сказал: - Вы не стараетесь, Джерард. – Парень выгнул бровь от такого заявления. – Вы способный молодой человек, талантливый, - протянул мужчина, приторно улыбаясь. Он встал из-за стола и приблизился к Джерарду. – Ваша работа по символизму в поэзии авторов-самоубийц ошеломляющая. – Он протянул стопку бумаг, взятую со стола и отдал в руки студенту, как бы случайно задевая его кожу рук своими пальцами. Парень сделал шаг назад, отступая ближе к выходу. – Но вы не стараетесь! – Мужчина, потный и возбужденный, надвигался на Джерарда, загоняя того в угол. Его горчичная рубашка изнывала от выделений, ткань брюк рвалась от его жира и эрекции, которую он не собирался скрывать. Глаза Джерарда округлились, когда он оказался вжатым в стену мужчиной, стоявшим от него в нескольких десятках сантиметрах и пошло улыбающимся смущенности парня. – Я знаю, вы можете лучше, гораздо лучше, и я вынужден поставить вам только «удовлетворительно» за это. – Фишер ткнул пальцем в работу Джерарда, которую тот прижимал к груди дрожащими руками. Ему было страшно и мерзко, но он ничего не делал, продолжая позволять преподавателю вжимать его в стену. Мужчина взял его холодную ладонь и положил на свой эрегированный член. – Но есть способ исправить оценку, - прошипел он над ухом парня, как змея, и прошелся длинным слюнявым языком по его щеке. - Меня все устраивает! – крикнул Джерард и с силой оттолкнул мужчину, что тот ударился о близстоящую парту. Он сморщился и вытер другой ладонью щеку, с презрением глядя на Фишера, уверенно сказал: - У меня есть человек, с которым я счастлив, поэтому прекратите… все это. - Кто-то есть? – Фишер усмехнулся, поглаживая место удара. – Видимо, что в ваших отношениях нет никаких интимных связей, ведь ты недотрога, - протянул он, совершенно не робея из-за случившегося. – Ты же ни с кем не встречаешься, кого ты обманываешь. – Джерард побледнел от наглости и раскрепощенности этого, так сказать, преподавателя. – Мы можем быть с тобой Полем и Артюром, только подумай! Мы можем! Ты станешь моим вдохновением, а я дам тебе все, что смогу: опыт, связи, идеи, - кричал мужчина, но Джерард на слове «моим» развернулся, на слове «дам» открыл дверь на слове «опыт» выбежал из аудитории, бросаясь на колени около ближайшей урны. Его нещадно рвало, и каждый раз, когда он думал, что все позади, его выворачивало снова при всплывавшем в голове образе взмыленного Фишера с сумасшедшими глазами, стоящего на расстоянии полуметра от него. Ему был омерзителен этот мужчина, но больше всего в этой ситуации для него мерзким казался он сам. Джерарду было противно из-за своей бездейственности. Ему было отвратительно смотреться в зеркало после того, что произошло, и он желал больше никогда в жизни не возвращаться сюда, но завтра ему придется вновь зайти в стены этого здания, наплевав на все свои страхи и отвращение. Ему было не по себе. Он вышел в парк, расположенный рядом с колледжем, размышляя над каждым действием и словом, произнесенным этим извращенцем, и каждый раз его как будто обливали ледяной водой в мороз. Несмотря на будний день, в парке было многолюдно. Старики, любившие сидеть дома, молодые люди в компаниях друг друга и даже семьи с детьми – все они вышли подышать теплым воздухом весны. Все они выглядели счастливыми. Джерард улыбался каждой милой мелочи, которая происходила между людьми, и его испорченный день становился немного лучше. Он невольно задумался над словами Фишера о том, что у него нет никаких интимных связей. Конечно, мужчина сказал это в порыве злости, но что, если… Ведь у них с Фрэнком, и правда, ничего не было. Что, если для Фрэнка нет никаких отношений, а Джерард себе просто что-то надумал? Людям свойственно ошибаться и делать поспешные выводы. Он вспомнил руки, обнимавшие его, губы, скользившие по его губам, блестящие глаза, и грустно вздохнул. Он очень сильно хотел, чтобы у них были отношения, но требовать от Фрэнка чего-то серьезного он, конечно же, не мог. Джерард боялся близости, но в тоже время убеждал себя в том, что без этой самой вещи, которая ему неприятна, серьезных отношений быть не может. Он хотел пересилить себя ради Фрэнка, потому что для Джерарда Фрэнк был особенным. С ним не могло пойти что-то не так, с ним все должно было быть замечательно, надо было лишь выкинуть из головы мысль о том, что секс – это неприятно. Обрадованный своей решительностью Джерард зашел в ближайший ликероводочный магазин. *** Перед Фрэнком открылась железная дверь, и на шею кинулся теплый радостный комок. Это происходило каждый день, и он каждый раз сходил с ума из-за сильных и одновременно нежных объятий. - Привет, - поздоровался он, обжигая шею горячим дыханием. Джерард, пахнущий вином, отпустил Фрэнка, и они, как всегда, прошли на кухню. Фрэнк сел на диван, стоящий у зашторенного окна, ожидая Джерарда, который пошел «на минутку» в свою комнату. Парню в квартире «странноватого типа» было уютно и комфортно. Здесь он был настоящим, здесь он был собой. Когда он заходил в эту квартиру все его страхи и переживания растворялись в Джерарде, который ласково называл его Фрэнки, бережно зацеловывая все его лицо. Он забылся и не заметил, как на диван сел парень в одних трусах и белой футболке. Повернуть голову в сторону его заставил резкий запах спирта. Джерард сидел около него и тяжело дышал. Футболка на размер больше открывала вид на голое плечо художника. Его глаза не могли выбрать точку, постоянно переключаясь с предмета на предмет. Несмотря на выпитое «для храбрости», он все равно нервничал, боясь сделать что-то не то, боясь разочаровать и огорчить Фрэнка. В голове опять всплывали слова Фишера, раздававшиеся эхом. На него все давило, но он попытался абстрагироваться и отдаться своим чувствам, и вроде бы получилось. Фрэнк, не успевший возмутиться тем, что Джерард пьет без него посреди дня, почувствовал влажные теплые губы на своих. Медленные мягкие касания превратились в более требовательные и быстрые. Сердце Фрэнка приятно кололо, его руки забрались под футболку и гладили спину Джерарда, который легонько толкнул парня на спину, оказываясь сверху. Художник терся бедрами о член Фрэнка, заставляя того тихонько постанывать прямо ему в рот, и Джерарду становилось сладко больно из-за этого. Осмелев окончательно, он остановился и медленно провел языком по губам Фрэнка, тот улыбнулся и приоткрыл рот, заставляя Джерарда покрыться приятными мурашками. Фрэнк хотел, чтобы это не кончалось, медленно перерастая во что-то большее, но резко в его голову ударила мысль, что он потеряет Джерарда, как только у них что-то будет. Он был беспредельно счастлив от глубоких поцелуев художника и не хотел, чтобы их больше не было. Ему было страшно остаться без него, и он легонько оторвал его от себя, убирая руки, скользившие по спине художника. - Что-то не так? – спросил Джерард, глядя блестящими глазами в испуганные глаза Фрэнка. Он был искренним и заботливым, Айеро стало не по себе из-за этого взгляда. - Все замечательно, - прошептал Фрэнк, широко улыбаясь припухшими губами, которые тут же поцеловал Джерард, пытаясь вернуть их в тот момент, но парень не отвечал, а через мгновение оттолкнул его от себя. – Нет, Джи, нет, - сказал он все также тихо. - Я не понимаю, - прошептал парень, ему было тяжело говорить, он боялся сказать несколько слов, после которых бы Фрэнк ушел навсегда, но он все же пересилил себя. – Разве у людей в отношениях не должна быть физическая близость? – спросил он, краснея из-за своего вопроса. - А я думал, мы просто стихи друг другу рассказываем, - пошутил Фрэнк, но шутка не удалась. Прозвучало тихое: «Оу, извини», и Джерард быстро скрылся в дверях. Фрэнк разрывался внутри, он хотел близости с Джерардом, но внутренний голос говорил, что это неправильно, что это разрушит все, что у них было, и он решил не ломать их хрупкие отношения, но получилось по-другому. Он встал с широкого дивана и добрался на ватных ногах до закрытой комнаты Джерарда. Он не знал, что сказать. Ему было неловко, но, пересилив свой страх, он открыл дверь и увидел Джерарда, лежащего на смятых простынях и глядящего бессмысленно в потолок. - Хэй, - позвал его Фрэнк, но он даже не моргнул. – Все нормально? – задал вопрос парень, ответ на который был очевиден. Он подошел к кровати и лег рядом с художником. – Джи, ты просто… Это должно быть по-другому, - нашелся Фрэнк. Он рассматривал белый потолок. Его пальцы приблизились к руке Джерарда и переплелись с его пальцами. – Это не должен был быть секс по пьяни, слышишь? - Я, - начал Джерард, проглатывая огромный ком в горле. – Мне страшно сделать что-то не так, - признался он. – Я боюсь, что тебе не понравится… – Фрэнк хмыкнул и отпустил руку Джерарда, переворачиваясь на бок. - Ты такой дурачок, - сказал он, широко улыбнувшись. – Мне не может не понравиться. – Фрэнк аккуратно поцеловал его в губы и лег обратно. Джерард пытался оставаться спокойным, но уголки губ все время поднимались, и он не мог сдержать улыбки.